Российский социум и его развитие в ракурсе методологической, философско-исторической и социально-философской рефлексии. Монография

юридического аспекта государства. Однако в противоположность юридическому позитивизму он считает, что государство можно изучать как с априорно-метафизической (проблема сущности и ценности), так и с социологической точек зрения. Юридическая сторона не отражает полного содержания государственной жизни. “Это не более как форма, в которую вкладывается совокупность жизненных интересов, составляющих предмет государственного управления” [50; 1]. Социологический же подход дает понимание государства как реального субъекта власти. Таким образом, понятие государства у Чичерина является многоплановым. С одной стороны, оно есть проявление Абсолютного (в этом просматривается влияние гегелевской философии права); с другой, - правовой союз (отражение юридического мировоззрения); и, наконец, - опытный факт, реальный субъект власти (социологический подход).

Однако вернемся к рассуждениям Градовского о государстве и прогрессе. Все государственные формы в его понимании - исторически изменчивые. Если государственный строй не содержит в себе элементов дальнейшего развития, то онобреченнанеподвижностьи разложение. Но, втожевремя, движениевперед возможно только на основе прочного общественного порядка, твердо установленного на исторических началах каждой национальности. Эти два положения являются для Градовского настолько очевидными, что он не понимает почему сторонников прогресса, считают врагами “всякого порядка, всякой организации”. “Порядок и прогресс в нашем обществе начинают представляться чем-то враждебным друг другу, хотя эпоха переживаемых нами мирныхпреобразованийдолжнабывсехубедитьвпротивном” [51; 3]. Вобласти политики это еще находит свое оправдание, но с научной точки зрения - недоразумение, которое, по Градовскому, заключается в незнании этими “партиями” как друг друга, так и общества, чьи интересы они активно отстаивают. Одной из главных причин этого, по мнению Градовского, является несовершенное состояние политических и социальных наук.

Вместо того чтобы критиковать друг друга, отжившую систему и несостоятельность прежних начал, необходимо действовать, считает Градовский, так как “деятельность, а не простое и бесплодное резонерство, есть задача человека. Где бездействие с одной, а свобода резонерства с другой стороны, там и анархия” [52; 12]. Активная деятельность личности, по Градовскому, содержащая в себе позитивное начало, ориентированная на творческое развитие своих национальных основ и сотрудничество всех общественных сил есть то необходимое условие, посредством которого и возможно укрепление и дальнейшее развитие новых общественных институтов.

71

В противном случае не может быть прочной организации там, где каждый считает себя в праве подвергать постоянной критике сами основы общежития.

Какученыйправовед, либерал, историк, сторонниксильного, автономного государства Градовский не мог не видеть отрицательных последствий этой критики и порождаемых ею стремлений к “переделыванию” общества. Тем более, что права на критику и изменение общества придерживается и другое, резко критикуемое им учение - революционно-демократическое. Градовский испытывает некое внутреннее неприятие демократического правления, поскольку сама демократическая идея “народного полновластия” в его интерпретации, есть не что иное как та же идея абсолютной государственной власти, “которая в руках толпы может только принять более опасный и вредный характер” [53; 13]. В своей деятельности она выходит за пределы нравственного закона, не останавливается перед полным уничтожением личности, разрушает духовную жизнь человека. В конечном итоге это приводит к уничтожению элементов народного самосознания, т.е. основной опоры своего собственного существования. Правительство крепко только тогда, утверждает Градовский, когда живет в уме и сердце народа. Идея же “полновластия народа”, доведенная до конца, может иметь своим результатом только некую безликую массу. В целом, эта идея для Градовского есть ни что иное, как только протест против старого порядка, орудие разрушения отжившей организации.

История, безусловно, изобилует примерами реализации революционнодемократических идей на практике. В этом смысле французская революция, анализу которой Градовский посвящает немало страниц своих произведений, предоставляла массу информации для рассуждения на эту тему. Вместе с тем соотношение идей просветителей и практики революции как для Градовского, такидлядругихпредставителейгосударственной, юридическойшколыособая тема, требующая специального рассмотрения. В данном же случае нас интересует лишь один урок из тех, которые Градовский извлек, изучая опыт французской революции: нельзя стремиться к новому через разрушение старого (общества), потому как “все улучшение мира умственного, нравственного и материального суть произведения именно этого общежития, от постепенного развития которого и зависит всесторонний прогресс человечества” [54; 15]. По мнению Градовского, революционные движения имеют практический успех настолько, насколько они содействуют устранению отживших форм, и всегда терпят крушение, когда пытаются переустроить общественный порядок. Французская революция, разрушив старые формы общества, открыла возможность новой общественной и государственной организации. Однако ее система обязательного атеизма и “цивизма”, террористическая политика

72

Робеспьера и Сен-Жюста разрушились не о “старые предания”, а об элементарные требования человеческой природы. “История, - пишет Градовский, - не замыкает жизнь общества в такие-то формы и не заставляет его начинать свое развитие сызнова - она преобразует человеческие учреждения, в которых общие понятия, стремления и потребности человека находят более полное и верное выражение” [55; 418]. Таким образом, исторический дух есть дух преобразовательный по самому своему существу.

Градовский также считает, что “народное полновластие”, разрушив общественные установления, идеалы порождает умственную анархию, за которой следует анархия нравственная. Ни одна из сфер жизнедеятельности человека не нуждается так в правилах, как именно сфера нравственная. Нравственность, оставленная на произвол личности, никогда не достигает той общности, которая делает ее необходимым условием общежития. Предоставленная личному усмотрению она невольно извращается, приспосабливается ко вкусу всех и каждого и в итоге совершенно исчезает из общества, оставляя после себя пустоту и ослабление всех связей.

Эти антидемократические взгляды Градовского были присущи и другим представителям русского либерализма. Например, негативная оценка Чичеринымдемократического правленияпроходит краснойнитью черезмногие его работы. “Вообще, демократия, - пишет он, - представляет собою по преимуществу, господство посредственности, положение, которое с таким блеском было доказано Токвилем. Конечно, при энергическом и предприимчивомхарактеренарода, такогородаобщественныйбытможетиметь свои хорошие стороны; но он никак не может быть предметом удивления и подражания” [56; 354]. Отрицательное отношение Чичерина к демократии объясняется тем, что он никак не может согласиться с мыслью, что народ, образовательный уровень которого на несколько порядков ниже, нежели у образованнейшей, но малочисленной части общества, может диктовать свои условия, что доминировать в обществе будет не умственная элита, а посредственное общественное мнение. “Всеобщее равенство, - считает он, - ведет к отрицанию всяких авторитетов. Тут требуется умственная пища, доступная массе, а не та, которую могут оценить только избранные умы. Поэтому времена владычества демократии, вообще, характеризуются разладом умственных сил и понижением умственного уровня” [57; 278]. Чичерин утверждает, что демократия не может быть идеалом человеческого общежития. Более того, демократия может отвечать вполне определенным запросам какоголибо отдельного общества, но “как общее явление, она может быть только преходящей ступенью исторического развития” [58; 179]. Поскольку

73

политическая жизнь современной ему Америки, по сравнению с другими государствами, наиболее полно олицетворяла собой демократическое правление, то многие его рассуждения на эту тему скорее всего основывались на ее опыте. Политическая борьба в этой стране, по мнению Чичерина, имеет самые низменные свойства: “Уважающий себя человек неохотно вступает на поприще, где ему приходится вести борьбу с противниками самого низменного свойства, гдесамонподвергаетсягрязнымнападкамибессовестнойклевете, где каждоеегословотолкуетсявкривьикаждыйпоступокпредставляетсявложном свете, где самая его частная жизнь и репутация близких ему людей становится предметом публичной полемики, язвительных намеков и часто совершенно превратных разоблачений. Чтобы действовать на политическом поприще в демократической стране, нужно сделаться толстокожим; но для этого надобно в значительной степени потерять чувство нравственного достоинства. Многие на это не пойдут. Еще менее станет порядочный человек унижаться до того, чтобы заискивать в массе и льстить толпе, а без этого он не может надеяться на успех. Таким образом, руководителями народа остаются демагоги, которые умеют снизойти к уровню массы, говорить ее языком, льстить ее самолюбию, потакать ее страстям, возбуждать в ней самые низменные влечения, одним словом, пускать в ход все те средства, которыми гнушается уважающий себя человек” [59; 180-181]. В данном случае мысли Чичерина сходны с соответствующими рассуждениями Алексиса де Токвиля. Более того, сам Чичерин указывает на сходство их позиций в этом вопросе. В связи с этим небезынтересно будет привести следующее высказывание Токвиля: “ Природа демократии такова, что она заставляет народные массы не подпускать выдающихся людей к власти, а эти последние, движимые не менее сильным природным чувством, бегут от политической карьеры, где трудно оставаться самим собой и идти по жизни, не оскверняясь” [60; 162].

Полностью солидаризируясь с Токвилем в том, что “демократия есть господство посредственности”, Чичерин констатирует: “Демократического равенства мы не видим в русской истории ни в какие времена. У нас всегда существовала общественная лествица, и лествица весьма резко определенная” [61; 15]. ВэтомсмыслеГрадовскийвообщесвязывалналичиепорядкаипрочной организации с существованием “социальной иерархии, приноровленной к потребностям данного общества” [62; 12]. Аналогичных взглядов придерживается и К.Д.Кавелин: “Демократия и демократизм, радикальный и умеренный, существуюттам, гденароднаямасса, впротивоположностьвысшим слоям, представляет собой самостоятельный политический принцип и имеет свой собственный интерес. ...Откуда же у нас взяться демократии и какому бы то ни было демократизму? Для него у нас нет почвы ни в настоящем, ни в

74

исторических воспоминаниях. Демократизм на русской почве так же немыслим, какиаристократизм” [63; 579]. Каквидноизсказанного, Кавелиностаетсяверен своему постулату об отсутствии коренных противоречий между высшими слоями общества (дворянство) и основной массой населения (крестьянство), что выгодно, по его мнению, отличает Россию от Западной Европы.

Необходимо отметить, что эта антидемократическая тенденция, склонность опираться на принцип монархизма (у Чичерина и Градовского - конституционного) довольно долгое время была преобладающей в русском либерализме. Однако, уже в конце XIX столетия, вначале достаточно слабо, а впоследствии все сильнее и сильнее, стала заметной иная тенденция - постепенное сближение либеральных лозунгов с леворадикальными, демократическими программами.

Но вернемся к пониманию Градовским прогресса и его роли в истории человечества. В своих рассуждениях о прогрессе, социальном развитии человечества, соотношении государства и общества и приложении его начал к общественно-государственной науке он отталкивается от учения французского политического мыслителя - Бюше. Один из основных выводов теории Бюше, характеризующих его политическое учение, заключается, по Градовскому, в том, чтоонпредставляетнамвсеобщественныеэлементы, включаягосударство, как одно целое, в котором они выполняют определенные функции в отношении общепрогрессивных задач общества. Нет противопоставления и даже разницы между государством и обществом в сфере политической жизни последнего. Но этот вывод, по мнению Градовского, в сущности, не нов, по крайней мере с формальнойточкизрения, посколькудревностьтакженеразличалаэтипонятия. Общество и государство отождествлялись в древнем мире, потому что общественные интересы не отделялись от государственных. Все, что не было необходимо с государственной точки зрения, либо отвергалось, либо видоизменялось в соответствии с потребностями государства. Все должно было нести на себе государственный отпечаток, начиная с важнейших актов власти и заканчивая деятельностью частных лиц. Отсюда полное подчинение всех сфер частной и общественной деятельности государственной регламентации, то есть совершенное отсутствие гражданской и общественной свободы при сильном развитии свободы политической. Однако эти свойства политической жизни древнего мира не исчезают с его падением, считает Градовский, а находят свое продолжение в социализме. В древнем мире государство, поглотившее общество, формировало миросозерцание гражданина. В социалистических учениях общество, заменившее государство, занимается тем же перевоспитанием людей по своему усмотрению. Здесь Градовский подходит к

75

весьма важным для него положениям, которые он будет отстаивать всю свою творческую деятельность. Во-первых, в свободе совести, экономических отношений, мысли он видит те достижения человеческой истории, которые составляют неотъемлемый элемент прогрессивного развития общества. Вовторых, он не скрывает своего сожаления, что все эти завоевания, из-за которых человечество пролило столько крови, должны погибнуть в социализме безвозвратно. Этим во многом объясняется его отрицательное отношение к социалистическим учениям.

Разграничение понятий общества и государства в XIX веке, по его мнению, составляет одну из важнейших заслуг новой политической науки. Определение ею идеи общества, с его свободно устанавливающимися целями, добровольным и свободным отношением его членов, выяснение покровительственной и охранительной роли государства - все это необходимые условия дальнейшего развития политических наук. В то же время Градовский подчеркивает, что разграничение не тождественно с разделением, а тем более с противопоставлением понятий. В разграничении он видит лучший способ определения понятий, за которым необязательно следует разделение, как следствие за причиной. Поэтому, по Градовскому, вопрос о социальном развитии много потерял бы при совершенном разделении общества и государства и особенно при их противопоставлении. Только исследование всех условийиэлементовразвитиявовсейсовокупности, считаетон, можетпривести к более-менее прочным выводам. Отвергнуть какой-нибудь из этих существенных элементов, а тем более признать руководящую роль только за одним из них - означает лишиться возможности взвесить все факты, входящие в состав “цивилизации данного народа”.

Однако общественные науки, констатирует Градовский, еще далеки от такого целостного рассмотрения общественных фактов. Причина этого явления для него довольно очевидна. “Наука в России вообще молода, и теоретические направления в чрезвычайно редких случаях являются результатом наших домашних условий и еще реже проверяются данными русской жизни. Общим источником всех наших теоретических направлений остается до сих пор Западная Европа.” [64; 454]. По его представлению, наука должна быть живой силой, живым фактором прогресса, основывающим свои построения и выводы на реальных данных мировой истории. Такая наука должна указывать как на необходимость тех или иных учреждений эпохи преобразований, так и на возможность и необходимые в данное время реформы в той или иной области общественной жизни. В частности, ближайшая практическая задача политической науки в России заключается, по его мнению, в удовлетворении

76

потребностей русской общественной жизни, содействии введению в нее и укреплению всех начал, провозглашенных великими преобразованиями. Научнаядеятельностьвтакомнаправленииестественнодолжнаявлятьсяособой формой служения прогрессу вообще и интересам родной страны в частности.

Но пока что наука занимается разделением и противопоставлением идей общества и государства, а это приводит к полному пренебрежению общественной науки государствоведами - и наоборот. Как те, так и другие стараются прежде всего показать подчиненное положение одной формы относительно другой. Сторонники правительства принижают значение общества до минимума: не только полное устранение его от политической деятельности, подчинение малейших проявлений мысли и чувства строгим цензурным мерам, но и главенствующая роль власти даже в таких сферах, где частная предприимчивость есть главное условие прогресса - вот, по мнению Градовского, результат их взглядов. В противоположность им сторонники индивидуально-общественного развития старались приуменьшить значение правительства. Определяя общество как собрание отдельных личностей, они придавали государству только охранительную роль среди разнообразного движенияиндивидуальныхсил. Неговоряужеотом, чтоонижелалиотстранить его от сферы чисто экономических отношений, где любое правительственное вмешательство, т.е. порядок, по их мнению, вредны. Согласно их воззрениям большинство задач, находящихся вруках правительства, должно перейти вруки общества, даже сфера непосредственного действия правительственных органов должна была ограничиться самыми важными вопросами.

Учитывая этиобстоятельстваГрадовскийотмечает, что строгаяполитикоюридическаянауканемоглаостановитьсянаэтихдвухкрайностях. Ибо, содной стороны, указывая государству слишком узкую задачу, - не признавалось бы одно из существенных условий социального развития. С другой, чрезмерное преувеличение его значения, наделение обязанностью удовлетворения всех социальных потребностей приводило бы к требованию от государства невозможногоивместестемразрушалобынравственнуюсвободуивсеусловия прогресса. Выход из этой дилеммы для Градовского очевиден. “Необходимо признавать государство за отдельный, самостоятельный организм, - организм, отрешенный от всех индивидуальнообщественных элементов, - что дает ему возможность действовать независимо от эгоистических, противоположных интересов” [65; 72]. Однако, с другой стороны, считает он, не следует приписывать государственному организму цели, отдельной от индивидуальнообщественныхсфер, т.к. это неизбежноприведеткпривлечениювсегообщества на служение только ей одной. Целью государства, по убеждению Градовского,

77

должно быть общественное развитие, т.е. не одна цель, а осуществление бесконечного разнообразия целей. Оно должно предоставлять возможность для достижения всех целей, присущих природе как каждого отдельного человека, так и общественного организма. Государство должно не только охранять сферу деятельности каждого от постороннего вмешательства, но и положительными мерами поощрять всестороннее развитие личности и общества. В то же время Градовский оговаривает, что это содействие должно простираться лишь настолько, насколько возможно осуществление общественных целей путем принуждения и силы, носителем которой выступает государство. Охраняя и поощряя равномерное развитие всех граждан, оно является представителем права и “вооруженно-принудительной” силы. Различные стремления общественных элементов сводятся им к одному знаменателю - для поддержания гармонии и единства в обществе. В итоге Градовский приходит к выводу, что “отношение государства и общества есть отношение единства к разнообразию, принуждения - к свободе” [66; 73]. Поскольку государство имеет в виду осуществление всех целей и достижение их всеми членами общества, то Градовский определяет его как организм, возвышающийся над семейным, церковным и экономическим порядком в их разнообразных проявлениях, что и дает государству возможность сводить к одному целому все их противоположные стремления. Характеризуя подобным образом отношения между государством и обществом, Градовский здесь существенно сближается с Чичериным. Последний, рассматривая симметрию “государство и общество”, подчеркивает, что первое относится ко второму как единичное к множественному. Общество здесь представляет собой совокупность частных лиц. Предпочтение, отданное одному из этих начал в ущерб другому, приводит в первом случае к деспотии, а во втором - к анархии. Народное представительство у Чичерина выступает как связующий элемент между государством и обществом, с помощью которого они проникают друг в друга. С одной стороны, общественные силы вызываются к политической деятельности, с другой, - многообразие вводится в единство.

Таким образом, отношение государства к обществу у Градовского не является отношением победителя к побежденному, т.к. все их силы, по его мнению, действуютвоимясолидарностивсехгосударственныхиобщественных целей и недостаточности каждой из них в отдельности. “ Общество и государство, - пишет он, - противоположные, даже враждебные в отвлеченной сфере права, примиряются, сливаются даже в области управления, т.е. в области осуществления практических задач политического общества” [67; 33].

78

Как можно видеть, разграничение общества и государства для Градовского играет определенную положительную роль. В то же время, оставаясь верен своему общему концептуальному подходу, он считает, что одно ихразграничениебезпоследующегосоединениявновом, высшемпонятии, если не приведет к совершенному разделению и даже противопоставлению, то, по крайней мере, лишит возможности определить род и деятельность каждого из выделенных факторов в общем социальном строе. В данном случае Градовский имеет в виду учение индивидуалистов, в котором разделение государства и общества достаточно сильно выражено. Если Чичерин в своей философскоправовой концепции выступает защитником индивидуализма, то Градовский подвергает его всесторонней критике. Однако, забегая несколько вперед, необходимо отметить, что он подвергал критике только те стороны этого учения, которые, по его мнению, подрывали авторитет государства.

Основное положение школы индивидуалистов, которое более всего противоречитобщейконцептуальнойсхемеГрадовского, заключаетсявтом, что личность и ассоциация есть главное орудие прогресса, а государство - главный представитель охранительных начал, и что, следовательно, любой прогресс будет большей частью победой общества над правительством, что, наконец, истинно развитое общество дойдет до фактического упразднения всякого правительства. Следовательно, главным двигателем прогресса является личная инициатива (такой точки зрения придерживаются и представители “органического учения”), которая проявляется прежде всего в обществе, взятом отдельно от государства. Несостоятельность этой теории, считает Градовский, очевидна каждому, кто хоть немного знаком с историческими фактами и истиннойтеориейпрогресса. Поегомнению, главноеусловиепрогрессасостоит в передаче общих результатов экономической и умственной жизни одного поколения другому, следующему за предыдущим. Осуществить это под силу только такому организму, которому принадлежит роль сведения всех этих результатов в одно целое, и который постоянно занимает одно и то же положение в обществе, несмотря на частую смену других общественных организмов, т.е. именно государству. Частное лицо и даже общественный организм может передавать лишь результаты, приобретенные при достижении одной цели, и часто с одной лишь точки зрения. Индивидуалисты же считают, что из совокупности частных целей формируется цель общественная, подобно тому, как из отдельных людей состоит общество. Но это положение неверно, считаетГрадовский. Еслибывсеиндивидуально-общественныецели, указывает он, передавались из одной эпохи в другую, с большим лишь их развитием, тогда не заметна была бы существенная разница не только между наиболее крупными эпохами одной и той же цивилизации, но и между “ законченными

79

цивилизациями”. ВисторииГрадовскийнаходитподтверждениетого, чтоневсе цели и соответствующие им общественные организмы переходят не только из цивилизации в цивилизацию, но и из эпохи в эпоху. Только результаты совокупной деятельности одной эпохи, подходящие для такой же совокупной деятельности другой эпохи, по его мнению, могут передаваться и далее развиваться. Следовательно, делает вывод Градовский, “только объединяющая деятельность государства, сводя к одному знаменателю результаты эпохи, выделяя устаревшее, исчерпанное, от свежего, неисчерпанного, способна к такой работе”. Именно государство хранит в неискаженном виде общие начала той или иной цивилизации, которые в личности “затемняются и сбиваются”. Кроме того, если даже рассматривать государство только как охранительный элемент, подчеркивает Градовский, “мы не можем отказать ему в великой прогрессивной роли, ибо только через его посредство совершается переход из одного статического состояния в другое” [68; 75-76].

Значение государства, по Градовскому, заключается не столько в том, что оно является представителем прав, сколько в том, что оно действует во имя обязанностей, возложенных на человечество законом нравственным. А это, по его мнению, является одним из самых важных признаков, наиболее характеризующих прогрессивное значение государства. Предписания нравственного закона преимущественно в нем находят свое осуществление. Подчеркивание Градовским нравственной стороны деятельности государства проясняет во многом общий замысел его концепции. Во второй половине XIX столетия, в условиях преобразовательной политики государства, господства практических интересов требование нравственности означало своего рода трансценденцию в сферу философской идеи. Идея нравственного совершенствования человека напрямую связывалась им с введением новых учреждений. Последние же были результатом реформаторской деятельности государства. Следовательно, правительство несло некую нравственную ответственность за проведение и дальнейшее развитие реформ.

В этой связи Градовский подчеркивает, что если отдельная личность может прожить, не сделав ни одного доброго дела, т.к. государство не вправе предписать ему благотворительных действий, то “государство и общество, не преследующие никаких нравственных целей, очевидно, близки к гибели”. Человек, посвятивший свою жизнь разврату, - явление, к несчастью, весьма обыкновенное, продолжает он, но “государство, посвятившее себя преследованию грязных целей или достигающее своих целей грязными средствами, близко к падению или к сильному перевороту. Часто то, что в отдельных лицах есть только непохвальное качество, в государстве является

80