Российский социум и его развитие в ракурсе методологической, философско-исторической и социально-философской рефлексии. Монография

Большинство работ философа по истории Великобритании, выражены в обыкновенной свойственной для представителей эпохи Просвещения методе историописания. [20, с. 7]

Б. Г. Нибур – основатель гносеологии исторического познания

XIX век был ознаменован поиском различных подходов к исследованию гносеологии, наибольшее развитие которого получило среди философов Германии. Однако, это нельзя отнести к национальной идентичности немецкой историографии. Основой формирования этого направления была историческая ретроспектива совместно с осознанием неразрывности цепи событий, происходивших в обществе. Осознанием зависимости последующего события от предыдущего, в том числе и установление качественногоразличиямеждунимииихиндивидуальнаяособенность. Вэтой парадигме совершенно иначе была предложена методика в поиске исторической истины: события прошлого изучалось с учетом миропонимания историка, что указывало на некоторую зависимость от подходов античных историков при поиске истины в рамках гносеологии.

Б. Г. Нибур полагал что существование объективной истины, основывается на исследовании древней истории Римской империи. [21, с. 9] Он утверждал «если бы не существовало истины, то не было бы никакого исследования». [22, с.32]

Его неприятие существование Платоновских идей или представлений о них, не имели логической «связки» с реальной действительностью.

Автор писал, «Я не ограничиваюсь, и это имеет прямое отношение к историческому познанию - непосредственным восприятием … следы (явлений. - Н. С.), отдельные признаки, знаки свидетельствуют о предмете, который недоступен непосредственному восприятию, но они сами - предмет восприятия; их бытие принадлежит действительности и подобно тому, как реальны они, реально и то, что их обусловливает». [23, с. 270]

Это послужило созданию как минимум двух вариантов в развитии гносеологии. Первый – основан на теории об источнике как части реальной действительности, при опоре на познании объективности истории. Второй – предлагает обращать внимание на источники происхождения описываемых исторических событий и явлений, и адекватности их восприятия.

Тем не менее, сущность природы источника в отражении её действительности не может быть случайным или неподтверждённым на практике. Данный подход не означает разрыв между историческим мышлением и исторической действительностью. Таким образом, изучение

111

основной проблемы гносеологии – соотношение объекта и субъекта исторического познания – полагающее ее осмысление и по отношению к природе исторического источника.

Помимо этого, Б. Г. Нибур предлагает не демонизировать изображения и оценки прошлого с позиций современности. [24, с.527] Вопрос отношения исторической реальности и мировоззрения историка, Б. Г. Нибур наблюдает по сходству устройства его формирования – связь с окружающей средой. Исследователь утверждает, если у историка наличествует необходимость обличать устройство римского государства и подвластность от прошлого времени, тот не смыслит о «нашей общей доле, от которой свободны только любимцы богов». [25, с. 526]

Б. Г. Нибур указывает на то, что историк воспринимает события прошлого с позиции своего интеллекта и мировоззрения, а также эмоционального настроя и он не может не участвовать в исторических событиях. Именно это дает историку основание быть ближе к исторической истине. [26, с.200]

Это подтверждено одним из его посланий великому Гёте: «Я написал историю Рима с ощущением современника, и по-другому писать историю прошлого нельзя». И пояснил: «политические принципы, которыми он руководствовался, - суть принципы гражданина Рима. В этой связи Нибур писал о своем раздражении по поводу тех писателей, которые не видели всей глубины особенностей мироощущения римских граждан и смешивали их с духом других времен». [27, с.34]

Б.Г. Нибур указывает на особенности познания прошлого, заключающиеся в том, что прошлое необходимо изучать из понимания его сущности. Однако эта концепция не лишена противоречивости. Например, если историквводит категорию«гражданин Рима», то какимобразомон будет правдив описывая исторические факты, связанные с тем временем? На эти вопросы, к сожалению, автор не дает ответов.

Темнеменее, Б. Г. Нибурпредлагаетсобственноерешениеописываемой проблемы прошедшие события не могут быть реальностью, тем самым не способны быть предметом изучения историком. Таким образом, умопостижение историка прошедших событий не реально и взаимодействует только лишь с «осколками» исторических фактов. По мнению автора эти свидетельства предоставляют возможность историку найти объективноистинное знание о происходящих событиях прошлого времени. Истина состоит в том, что представление об исторической реальности отражает её сущность и правдивость. Проверка истины в данном случае проверяется на основе критического анализа находящиеся в поле зрения исследователя.

112

Историческое знание в XIX веке выработало системный подход к историческому мышлению, которое в настоящий период времени с успехом используется историками в различных вариантах гносеологии. Сущность этих версий образовывается в корреспонденции со способом истолкования и взаимоотношения источника и реальности, в которой разыскивается исследователь.

Взаимообусловленность реальности и исторического факта составляют основу формирования гносеологии, в центре которой находится проблема объективности. ЗаслугаБ. Г. Нибурасостоитвтом, чтоондоказалвзаимосвязь объективности источника и содержания исторического познания (тип прошлого). Автор настаивал на объективном как противоположность субъективному, [28, с. 34] он полагал, формирование познания разрешает освобождаться от субъективной точки зрения и перейти к объективной. [29, с. 303]

Современные историки, применяя данный способ, в большинстве делают ошибки и не достигают установленных задач. По мнению В. И. Овсянникова «Задача объективного исследователя видится в том, – чтобы стать на почву того времени, когда происходили изучаемые события». [29, с. 300] Позиция философа В. М. Межуева по данной проблеме несколько иная, он пишет: «Если историк смотрит на историю глазами тех, о ком пишет, то философский взгляд на нее – это всегда и во всем взгляд современного человека, стремящегося увидеть в ней свое собственное отражение». [30, с. 202] Мнение другого современного философа А. А. Искендерова совпадает с позицией профессора В. М. Межуева, а именно: «В целом историку надо научитьсяскаждойисторическойэпохойразговариватьнаееязыке, используя присущие ей системы понятий и терминов. Только в этом случае он сумеет понять и верно передать дух и особенности эпохи, ее специфику». [31, с. 24]

Мнения указанных современных философов подтверждают состоятельность теоретико-познавательной позиции Б. Г. Нибура о представлении об уровне исторического познания и гносеологии в целом.

ЛЕОПОЛЬД ФОН РА́НКЕ – РАЗРАБОТЧИК МЕТОДОЛОГИИ СОВРЕМЕННОЙ ИСТОРИОГРАФИИ, ОСНОВАННОЙ

НА АРХИВНЫХ ИСТОЧНИКАХ

Л. Ранке в своих воззрениях придерживался таких же взглядов об объективности познания, что и Гримм, Нибур и некоторые другие его современники. Он писал: «В общем я отвергаю мнение, что в истории нет объективной истины, не говоря уже о том, что она непознаваема... История –

113

этореальность(Geschehene), историческоеисследование(Historie) – наука. То, объективное, является предметом, это, субъективное, - знанием о нем». [32, с. 111]

Историк полагал, что основной задачей является достижение их совпадения. [33, с. 77] Совпадение Л. Ранке по своей сущности противоположно тождеству духа у Г. Гегеля, он считал совпадение – это корреспонденция изображений историка штудируемой реальности, точное, объективное ее описание. «Важнейшее требование к историческому труду, – писалон, – заключаетсявтом, чтобыонсоответствовалистине; какимбылход событий, таким и должно быть и их изображение». [34, с. 28]

В своих трудах Л. Ранке пытался достичь оптимальной исторической правды, но проблема состоит в том каким образом достичь её? Позиция историка отражена в категории «объективизм», который он сам не применял, его стали позже употреблять его ученики.

Решение данной проблемы Л. Ранке предложил исключить из описания событий собственно «Я», для всех без исключения историков в оценке изложенного материала. Кроме того, он предполагал исключить не только личностный компонент, но и влияние общественного мировоззрения и государственной политики. Историк подразумевал политические, религиозные, партийные и иные пристрастия историка. [35, с. 268]

Созданный Л. Ранке идеал отражает его теоретико-познавательную позицию как историка, он утверждал, что историку препятствует реализовать его планы «личная ограниченность: субъективное сказывается само собой». [36, с. 36]

Идеал объективности Л. Ранке сопоставим с объективностью и независимостью миропонимания историком исторических фактов и событий. Объективизм как версия гносеологии указывает на механизм исторического познания, в основе которого находится не допущение искажения исторического события. Разработанная ученым методология оказала большое содействие по накоплению материала заключающегося в том, что миропонимание историка заключена в самой природе мировоззрения историка.

ТЕОРИЯ О НЕУСТРАНИМОСТИ ВЛИЯНИЯ НА ПОЗИЦИЮ ИСТОРИКА ОКРУЖАЮЩЕЙ СРЕДЫ И ЕГО

ПОСЛЕДСТВИЯ

Решить главную гносеологическую проблему, которая актуальна и в XXI веке, создало еще одну немаловажную задачу: каким образом объединить

114

социальную принадлежность историка с его поиском исторической истины? Решение этой задачи разделила историков на два направления: одни настаивают на объективности познания, другие указывают на невозможности исключить мышление историка от социальной реальности (историкималогерманцы). В данном контексте обращение Л. Ранке к самостоятельности ученого от воздействия на него социума, для достижения научной объективностисталадлямалогерманцевинекоторыхпоследователейЛ. Ранке не возможной. Противники Л. Реанке полагают, что присутствие злободневного воззрения у историка – необходимость «с оружием науки вступить в борьбу дня». [37, с. 5]

Мировоззрение историка, по их мнению, является фундаментом для применения окружающей среды общества соответствующий лозунгу историков античности «sine ira et studio», противоположно меняет свой смысл на: «cum ira et studio». Вэтой связи, последователь Л. Ранке, историк Г. Зибель утверждал: «То, что человек рассматривает действия и страдания людей с другими чувствами, чем естествоиспытатель свои минералы и инфузории, является, как мне кажется, законом нашей природы, одновременно также и законом истории». [38, с.372]

Другой ученик Л. Ранке, Г. Трейчке сделал попытку защитить позицию своего учителя, в попытке исключить из собственное «Я» из описываемых исторических событий: «Бездарные ученики, которые не имели своего «я», чтобы отказаться от него, усердствовали, переиначивая желаемым для себя образомвыражение, содержавшеелишьглубочайшийпорывученогокистине, как будто они тем самым могли скрыть свою нищету. Однако, вне всякого сомнения, он не хотел этим сказать всерьез, что физически неосуществимое и безнравственное являются научным идеалом». [39, с. 342]

Тем самым, зависимость историка от общественного мировоззрения не является абсолютным или догматичным, ни в конкретном случае, ни в теоретическом его понимании. Данная теория имеет диспозитивность, так как выходит за границы мировоззрения историка, тем самым не может иметь исключительный характер своего влияния на исследователя. Кроме того, саморазвитие историка является следствием самой науки на её определённом уровне.

Динамичное развитие науки предполагает значительное увеличение исследуемого материала, выявляя ка положительные, так и отрицательные стороны воздействия современности на изучение прошлого. Таким образом, любаяпопыткаобосноватьгносеологиюсовременногонаучногоисследования потерпит «фиаско», если она направлена на устранение историка от

115

социальнойсреды, чтоустраняетформулировку российскихученых: смотреть на прошлое глазами прошлого, разговаривать с эпохой на ее языке и т.д.

Рассмотренные теории дают основание полагать, что постижение историками историографического материала признают воздействие социальной среды как необходимый факт. В дальнейшем данный алгоритм развития привлек в свои ряды большое количество историков, хотя в некоторых случаях с неординарным пониманием о неустранимости влияния на исследователя социальной среды.

Различные оценки воздействия окружающей среды на историка ярко выражено у представителей историков-малогерманцев. Используемый ими объективистский подход в большинстве случаев искажает историческую истину, что приводит к необходимости о замене его на концепцию механизма познания, который состоит из двух направлений:

1.Исследования историком событий прошлого имеет тесную связь и зависимость с окружающей реальностью;

2.Различные исследования историков имеют субъективный характер и у каждого из них есть научно-рациональное зерно в познании прошлого.

Кроме того, во втором случае итоги исследования могут быть близки к истине. Различие между этими направлениями кардинально противоположны

ине заключаются в проблеме применимости или пригодности категории истины. Потому что, в первом направлении вопрос ставится о категории объективность, сущность которой заключается в передаче абсолютной исторической правды. Метод изучения историком применяется как изучение исторического факта самим фактом, при получении результата единственным историком. Второе направление не приемлет теорию о равнозначности всевозможных методов по изучению минувшего как в касательстве отправного пункта такого изучения, так и в связи с приобретёнными итогами: не любое представление является истинным.

Теория соединения социальной значимости мировоззрения ученого в область объективности познания в духе непротиворечивости, историкималогерманцы, употребили теорию объективизма, считали, что субъективное начало не может быть исключено из анализа, но и составляет существо самого познания. В данном случае, истина располагает непосредственную связь историка с изучаемым материалом и сформированную на ней личностную оценку. По мнению Т. Моммзена, в исключительных случаях историк может «воздержаться от оценки». [40, с. 408] Далее историк выражает свое мнение умещающуюся в сферу гносеологии, а именно: «Критика источников, дает лишь определенные данные, детали общей ситуации; всякая же их

116

комбинация, синтез, без чего нельзя обойтись, – субъективный опыт исследователя. Допустим, что это верно, или, точнее, не совсем верно, ибо построение общей картины событий с неизбежностью несет на себе отпечаток позиции исследователя, в которой может быть элемент личностно окрашенного отношения к ним, тем не менее далеко не все в любой разновидности позиции подпадает под понятие субъективного. Позиция – продуктвремени, у историкаестьотносительнаясвободаеевыбора, особенно, когда речь идет о социальной ее сути». [41, с.299]

Критический анализ исторических фактов, предлагает лишь обусловленные источники или отдельные детали. Любая их комбинация или анализ невозможен без личного опыта историка. Если допустить эту парадигму, что это есть истина или близкая к ней информация, то восстановление события прошлого, обязательно будет наполнена точкой зрения исследователя. В данном случае большая вероятность того, что будет привнесен элемент индивидуального понимания автором описываемых событий. Однако, личностное понимание историка происходящих событий имеет непосредственную связь с возможностью автора в выборе приемлемой точки зрения с окружающей реальностью.

Смысл заявления Зибеля состоит в требовании объективности историка в соответствии с его убеждением и миропониманием. [42, с. 413] Данный подход сочетается в переходе истории в качестве науки к истории как объективной реальности, т.е. об индивидуальных взглядах исследователя на описываемые им события исторической действительности. Тем самым, гносеологические категории «объект» и «субъект» имеют противоположные смысловые значения, а именно приоритетным является категория «субъект», а второстепенным «объект». Подобное обоснование в гносеологии получило наименование «субъективизм».

Основу генезиса субъективизма составляет историческое знание заключающиеся в том, что историк не может быть индифферентен к познаваемую объекту исторического значения. Необходимо иметь в виду, что у прошлых поколений историков переход от объекта к субъекту носил гипотетический характер, так как теоретически, при эмпирическом исследовании они придерживались концепции верховенства объективности как цели познания. Эту позицию всецело поддерживал Трейчке: «… задача всех наук в том, чтобы давать истину, и даже употреблял выражение «непоколебимая истина»». [43, с. 115]

В научной среде этих историков объективность и тенденциозность имели противоположный характер как категории, потому что одна отрицала другую. Объективность выступала целью, идеалом познания, указанием своей

117

научности, даже в тех случаях, когда историк поддерживал позицию малогерманцев, утверждал о своей заветной цели на всесторонне использованиеисторическогознаниявсуществующейреальности. Указанный вариант малогерманцами основан на использовании познании истины в исследовании гносеологических проблем. Идея соотношения исторического познания с объективной реальностью не нуждается в теоретическом доказательстве: многочисленные исследования установили, что поиск истины невозможенбезмировоззренияисубъективнойоценкиописываемыхсобытий историком.

Кроме того, историки-малогерманцы первыми создали механизм исторического познания, но не смогли доказать: почему мировоззрение историка совпадает с истиной? Можно предположить, что свою позицию они отразили в том, что историк при исследовании объекта не способен иметь свою точку зрения. Историки - малогерманцы не имели теоретических доказательств и обоснований собственных пониманий алгоритма объективности, их желание объединить истину с миропониманием историка оказалась несостоятельной. Однако, мышления которое было основано на анализе исторических источников становилось истиной. Понятие вероятность входит в структуру гносеологии, а применение вероятности фактов не подтверждает объективность, потому что не отражает её сущность, а является начальной точкой отсчета к её достижению.

Теоретизация отсутствия воздействия на историка реальной действительности на сущность и систему миропонимания не сделало доступной к познанию в рамках гносеологии и эмпирико - исторического исследованияартефактов. Существующиеисследованиявразличныхнаучных направлениях и на основе различных теорий ученых, подтвердило факт о наличии непосредственного влияния общественного мировоззрения на непостижимость истинного знания о прошедших событиях.

В противоположность этой концепции историки – малогерманцы и современные историки не считают абсолютной необходимостью доверять конкретно-историческим исследованиям. В ней заключена ситуация познания и заменена на норму, под которой подразумевается развитие познания не как механическая смена происходящих событий, а взаимосвязь преемственных частиц составляющих историческое событие. Каждое поколение историков опирается на опыт предыдущих исследователей конкретного события или прошедшей эпохи.

Исследование события имеет существующее в небытии неизменная историческая реальность. Раскрыть сущность прошлых событий помогает введенная историками категория «инвариантность». По этому поводу

118

высказался историк И.Д. Ковальчук, историческая реальность, подтвержденная несколькими проверенными источниками, имеет однозначный – инвариантный характер. [44, с. 117] Кроме того, автор сформировал две основные задачи по исследованию прошлых событий: «Вопервых, показ того, как это было в его инвариантности. Во-вторых, это объяснение того, почему было так, а не иначе». [45, с. 327]

По замыслу историка, прошлое не имеет альтернативы как ушедшая в небытие действительность, так как момент его иного развития невозможно направить в другое русло. Тем не менее, прошлое не имеет обратной силы, если применить другие категории, то возможно выявить уровень определенности прошедших событий как объекта познания историка. Это предполагает возможность иначе интерпретировать образ событий прошлого времени, чем представленный ранее иным историком тот же исторический факт.

Таким образом, если рассматривать историческое познание, то картина мира прошлых поколений будет иметь различный характер и иную логическую связь, а не случайные представления об прошедшем событии или факте. Такой подход нашел своих адептов среди разных по своему миропониманию и уровню учёности историков, придерживающихся рационально обоснованных научных представлений. Другая часть историков не имеет конкретной теоретической базы для своей доказательной базы описываемых ими событий прошлого. И наконец, еще одна группа историков объявила, что историю создают не прошлые поколения людей, а историки, которые описываю прошедшие факты. Данную позицию обосновал английский историк XX в. М. Оукшот, «не делается никем, кроме самого историка; писать историю - единственный путь делать ее». [46, с. 26]

Необычную точку зрения по данной проблеме высказал Филип Гардинер (Philip Gardiner) – талантливый писатель, занимающийся исследованием тайных обществ и запрещенных знаний: «Не существует абсолютно реальных причин, которые ждут, чтобы их открыли историки, вооруженные достаточно мощными увеличительными стеклами. Существуют только историки, пишущие на различных уровнях и с различных расстояний, с различными целями и интересами, в различных контекстах и с различных точек зрения». [47, с. 9]

По этому поводу, изложил свою позицию Хейден Уайт – американский историк и литературный критик: «Историю, как совокупность свидетельств прошлого, можно изложить весьма изрядным числом равно состоятельных способов». [48, с. 10]

119

Выраженные теоретические позиции исследователей по изучению прошлого, создают систему разнообразных воззрений о взгляде историка как субъекта к проходимой им исторической реальности. Отсутствие всевозможного облика версий этих умозаключений пропускает вероятность познание истории как таковой, какой бы вклад не вносил историк в изображаемые события. Постижение механизма исторического мышления через призму гносеологии, то необходимо констатировать тот факт, что историк, познающий события прошлых поколений людей, передает нам сведения, которые обыватель никогда бы не узнал.

Тем самым, необходимо признать первичность бытия людей предшествующих поколений и вторичность позиции историка как существующей современной реальности. В научном познании, указанная позиция может показаться не состоятельной, так же, как и попытка её опровержения. В этом заложен не столько вопрос адекватности историка, но и главная парадигма любого, а не только научного. Уровень субъекта познания в большинстве случаев имеет второстепенный характер. Формирование научного познания в различных направлениях не способно поменять взаимообусловленность объекта и субъекта, так как оно основано на доказательной базе историка, которую он предоставляет в своих трудах, и оно не зависит от итогов познания.

Указанные точки зрения историков не являются глобальной проблемой современного общества. Существующая реальность и общественное мнение во всех эпохах основывалась на историческом прошлом своего народа, но память государства была определенна и конкретна в угоду той или иной политики, существующей в государстве.

Общественные отношения во все исторические эпохи всегда исследовались с различных научных направлений, тем самым проявлялась сущность «открытого общества», под которым подразумевалось основной тип социальной памяти. Теория о равенстве в подходе к исследованию исторического прошлого различными философскими школами является несостоятельными как с научной, так и с социально политической стороны её изучения. Таким образом, нельзя объявить какую – либо истину на основе любого исторического исследования, можно только полагать их субъективную оценку в рамках реального времени и мировоззрения исследователя.

120