Российский социум и его развитие в ракурсе методологической, философско-исторической и социально-философской рефлексии. Монография

индивидуумов, объединенных властью [15; 65-66]. М.М.Ковалевский также выступал с решительной критикой юридического понятия государства. В государстве он видел не сферу нормативного долженствования, а прежде всего факт, реальноеявление, и любоеобъяснение его природы должно отталкиваться от этого признака. Государство определяется им как “общежительный союз множества людей, занимающих определенную территорию и подчиняющихся общей политической власти” [16; 32,36].

Объединяло социологические понятия государства общее им всем отрицание юридической “природы” государства, рассмотрение в качестве главного аспекта теории государства политических отношений в связи с другими социальными факторами.

Несмотря на существенные отличия, юридические и социологические теории государства имели ряд общих черт, вытекавших из их общей философской позиции - позитивизма. Именно эта общая философская основа, а также безграничная вера в прогресс и объясняют выход Градовского за рамки чисто юридического рассмотрения природы государства. Наряду с юридическим он повсеместно использует исторический, социологический и философский подходы. Так, например, он утверждает, что при изучении юридической системы государственных учреждений как Запада, так и России необходимо учитывать общие условия политической, национальной, духовной и экономической жизни этих народов. Только “такое изучение, - по его мнению, - будет более полным и жизненным” [17; V]. И действительно, его работы содержат обширные историко-политические, социально-экономические и философские материалы. В целом же используемый Градовским методологический подход и придает его политической философии, тот своеобразный характер, который прослеживается в первую очередь при рассмотрении им природы государства и роли, которую оно играет в общественном прогрессе.

Оценка роли государства как фактора, определяющего пути общественного развития, выражена Градовским в его анализе понятия государства. Определение сущности государства, содержащееся в правовой литературе прошлых времен, представляется ему недостаточно обоснованным прежде всего из-за отсутствия историзма в подходе к этому социальному явлению. Сам же Градовский считает, что государство подчинено условиям пространства и времени; от этих условий зависит каждая данная его форма. Как и всякое историческое явление, государство подчинено “условиям развития, законампрогресса”. Каждойстадииобщественногоразвития“каждомуданному состоянию общества” должна соответствовать пригодная этой стадии форма

61

государства [18; 28-29,31]. Таким образом, являясь активным сторонником прогресса, в “отрицании абсолютного (т.е. ни одна из форм государства не может быть воплощением абсолютной истины - И.Г.) и признании прогресса” он видел “первое начало современной политической философии” [19; 31].

Мыслители древности, по его мнению, не оставили нам определения государства. Они твердо установили понятие о его необходимости, выяснили до некоторой степени вопросы о его цели, о функции власти, о соотношении различных его органов, но сама сущность его осталась в стороне от классической науки. Градовский считает, что они не могли стать в научное, т.е. критическое отношение к государству, потому что в то время личность еще не противопоставляла себя государству, а следовательно, невозможно было теоретически осмыслить природу его, что и являлось причиной не правильного понимания проблемы государства. В дальнейшем, вплоть до XIX в., государственная наука, по Градовскому, представляла собой, “с одной стороны, сильнейшее философское парение, с другой, полусырой материал, не соединенные между собой никаким живым органическим учением” [20; 7]. Однако в XIX в. идея государства постепенно сходит с высот догматической философии и метафизики и приходит в живое столкновение с исследуемыми элементами действительного, живого общества. В результате этого государство перестает быть логическим механизмом. Получив значение высшего государственного организма, оно становится предметом тщательного изучения, сопоставления со всеми социальными вопросами, с каждым прогрессивным движением в обществе. Таким образом, подчеркивает Градовский, “из сферы безусловных требований разума, отвлеченных формул, оно нисходит в сферу насущных потребностей человека и здесь получает новое значение и полное оправдание” [21; 7]. ДляГрадовскогоотказгосударственнойнаукиотвыяснения причин и сущности вещей, наравне с расширением прикладных методов исследования вопросов об элементах и условиях государственного развития и о наилучшей форме государственной организации в данную минуту, при данных условиях, способствует устранению существовавшего разрыва между теорией и практикой. Более того, государство приобретает много положительного в сфере законов и порядка явлений. Считая XIX в. веком практическим, Градовский соглашается с мыслью Штейна, что “если искание лучших форм правления был отличительной чертой XVIII столетия, искание лучших способов управления - отличительный признак XIX” [22; 32]. Именно все эти обстоятельства приводят Градовского к необходимости связывать идею государственности с живыми элементами каждой общественности и в самой этой идее выявлять истинное, жизненное начало, воздействующее на прогресс общества.

62

“ Первым, основным, неоспоримым элементом каждого государства, - считает Градовский, - есть власть и власть не в смысле учреждений, а в смысле могущества, присвоенного государству” [23; 7]. Под властью он подразумевает не внешнее ее проявление в форме той или иной организации, а идеальное всемогущество государства, идею государственного абсолютизма, без отношения к его форме. Именно такая идея, по его мнению, составляет один из необходимых признаков государства, без которых оно просто немыслимо. Поскольку государство является сильнейшим авторитетом в обществе, то представить себе его без власти - равносильно предположению анархии. Рассматривая таким образом государство как отдельный, вне общества стоящий организм управления, Градовский стремится найти его оправдание в нем самом: “Абсолютное его могущество простирается на все без исключения и требует себе полного подчинения. Абсолютность есть, так сказать, его природа” [24; 8]. Примечательно, что могущество это Градовский связывает с отношениями собственности; власть и собственность являются для него тем стержнем, через понимание которого становится возможным понимание и исследование конкретно-исторических форм социальных институтов, учреждений, сословий, различных сфер общественной жизни.

Связь государства с отношениями собственности прослеживается им исторически. Он утверждает, что зарождению государственной идеи предшествует определенный порядок явлений, присутствующих при ее развитии и оставляющих неизгладимый отпечаток на форму и сущность государственных отношений. Это экономические отношения. Но государство в массе экономических явлений ищет то, что также незыблемо и имеет такие же притязания на безусловное господство над объектом своего права, как и оно само. Вот почему вмиреэкономическихотношенийГрадовский видитнаиболее тесную и близкую связь государства с собственностью вообще и поземельной, в особенности. Эта неразрывная связь присутствует на протяжении всей истории. “Какоестрогоеидажесуровоеучреждениеквиритскаясобственностьдревнего Рима, - подчеркивает он, - но за то какая стройная и сильная система государства!”. Другим примером противоположного характера являются отношения собственности кочевников (собственность на стада) и, как следствие этого, отсутствие прочных государственных образований на Востоке. “Не только сила и крепость, - говорит Градовский, - но сама форма государства, всегда зависели от форм землевладения” [25; 10]. Развивая эту мысль далее, Градовский связывает воедино государство, экономическую собственность и ее идеологическое выражение. Общество берет свое начало с простых однообразных типов, где тесно слиты все элементы будущей общественности, а вместе с элементами и их авторитеты, как высшее организующее начало.

63

Именно в узкой сфере данного типа сосредотачиваются для человека все отношения, за пределы которой он не выходит. Религия, политика, право, экономические отношения находят в нем и первоначальную организацию и первобытный авторитет. Из всего этого Градовский выделяет два авторитета, “авторитет религии - церковь и авторитет экономический - собственность”, которые, по его мнению, “ с самого начала исторической жизни человечества составляют существенные элементы всякой государственности”[26; 11].

В общем, Градовский относился к государству не как к вечному и неизменному в истории институту, а наоборот рассматривал его как определенный этап развития социальных отношений. Для него семья и собственность — это институты, возникающие до образования государства, которое в свою очередь, возникает на их основе. Постепенно, считает он, из понятия собственности, церкви, семьи, общины возникает понятие государственнойвласти. Дальнейшаяэволюциясвязываетсяимсопределенным состоянием общественного сознания, когда возникает идея государственности вообще. Таккакгосударствоскладываетсяизсуммыорганизаций, совокупности властей разного рода, существующих до него в обществе, то идея власти тем самым переносится в высшую сферу, а вместе с тем расширяется и сам круг человеческих отношений. Человек, ограничивающийся рамками семьи, рода, общины, начинает осознавать себя членом обширного великого целого; его узкие симпатии и антипатии постоянно расширяются и из совокупности их образуется живое и могущественное чувство национальности. “В этом смысле, - делает вывод Градовский, - государство есть национальность, дошедшая до самосознания” [27; 12]. Поскольку власть теряет свое дробное, специальное, так сказать, значение, то и характер власти, в том виде, как она воплощается в государстве, по его мнению, существенно отличается от характера власти, сосредоточенной в предшествующих ему организациях. На государственной власти лежит отпечаток долгой подготовительной работы: ее функции выделились на основе и с помощью семейной, родовой, общинной, церковной властей. Принцип государства заключается, по Градовскому, не в каком-нибудь отдельном элементе общества, а во всей совокупности национальных сил и элементов. Возведя государство на такую высоту, он дает ему следующее обоснование: “Если теперь государство стоит выше всех человеческих учреждений, то это потому, что гражданин любит в нем свою семью, свою собственность, свою общину, свой род, от него ждет он защиты своего драгоценнейшего достояния - религии” [28; 13-14]. Следовательно, государство является для него воплощением общенациональной власти, а раз так, то оно же, по его утверждению, есть необходимый представитель народной силы. Таким образом, облеченное всеобъемлющим могуществом, возведенное на степень

64

верховной власти, оно обладает всеми нужными силами для осуществления своей важной задачи, - заключает Градовский.

Изучение права, правовых отношений, законодательства, за которыми он видит определенную систему общественных отношений и расстановку сил сословий и государственной власти, приводит Градовского к идее “сильного государства”. Обоснование ее обнаруживается в следующем его высказывании: “Сила - необходимое условие для проявления прав: она сама по себе составляет право,- и лучшее доказательство негодности какого-либо права есть его бессилие. Только то государство истинно, та общественность крепка, когда ее сила ощущается по всем направлениям, чувствуется в отдаленнейших пределах земли... Истинно сильное государство делает право из самого факта своего существования” [29; 15]. Из этого следует важный вывод о целостной природе государственной власти: власть неделима, она не терпит рядом с собой других учрежденийилилиц, имеющихравныеснеюправа, вотличиеотчастногоправа, фиксирующего равенство лиц, вступающих в частноправовые отношения.

Однако необходимо иметь в виду, что понятие “власть” у Градовского имеет формально-правовой характер и абстрагировано от социальных отношений. Поэтому государственная власть, по его мнению, не имеет объекта, она есть власть в отвлеченном ее выражении, власть, возвышающаяся над всеми конкретными властями и правами, стоящими ниже ее, а ее необходимыми атрибутами являются сила и неделимость. В этом смысле она есть власть абсолютная, т.е. она не ограничивается известным предметом, известной сферой, но каждое явление общественной жизни не может и не должно уйти от ее всепроникающего влияния. Вместе с развитием власти в обществе появляются нормы и правила, определяющие отношение управляющих к управляемым. По мере того, как власть обобщается, выделяется из сферы экономических и религиозных отношений, - обобщается и выделяется и сам закон, как важнейшее содержание и атрибут власти. Вместе с властью он получает и ее характер. Он един, всесилен, безграничен и безусловен. Вместе с властью он является последним выражением народного сознания, опытом выработанных убеждений и общественных представлений о социальной справедливости. Градовский, таким образом, выводит власть из собственности, и право из власти, закон, при этом выступает как важнейший инструмент социального регулирования. В конечном итоге, государство у Градовского приобретает правовой характер. В этом правовом государстве, во имя справедливости, закону должны подчиняться все без исключения, ибо он написан для всех одинаково. Именно во имя этой справедливости государство не только ограждает собственность, но и приводит ее в равновесие с трудом, не

65

только покровительствует семье, но и отдельным ее членам против этой же семьи, оно поддерживает равные низшие организации и всегда имеет силу поддержать отдельное лицо в борьбе против массы, если право будет на ее стороне. Ни одно из прав личности, ни одно из условий ее всестороннего развития не ускользнет от государства. Таким образом, речь идет здесь о позитивных законах государственного правового порядка.

Законом развития, по мнению Градовского, является прогресс общества. Наука о государстве и рассматриваемые ею позитивные законы имеют задачу готовить народ для политической практики и воспитывать его в направлении прогресса. В этом понимании воспитательных задач науки о государстве Градовский не отличается от большинства русских мыслителей своего времени. Характеризуя эпоху, в которой проходила деятельность Градовского, Д.И.Чижевский пишет: “С шестидесятых годов начался новый отрезок русской духовной истории. Она отмечена не столько политическим радикализмом трех последующих десятилетий (1860-1890), сколько просветительским характером различных господствующих миросозерцаний... Вероятно никогда в течение всего периода Нового Времени просвещение не выступало на арену столь последовательно и безусловно. К тому же доминировала слепая вера в прогресс. Последующими следствиями распространения просвещения были...полная слепота в постижении идеального бытия и...несомненное отвержение от философии” [30; 299]. Хотя Градовский и не вписывается в эти характеристики, все же у него вера в прогресс была достаточно сильно выражена. В рецензии на книгу Бюше “ Государство и прогресс” он сам указывает на ряд своих духовных предшественников - от Кондорсе до Сен-Симона [31; 27. С определенными оговорками можно также согласиться с утверждением Д.Чижевского и некоторых других исследователей, что Градовский был “гегельянцем” [32; 325,179]. Основанием такого безоговорочного утверждения является работа Градовского 1870 г. о гегелевской философии права [33], которая является не более, как кратким рассмотрением ее основ, с тем чтобы каждый, прочитав подобную статью, мог получить удовлетворительное понятие о том, что и на каком философском основании сказал известный мыслитель и предназначена была для студентов. Однако нельзя не признать, что в его рассуждениях о государстве достаточно четко прослеживается влияние Гегеля. Так, например, в духе гегелевской философии права государство определяется как “продукт сознавшего себя духа, продукт народного самосознания”, “действительность идеи воли, действительность конкретной свободы”. Эти признаки государства объединяются постулатом единства цели: “... государство...есть само по себе цель. Эта цель есть абсолютная, неподвижная и конечная цель, в которой свобода достигает высочайшего своего права” [34; 298]. Кроме того, в отличие

66

от многих других авторов, Градовский склоняется к расширительной трактовке формулы Гегеля о конституционной монархии как форме власти, “которая может получить самое разнообразное содержание” [35; 303]. Впрочем, влияние гегелевской философии на концепцию Градовского в начальный период его творческой деятельности сменяется впоследствии тенденцией к позитивной науке.

Таким образом, прогресс, по Градовскому, осуществляется через постоянное обособление, дифференциацию общественного организма [36; 271281], пока, наконец, нация не достигает высшей своей точки - государства. В этом более позднем продукте истории все предшествующие виды власти находят свое воплощение. Именно в нем власть достигает своего идеального значения. Очевидно, что как в понятии “последующего”, так и в понятии “ снятого бытия” заметно вновь влияние Гегеля. Государство у Градовского выступает как национально-образующий фактор. Только через расширение, обогащение человеческих отношений, которые становятся возможными с возникновением государства, образуется живое и могущественное чувство национальности. Примечательно, что, начиная со вступительной лекции и вплотьдо позднейших своих произведений, Градовский постоянно выступает за сильное государство. Он считает, что если человек смог создать такое “могущественное учреждение” как современное государство с гарантированным ему обобщенным законом, то он мог создать его только в качестве инструмента для удовлетворения своих потребностей. Именно оно может и должно обеспечивать соблюдение всех прав личности и условий ее всестороннего развития. “Чем шире становится значение государства, - говорит Градовский, - чем всеобъемлюще становится сила его законов, тем теснее становится связь государства с отдельным человеком, во имя вечной справедливости” [37; 20] (I.20). Если государство способно действовать, может действовать, то оно нуждается в органах в форме учреждений. Так как государство посредством закона само себя ограничивает, то Градовский видит в этом правовом государстве также и гарантию свободы личности [38; 106]. Для этого достаточно, чтобы государство подчиняло свои учреждения определенным законам, и чтобы новые позитивные законы вводились посредством регулируемого уже существующими законами, технического акта, посредством особо для этого созданных высших учреждений. Это позитивистское понятие легальности не содержит как юридических, так и реальных гарантий законности. Все, что до сих пор делалось по совету прогрессивных людей от имени нравственной красоты и совершенства, любви и сострадания, теперь требуется делать от имени справедливости и регулируемых законом отношений между всеми членами государства. Государство “действует

67

не во имя собственности, потому что источник его власти не в ней одной, а во имя всей нации, не во имя той или другой религии, потому что под его покровительством каждое племя по своему молит Бога, не во имя милосердия, потому что милосердие относится к сфере нравственного закона и не носит в себе ничего принудительного, не во имя силы, потому что сила есть только одно изего средств, но никак невысшееначало, - но во имятого закона, которомувсе должны подчиниться, который не знает исключений, написан для всех одинаково, - словом, во имя справедливости” [39; 19]. В то же время противоречие между правом и справедливостью, между законностью и легитимностью Градовским не выясняется. Отчасти, понятие справедливости появляется здесь чисто формально, так как справедливость позитивных законов не является предметом анализа.

Следует заметить, что, рассматривая в духе государственной школы государство, а точнее, правовое государство как орудие социального прогресса, как силу, регулирующую отношения в обществе, Градовский в то же время вводит особый и очень важный момент в учение о государстве. Он считает, что для органического учения о государстве и сходных с ним организациях необходимо понятие интереса. Иначе говоря, из области идеального воззрения на государство он делает важный шаг в понимании реальной природы социальных отношений, т.е. социальных интересов. Градовский следовал в этом, вероятно, за крупным австро-германским юристом Лоренцом Штейном, который, исходя их гегелевской философии права, именно таким образом подходил к интерпретации истории социалистических доктрин и классовых противоречий эпохи французских революций.

Государство, по Градовскому, имеет этнографическое и общественное значение. Под государством подразумевается определенное национальное общество, народность, члены которой связаны между собой общностью происхождения, языка, территории, нравов, обычаев, исторического прошлого и т.д. Однако, под ним подразумевается также и совокупность учреждений, в которых сосредоточены все права и функции государственной власти. Следовательно, с научной и философской точки зрения, говорит Градовский, понятие государства слагается из трех элементов, одинаково существенных для его бытия: “Народа, государственной территории и политической власти” [40; 38]. Обществонесмотрянато, чтоонооседлое, развитое, разделенноенаклассы, не может составлять государства, считает он, если в нем нет особой, национальной политической власти. Наличие в определенном национальном обществе такой власти есть признак его политической независимости, внешней самостоятельности среди других народов и государств.

68

Надо сказать, что в понимании государства у Градовского обнаруживаются черты сходства с концепцией Чичерина. Так у последнего государство выступает как всенародный, надсословный политический орган, осуществляющий единство “власти, территории и свободы” на основе закона и справедливости. Возникновение государства, по Чичерину, есть результат действия исторических, социально-экономических и духовных закономерностей. Считая государство высшим этапом развития общества он определяет его как “союз людей, образующих единое целое, управляемое верховной властью” [41; 302]. Чичерин выделяет в обществе четыре таких союза: семейство, гражданское общество, церковь и государство. Этим четырем общественным элементам соответствуют четыре основные юридические элемента: “власть, закон, свобода и общая цель” [42; 230]. В то же время, в каждом из этих союзов один из элементов является преобладающим. Так, в семействе - общая цель, в гражданском обществе - “свобода, подчиняющаяся закону”, в церкви - “закон, исполняемый свободой”. И, наконец, государство является высшим выражением начала власти, основными целями которого выступают обеспечение законности, формирование необходимых условий для самодеятельности человека и ограничение простора для произвола. При этом он устанавливает характерную зависимость между государством, государственной властью и личными, частными интересами, полностью зависящими от степени свободы в государстве. По этому поводу он пишет, что “чем больше свободы предоставляетсянароду, тембольше, сдругойстороны, должнабытьобеспечена

ивласть; одно служит поправлением другому” [43; 122]. Собственно говоря, свобода у Чичерина составляет краеугольный камень многих его определений, относящихся к области общественных отношений. “Духовная природа личности..., - указывает он, - состоит в свободе; общественное начало, как ограничение свободы, выражается в законе. Поэтому, основной вопрос заключается в отношении закона к свободе” [44; 83]. В этом случае государственная власть у Чичерина выступает в качестве посредника между законом и свободой, конечной целью которой является развитие всех общественных элементов, согласование их действий и гарантия внешнего единства общества. Таким образом, интегративная, регулирующая и законодательная функции государства обеспечиваютгражданский мир, порядок

исвободу с учетом общего блага.

Считая государство высшим союзом, Чичерин характеризует его следующим образом: “Противоположные элементы общежития, право и нравственность, которые в предшествующих союзах, в гражданском обществе и в церкви, выражаются в односторонней форме, сводятся здесь (в государстве - И.Г.) к высшему единству, взаимно определяя друг друга: в юридических

69

установлениях осуществляются общие цели, господствующие над частными, что и дает им нравственное значение” [45; 301]. Следовательно, нравственность государства определяется правом, степенью его укорененности в государстве. Однако право также нуждается в государстве, как и государство в нем. Значит, “настоящее свое развитие право получает в государстве, то есть, в тех более тесных союзах, в которых ближайшим образом осуществляются общечеловеческие начала и через которые совершается прогрессивное движение человечества” [46; 122].

Чичерин весьма своеобразно воспринимает идею прогресса в человеческой истории. “Прогресс, - пишет он, - не состоит в вечном, безостановочном движении вперед. История народов - не вода, которая течет непрерывно, потому что не имеет в себе твердых стихий, которые бы удерживали ее на месте. История есть развитие внутренних сил, углубление в себя, изложение тех начал, которые лежат в существе человеческого духа. Онито составляют основу общественной организации; около них, как около зерна, группируются кристаллы общественной жизни” [47; 148]. Итак, прогресс для него — это не какое-то внешнее поступательное движение человеческого общества, а все более и более глубокое проникновение в тайны человеческого духа, т.е. процесс, непосредственносвязанныйссамосознанием, состремлением к бесконечному, абсолютному.

К.Д.Кавелин, например, был убежден, что исторический процесс имеет прогрессивный характер. По этому поводу он писал: “когда мы думаем, что в народнойжизнилучшеесменяетсяхудыминеудовлетворительным, мыжестоко себя обманываем: это лучшее только кажется нам таким; ближе его рассматривая, мы заметим в нем те органические недостатки, которые величайший критик и физиолог - действительная жизнь - открывает гораздо прежде ученых исследований и обнаруживает практически, уничтожая это лучшееизаменяяегодругимнедостаточнымдлянас, потомучтомыстремимся вперед, но лучшим, сравнительно с тем, что им упразднено” [48; 67-68]. С Градовским его сближало понимание того, что прогресс может совершаться лишьпостепенно, путемреформиотдельныхизмененийвобщественнойжизни. На этом основании он отвергал революционный путь преобразования общества, т.к. считал, что “революции всегда задерживают прогресс. Вызывая реакции, они могут сокрушить даже самый организм, или надолго сделать его больным и немощным” [49; 1000].

Чичерин так же, как и Градовский выходит за рамки чисто юридического определения государства. С юридическими теориями государства его сближают понимание государства как правового союза, определенное преувеличение

70