Российский социум и его развитие в ракурсе методологической, философско-исторической и социально-философской рефлексии. Монография

XIX ВЕК И. ДРОЙЗЕН: СТАНОВЛЕНИЕ ИСТОРИЧЕСКОГО МЕТОДА

Одно из направлений о множественности различных исторических исследований прошлого в рамках гносеологии был сформирован в конце XIX века врамках малогерманской школы и однимизоснователей этой концепции стал знаменитый немецкий историк И. Г. Дройзен. В течении нескольких лет ученыйсоздалсобственнуютеориюпознания. Сущностькоторойзаключалась в том, что миропонимание историка могут дать «… объективно-истинные результаты, различая в объекте, в соответствии с его познанной сутью, истинное и неистинное». [49, с. 99]

Дройзен полагал, что объективность отражает явления прошедших лет такими, какими они были в прошлой реальности. Кроме того, он утверждал об обязательности для историка не вписывать собственную позицию в описываемые исторические факты: не искажать, не преувеличивать и не давать оценки прошлому. В своих трудах историк неоднократно подвергал критике теорию Ранке, указывая на то, что «цель исторического исследования не может ограничиваться установлением достоверных исторических фактов». [50, с.61]

Одним из главных оснований перехода Дройзена к теории познания явилось неприятие теории позитивизма, согласно которой (по его мнению) искажалась специфика исторического познания. Еще одним условием принятие Дройзеном теории познания стала критика немецких историков, он писал: «историки погрязли в так называемой критике, все искусство которой состоит в том, чтобы выяснить, что списал один хронист у другого». [51, с.6]Основной целью исследователя, по мнению Дройзена, является не критическое отношение, а правильная интерпретация описываемых исторических фактов. Он не принимал суждение о том, что сущность исторического познания состоит в умении историка верно описать историческую реальность и давать им близкие к истине оценки. Эта точка зрения была сформирована благодаря влиянию исторических трудов Ранке. Он полагал, что идея отражения исторической реальности не эффективна и потеряла свою актуальность. [52, с. 162]

Такжеонписалотом, чтомерыобъективностивлюбойизеёформбыли основаны на совпадении результатов исторических исследований объективной действительности. Исторические события, по мнению исследователя не могут быть отображением реальности, а «… её знаком или сигналом». [53, с. 33] Однако, внешний мир в котором жил историк

121

представлялся Дройзеном как объективный. Мировоззрение, по описанию Дройзена, по своей сущности может предложить не объективный тип реальности, а только её субъективное понимание.

Основой мировоззрения является система знаков, для осознания любого существующего или существовавшего – «знак рабочий материал мышления». [54, с. 82]

Тем самым, историк определил сущность восприятия реальности в мировоззрении историкаи в историческомисточнике. Указанная точка зрения Дройзена отражает не физиологическую природу мировоззрения, а общественную природу бытия человека. Автор был наиболее близок к истине, чем историки, находящиеся на «платформе» национально-политического течения. Он утверждал, мировоззрение историка заключается не столько в субъективном акте подверженному влиянию окружающей реальности, а ближе к объективным условиям, созданным в обществе. Свое доказательство данного аргумента Дройзен опирался на следующий теоретический факт: исследователь рассматривает не прошлое как таковое (его больше не существует), а то, что сохранилось в виде различных остатков, вещей, памятников культуры, источников и т.п. [55, с.7]

Точка зрения Дройзена, по своей сущности имеет субъективный характер – «… отрыв исторического источника от исторической действительности и их противопоставление». [56, с.31]

Однако, даже самое объективное описание полагает описание – исторического факта. В этом и заключена объективная природа основы исторической истины. В своих трудах, Дройзен опирается на субъективную часть отражения реальности в источнике. Вектор источниковедческой критики заключается в том, чтобы установить, «в каком отношении стоит исторический материал, который мы намереваемся использовать, к актам воли, о которых он свидетельствует». [57, с. 69]

Историка пытается доказать не только отношение к истине, но и какой уровень предоставленных фактов историком являются истинными или ложными. Он утверждал, что с конкретной точки зрения, «именно так обстоит дело с историческими представлениями и данными: лишь в определенном отношении они соответствуют тому, о чем повествуют». [58, с. 333]

Дройзен полагал, что «… научный факт является совокупностью представлений, создаваемых исследователем». [59, с. 54]

Тем не менее, стремление историка к определенности и детализации, способность указать на исторические факты являются продуктом творческой деятельности историка. Стремление Дройзена представить историка как

122

создателя новых исторических фактов – разновидность методологии в познании событий прошлых лет, но к научной деятельности это не относится.

Описание какого-либо исторического события историком имеет индивидуальный характер, отраженный не только в деталях, но и в главных элементах происходивших событий. Необходимо помнить, что субъективное - восприятие - определяется объективным - действительностью.

ИСТОРИЧЕСКАЯ ПЕРСПЕКТИВА И ПРОБЛЕМА КРИТЕРИЯ ОБЪЕКТИВНОСТИ ИСТОРИЧЕСКОГО ПОЗНАНИЯ

Элементарное значение роли дальнейшего развития исторических фактов в их познании состоит в том, что для их понимания каждый исторический факт должен иметь завершенный характер не только во временных границах, но и с позиции его значимости для будущих поколений: исключая их роль и смысл в дальнейшем аспекте исторического развития для истинойоценкевтойисторическойэпохи, вкоторойисследовательописывает состоявшийсяисторическийфакт. Известныйафоризм: «никтотакневрет, как очевидцы» укрывает и конкретное рациональное гносеологическое содержание: не столько различную индивидуальную особенность интерпретацию событий современными авторами, но и их коллективное – предполагающее дальнейшее развитие событий прошлого.

Историк подвержен соблазну, того, что он является последней инстанцией истины при описании того или иного исторического факта либо исторической ситуации, произошедшей в определенный исторический период. Историческая будущность указывает на место и роль конкретного исторического факта среди множественности событийных процессов прошлого в конкретный период времени и конкретном историческом прошлом. В этом заключен смысл истинного понимания исторического факта или события с позиции историка.

В современном российском обществе и среди ученых идет острая полемика по политической, экономической, идеологической оценки в годы существования советского государства. Существует множественность мнений о том, что понимание тех процессов, которые происходили в СССР могут дать ответы на вопросы о месте и роли этой формы общественных отношений в истории и в современном обществе. Эту проблему пытался решить советский и российский историк, специалист в области экономической истории России XIX — начала XX веков И. Д. Ковальченко, он провел анализ возможности проверки истинности знания в прошлом и настоящем историческим развитием. Он сделал вывод о том, что объективность полученного знания

123

может быть подтверждена «только применительно к итогам, имеющим прогностический характер». [60, с. 130]

Другие ученые сделали акцент на потенциалы использования общественно-историческойпрактики в качестве мерыобъективности знанияо прошлом. Онипришликвыводуотом, чтоиспользованиеопытаисторической перспективы, в том числе и достаточно давние исторические события и место их происхождения в ходе исторического развития общества – необходимое условие, иначеистинанеможетбытьвыявлена. Однимизоснователемданной методологии является русский ученый Н. Г. Чернышевский. Он полагал, что мы имеем представления о предметах, а сами предметы, т.е. их сущность мы не знаем «… у человека нет знания о предметах, он знает только свои представления о них ». [61, с.130]

Следующее рассуждение ученого утверждает то что «Сущность знаний

оМарафонской битве давно проверена каждым образованным человеком не чтением рассказов об этой битве, а всем его чтением, знанием о цивилизованном мире, не прошлой жизни цивилизованного мира, а нынешней его жизни, в которой участвует он сам. Если бы не было Марафонской битвы и если бы не победили в ней афиняне, весь ход истории Греции был бы иной, весь ход следующей цивилизованной истории был бы иной и наша нынешняя жизнь была бы иная: результат Марафонской битвы - один из очевидных для образованного человека факторов нашей цивилизации». [62, с.133]

Очевидным является тот факт, что для него не было проблемы вероятности истины как вопроса о соотношении источника и реальности. Под влиянием Н. Г. Устрялов, Н.Г. Чернышевский сформировал у себя амбициозное пристрастие к поиску истины, полагая что история является наукой «в которой примесь недостоверного наиболее велика». [63, с. 264]

Крометого, впониманиирусскогоисторика, главнымкритериемистины является развитие истории на основе социальной практики. Данный факт подтверждается тем, что при исследовании исторического факта, не покидая его границы нет возможности разрешить вопрос об истинности исторического познания за недостаточностью источников о тех или иных исторических событий. Конкретная обусловленность представленной системы событий (инвариантность прошлого) не может быть абсолютно верной, так как нет окончательного верного представления о прошедших событиях, в том числе и

оконкретном факте.

Таким образом, вырабатывание исторического познания определило место исторической перспективы в исследовании прошлого, в настоящее время недостаточно опираться только на динамично развивающуюся логику диспозитивного развития истории как оценки правдивого её постижения.

124

Особенности и версии этой обусловленности, при всех противоречиях между ними, имеют общий характер, созданный в социальной среде. Место исторической перспективы обнаруживает себя в постижении прошлого как следствие преемственности в нем событий. В данном контексте преемственность понимается как линия к познанию предыдущего через последующее.

Указанный метод познания применим в том случае, где рассматриваются стадии становления одинаковых явлений и процессов процесса (например, развитие общины в средние века, развитие товарного производства, развитие демократии в истории и т.д.), так и в тех исторических системах где идет речь об оставлении обычаев и традиций прошлого и применениеихвнастоящем. Вэтихнаправленияхпоследующееимеетглавное значение и является ключом к осознанию непосредственно «далёкого» исторического вне зависимости от хронологической грани прошлого.

Например, в XIX веке историк Г.Л. Маурер описывая средневековые крестьянские общины Германии, сумел воссоздать предыдущие ей отношения в виде земледельческой общины. Этот метод в дальнейшем оценил К. Маркс: «Печать этой «земледельческой общины» так ясно выражена в новой общине, из нее вышедшей, что Маурер, изучив последнюю, мог восстановить и первую». [65, с. 73] Помимо этого, К. Маркс не однократно применял этот метод в своих исторических исследованиях касающихся общественных отношений для понимании истории в целом. Динамичность исторического развития обуславливает познание прошлых малоизвестных и примитивных отношений и форм, а также выявляет их более конкретное понимания истины у современного человека. Этот смысл заложен в афоризме К. Маркса: Анатомия человека - ключ к анатомии обезьяны». [66, с. 19]

Тем самым, возможен вопрос каким образом можно рассмотреть алгоритм производственных отношений в Древнегреческих государствах с точки зрения Аристотеля? На данный вопрос отвечают немецкие историки XIX векаТ. МоммзениЭ. Мейер, полагавшиечтововременаАристотелябыли подобные товарные отношения, что и в Европе XIX века на основе «капиталистических» отношений. Придерживаясь данной точки зрения, можно предположить мировоззрение Аристотеля на различные взаимоотношения его эпохи и спроецировать их на современные отношения. Возможен вывод о том, каким образом общественные отношения времен древнегреческихгосударствстали«образцом» дляпоследующихэпохначиная со средневековья и до наших дней. В чем различие сущностного понятия «гражданин» во времена Перикла и в настоящее время? По мнению многих ученых указанная проблема не является гносеологической, а её необходимо

125

изучать с позиции общеисторической теории, без которой невозможно рациональное понимание гносеологии в современном аспекте.

Проблема изучения прошлых событий на основе дошедших до современников «пережитков» прошлого, то некоторые историки используют данный метод. Сущность такого метода основана на мировоззрении создающее реконструкции картины прошлого и по возможности дополнять её инымиисточникамидляболееточноговоспроизведенияпрошедшихсобытий. Один из ученых занимавшийся профессионально историей первобытного общества Э. Тейлор писал: «Между свидетельствами, помогающими проследить действительный ход цивилизации, существует обширный класс фактов, для обозначения которых я почел удобным ввести термин «пережиток». Это те обряды, обычаи, воззрения и пр., которые, будучи в силу привычки перенесены из одной стадии культуры ... в другую, более позднюю, остаются живым свидетельством или памятником прошлого». [67, с. 233]

Рассмотрение им этапов в развитии первобытного общества на основе «пережитков» прошлого, помогали Тейлору уяснить это прошлое и опираясь на эти факты создавать модель будущего развития общественных отношений. Этот метод по мнению Тейлора «неизменно подтверждает, что европеец может найти среди гренландцев и маори многие черты для воссоздания картины жизни своих собственных предков». [68, с. 259]

Однако нельзя полагать, что сущность этого метода индифферентна по отношению в различных явлениях общественных отношений, в том числе и к их пониманию с позиции научной теории. Немецкие историки XIX века А. Мейцен и другие опирались на «пережитки» прошлого при исследовании сельскохозяйственных отношений и считали, что прежние аграрные отношенияявилисьфундаментомсовременныхпроизводственныхотношений

вагропромышленном комплексе.

Всвязи с этим, Мейцен изучал сельскохозяйственный быт древнейших поселений как одну из прогрессивных форм того времени, Он полагал, что деревню населяли «… свободные члены общины-марки, крепостные крестьяне, крестьяне - частные собственники. В соответствии с этим такие пережитки ушедшей в прошлое действительности, как топографические и межевые карты более позднего по отношению к изучаемым явлениям происхождения, объявлялись достоверным источником, что и привело Мейценакантиисторическомуподходупоотношениюкреликтампрошлого». [69, с. 10]

Иную точку зрения имеет немецкий историк XIX в. К. Лампрехт. Он полагает, что для понимания эволюции общеисторического развития, при изучениисельскохозяйственныхобщин, проживавшихвпервойполовинеXIX

126

века в районе г. Трира, они не являлись подтвержденным «… пережитком древней свободной общины». [70, с. 13]Другой французский историк М. Блок в «… аграрно-исторических исследованиях успешно использовал в рассматриваемой связи межевые карты XVIII в.». [71, с. 46]

Постижение исторического процесса на основе категорий «единства», «многообразия», «неравномерности» и «повторяемости», служит созданию рациональной версии гносеологии. Данный метод при изучении исторического развития предполагает осознавать прошлое как один из критериев истины. Этот подход успешно применил американский ученый, этнограф, археолог Л. Г. Моргану, на основе изучения быта американских индейцев – научно описал натуру родовых взаимоотношений в древней Греции и Риме. Свой метод Л. Г. Морган применил к изучению общественной жизни древних индейцев как: «Их сопоставление и сравнение указывает на единообразиедеятельностичеловеческогоумаприодинаковомобщественном строе». [72, с. 102] Кроме того, историк «… в родовых связях североамериканских индейцев нашел ключ к важнейшим доселе неразрешенным загадкам греческой, римской и германской истории. [73, с. 3]

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Таким образом, первые версии по изучению проблемы объективности исторического знания в греко-римской историографии включали необходимостьдобиватьсяправдивыхизображенийобисследуемыхсобытиях и фактах. Впервые истина была отделена от мифологического познания общественных отношений, сделав попытка логически обосновать картину событий прошлого. Истинное знание «опиралось» на добытые историком факты и свидетельства. С точки зрения крайнего эмпиризма большинство найденных исторических источников принимались за истину. Важное место занимали научные способы приобретения правдивых знаний. Основное условие состояло в том, чтобы опустить всякий положительный или негативный взгляд историка на описываемые события. Авторы данного метода, полагали, чтолюбоевмешательствоисторикависследуемыйматериал неизбежно приведет его к отходу от истины.

Представители античной философии использовали концепцию цикличность в исследовании механизма исторического познания. Общей концепцией для античных историков и основой познания было сама античное общество, отражающее гносеологического направления. Система развития

127

объективности исторического познания совпадала в некоторых её аспектах, в других отрицала. Требование правдивости изображения развития событий не находилась в границах умозаключений об объективности познания, при этом наиболее распространённым методом познания являлся способ преодоления историком своего мировоззрения к отражаемому им историческому событию или факты.

Динамика понимания историков по проблеме перехода постижения им личной оценке событий прошлого до влияния общественного мировоззрения на конкретный исторический факт или личность. Осознание убеждения исследователя как продукта воздействия общества на исторический факт, не всегда совпадает с теми источниками, которые он «добывает». Это связано с тем, что при работе с источниками образуется целостная ретроспектива прошлого, в результате развития принципа историзма проявляется качественная определенность индивидуальность исторических событий и связанных с нею эпох.

Данная концепция получила научное историческое развитие в начале XIX века. Главным достижением исторической науки XIX в. в области гносеологии появилось подтверждение о невозможности устранить мировоззрение историка от описываемых им исторических событий в том или ином историческом аспекте. Наибольшее развитие данная парадигма была развита в немецкой историографии XIX века. Тем самым, в гносеологии появилась новая тенденция на основе не отрицания объективности как адекватности знания, устраняющей позицию историка, а новейшие конфигурации, способы такого отрицания (идея слияния объекта и субъекта, перенос центра тяжести проблемы в область текста и т.д.).

Научное развитие вопроса объективности исторического познания не означает отказ от того понятия объективности, как: 1. Признание невозможности устранить точку зрения историка при исследовании исторического факта или события; 2. Непринятие абсолютной истины на основе теоретического, общественного и иного свойства; 3. Отвержение плюрализма мнений о равнозначности исследуемых событий в рамках конкретной исторической эпохи и полученных различными способами источниками. Большое количество точек зрения по данной проблеме порождают коллизию на истину и неустранимость плюрализма.

Кроме того, сущность истины не является порождением компромисса, договора среди историков, имеющих различную точку зрения, но согласованность на объективной основе порожденной найденными источниками являющимися частью бывших историческихфактов и формой её субъективного отражения. Исключение из гносеологии исторической

128

действительности может привести к выхолащиванию научности из истории научной дисциплины. Подобное осознание объективности основано на процессе научного исследования и применения эмпирических фактов в исследовании истории. Историческая ретроспектива и историческая перспектива в различных её проявлениях формирует развитие гносеологии. Историческая перспектива настоящего времени развивается по пути научного осознания прошлого и стремится к установлению истинности такого понимания. Однако, это не означает проявление догматизма по достижению исторической истины.

Список использованной литературы:

1.Барг М. А. Эпохи и идеи. Становление историзма. - М., 1987, с. 61, 63, 167, 250 - 251, 283.

2.Дементьева И.П. Историография истории нового и новейшего времени стран Европы и Америки / под редакцией И. П. Дементьева и др. – М., 2000.

3.Гавриличев В. А. Об идейно-методологических принципах немецкой буржуазной историографии 50-х - 60-х гг. XIX в. - Методологические и историографические вопросы исторической науки, вып. 5. // Ответ, редактор А. И. Данилов. – Томск, 1967, с. 280 – 283.

4.Дьяков В. А. Методология истории в прошлом и настоящем. – М., 1974.

с. 346.

5.Репина Л. П. "Новая историческая наука" и социальная история. – М., 1998, с. 246.

6.Ковальченко И. Д. Методы исторического исследования / И. Д. Ковальченко. Отделениеисторико-филологическихнаук. 2-еизд., доп. –

М.: Наука, 2003. - 486 с.

7.Ковальченко И.Д. "Теоретико-методологические проблемы историческихисследований. Заметкииразмышленияоновыхподходах" // Журнал Новая и новейшая история 1995 год № 1 (с. 3 - 33).

8."Актуальные теоретические проблемы исторический науки" // Вопросы истории, 1992, N 8 - 9, с. 162.

9.Там же. – С.165.

10.Хвостова К.В. История: проблемы познания // Вопросы философии. 1997. № 4. С. 65.

11. . Фукидид (ок. 460-400 до н. э.). История / Фукидид; Пер. Ф. Мищенка в перераб., с примеч. и вступ. очерком С. Жебелева. Т. 1-2. – М.: М. и С.

Сабашниковы, 1915. - 2 т.; 22.

129

12.Там же, I 20, 3.

13.Там же, I 21.

14.Корнелий Тацит. Сочинения в двух томах. Том II. «История» / Науч.- изд. центр «Ладомир». – М., 1993. С. 29.

15.Там же. С. 65.

16.Фукидид. История. Тома I, II. Перевод Ф. Мищенкот. – М.: Издание М. и С. Сабашниковых, 1915. с. 30.

17.Фукидид. История. Тома I, II. Перевод Ф. Мищенкот. – М.: Издание М. и С. Сабашниковых, 1915. с. 32.

18.Барг М.А. Эпохи и идеи: становление историзма. – М.: Мысль,1987. С. 32.

19. Барг М.А. Эпохи и идеи: становление историзма. – М.: Мысль,1987. С. 345.

20.Макиавелли Н. История Флоренции. – М., 1973, с. 7 - 8. 21.Там же. – С. 9.

22.Hume D. The History of England from Invasion of Julius Caesar to the Revolution of 1688, v. 1 - 8. London, 1786.

23.Niebuhr B. G. Die Briefe. Hrsg. V. D Gerhard, W. Norvick, Bd. II. Berlin, 1929, S. 270.

24.Ibid., Bd. II. Berlin, 1926, S. 527.

25.Ibid., S. 526.

26.Niebuhr B. G. Die Briefe. Hrsg. V. D Gerhard, W. Norvick, Bd. II. Berlin, 1929, S. 200.

27.Niebuhr B. G. Romische Geschichte. Erster Teil. Berlin, 1833, S. VII. 28.Ibid., S. XII.

29.Niebuhr B.G. Die Briefe, Bd. II, S. 303.

30.Ibid., S. 202.

31.Niebuhr B.G. Vortage Liber romische Altertiimer, an der Universitat zu Bonn gehalten. Berlin, 1858, S. 24.

32.Овсянников В. И. Избранные историографические произведения. – М., 2000, с. 111.

33.Межуев В. М. Философия истории и историческая наука. - Вопросы философии, 1994, N 4, с. 77.

34.Искендеров А. Л. Историческая наука на пороге XXI в. - Вопросы истории, 1996, N 4, с. 28.

35.Ranke L. von. Vorlesungen. Hrsg. V. V. Dotterweich, W.P. Fuchs. Munchen - Wien, 1975, S. 268.

130