Принципы российского уголовного судопроизводства. Учебное пособие

ностях или при предъявлении ему любого уголовного обвинения имеет право на справедливое и публичное разбирательство дела в разумный срок независимым и беспристрастным судом, созданным на основании закона» (ст. 6 «Право на справедливое судебное разбирательство») [1, c. 25].

Вкачестве осуществления реальной защиты прав участников уголовного судопроизводства следовало бы установить в УПК РФ правовую гарантию того, что в случае прекращения уголовного дела без рассмотрения дела по существу оно будет рассмотрено после отмены постановления

опрекращении дела именно в том суде и тем судьёй, к подсудности которого оно отнесено законом.

Вцелях совершенствования механизмов обеспечения прав участников уголовного судопроизводства в уголовном процессе было бы целесообразным внесение указанных изменений в уголовно-процессуальное законодательство.

Но как альтернатива выходом из создавшегося положения может бытьдачаразъясненийВерховнымСудомРФ положенийч. 1 ст. 63 УПКРФ.

Только безупречное уголовно-процессуальное законодательство может способствовать эффективному обеспечению защиты каждого участника уголовного судопроизводства.

Всвязи с рассмотрением принципа осуществления правосудия только судом хотелось бы отдельно остановиться на вопросах формирования корпуса мировых судей в Тамбовской области.

ВРоссии с 1917 г. по 1998 г. правосудие осуществляли районные, городские, областные (краевые, республиканские и т.п.) народные суды (в составе: председательствующего – профессионального судьи и двух народных заседателей). А мировые суды не существовали.

Во исполнение ч. 3 ст. 10 Федерального закона от 17.12.1998 г. «О мировых судьях в Российской Федерации» Тамбовской областной Думой 24 марта 2000 г. был принят закон «О порядке назначения и деятельности мировых судей в Тамбовской области», где сказано, что мировые судьи в Тамбовской области являются судьями общей юрисдикции и входят в единую судебную систему Российской Федерации.

К сентябрю 2000 г. корпус мировых судей в Тамбовской области был сформирован, и они приступили к своим обязанностям.

01.07.2011 г. Тамбовская областная Дума приняла новый Закон № 16-3 «О порядке назначения и деятельности мировых судей в Тамбовской области», который не противоречит предыдущим законам (в том числе закону от 2005 г.), а дополняет их (см. прил.).

Полномочия, порядок деятельности мировых судей устанавливаются Конституцией РФ, Конституционным законом «О судебной системе Российской Федерации», Федеральным законом «О мировых судьях в Российской Федерации», иными федеральными законами.

31

Федеральным законом от 29.12.1999 г. (в ред. 14.02.2008 г.) № 218 «Об общем числе мировых судей и количестве судебных участков в субъектах Российской Федерации» определено 60 мировых судей и соответствующее количество участков в Тамбовской области [14].

Требования, предъявляемые к кандидату на должность мирового судьи. Мировым судьёй может быть гражданин Российской Федерации, достигший возраста 25 лет, имеющий высшее юридическое образование, стаж работы по юридической профессии не менее 5 лет, не совершивший порочащих его проступков, сдавший квалификационный экзамен и получивший рекомендацию квалификационной коллегии судей Тамбовской области.

Мировые судьи назначаются на должность Тамбовской областной Думой по представлению председателя Тамбовского областного суда, основанному на положительном заключении квалификационной коллегии судей Тамбовской области, и с соблюдением требований, предъявляемых к кандидатам на должности судей судов общей юрисдикции Тамбовской области. Тамбовская областная Дума в течение месяца со дня получения представления председателя областного суда должна принять постановление о назначении представленной кандидатуры. В соответствии с Федеральным законом и Законом Тамбовской области мировой судья назначается на должность сроком на 3 года. При повторном и последующем назначении на должность мировой судья назначается сроком на 10 лет [13 – 16]. Мировые судьи осуществляют правосудие именем Российской Федерации. Подсудность дел мировым судьям определена в ст. 31 УПК РФ.

По мнению Н. Чепурновой, наиболее демократичным является порядок, при котором мировые судьи будут избираться населением судебного участка путём прямых выборов, тайным голосованием, как правило, на альтернативной основе, который должен быть установлен отдельным законом субъекта Федерации. В данном случае мировые судьи приобретают власть вершить правосудие непосредственно от населения судебного уча-

стка [65, c. 2].

Принцип состязательности сторон, предусмотренный ч. 3 ст. 123

Конституции и ст. 15 УПК РФ, определяет такое построение уголовного процесса, в котором функции обвинения и защиты разграничены между собой, отделены от судебной деятельности и выполняются сторонами, пользующимися равными процессуальными правами для отстаивания своей позиции, а суд, сохраняя объективность и беспристрастность, создаёт необходимые условия для исполнения сторонами их процессуальных прав и обязанностей и осуществления предоставленных им прав и разрешает уголовное дело по существу.

Реформа судопроизводства в России обеспечила коренное изменение законодательства Российской Федерации. Замена инквизиционного процесса состязательным является началом становления подлинно цивилизо-

32

ванного судопроизводства, отвечающего требованиям конституционного

имеждународно-правового состязательного подхода к защите личности и её прав. Состязательность – основа правосудия [51, с. 37].

Процесс применения УПК РФ выявил неоднозначность и противоречивость некоторых его положений, обусловившие внесение в него многозначительных дополнений, изменений. В статье 15 УПК РФ провозглашено построение всего уголовного судопроизводства на состязательных началах, что вызвало споры по вопросам о форме современного уголовного процесса, допустимости состязательности на досудебных стадиях. Заново осмысливается содержание состязательности, пределы её осуществления, утверждается, что равноправие сторон не является неотъемлемым элементом состязательности, а к сторонам, выполняющим функции обвинения и защиты, может быть отнесён любой участник уголовного процесса.

Для того чтобы выяснить, кого следует относить к той или иной стороне состязательного уголовного процесса, необходимо охарактеризовать процессуальные функции, так как классификация сторон осуществляется в зависимости от той функции, которую они выполняют. Без разделения процессуальных функций невозможно представить себе конфликт сторон, разрешаемый судом [52, c. 56].

Согласно ч. 2 ст. 15 УПК РФ существуют три основные процессуальные функции: обвинение, защита и разрешение уголовного дела. Запрещается возлагать различные функции на один и тот же орган или одно

ито же должностное лицо.

Под функцией обвинения понимается утверждение о совершении определённым лицом деяния, запрещённого уголовным законом, выдвинутое в порядке, установленном УПК РФ. В статье 5 УПК РФ, где даются основные понятия, отсутствует дефиниция защиты. Это привело к тому, что в процессуальной литературе появились различные теории о функциях защиты, не всегда правильно определяющие сущность этого понятия.

Например, М.О. Баев отождествляет судебную защиту и процессуальную деятельность, осуществляемую стороной защиты [28, c. 145]. Судебную защиту следует отличать от защиты подозреваемого и обвиняемого в совершении преступления. Имея общую цель, они различаются по предмету и субъектам.

Судебная защита имеет своим предметом различные нарушения прав граждан и юридических лиц и осуществляется судом. Функция защиты реализуется в связи с возникновением подозрения или обвинения лица в совершении преступления.

Неотъемлемым признаком состязательности является наличие сторон, выполняющих противоположные функции.

Суд является независимым участником уголовного судопроизводства, к сторонам он не относится. Состязательность проявляется в том, что суд не выступает на стороне обвинения или защиты, он объективен и сво-

33

боден в оценке доказательств и доводов сторон, является для них «беспристрастным арбитром». В силу этого признака состязательности суд не вправе возбуждать уголовные дела публичного обвинения или отказывать в их возбуждении, возвращать дела для производства дополнительного расследования и давать органам предварительного расследования какиелибо указания по восполнению доказательственной базы обвинения, принимать по собственной инициативе меры к доказыванию виновности подсудимого. Конституционный Суд в своих постановлениях признал неконституционными те положения УПК РСФСР, которые возлагали на суд несвойственную ему функцию уголовного преследования [51, c. 41].

Вместе с тем состязательность не исключает права суда истребовать и исследовать по собственной инициативе доказательства для проверки доводов, приведённых сторонами (Определение Конституционного Суда от 31 января 2001 г. № 12-о). Однако основная задача суда, обусловленная состязательными началами, состоит в создании необходимых условий для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав.

Кстороне обвинения закон относит прокурора, следователя, руководителя следственного органа, орган дознания, начальника подразделения дознания, дознавателя, частного обвинителя, потерпевшего, его законного представителя и представителя, гражданского истца и его представителя. Процессуальную функцию обвинения осуществляют прокурор, руководитель следственного органа, следователь, органы дознания, начальник подразделения дознания, дознаватель [59, c. 38].

Кстороне защиты закон относит подозреваемого (обвиняемого), его законного представителя, защитника, гражданского ответчика, его законного представителя и представителя.

Понимание возросшей роли адвоката-защитника проявляется в регулировании многих аспектов его деятельности как в УПК РФ, так и в ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ» [4, 6].

Одним из важнейших признаков состязательности является равноправие сторон. Необходимо отметить, что равноправие сторон с точки зрения принципа состязательности вовсе не означает наделения сторон абсолютно равными правами. Данный принцип означает следующее: во-первых, он не отождествляется с равноправием сторон, а рассматривается в свете выполняемых процессуальных функций каждой стороной; во-вторых, определяет особую роль суда в состязательном процессе, и, в-третьих, действие его распространяется не только на судебные, но и на досудебные стадии процесса, не только на коллегиальное, но и на единоличное правосудие.

Но о какой состязательности, а тем более свободе оценки доказательств может идти речь, если лицо, осуществляющее предварительное следствие, за спиной которого вся мощь государства, по собственной инициативе единолично отыскивает только его интересующую информа-

34

цию об обстоятельствах совершения преступления, самостоятельно «консервирует» её в виде протоколов следственных действий (п. 5 ч. 2 ст. 74 УПК РФ), априори присваивая при этом установленным только им фактам статус доказательств.

Мало того, что сторона защиты этой возможности лишена, по существу, полностью, о действиях следователя по закону она узнаёт лишь при ознакомлении с материалами уголовного дела. Как известно, на данном этапе движения дела устранить ошибки, допущенные, например, при проведении осмотра места происшествия, просто невозможно, несмотря на то что в протоколе следственного действия «законсервирован» не след реального преступления, а субъективный взгляд следователя.

Следователь, о котором упоминается в УПК РФ, мало что имеет общего с той самостоятельной процессуальной единицей, которую ввели в уголовное судопроизводство основатели современной процессуалистики в начале XIX в. Наш следователь уже давно перестал быть свободным даже в святая святых процесса: оценке собираемых им доказательств, формировании обвинения, поскольку по закону он не вправе уклониться от выполнения указаний плотно надзирающего за ним прокурора, а также контролирующего каждый его шаг начальникаследственного подразделения [41, c. 82].

А разве только следователь не свободен в оценке доказательств? Данной формы процессуальной свободы нет и у прокурора, поддерживающего обвинение, хотя бы потому, что по Конституции РФ прокуратура РФ составляет единую централизованную систему с подчинением нижестоящих прокуроров вышестоящим (ст. 129).

Как этого избежать? Ответ на данный вопрос в мировой процессуалистике уже дан. Обвинение и на досудебных этапах движения дела, и в суде формирует и поддерживает один человек, ибо всем давно понятно: процесс и административное руководство – понятия несовместимые: руководителю нужны показатели, а государственному обвинителю – доказанность.

Одной из дискуссионных ситуаций, в которой пока существуют проблемы реализации конституционного принципа состязательности, является право обжалования процессуальных действий (бездействия) дознавателя, следователя, прокурора. В статье 125 УПК РФ предусмотрено право подачи жалобы в районный суд по месту производства предварительного расследования на действие (бездействие) вышеуказанных лиц. В части 2 данной статьи сказано, что жалоба может быть подана в суд заявителем, его защитником, законным представителем или представителем.

Но, анализируя принцип состязательности, наделяющий стороны равными процессуальными правами на всех стадиях уголовного преследования, применительно к уголовному процессу и в совокупности с общепризнанными принципами и нормами права, мы пришли к выводу, что в суд с жалобой в порядке ст. 125 УПК РФ может обратиться любое лицо,

35

чьи права нарушены обжалуемым действием (бездействием). Таким образом, это может быть любой из участников уголовного судопроизводства, включая его представителей, в том числе законных в предусмотренном законом случае, адвокаты, а также любое другое лицо, имеющее какое-либо отношение к конкретному уголовному делу, обжалуемое действие по которому может причинить ущерб его конституционным правам и свободам.

Относительно периода времени, в течение которого возможна подача жалобы в порядке ст. 125 УПК РФ, необходимо отметить следующее. В силу отсутствия в рассматриваемой статье какого-либо ограничения её применения и наделения широкого круга лиц правом обжалования, нередки случаи подачи в суд жалоб в порядке ст. 125 УПК как в процессе предварительного расследования (дознания), так и после того, как дело передано в суд для рассмотрения по существу, не имея законодательного основания для отказа в принятии и возвращении жалоб. На наш взгляд, ни принцип состязательности, обеспечивающий равные права участников процесса, ни другие законы не будут нарушены при возвращении заявителю жалобы, поступившей в суд после окончания предварительного расследования или дознания и поступления в тот же суд уголовного дела для рассмотрения по существу.

Курохтин Ю.А. считает необходимым с целью исключения расширительного толкования уголовно-процессуальных норм внести изменения в УПК РФ и установить, что подача жалоб в порядке ст. 125 УПК РФ возможна только до передачи уголовного дела в суд первой инстанции лицом, чьи права могут быть нарушены обжалуемым действием (бездействием) дознавателя, следователя, прокурора [46, c. 24].

Другим актуальным и неразрешённым, дискуссионным остаётся вопрос о возможности оглашения в судебном заседании показаний лиц, допрошенных в ходе предварительного расследования. Рассматривая данную проблему через призму реализации принципа состязательности, многие юристы задают себе вопрос: отвечают ли принципу состязательности сторон нормы УПК РФ, предусматривающие возможность предоставления стороной в качестве доказательства по конкретному уголовному делу показаний лиц, допрошенных в ходе предварительного расследования, или данных ранее в судебном заседании и отсутствующих в судебном заседании?

Уренева О.В. по данной проблеме полагает, что отступление от непосредственности исследования в судебном заседании доказательств в части возможности оглашения показаний лиц, даже в указанных в законе случаях, а в последующем возможность использовать эти показания в качестве доказательств нарушают принцип состязательности сторон, в том числе равноправие сторон перед судом, так как при этом, главным образом, нарушается право лица, привлекаемого к уголовной ответственности[61, c. 45].

Но, с другой стороны, показания свидетеля, не явившегося в судебное заседание (лица с особым статусом), могут быть оглашены только с

36

согласия стороны защиты. Поэтому, имея желание воспользоваться своим правом и задать вопросы свидетелю, подсудимый, несомненно, имеет возможность возразить против оглашения показаний этого свидетеля и вызова его в судебное заседание. В этой связи мы считаем ошибочными изложенные выше выводы о нарушении принципа состязательности при оглашении показаний свидетеля в судебном заседании с согласия подсудимого и его защитника.

Очень важным до сих пор является вопрос о возможности оглашения показаний подозреваемого, обвиняемого, данных ими в ходе предварительного расследования (дознания), и возможности исследования этих показаний в качестве доказательств после отказа подсудимого от дачи показаний.

В статье 276 УПК РФ предусматривается возможность оглашения показаний подсудимого при наличии существенных противоречий между показаниями, данными подсудимым в ходе предварительного следствия и

всуде. Безусловно, при отказе от дачи показаний подсудимым невозможно установить какие-либо противоречия с его показаниями в ходе предварительного следствия [61, c. 46].

Поэтому вряд ли можно утвердительно говорить о соответствии принципу состязательности данной нормы УПК РФ, касающейся оглашения показаний подсудимого, данных им в ходе предварительного следствия, в случае отказа подсудимого от дачи показаний на следствии и в суде

всоответствии со ст. 51 Конституции РФ. Причём в УПК РФ нет оснований для оглашения показаний подсудимого в случае отказа от дачи показаний в ходе судебного следствия.

Понятно, что, следуя принципу состязательности в озвученной проблеме, фактически усложнится сам процесс по конкретному уголовному делу и, соответственно, увеличатся сроки его рассмотрения, при этом на государственного обвинителя дополнительно ложится обязанность по предъявлению большего числа доказательств, что возможно не по каждому уголовному делу. Однако, выполняя функции признания человека виновным в совершении преступления, суды должны применять закон в соответствии с международными и конституционными нормами и не трактовать действующее отраслевое законодательство по своему усмотрению.

Принцип свободы оценки доказательств, закреплённый в ст. 17 УПК РФ, заключается в том, что судья, присяжные заседатели, прокурор, следователь, дознаватель оценивают доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на совокупности имеющихся в деле доказательств, руководствуясь при этом законом и совестью.

Рассматриваемый принцип, с одной стороны, предоставляет субъектам уголовного процесса «внутреннюю свободу» оценки доказательств, так как закон не устанавливает обязательной для участников уголовного судопроизводства силы тех или иных доказательств, не связывает оценку достоверности и достаточности какими-либо формальными предписания-

37

ми, не устанавливает минимального количества доказательств, необходимых для признания определённых фактов доказанными.

С другой стороны, этот принцип обеспечивает и «внешнюю свободу» оценки доказательств указанными участниками уголовного судопроизводства, поскольку запрещает любое вмешательство в оценочную деятельность извне [50, c. 212].

Но свобода в оценке доказательств не должна быть абсолютной. В связи с этим закон устанавливает ряд определённых требований.

Во-первых, внутреннее убеждение должно быть основано на «совокупности имеющихся в деле доказательств». Субъект процесса должен обосновать его: привести те доказательства и факты, которые лежали в основе формирования внутреннего убеждения. И лишь присяжные заседатели освобождены законом от необходимости обоснования вынесенного ими вердикта.

Во-вторых, при оценке доказательств участник процесса обязан руководствоваться законом, который устанавливает правила относимости, допустимости, достоверности и достаточности доказательств, даёт понятие доказательства, предмета и пределов доказывания.

В-третьих, оценивая доказательства, участник процесса обязан руководствоваться своей совестью – нравственным ориентиром, необходимым для разрешения уголовного дела.

«Своим вопросом о виновности, – писал Кони, – суд устанавливает особый промежуток времени между фактом и виною и требует, чтобы присяжные, основываясь на убеждениях своей совести и памятуя свою великую нравственную ответственность, наполняли этот промежуток соображениями, в силу которых подсудимый оказывается виновным или невиновным. В первом случае своим приговором присяжные признают подсудимого человеком, который мог властно и твёрдо бороться с возможностью факта преступления и вырваться из-под ига причин и побуждений, приведших его на скамью подсудимых…» [42, c. 346].

Принцип свободной оценки доказательств коренным образом отличается от формальной системы (теории) оценки доказательств, которая заранее определяла силу (вес, значение) каждого доказательства и количество доказательств, необходимых для разрешения дела. Роль субъекта доказывания, согласно такой системе, сводилась к формальному подсчёту процента достоверности, приписанного каждому доказательству, и вынесению на этой основе решения. Ярким примером такого подхода являлось правило «testis unus – testis nullus» (один свидетель – не свидетель), устанавливающее необходимость подтверждения информации, данной одним свидетелем, показаниями другого свидетеля. И только тогда подобные доказательства могли быть признаны достоверными. Эта система оценки доказательств была характерна для инквизиционного процесса и отвергнута при переходе к более демократическим типам уголовного судопроизводства.

38

2.3. Специально-отраслевые принципы уголовного судопроизводства

Согласно ст. 6 УПК РФ уголовное судопроизводство имеет своим назначением защиту прав и законных интересов лиц и организаций, потерпевших от преступлений; защиту личности от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения, ограничения её прав и свобод.

Основной социальной функцией уголовного судопроизводства является организация и осуществление государственного противодействия преступности. Преступность оказывает дестабилизирующее воздействие на социальные общественные отношения в правовом государстве, препятствует их прогрессивному развитию, создаёт угрозу обеспечению безопасности граждан. Значительность урона, причиняемого преступностью обществу, состоянию общественной безопасности, вынуждает государство создавать правоохранительные органы и иные структуры, предназначенные для борьбы с преступностью, инициировать и регулировать их деятельность, направленную на укрепление законности, охрану правопорядка, организацию и осуществление противодействия преступности.

Создавая уголовно-процессуальные нормы, изложенные в УПК РФ, законодатель исходит из убеждения в том, что борьба с преступностью должна исключать, с одной стороны, проявления самосуда и расправы, а с другой – произвол, злоупотребление властью, необъективность должностных лиц, ведущих производство по уголовному делу. Обеспечение безопасности граждан в случаях преступных посягательств и угроз нарушения их защищённости должно сочетаться с защитой личности от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения и противоправного ограничения её прав и свобод. Это направление составляет вторую главную функцию законодательного регулирования уголовного судопроизводства – правоохранительную. Эта задача решается посредством установления системы процессуальных гарантий и достаточно сложных структур особого механизма контроля, прежде всего судебного, за соблюдением законности и обеспечением прав граждан в уголовном судопроизводстве.

Ранее действовавшее уголовно-процессуальное законодательство, чётко формулируя требование всестороннего, полного и объективного исследования обстоятельств дела (ст. 20 УПК РСФСР), не давало учёным и практическим работникам повода сомневаться в том, что прокурор, следователь и лицо, производящее дознание, обязаны в ходе производства по уголовному делу выявлять не только уличающие, но и оправдывающие обвиняемого обстоятельства.

Однако положение изменилось с принятием УПК РФ, в соответствии с которым прокурор, следователь, руководитель следственного органа, орган дознания, начальник подразделения дознания и дознаватель отнесены к стороне обвинения. «Получается, – пишут С.П. Ефимичев и П.С Ефимичев, – что официальные государственные органы проводят расследование не на

39

началах всесторонности, полноты и объективности, а на основе выполнения функции обвинения и ни о какой всесторонности, полноте и объективности здесь и речи не должно вестись. Вся деятельность имеет одностороннюю направленность – обвинение. Это же грубейшее нарушение основных принципов, закреплённых в Конституции РФ» [40, c. 58].

По нашему мнению, в публичном состязательном уголовном процессе обвинитель, действующий от имени государства, может и должен быть объективным, поскольку только при этом условии возможно достижение назначения уголовного судопроизводства и выполнение задач, стоящих перед прокурорским надзором.

Обвинительный уклон и игнорирование требования объективности в ходе предварительного расследования и при поддержании государственного обвинения в суде таят в себе опасность того, что к уголовной ответственности будет привлечено лицо, не причастное к совершённому преступлению, а виновный уйдёт от ответственности. Поэтому увлечение следователя одной версией и упрямое игнорирование им доказательств, свидетельствующих в пользу невиновности обвиняемого, нежелание прокурора вовремя отказаться от обвинения подсудимого, невиновность которого установлена в ходе судебного следствия, нарушают не только права и законные интересы лица, вопрос о виновности которого является предметом исследования по уголовному делу. Такие действия угрожают публичным интересам и препятствуют защите прав потерпевших. Результатом деятельности органов, осуществляющих уголовное преследование, должно стать привлечение виновного лица к уголовной ответственности. Только в этом случае будет реализовано назначение уголовного судопроизводства: права потерпевшего получат надлежащую защиту, а невиновное лицо не подвергнется незаконному и необоснованному обвинению и осуждению [38, c. 24].

То обстоятельство, что законодатель в УПК РФ относит прокурора, следователя, руководителя следственного органа, орган дознания, начальника подразделения дознания и дознавателя к стороне обвинения, ни в коем случае не означает, что смысл их деятельности сводится к стремлению во что бы то ни стало добиться осуждения лица, попавшего под подозрение. Реализация подобного подхода несовместима на практике с такой задачей уголовного процесса, как защита личности от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения, ограничения её прав и свобод, и привела бы к утрате уголовным преследованием его социальной ценности.

Решение проблемы преодоления обвинительного уклона в деятельности представителей стороны обвинения возможно и с позиций принципа нравственности, ведь обвинение невиновного в совершении преступления противоречит общечеловеческим представлениям о справедливости.

Право подозреваемого и обвиняемого на защиту – принцип, предусмотренный Конституцией РФ, УПК РФ, рядом международно-правовых

40