Под стягом Москвы. Войны и рати Ивана III и Василия III. Монография

ше конные начаша татар топтати, а пешие люди украйные по лесом их бити, и Божиим поможением татар многых побиша, а иные многие татарове по рекам истопоша, а иных живых поимаша». Из устроенной порубежными людьми ловушки в засечных лесах смогли вырваться и вернуться в Крым около 5 тыс. воинов1.

* * *

Отдельно следует рассмотреть действия казаков, которые в рассматриваемый период еще не вошли в состав вооруженных сил страны, но использовались русскими государями в своих целях — как сила, способная сдерживать или затруднять действия врагов на южном порубежье. Только с середины XV века при описании боевых действий русских войск начинают упоминаться служилые казаки, составлявшие отряды пограничной стражи, преимущественно из местного населения.

В XV — начале XVI веков на Руси казаками именовали всех вольных людей; ряды казачества пополняли русские беглые крестьяне и холопы, селившиеся на дальних «украйнах», зачастую за пределами земель, подвластных московским государям. Предшественниками самых известных из них — донских казаков — некоторые исследователи склонны считать упоминавшихся в летописях «бродников» Приазовья, иногда принимавших участие в междоусобных войнах и походах русских князей, подчас вместе с половцами и монголами. Однако подтвердить гипотезу убедительными доказательствами ее сторонники так и не смогли2. Подобно болгарам и половцам,

1ПСРЛ. Т. 6. М., 2001. Стлб. 259; ПСРЛ. Т. 8. С. 261; ПСРЛ.

Т.13. М., 2000. С. 26; ПСРЛ. Т. 20 М., 2004. С. 391—392; ПСРЛ. Т. 34. С. 12; Сб. РИО. СПб., 1895. Т. 95. № 28. С. 477; № 29.II. С. 504; № 30. С. 520.

2 ПСРЛ. Т. 2. М., 1998. Стлб. 342; Мавродин В. В. Славянорусское население Нижнего Дона и Северного Кавказа в X-XV вв. // Ученые записки ЛГПИ им. А. И. Герцена. 1938. № 11. С. 255—257; Он же. Образование единого Русского государства. Л., 1951. С. 268—271; Греков Б. Д., Якубовский А. Ю. Золотая Орда и ее падение. М., 1941. С. 141; Волынкин Н. М. Предшественники казачества — бродники // Вестник ЛГУ. 1949. № 8. С. 58—61. Чернов А. В. Указ. соч. С. 29.

221

большей части черных клобуков, «бродники» были ассимилированы народами, пришедшими в XIII веке с монголами в приазовские и причерноморские степи, войдя в состав татарской народности.

Слово «казак» тюркского происхождения и означает «вольный человек», «удалец». Несомненно, первыми казаками были выходцы из степных орд, объединявшиеся в отряды, подчинявшиеся собственным вожакам, которые выдвинулись за счет своих военных талантов и храбрости. Во время больших походов ордынских ханов казаки присоединялись к их армиям, в мирное время промышляли разбоем и угоном скота. Постепенно в ряды казаков начали вливаться русские удальцы, так называемые «заполяне», уходившие на степные («запольные») реки «в молодечество». Они перенимали образ жизни «ордынских» казаков, их хозяйственные занятия, а главное — способы ведения степной войны1. Следы совместной жизни сохранялись достаточно долго. Еще Сергей Михайлович Соловьев приводил в подтверждение этого интересный пример — в XVI веке одним из главных донских атаманов был Сары-Азман, а предводителем азовских казаков — Семен Ложник, преследовавший русского посланника Новосильцева2. Контакты рязанцев со степными разбойниками вызывали опасение у московского великого князя. Об этом свидетельствует интересный документ — послание Ивана III вдовствующей рязанской княгине Аграфене Васильевне, датированное 1502 годом. Обращаясь к ней, московский государь требовал принять самые решительные меры против донских казаков и тех русских людей, кто «пойдет самодурью на Дон в молодечество»3. Рязанская земля, находившаяся на границе Руси и «Поля», стала колыбелью русского казачества. Первое упоминание о рязанских казаках относится ко времени битвы на речке Листани в 1443 году. Пришедшие тогда в Рязанскую землю отряды татарского «царевича» Мустафы были атакованы не только войском московских воевод Василия Ивановича

1 Мининков Н. А. Донское казачество в эпоху позднего средневековья (до 1691 г.). Ростов н/Д, 1998. С. 70—72.

2 Соловьев С. М. Соч. Кн. 3. М., 1989. С. 672. 3 Небольсин П. И. Уральцы. СПб., 1855. С. 7.

222

Оболенского и Андрея Федоровича Голтяева, но и мордовскими лыжниками и казаками, пришедшими «на ртах (лыжах. — В. В.) с сулицами и с рогатинами, и с саблями»1. Совместными усилиями противник был разбит. Исключительно важная роль, сыгранная жителями рязанского порубежья в формировании казачества, подтверждается и другими дошедшими до нас документами. В 1501 году прибывший из Кафы посол Алакозь просил у Ивана III нанять «казаков рязанских десять человек, которые бы на Дону [дороги] знали». Великий князь с пониманием отнесся к просьбе посла и обратился с соответствующим распоряжением к княгине Аграфене Васильевне. И в данном случае Иван III не преминул подтвердить «заповедь» русским людям уходить «в молодечество» на Дон. Семьи ослушников подлежали казни или продаже в холопство2.

В те же годы казачество зарождалось и на русских землях, входивших в состав Великого княжества Литовского. Уходя от тяжелого панского гнета, многие жители Приднепровского края бежали «за пороги», на впадающие в Днепр и Южный Буг степные реки. Первые достоверные известия о поселениях казаков в низовьях Днепра относятся к 1489 (в Подолии) и 1492 (на Киевщине) годам3. Центром возникшего в нижнем течении Днепра казачьего района стал о. Томаковка (Буцкий остров), затем, во времена Д. И. Вишневецкого — о. Хортица, с сохранением Сечи на Томаковке. После уничтожения татарами в 1593 году Томаковской Сечи (во время похода запорожцев на Киев), казаки перенесли свое главное поселение на о. Базавлук. Как и в Рязанском княжестве, многие днепровские казаки поступали на службу к литовским вельможам, таким как Евстафий Дашкевич, староста Черкасский и Каневский.

1 ПСРЛ. Т. 11-12. М., 1965. С. 61—62.

2 Сб. РИО. СПб., 1853. Т. 41. № 81. V. С. 413. М. Н. Тихомиров полагал, что «на жительство на Дон казаки переходили из Северской земли», однако никаких доказательств, свидетельствующих в пользу своего предположения и опровергающих указанные документы, не привел. — Тихомиров М. Н. Россия в XVI столетии. М., 1962. С. 428.

3 С 1516 г. казаки упоминаются в качестве военных слуг у западнорусских и литовских магнатов. — Голобуцкий В. А. Запорожское казачество. К., 1957. С. 45.

223

Со временем русский элемент среди селившихся на Днепре и Дону казаков стал преобладающим. Тем не менее, даже в конце XV — начале XVI века в «Поле» оставались и «ордынские казаки», продолжавшие совершать дерзкие нападения на русские «украины». Постепенно они были оттеснены к Азову. По-видимому, остатки этих «лихих казаков» (200 чел.) в 1503 году пытался набрать на службу крымский «царевич» Бурнаш-Гирей1. Дальнейшая судьба их неизвестна, но вполне возможно, что эти воины вошли в состав донского казачества или были уничтожены им.

Интересы казачества постоянно пересекались с намерениями противников Русского государства — Турции, Крымского ханства, Ногайской орды. Немногочисленные, но хорошо организованные, казачьи отряды наносили неприятелю серьезный урон, вынуждая его считаться с собой.

Появление враждебного татарам вольного казачества не могло не встревожить властителей Крымского юрта. Борьба русских казаков с татарами и ногаями приняла наиболее ожесточенный характер на рубеже XV и XVI веков. В 1515 году диздар (комендант) Азова, Бурган, жаловался Василию III на мещерских казаков, в непосредственной близости от турецкой крепости пленивших трех местных жителей2. В это время рязанские и мещерские казаки уже чувствовали себя хозяевами на Дону. Чтобы обезопасить подступы к Азову, турецкое правительство решило сбить казаков с этой реки. В 1519 году против них были отправлены три каюка (многовесельных речных корабля) с янычарами, получившими приказ занять устье реки Воронеж3. Московское правительство, встревоженное приближением турецких войск к русским владениям, предложило Стамбулу установить на Хопре точно обозначенную границу, однако крымское вторжение 1521 года перечеркнуло

1 Сб. РИО. Т. 95. № 13.III. С. 231; Сб. РИО. Т. 41. № 90. I. С. 473; Сахаров П. П. Происхождение вольного донского казачества и первые службы донцов России // Сб-к областного Войска Донского статистического комитета. Вып. 12. Новочеркасск, 1914. С. 57; Загоровский В. П. История вхождения Центрального Черноземья в состав Российского государства в XVI в. М., 1991. С. 88.

2 Сб. РИО. Т. 95. № 13.II. С. 230.

3 Сб. РИО. Т. 95. № 31. I. С. 672; № 38. IV—V. С. 680.

224

эти планы. Впрочем, утвердиться на Дону и Воронеже турки не смогли. «Заполяне» из рязанских и северских мест продолжали освоение Подонья в более благоприятных условиях — после нашествия Мухаммед-Гирея московские власти прекратили преследовать казаков, татарам после гибели крымского хана под Хаджи-Тарханом также стало не до них. Более того, после крымского погрома русские «украинные наместники», несомненно, с ведома правительства, стали поручать «заполянам» «отведывати людей на Поле, нечто которые люди нашего недруга хотят прити на наши украинные места и лихо похотят учинить, и они б безвестно не прошли»1. Выполняли казаки и другие поручения Москвы, в том числе и по сопровождению дипломатических миссий. Так, в 1523 году отправившихся вниз по Дону русских и турецких послов сопровождали 5 станиц рязанских казаков. В те годы шел интенсивный процесс объединения тюркского и русского казачества, нашедший отражение в документах.

Именно тогда на Дону возникали временные казачьи поселения, «зимовища и юрты», в которых они могли поселить свои семьи. Постепенно на месте некоторых из них возникли огороженные простейшими укреплениями (рвом, валом с тыном) «городки». В них казаки укрывались во время внезапного нападения татар, хранили припасы и вооружение. Первые достоверные сведения о казачьих городках относятся уже к 40-м годам XVI века, но весьма вероятно, что некоторые из них были основаны и раньше.

Московские власти не контролировали «польских» казаков, признавая как факт, что «те разбойники живут на Дону без нашего ведома, а от нас бегают»2. Численность вольных людей на Дону росла. Туда шли не только рязанские «заполяне», но и вольница из Северской земли и даже западнорусских земель. Со временем казачество на «запольных» реках превратилось в серьезную проблему для соседей, в том числе и для Русского государства.

1 РГАДА. Ф. 89. Кн. 1. Л. 233—233 об.

2 Сухоруков В. Д. Историческое описание Войска Донского. Новочеркасск, 1903. С. 8.

225

ОПРЕДЕЛЕНИЕ ЧИСЛЕННОСТИ РУССКОГО ВОЙСКА. СПОРЫ И МНЕНИЯ

К концу рассматриваемого периода русское войско состояло из полков поместного ополчения, полков удельных и служилых князей и татарских «царевичей», пушкарей. Помимо войсковых контингентов, к решению ряда военных задач могли привлекаться казаки и «украйные люди», чьи отряды были способны затруднить действия неприятеля. В случае необходимости, как правило, при организации больших походов, русские рати усиливались отрядами посошных людей, которых многие современные исследователи — как нам кажется, не всегда убедительно — исключают из состава вооруженных сил Русского государства1. Действительно, посошные люди, собранные с определенного числа «сох», позже — дворов, привлекались в основном к инженерным работам. Но и эти работы — строительство или разрушение дорог, мостов, гатей, разного рода укреплений, являются важной сторонрй военного дела. Кроме того, нельзя забывать, что, как правило, в посошные отбирались люди, отличающиеся крепким здоровьем, умеющие стрелять из луков и пищалей, ходить на лыжах. В экстренных случаях они могли быть привлечены и к участию в боевых действиях. Несмотря на это, А. Н. Лобин и поддержавшие его участники дискуссии (О. А. Курбатов, Н. В. Смирнов. Б. Дэвис) предложили исключить некомбатантов (посошных людей) из состава войска. Главным аргументом стала невозможность учета в таком случае численности вооруженных сил. Но в тоже время вопрос, считать ли кошевых (обозных) холопов, численность которых также не поддается учету, боевым элементом, был признан спорным. Нам кажется, что следует прислушаться к доводам еще одного участника дискуссии, А. И. Филюшкина, предложившего выделить в составе вооруженных сил «войска постоянной готовности» и «войска сезонной готовности» (точнее было бы обозначить их

1 См. дискуссию по этому вопросу в журнале Studia Slavica et Balcanica Petropolitana. Петербургские славянские и балканские исследования. 2009. № 1—2. Дискуссионный стол прошел под названием «…и бе их столько, еже несть числа». С. 138.

226

как «вспомогательные войска» — для данного периода к ним нужно отнести и пушкарей). При этом, признав невозможным определить точную численность последних, автор считает вполне выполнимым подсчет числа воинов «войск постоянной готовности», осторожно определяя его в «несколько десятков тысяч человек в целом» и заявляя, что «говорить о 50 — 60-тысячных армиях в дальних походах не приходится1.

С нашей точки зрения приходится, иначе неясно, с кем, а главное — как были остановлены войска хана Ахмеда в 1480 году, когда русские рати пришлось оперативно перебрасывать с Оки к бродам на Угре. Вряд ли с малым числом войск можно было принудить к капитуляции Казань в 1487 году и Смоленск в 1514-м. При этом, выдвигая часть полков с Дмитрием Жилкой к южному рубежу, князь оберегал его от крымского нападения. «Войска постоянной готовности» Русской Державы к концу XV века насчитывали ориентировочно до 60 тысяч, а к началу 1530-х годов — уже 80—85 тысяч служилых людей и их боевых холопов. Эти расчеты подкрепляются и сведениями Альберто Кампенезе, в 1528 году утверждавшего, что русские рати комплектовались 15 тысячами всадников из Рязанского княжества, 30 тысячами московских и 40 тысячами тверских2. Даже учитывая возможное преувеличение автором численности русского войска (Касимовское ханство не могло выставить 30 тысяч всадников), отметим, что Кампенезе не привел численности ратников, предоставленных другими уездами страны. В случае необходимости 80-тысячное конное походное войско усиливалось отрядами посошных людей, превращая его в глазах современников в «тьмочисленную рать».

ВООРУЖЕННЫЕ СИЛЫ СОСЕДНИХ ГОСУДАРСТВ

Вооруженным силам Русского государства противостояли армии сопредельных государств, прежде всего Великого

1 Там же. С. 129, 128.

2 Кампенезе А. Письмо Альберта Кампенезе к его святейшеству папе Клименту VII о делах Московии // Библиотека иностранных писателей о России. СПб., 1836. Т. 1. С. 23—26.

227

княжества Литовского, Ливонской конфедерации1, Швеции, Казанского и Крымского ханств. Исход ожесточенных войн, шедших во второй половине XV — начале XVI столетии на территории Восточной Европы, во многом определялся военным потенциалом стран и его соотношением с ратными силами Московского государства. Следует отметить, что уровень мобилизационной готовности этих государств не оставался неизменным. Самым высоким он был в Крымском ханстве. Традиционно в военных операциях «перекопского царя» принимало участие почти все мужское татарское население, обогащавшееся военной добычей и полоняниками — живым товаром. Зачастую крымская армия усиливалась ногайскими отрядами, впоследствии — турецкими войсками. В таких случаях численность шедшей на войну армии могла достигать 100 и более тысяч человек, при том, что самих крымцев в ней было 30—60 тыс. Войско Казанского ханства насчитывало от 12 до 30 тыс. воинов, но при общей мобилизации оно могло увеличиться до 60 тыс. человек2. Вооруженные силы Великого княжества Литовского состояли из 20—25 тыс. воинов (5 тыс. из них — воины регулярных отрядов, стоявших по городам и замкам)3. В вызывающих доверие источниках максимальная численность литовского ополчения указывается в 24446 человек (1529 год)4. Оно могло несколько увеличиться во время больших войн, в основном за счет привлечения волонтеров, наемных подразделений и союзных польских войск — с 1385 года ВКЛ находилось в династической унии с Короной Польской. Ливонский орден в критический момент мог собрать под

1 Ливонская конфедерация возникла в 1435 году, представляя собой союз Кавалерского Тевтонского ордена в Ливонии (Ливонского ордена), Рижского архиепископства, Дерптского епископства (епископства Дорпат), епископства Эзель-Вик и епископства Курляндия. Возглавлял это государство пожизненно назначаемый ландмейстер, затем магистр Ордена

2Бахтин А. Г. Образование Казанского и Касимовского ханств.

С.201.

3 Саганович Г. Н. Нестыковка // Родина. 2004. № 12. С. 57.

4 Korzon T. Organizacja wojskowa Litwy w okresie Jagiellonskim // Rocznik Towarzystwa przyjaciyl nauk w Wilnie. Wilno. 1908. T. 2. S. 86.

228

свои знамена до 10 тыс. воинов, не считая воинов замковых гарнизонов.

Следует иметь в виду не только численность вооруженных сил возможного противника или противников, но и заметно разнившуюся организацию военного дела в Москве, КыркЕре/Бахчисарае, Казани и Вильно. Известно, что в Крымском ханстве, как и в Золотой Орде, не было регулярного войска. Из лучших воинов набирались сеймены (сейманы) — ханские гвардейцы. В больших военных походах фактически принимали участие все мужчины, способные носить оружие. Татары не обучались специальным правилам ведения войны, тактике

истратегии военного искусства. Но уже с младенчества они готовили своих детей к тяготам походной жизни: малышей купали в рассоле, чтобы закалить их от холода, жары и простуды. С семи лет дети спали под открытым небом, а в 12 лет их начинали обучать военному делу, и многие мальчики уже с этого возраста выступали в военные походы вместе с отцами. Захваченных на войне стариков и немощных людей, по свидетельству Герберштейна отдавали молодежи, «для первых военных опытов; их либо побивают камнями, либо сбрасывают в море), либо убивают каким-либо иным способом»1. Ханских наследников мужского пола отправляли обучаться военному искусству на Кавказ, и они возвращались в родительский дом уже взрослыми возмужавшими воинами.

Так как регулярной армии в Крымском ханстве не было, то

ивооружение было самым обычным: по утверждению современников, в распоряжении воина находились сабля и лук со стрелами, которые на расстоянии ста шагов всегда попадали в цель. Татары могли стрелять двумя и тремя стрелами одновременно. Лишь у сейменов и уланов были надежные защитные доспехи.

Авторитетные современники не раз отмечали маневренность и мобильность татарского войска. Именно за крымскими, казанскими и ногайскими походами в русском языке того времени закрепилось название «война». Цель ее — захват «полона» — предопределила характер боевых операций татар.

1 Герберштейн С. Записки о Московии. С. 175.

229

Даже во время больших походов от главного войска, вступившего на русскую землю, отделялись небольшие отряды — «загоны» («разгоны»), которые прочесывали близлежащие места, угоняя в плен не успевших укрыться людей. Сигизмунд Герберштейн подчеркивал, что татары — «это люди весьма хищные и, конечно, очень бедные, так как всегда зарятся на чужое, угоняют чужой скот, грабят и уводят (в плен) людей, которых или продают туркам [и любому другому], или возвращают за выкуп, оставляя у себя только девушек»1. Крымские походные войска редко осаждали крепости и города, предпочитая уничтожать, сжигать дотла окрестные селения и деревни.

И в Крыму, и в Казани ядро войска составляла ханская гвардия из уланов (огланов) и казаков. В разные периоды ее численность колебалась от нескольких сотен до нескольких тысяч элитных бойцов. Главной ударной силой являлась конница. Но в Казанском ханстве в боях задействовались и пехотные подразделения, состоявшие из марийских, мордовских, чувашских и удмуртских ополченцев. Артиллерийских орудий и в Крыму, и в Казани было мало, но в Казани еще и не хватало специалистов. Когда в 1524 году, при осаде города, метко пущенным русским ядром был убит единственный пушкарь, то казанские орудия замолчали — помощники мастера самостоятельно вести огонь не могли2.

Готовясь к набегу на русское пограничье, татары стремились отвлечь внимание воевод, войска которых находились на рубеже. Для этого они старались ввести в заблуждение стоявшие в опасных местах дозоры. Часть неприятельских отрядов начинала действовать на максимально удаленном от выбранного для «войны» участке границы, отвлекая туда войска прикрытия, а главные силы врага прорывались там, где их уже не ждали3. Способ ведения боя у татар назывался «пляска». Это была череда атак и ложных ретирад, когда сотня за сотней нападали на строй врага, затем, встретив отпор или рас-

1 Там же. С. 169.

2Бахтин А. Г. Образование Казанского и Касимовского ханств.

С.204.

3 Там же. С. 207.

230