Под стягом Москвы. Войны и рати Ивана III и Василия III. Монография

Присутствие на границе большой армии, усиленной переброшенными из-под Вязьмы полками, призвано было если не остановить, то задержать противника, сковать его боем у южных и приокских городов. Впрочем, Мухаммед-Гирей не собирался повторять удачный прошлогодний поход. Тем более, что его гарантированно готова была встретить вся русская армия, не связанная теперь войной на западных рубежах — 14 сентября 1522 года было подписано перемирие между Москвой и Литвой. Для крымского хана вновь на первый план вышло стремление окончательно решить астраханский вопрос. Собрав войска, Мухаммед-Гирей в декабре 1522 года двинул их на Хаджи-Тархан (Астрахань), где после смерти хана Джанибека установился период безвластия. С властителем Перекопского юрта шли и ногаи, которыми предводительствовал Мамай-мурза (мирза Мамай). Мухаммед-Гирей спешил воспользоваться удачной ситуацией и овладеть Нижним Поволжьем. Весной 1523 года его войска без боя захватили город, изгнав нового хана Хусейна, еще не утвердившегося в Хаджи-Тархане1. Но на сторону астраханцев перешли ногаи (мангыты), подозревавшие Мухаммед-Гирея в желании подчинить своей власти все степные народы. В том же 1523 году ногайское войско Мамай-мурзы и Агиш-мурзы напало на лагерь крымского хана, с которым оставалось 3 тыс. воинов2. Во время сражения перекопский «царь» и его сын, «царевич» Бахадыр-Гирей, погибли. Неожиданное нападение союзников и гибель предводителей вызвали беспорядочное и паническое бегство уцелевших татар. Затем уже опустошительному набегу Ногайской орды подвергся и Крымский полуостров. Там после ухода войск Мамая и Агиша уцелели только города и крепости, которых мангыты брать не умели. В плен к ногаям попали четыре крымских царевича. Обстановка стабилизировалась лишь летом-осенью 1523 года, когда новым ханом при

1 Кузнецов А. Б. Дипломатическая борьба России за безопасность южных границ (перв. пол. XVI в.). Минск, 1986. С. 54.

2 Смирнов В. Д. Крымское ханство под верховенством Оттоманской Порты до начала XVIII в. М., 1887. С. 392; Вереин Л. Е. Присоединение Нижнего Поволжья к Русскому государству. Начало строительства русской Астрахани. Астрахань, 1958. С. 16.

181

поддержке турецкого султана Сулеймана I стал Саадет-Гирей (прибыл из Стамбула в Кафу в начале июня 1523 года). Новому владыке Кырк-Ера пришлось восстанавливать разрушенное врагом государство, строить новые укрепления на Перекопе, на время забыв о походах на Русь1.

У Московского государства остался один противник, очень упорный и опасный, — казанский хан Сагиб-Гирей. В начале осени 1522 года он направил отряды подвластных татар и луговых марийцев на Галицкую землю. 15 сентября войска противника напали на стоявшую в городке Парфеньеве на реке Неи русскую заставу и перебили ее, а 28 сентября другой неприятельский отряд захватил обитель в Унже (Желтоводский Макарьево-Унженский монастырь). Начавшиеся после этого московско-казанские переговоры закончились неудачей. Раздосадованный Сагиб-Гирей весной 1523 года приказал казнить захваченных во время переворота 1521 года русских купцов и великокняжеского посланника — В. Ю. Бушму Поджогина. Однако время для показательных расправ было выбрано явно неудачно. Вскоре после казни русских пленников хан узнал о разгроме и гибели своего брата Мухаммед-Гирея, разорении Крыма ногайцами. Казанское ханство оказалось один на один с двумя сильными врагами — Московским государством и Ногайской Ордой.

Опыт неудачных казанских походов первых лет правления Василия III вынуждал его действовать наверняка. В августе 1523 года в Нижнем Новгороде собрали большое войско, но прибывший туда великий князь не собирался рисковать и ограничился отправлением на Казань лишь части собранных полков под командой Шах-Али. По-видимому, поход призван был отвлечь силы татар от главного замысла русских воевод, заключавшегося в возведении на неприятельской территории нового опорного пункта, призванного обезопасить Нижегородский край от татарских вторжений.

1 Дунаев Б. И. Пр[еподобный] Максим Грек и греческая идея на Руси в XVI в. Историческое исследование с приложением текстов дипломатических сношений России с Турцией в начале XVI столетия по документам М[осковского] А[рхива] МИД. М., 1916. С. 57, 61—62; Зайцев И. В. Указ. соч. С. 95—97.

182

Обе части великокняжеской армии действовали достаточно оперативно и согласованно. В сентябре 1523 года русские войска, перейдя пограничную реку Суру, вторглись на территорию Казанского ханства. Судовая рать, при которой находился Шах-Али, разорила черемисские и чувашские селения по обеим берегам Волги и дошла до предместий Казани. Затем, выполняя наказ великого князя, воеводы сразу же повернули назад. Конная рать, дойдя до реки Свияги, встретилась на Итяковом поле с вражеским войском и атаковала его. Татары, не выдержав удара поместной конницы, бежали; многие из них утонули в реке. Обезопасив себя от внезапного нападения, победители 1 сентября 1523 года начали возведение новой русской крепости. Строили ее на правом, казанском, берегу Суры, в месте впадения в Волгу. Согласно преданиям, крепость была построена на месте марийского поселения Цепель. Одновременно к присяге великому князю Василию III привели местных жителей — марийцев, мордву, чувашей; тысячи из них отправили на Русь в качестве заложников и пленных. Новую крепость назвали в честь правящего великого князя Васильгородом (современный поселок Васильсурск)1. Там был оставлен сильный гарнизон. Тем временем, хан Сагиб-Гирей лихорадочно пытался перехватить инициативу. 17 октября 1523 года он совершил новый большой поход на Галич. После неудачного штурма города и непродолжительной осады войско татар и подвластных им марийцев отступило, уводя множество пленных и разорив окрестные селения. Опасаясь ответного удара, Сагиб-Гирей направил в Крым к брату Саадет-Гирею посла, просившего прислать в Казань пушек, пищалей и янычар.

Предположение казанского «царя» о должном последовать возмездии оказались верными. В ответ на дерзкое нападение на Галич московские власти стали готовить поход русских войск на Казань. Во главе армии был поставлен «царь Шиголей». При нем находились воеводы Иван Федорович

1ОР РГБ. Ф. 92. № 2. Л. 140; ПСРЛ. Т. 8. С. 270; ПСРЛ. Т. 23.

С.203; Кузнецов А. Б. Русско-казанские отношения в 1521-1524 гг. // Исторические и политические науки в контексте современной культурной традиции: Материалы IV Сафаргалиевских научных чтений. Саранск, 1999. С. 77.

183

Бельский, Михаил Васильевич Горбатый-Шуйский и Михаил Юрьевич Захарьин, которые возглавляли Большой полк судовой рати и командовали всем русским войском. Действовавшей самостоятельно конной ратью командовали воеводы Иван Васильевич Хабар Симский и Михаил Семенович Воронцов. Вместе с ними в поход должны были идти особо доверенные лица великого князя — Иван Юрьевич Шигона Поджогин, дьяк Афанасий Курицын1. Первый из них имел скромный чин «сына боярского», но с весомым добавлением «который у государя в думе живет». Это был брат казненного в Казани посланника Василия Бушмы Поджогина, при этом — один из самых близких к Василию III его слуг.

В поход судовая рать выступила 8 мая 1524 года (за неделю до Троицына дня)2, конная рать — 15 мая (на Троицын день). Международная обстановка складывалась очень удачно для задуманного нападения на Казанский юрт. В это время уже началось наступление на Крым 80-тысячной польско-литовской армии, захватившей Очаков. Узнав о затруднительном положении крымского хана Саадет-Гирея и начавшемся русском походе, Сагиб-Гирей покинул Казань и бежал в Крым, чтобы, пробравшись в Турцию, просить помощи у султана. Но Саадет-Гирей приказал арестовать бежавшего перед врагом брата, назначив на его место своего 13-летнего племянника Сафа-Гирея.

Русская судовая рать высадилась под Казанью 3 июля 1524 года. Полки «стали на Цареве лугу обострожився» и, не начиная осады, принялись ждать подхода конной рати. Казан-

1 РК 1475—1598 гг. С. 69—70.

2 В монографии А. А. Зимина при описании этого похода допущена досадная ошибка. Исследователем было отмечено, что «за неделю до Троицына дня выступила конная рать (здесь и ниже выделено нами — В. В.), во главе которой, кроме Шигалея находился цвет русского воинства <…> На Троицын день (15 мая) отпущена была конная рать И. В. Хабара и М. С. Воронцова». — Зимин А. А. Россия на пороге Нового времени. С. 261. Речь идет о выступлении в поход двух конных ратей. На самом деле, в первом случае вместо «конная рать» следовало написать «судовая рать», как в источнике. — РК 1475-1598 гг. С. 69.

184

цы, опасавшиеся соединения двух армий, 19 июля атаковали укрепившееся в остроге московское войско. Получив жестокий отпор, они продолжали блокировать не имевших конницы русских воинов в их лагере, время от времени, повторяя нападение. Обстановка осложнилась, так как в войске Шах-Али и князя Ивана Федоровича Бельского стали заканчиваться продовольственные запасы. На помощь им из Нижнего Новгорода выступила вторая судовая рать князя Ивана Федоровича Щереды (Череды) Палецкого, имевшего под своим командованием 90 речных кораблей. На каждом струге находилось по 30 русских воинов. По-видимому, резервная флотилия была приготовлена заранее с целью доставки продовольствия для стоявшей под Казанью армии — на случай, если осада города затянется. По берегу судовую рать сопровождал конный отряд из 500 воинов. Узнав о движении русских кораблей, черемисы подготовили засаду. Первым был уничтожен конный отряд, из состава которого спаслось лишь 9 человек. Затем, во время ночной остановки, противник атаковал флотилию князя Палецкого. Большинство русских воинов погибло или попало в плен. Лишь немногие корабли, среди них — струг воеводы Палецкого, ушли и смогли добраться до лагеря Шах-Али и Бельского под Казанью1.

Положение спасли полки Ивана Хабара Симского и Михаила Воронцова, прорвавшиеся к Казани в конце лета. 24 августа во главе идущей сухим путем конной рати на том же Итяковом поле у реки Свияги они вступили в сражение с татарской армией. В жестокой сече русские воины «многых князей, и мурз, и татар, и черемису, и чювашу избиша, а иных князей и мурз многых живых поимаша»2.

1 М. Г. Худяков полагал, что флотилия князя И. Ф. Палецкого была атакована черемисами около с. Малый Сундырь, в 15 верстах ниже будущего города Козмодемьянска. — Худяков М. Г. Очерки по истории Казанского ханства. М., 1991. С. 92.

2 ПСРЛ. Т.8. С. 270. В «Казанской истории», сведения которой содержат много неточностей, сообщается, что сражение продолжалось три дня, что в битве на Итяковом поле татары, якобы, потеряли 42 тыс. воинов. — КИ. М.; Л., 1954. с. 67—68. Названные фантастические цифры татарских потерь повторяют и многие исследователи, в том числе и весьма уважаемый нами Александр Геннадьевич Бахтин,

185

После победы на Итяковом поле все русские полки соединились и продолжили осаду Казани. Однако скольконибудь заметных успехов воеводам добиться не удалось. Оставшиеся вне крепости татарские отряды совершали частые и неожиданные нападения на расположение русских войск. Московская армия находилась в постоянной, изматывающей простых воинов готовности к отражению новых атак. Вскоре, осознав бесплодность своих усилий, воеводы начали переговоры с татарами, согласившись снять осаду в обмен на обещание прислать казанских послов в Москву для заключения мира1.

Поспешное отступление русских войск стало спасительным для Казанского ханства. Вскоре после их отхода на территорию этого государства вторглись ногайские отряды, разорившие южные пределы. Правительство юного хана Сафа-Гирея было остро заинтересовано в установлении мира с Русской Державой. В ноябре 1524 года в Москву прибыли казанские послы Аппай-улан и князь Бахты-Кият. Перего-

который в другом месте своей работы утверждает, что вооруженные силы Казанского ханства насчитывали 30 тыс. человек, а при общей мобилизации — 60 тыс. человек. — Бахтин А. Г. XV-XVI вв. в истории Марийского края. С. 41, 74. Обычно вне городов ханства могла действовать лишь 20-30 тысячная конная казанская рать. И действительно, по уникальному сообщению Третьего краткого Волоколамского летописца 24 августа 1524 года на реке Свияге русское войско было атаковано всего 20-тыс. татарской армией, потерпевшей в этом сражении тяжелое поражение. — ОР РГБ. Ф. 92. № 2. Л. 141. Это сообщение выглядит тем более достоверным потому, что в эти дни значительная часть татарских и союзных им чувашских и марийских (черемисских) войск была задействована на других направлениях. Еще одно войско сражалось с ратью Шах-Али и князя И. Ф. Бельского под Казанью, другие отряды караулили двигавшуюся от Нижнего Новгорода вниз по Волге второй русской флотилии князя И. Ф. Щереды Палецкого.

2В оценке результатов этой кампании можно согласиться с

А.Б. Кузнецовым, полагавшим, что, несмотря на победу на Итяковом поле и заключение мира с Сафа-Гиреем, поход 1524 года был неудачным, так как русскому правительству и его воеводам не удалось добиться основной своей цели — уничтожить в Казани власть крымских Гиреев и возвести на казанский трон своего сторонника. — Кузнецов А. Б. Русско-казанские отношения в 1521-1524 гг. С. 78—79.

186

воры закончились успешно, и стороны заключили договор, единственным условием которого стал перевод на русскую территорию Казанской ярмарки, проводившейся ежегодно 24 июня. В 1525 году она открылась уже в Нижнем Новгороде. Торговый оборот волжской ярмарки значительно упал, что сказалось на прибылях русских и восточных купцов, однако еще больший урон понесло Казанское ханство, богатевшее на транзитной волжской торговле.

Отношения Москвы с Крымом оставались напряженными, но больших походов на Русь хан организовать не мог из-за постоянных усобиц в роду Гиреев. Сорванным оказался уже подготовленный поход 1525 года, когда Саадет-Гирей, двинувшийся к московским рубежам с 50-тысячной армией «царь», уже за Перекопом узнал о мятеже, вновь поднятом одним из его братьев, Ислам-Гиреем, поэтому принужден был прекратить поход и вернуться назад. Та же история повторилась в 1526 году1. В Москве постарались воспользоваться усобицами в стане врага и продолжали укреплять южную границу. Сначала в Коломне, а затем в Зарайске начинается строительство каменных крепостей, призванных стать надежным щитом против будущих татарских вторжений.

Первое после трагического 1521 года испытание на прочность русской обороне предстояло осенью 1527 года, когда на Русь двинулся «царевич» Ислам-Гирей. К его войску со своими отрядами присоединились «Магмед-Киреев сын, да Юсюп царевич Епанчин сын, да два царевичи Ахмата Хромого дети, да Бахтиязыр мурза, Кайдекеш мырза и иные многие мырзы». Всего в поход выступило 40 тыс. крымских татар. В Москве о начавшемся походе узнали 4 сентября из полученного достоверного донесения: «пришла весть прямая», что «Ислам идет

1РГАДА. Ф. 123. Кн. 6. Л. 110-112 об.; Дунаев Б. И. Указ. соч.

С.82—83; Малиновский А. Ф. Историческое и дипломатическое собрание дел, происходивших между российскими великими князьями и бывшими в Крыме татарскими царями, с 1462 по 1553 гг. // Записки Одесского общества истории и древностей. Т. 5. Одесса, 1863.

С.248—249; Зимин А. А. Россия на пороге Нового времени. С. 301, 303—304.

187

к Ростиславлю и Оку реку хочет лести под Ростиславлем»1. На следующий день великий князь Василий III «отпустил» на Коломну передовые войска во главе с воеводами Федором Васильевичем Лопатой Телепневым и Иваном Федоровичем Овчиной Телепневым. Вслед за ними выступили другие военачальники со своими полками. На этот раз русские воеводы не «оплошали» и в «Ысламов приход» под Ростиславлем уже стояли полки кн. В. С. Одоевского, Ивана Ивановича Щетины Оболенского, уже упомянутых князей Ф. В. Лопаты Телепнева и И. Ф. Овчины Телепнева, князей Василия Ивановича Репнина-Оболенского и Никиты Дмитриевича Щепина. В сход к этим воеводам пришли с Каширы полки князей Федора Михайловича Мстиславского, Федора Васильевича Овчины Телепнева и Петра Федоровича Охлябинина. Сверхнадежно от возможного нападения была прикрыта казанская «украйна» — войска стояли в Муроме (князь В. В. Шуйский), Нижнем Новгороде (князь С. Ф. Курбский), Костроме (князь М. Д. Щенятев) и Чухломе (князь Д. В. Марамук Несвицкий). Население, жившее в окрестностях русских городов, расположенных на пути следования вражеских войск, было собрано в осаду. Спешно укреплялась Москва.

Великий князь с резервными войсками стал лагерем в селе Коломенском, затем также выступил к Оке. Впрочем, подкрепление не понадобились — «перелезть» Оку Ислам-Гирею не дали. 9 сентября татары подошли к реке и попытались переправиться через нее. Однако русские войска «с Ысламом с царевичем билися и стрелялися об реку от утра и до вечера. И от Берега татар отбили и многих татар в реце побили». Вслед начавшим отход крымцам были высланы конные полки, у Зарайска настигшие противника. В произошедшем на реке Осетр сражении татары были разбиты. В числе пленных оказался крымский «великий человек» — мурза Янглич. 8 октября 1527 года войска Ислам-Гирея, преследуемые русскими

1 ПСРЛ. Т. 34. С. 16. Точные сведения о приближении войска Ислам-Гирея и направлении его движения сообщили в Москву за 15 дней до его нападения путивльские казаки, высланные на разведку в Черкассы. — Малиновский А. Ф. Указ. соч. С. 250; АЗР. Т. 2. № 150. С. 186.

188

и деморализованные поражением, стали поспешно уходить за Дон. Следствием победы над татарами стала показательная казнь находившегося в Москве посла Саадет-Гирея Чабыка, утопленного в реке по приказу Василия III1.

Положительный опыт кампании 1527 года был использован в дальнейшем. Полки продолжали ставить в Коломне, Кашире, Серпухове, Рязани, Туле, на опасном «Сенкином броде» напротив устья Лопасни выше Серпухова, усиливая их в момент наибольшей угрозы. В июле 1529 года, помимо указанных городов, крепкие заставы поставили «против устья Осетрьскаго» (Иван Федорович и Семен Федорович Бельские), «против Ростиславля» (князь Михаил Иванович Кубенский Заозерский), «под Бачмановым на Московском устье» в окрестностях Коломны (Василий Андреевич Шереметев). В 1530 году к перечисленным местам дислокации русских войск прибавились военные лагеря «против Люблина», где стоял воевода Федор Семенович Воронцов, «под Окатовым» (князь Роман Иванович Одоевский), «против Колычевского острова» (князь Иван Федорович Тать ХрипуновРяполовский). В 1530—1531 годах были построены новые деревянные крепости в Чернигове и Кашире, завершено строительство каменных цитаделей в Коломне и Зарайске. Столь надежного рубежа на южной границе Русское государство прежде не имело. Укрепив оборону на крымской «украйне», Василий III вновь попытался разрешить продолжавший беспокоить его казанский вопрос.

ВОЙНЫ МОСКОВСКОГО ГОСУДАРСТВА С КАЗАНЬЮ И КРЫМОМ В 30 — 40-Х ГОДАХ XVI ВЕКА

Причиной нового обострения русско-казанских отношений стали «нечесть и срамота», учиненные ханом СафаГиреем русскому послу Андрею Федоровичу Пильемову весной 1530 года. Нанесенное оскорбление (в чем оно состояло, летописец не уточнил) окончательно переполнило чашу тер-

1 ПСРЛ. Т. 24. С. 223. О казни крымского посла Чабыка «с товарищи» см.: РГАДА. Ф. 123. Кн. 6. Л. 159, 256 об.; ПСРЛ. Т. 13. С. 46.

189

пения московских властей, решивших предпринять еще одну попытку возвращения Казани под свою власть. Надежно прикрыв южную границу, Василий III в мае 1530 года, действуя по уже не раз использованному сценарию, двинул на Волгу две рати — судовую и конную. Судовой ратью командовали воеводы Иван Федорович Бельский и Михаил Васильевич. Горбатый-Шуйский. Конную рать на Казань повели Михаил Львович Глинский и Василий Андреевич Шереметев.

По-видимому, оскорбление русского посла было тщательно спланировано, так как казанцы хорошо подготовились к войне. На помощь им пришли ногайское войско Мамай-мурзы и астраханские отряды князя Яглыча (Аглыша). Под Казанью, на реке Булак, был построен острог, призванный затруднить действия московских воинов в случае осады и возможного штурма города.

Судовая рать проделала путь до Казани без особых затруднений. Конные полки, разбив пытавшихся помешать им татар в нескольких небольших стычках, также благополучно «перевезлися» через Волгу. 10 июля они соединились на казанской стороне реки с войском И. Ф. Бельского и М. В. Горбатого. В ночь на 14 июля полк Ивана Федоровича Овчины Оболенского штурмом овладел построенным «на Булаке» острогом, где погибла большая часть его защитников, в том числе ханский аталык (воспитатель) Талыш.

Первый успех русских и начавшаяся бомбардировка города встревожила горожан. Многие из них стали требовать прекращения борьбы и начала переговоров с Москвой. В этой обстановке хан Сафа-Гирей предпочел бежать из Казани. Но русские воеводы не спешили начинать решительный штурм крепости, где почти не осталось защитников, выясняя между собой, кому первому надлежит вступать в город. Неожиданно разразившаяся буря спутала их планы. Воспользовавшись замешательством в неприятельском стане, казанцы устроили внезапную вылазку и нанесли поражение русскому войску. Летописец записал: «В те поры туча пришла грозна и дождь был необычен велик, и который был наряд пищали <…> привезен на телегах на обозных к граду, а из них было стрелять

190