Под стягом Москвы. Войны и рати Ивана III и Василия III. Монография

ГЛАВА 7. Обострение русско-литовских и русско-ливонских отношений

на рубеже XV—XVI веков. Вторая порубежная война 1500—1503 годов

Íесмотря на явно неудовлетворительный с точки зрения Ивана III исход русско-шведской войны 1495—1497 годов, мир на северных рубежах оказался заключен как нельзя вовремя. Именно в эти годы раздосадованный стремлением обратить его дочь, великую княгиню литовскую Елену, в католичество, московский государь принимает решение, противоречащее условию «Вечного мира» 1494 года с Литвой, запрещавшему отъезд князей. Он снова начал принимать на службу удельных державцев, оставляющих литовскую службу. 12 апреля 1500 года под власть Москвы перешел Семен Иванович Бельский. «И князь великий Иван Василиевич всеа Руси князя Семена Ивановича тое для нужи пожаловал, взял его и со его отчиною, с отказом»1. Примеру Семена Бельского последовали Василий Иванович Шемячич и Семен Иванович Можайский, владевшие огромной территорией на восточных землях Великого княжества Литовского. Московскими становятся города Белая, Новгород-Северский, Рыльск, Радогощь, Стародуб, Гомель, Чернигов, Карачев, Хотимль. С этого момента новая война становится неизбежной. В преддверии ее Александр Казимирович предпринял ряд шагов по привлечению на свою сторону всех возможных союзников. 24 июля 1499 года состоялось заключение Городельской унии между Великим княжеством Литовским и Польским королевством.

1 ПСРЛ. Т. 12. С. 251.

121

Также были упрочены связи Вильны с Ливонским орденом и ханом Большой (Заволжской) Орды Шейх-Ахмедом (ШигАхмадом). Однако немедленную военную помощь Литве ни Польша, ни Ливония, ни татары из Большой Орды оказать не могли. Пользуясь этим обстоятельством, великий князь московский Иван Васильевич поспешил с началом военных действий. Вместе с дьяком Иваном Ивановичем Телешовым, посланным в Вильну с сообщением об «отказе» князей Семена Ивановича Можайского и Василия Ивановича Шемячича, туда поехал и Афанасий Шеенок, везший «складную» грамоту с объявлением войны Великому княжеству Литовскому.

Московский государь действовал по заранее продуманному и стратегически точному плану, основные положения которого раскрыл Герберштейн. Накануне войны были сформированы три войска (у Герберштейна — «отряда»). «Первый отряд, — пишет имперский посол, — направляет он (Иван III — В. В.) к югу против Северской области, второй на запад против Торопца и Белой, третий помещает он посредине против Дорогобужа и Смоленска. Кроме того, он сохраняет еще в запасе часть войска, чтобы она могла скорее всего подать помощь тому отряду, против которого замечено будет боевое движение литовцев»1. О продуманном характере действий Ивана Васильевича свидетельствует и сообщение «Хроники Быховца» о тайной «посылке» московского государя к Семену Бельскому с обещанием ему многих городов и волостей. Отъезд этого князя в Москву и нарушил хрупкий русско-литовский мир2.

Почти одновременно с гонцами Телешовым и Шеенком 3 мая 1500 года из Москвы к литовской границе выступило войско под командованием служившего тогда Ивану III изгнанного казанского хана Мухаммед-Эмина и Якова Кошкина. Русская рать овладела Мценском, Серпейском, Брянском и вместе с войсками Семена Можайского и Василия Шемячича заняла Путивль (6 августа 1500 года). Устрашившись московского нашествия, власть Ивана III поспешили признать князья Трубецкие и Мосальские.

1 Герберштейн С. Записки о Московии. С. 66—67.

2 ПСРЛ. Т. 32. С. 166.

122

Военные действия шли и на других направлениях, тоже успешно. Войско, которым командовал родной брат Якова Захарьича Кошкина Юрий Кошкин, в мае-июне 1500 года заняло Дорогобуж — город в верховьях Днепра, лежавший в двух днях пути от Смоленска по дороге к Москве. Овладевшее Дорогобужем войско было основной русской ратью, но литовская разведка, как показал еще А. А. Зимин, считала его очень немногочисленным, что и побудило гетмана Константина Острожского, не принявшего в расчет возможность прибытия на смоленское направление новых русских сил, атаковать сосредоточенные под Дорогобужем московские полки1.

Победное наступление русских войск не могло не встревожить Александра Казимировича и его советников. В Москву поступали сведения о больших военных сборах в Литве. Ответный удар ожидался со стороны Смоленска на Дорогобуж. К этому городу из Твери была срочно переброшена рать под командованием Данилы Васильевича Щени, который, соединившись с отрядом Юрия Захарьича Кошкина, принял командование всем войском2. Численность его составляла, по сообщениям источников, 40 тыс. человек. Эти сведения представляются преувеличенными при учете того, что под Дорогобужем, как мы видели, были сосредоточены далеко не все русские войска, но другими данными историки не располагают. Последующие события показали, что решение усилить находившееся под Дорогобужем войско резервными полками было верным. Из Смоленска через Ельню навстречу московской рати двигалось войско великого гетмана литов-

1 Зимин А. А. Россия на рубеже XV-XVI столетий. С. 184.

2 После соединения войск Д. Щени и Ю. Кошкина последний был назначен воеводой Сторожевого полка, подчиненного большому воеводе, которым стал Щеня. Юрий Захарьич пытался обжаловать это решение, но проиграл первый в нашей истории местнический спор. Разрядные книги сохранили слова выговора, сделанного Иваном III своему воеводе: «Гораздо ли ты так чинишь, говоришь: в Сторожевом полку были тебе непригоже, стеречь княж Данилова полку? Ино тебе стеречь не князя Данила, стеречи тебе меня и моего дела. А каковы воеводы в Большом полку, таковы чинят и в Сторожевом полку, ино не сором тебе быть в Сторожевом полку». — РК 1475—1598 гг. С. 30. То же: РК 1475—1605 гг. М., 1977. Т. 1. Ч. 1. С. 61—62.

123

ского князя Константина Ивановича Острожского. По оценкам Н. С. Борисова, опирающимся на данные летописей, оно насчитывало 40 тыс. воинов. А. Е. Тарас достаточно умозрительно полагает, что в подчинении у гетмана было 7—8 тыс. человек, у Щени и Кошкина — 10—12 тыс. воинов1.

Обе армии встретились в районе рек Тросны, Ведроши и Селии. 14 июля 1500 года между ними произошло большое сражение. Ведрошская битва стала центральным событием второй русско-литовской войны.

Перед сражением московское войско находилось в своем лагере на Митьковом поле, расположенном в 5 км к западу от Дорогобужа, за реками Ведрошь (Ведрошка), Селия и Тросна2. Через Ведрошь был перекинут единственный в этих местах мост. Своевременно узнав о подходе литовской армии, русские воеводы, намеренно не уничтожая моста, выстроили для боя Большой полк под командованием Данилы Щени. Правый фланг русской рати был обращен к Днепру, недалеко от места впадения в него Тросны, левый — прикрыт большим труднопроходимым лесом, в котором, за флангом Большого полка, укрылся в засаде Сторожевой полк воеводы Юрия Захарьича Кошкина. На западный берег Ведроши выдвинулись передовые части, задачей которых было завязать бой и отойти затем на восточный берег реки, заманив туда литовцев.

В отличие от русских воевод князь Острожский шел к месту будущего сражения, имея самые приблизительные сведения о противнике, сообщенные ему то ли пленным, то ли перебежчиком — дьяком Германом3. Доверяя его показани-

1 Борисов Н. С. Иван III. С. 489; Тарас А. Е. Войны Московской Руси с Великим княжеством Литовским и Речью Посполитой в XIV — XVII вв. М., Минск., 2006. С. 161.

2 Каштанов С. М. Социально-политическая история России конца XV — первой половины XVI в. М., 1967. С. 161.

3 Stryjkowski M. Kronika polska, Litewska, zmodzka I wozystkiey Rusi. Porpz. Przez M. Malinowskiego. Т. 2. Warszawa, 1846. S. 308. К.В. Базилевич полагал, что этом пленник, давший князю К. Острожскому подробные, но устаревшие сведения о стоявшем под Дорогобужем русском войске, был литовским лазутчиком, специально оставленным в Москве перед войной послом Иваном Сапегой.

124

ям, литовский гетман был уверен, что под Дорогобужем стоит лишь небольшое русское войско.

Помимо летописного рассказа об этой битве, одной из крупнейших в истории русского средневековья, ее подробно описал и Сигизмунд Герберштейн, сообщивший о Ведрошском сражении ряд ценных сведений. Он упоминает о том, что «литовцы … разузнали от некоторых пленных про число врагов, а также и их вождей, и возымели от этого крепкую надежду разбить врага». «Несколько московитов» (передовой отряд, находившийся на левом берегу Ведроши), «вызвали на бой литовцев; те без всякой боязни оказывают сопротивление, преследуют их, обращают в бегство и прогоняют за речку; вслед затем оба войска вступают в столкновение, и с той и другой стороны завязывается ожесточенное сражение. Во время этого сражения, ведшегося с обеих сторон с одинаковым воодушевлением и силою, помещенное в засаде войско, про грядущую помощь которого знали весьма немногие из русских, ударяет с боку в средину врагов. Литовцы разбегаются…».

Битва продолжалась почти шесть часов. Исход ее, как показано выше, решил удар полка Юрия Кошкина. Русские вышли в тыл литовцам и разрушили мост через реку, отрезав противнику все пути к отступлению. После этого началось избиение окруженного врага. Только убитыми литовцы потеряли около 8 тыс. человек. Победителями были захвачены литовский обоз и артиллерия. В плен попали раненый в бою гетман Константин Острожский и другие именитые литовские военачальники. Среди них были воевода троцкий Григорий Остикович, маршалок «Лютавр» (Иван Литавор Богданович Хребтович), воеводы Николай Юрьевич Глебов, Николай Юрьевич Зиновьев, служившие Александру Казимировичу князья Друцкие, Мосальские и много «панов служивых»1. Спастись удалось воеводе Станиславу Кишке, четырем ротмистрам и нескольким сотням воинов.

Узнав о разгроме лучшего литовского войска (гонец прибыл в Москву 17 июля 1500 года), Иван III пышно отпраздновал победу и послал к Даниле Щене и другим отличившимся

1ПСРЛ. Т. 6. Стлб. 45; ПСРЛ. Т. 24. М., 2000. С. 214; ПСРЛ. Т. 35.

С.166; ПСРЛ. Т. 37. М., 1980. С. 99; АЗР. Т. 1. № 179. С. 205—206.

125

воеводам «спросить о здоровье», воздав им «честь и дары и жалованья».

Потерпев жестокое поражение, литовцы вынуждены были перейти к обороне. Не замедлив воспользоваться этим, русские войска одержали еще одну важную победу. 9 августа 1500 года они штурмом овладели старинным городом Торопцом, лежащем на реке Торопе, правом притоке Западной Двины. В Псковских летописях отмечено участие в этой операции полка псковского наместника, князя Александра Владимировича Ростовского. Однако в других источниках сообщается, что к Торопцу ходила рать, составленная не только из псковичей, но и из новгородцев под командованием великокняжеского наместника Андрея Федоровича Челяднина. Псковский и новгородский ополченские полки были усилены дворами удельных князей Федора и Ивана Борисовичей Волоцких1.

Победы Москвы встревожили союзников Литвы. Больше всего возросшего русского могущества опасались власти Ливонской конфедерации, решившие в начавшемся конфликте встать на литовскую сторону2. Весной 1501 года в Дерпте было арестовано более 200 русских купцов, якобы повинных в краже3. Их товары оказались разграбленными. Направленных

1 ПСРЛ. Т. 5. Вып. 1. С. 84; ОР РГБ. Ф. 92. № 2. Л. 138 об.

2Отношения между Ливонской конфедерацией и Московским государством стали напряженными еще в 1494 году, когда повелением Ивана III оказалось закрытым представительство Ганзейского союза в Новгороде. Ганзейские купцы, среди которых были и ливонские немцы, были посажены в тюрьму. Первоначально В. Плеттенберг пытался решить возникшую проблему дипломатическим путем. Но после провала переговоров с Москвой в 1498 году стал готовиться

квойне, ведя поиск союзников. Первые шаги к заключению антимосковского союза Великого княжества Литовского и Ливонского ордена были сделаны еще летом 1500 года, после прибытия к магистру В. Плеттенбергу с просьбой о военной помощи литовского посла Юрия Костевича. — См.: LM. Kn. 5 (1427—1506). № 89. P. 146—147.

2ОР РГБ. Ф. 310. № 754. Л. 343 (341); ПСРЛ. Т. 39. С. 174. Ранее считалось, что репрессии против русских купцов были осуществлены летом 1501 г. См.: Зимин А. А. Россия на рубеже XV—XVI столетий. С. 189.

126

в Ливонию псковских послов задержали. Отношения между странами стремительно ухудшались. 21 июня 1501 года в Вендене магистром Тевтонского ордена в Ливонии Вальтером фон Плеттенбергом и представителями Александра Казимировича был подписан договор о союзе с Литвой, направленный против Русской Державы. Власти Ордена попытались убедить римского папу Александра VI объявить крестовый поход на Русь, но неудачно. Тогда Плеттенберг и Александр Казимирович решили действовать самостоятельно. Ими был запланирован и совместный поход на Псков, начало которого назначили на 25 июля. Однако из-за смерти польского короля Яна Ольбрахта Ягеллона, умершего в Торуни 17 июня 1501 года, планы пришлось пересмотреть. Наследником покойного являлся его брат, великий князь литовский Александр Казимирович, который вынужден был отправиться на созванный для его избрания новым польским королем сейм в Петракове. Из-за этого выступление в поход литовцев отложили на конец августа, позже намеченного начали военные действия и главные силы Ордена. Без обозной прислуги и артиллеристов оно насчитывало 8 тысячи конных и 4 тыс. пеших воинов1.

Благодаря этому обстоятельству о том, что северозападному русскому пограничью угрожает серьезная опасность, стало своевременно известно Ивану III. В Псков были направлены войска из Новгорода и Твери. Новгородскими полками командовал наместник, князь Василий Васильевич Немой Шуйский. Тверскую рать вел князь Данила Александрович Пенко Ярославский. Соединившись с псковской ратью князя Ивана Ивановича Горбатого Шуйского, русское войско под главным командованием князя Пенко 22 августа 1501 года выступило к ливонскому рубежу, где уже происходили стычки с немецкими отрядами. Орденское войско опередило русских. 26 августа 1501 года армия магистра фон Плеттенберга перешла границу и начала вторжение на псковскую землю. Навстречу ему из Пскова выступила рать Данилы Пенко, численность которой оценивают в 6 тысяч человек2.

1 Die Auswärtige Politik des livländischen Ordensmeisters Walter von Plettenberg bis 1510. Riga, 1929. P. 33

2 Зимин А. А. Указ. соч. С. 190.

127

Встречное сражение между русскими и ливонскими войсками произошло 27 августа на реке Серице под Изборском, в 10 верстах от этого города. Передовой «стяг» (полк), состоявший из псковичей под командованием посадника Ивана Теншина, неожиданно обнаружив впереди себя немцев, атаковал их и, преследуя отходившего противника, подвергся обстрелу из полевых артиллерийских орудий. Псковичи, понеся большие потери, вынуждены были отступить. Другие русские полки также начали отходить, бросив обоз. В сражении на Серице погибли московский воевода Иван Борисович Бороздин и псковский посадник Иван Теншин. Наличие у Плеттенберга многочисленной артиллерии и фактор неожиданности нападения ливонского войска на русскую рать на псковской территории решили исход этой битвы.

Потерпев поражение, русские полки поспешно отступили к Пскову. Плеттенберг отказался от преследования их, начав осаду Изборска, гарнизон которого, несмотря на сильный обстрел из пушек, сумел отразить нападение противника. Простояв день под Изборском и оценив прочность укреплений и мужество защитников, Плеттенберг снял осаду и двинулся к Пскову. 7 сентября на пути немецкой армии оказалась псковская крепость Остров, стоявшая на реке Великой. Окружив этот небольшой город, ливонцы обрушили на него огонь своих орудий, применив зажигательные снаряды: «начаша бити пушками городок Остров и огненные стрелы пущати». В ночь на 8 сентября начался штурм охваченной пожаром крепости. Отбить приступ не удалось, и город был захвачен ливонцами. Во время штурма погибло 4 тысячи местных жителей — почти все население Острова. По словам летописца, многие из местных жителей «згореша, а иные истопоша, овы мечу предаша, а иныа в плен поведоша»1. Но овладев крепостью, немецкое войско не смогло развить успех и поспешно отступило на свою территорию из-за начавшейся в орденской армии эпидемии. В числе заболевших оказался сам магистр. Некоторые исследователи связывают поспешное отступление ливонцев не столько с поразившими рыцарей болезнями, сколько с

1 ПСРЛ. Т. 5. Вып. 2. С. 224.

128

позицией союзника Плеттенберга Александра Казимировича, не оказавшего сколько-нибудь значительной поддержки. На помощь ливонцам он направил небольшой отряд пана Черняка, который вступил на псковскую землю уже после отступления войск Плеттенберга. После безуспешной осады крепости Опочки литовский отряд ушел обратно.

Несогласованностью действий своих противников воспользовался Иван III. В октябре 1501 года в ответ на нападение ливонцев на Изборск и Остров и литовский рейд на Опочку, к северо-западным рубежам страны была направлена большая московская армия во главе с воеводами Данилой Васильевичем Щеней и Александром Васильевичем Оболенским. В состав русской рати входил также татарский отряд хана Мухаммед-Эмина. Великокняжеские войска, в конце октября соединившись с псковичами в районе города Мариенбурга, перешли границу и вторглись в Ливонию. Восточные земли Ордена и особенно владения Дерптского епископства подверглись страшному опустошению. Плеттенберг, узнав о разделении русского войска (псковская рать действовала в трех днях пути от главных сил армии Д. В. Щени), в ночь на 24 ноября 1501 года атаковал московские полки в их лагере под замком Гельмед. По-видимому, в результате внезапной атаки, которая произошла в 3 часа ночи, русские войска смешались, отступив назад. Только так можно объяснить гибель в самом начале сражения одного из великокняжеских воевод, князя Оболенского. Но затем московская и татарская конница опрокинула немцев, и сражение закончилось русской победой. Преследование бегущих продолжалось почти 10 верст. В бою и во время бегства погибло значительное число рыцарей и их слуг, но, конечно, не «40 тысяч орденских братьев», как отмечено в одной из последних коллективных монографий по военной истории1. Указывая, что Ливония лишилась 40 тысяч жителей убитыми и взятыми в плен русскими, Бальтазар Рюссов имел в виду не погибших под Гельмедом рыцарей, а общее число потерь в результате русского вторжения. Тогда опусто-

1 ПСРЛ. Т. 5. Вып. 2. С. 224.

129

шены были восточные земли Ливонской конфедерации, а многие жители этих мест уведены в плен1.

Зимой 1501/1502 года войско Данилы Щени, переброшенное под Ивангород, совершило поход в Ливонию, на Ревель (русское название Колывань). Во время этой экспедиции московская рать «землю Немецкую учиниша пусту»2.

Лишь весной 1502 года, оправившись от прежних поражений, ливонцы вновь перешли русскую границу. На этот раз они атаковали на двух направлениях. Большой немецкий отряд напал на Ивангород, а другой — на небольшую псковскую крепость Красный городок. В сражении «на заставе» под Ивангородом, произошедшем 9 марта 1502 года, погиб новгородский наместник Иван Андреевич Лобан Колычев и еще 20 русских воинов (по немецким данным — 200), однако нападение рыцарей было отбито3.

ВПсковской земле немцев также преследовали неудачи. 17 марта рыцари осадили Красный городок, но взять эту небольшую крепость так и не смогли. Узнав о приближении большого псковского войска, противник, не принимая сражения, поспешно снял осаду и отступил в свои замки.

Вначале осени 1502 года, в разгар начатой русскими осады Смоленска, магистр Плеттенберг предпринял новое наступление на Псков, чтобы помочь своим литовским союзникам. 2 сентября его 15-тысячное войско подошло к Изборску и попыталось штурмом овладеть этой крепостью, но атака была отбита. В ту же ночь ливонцы сняли осаду и выступили на Псков, осада которого началась 6 сентября. Хорошо укрепленный Псков упорно оборонялся. В двух местах — в Заволочье и «на Полонище» — немцы пытались сокрушить стены огнем орудий. Однако разрушить псковские укрепления им не удалось. Тем временем на помощь псковичам спешило из Новгорода войско под командованием воевод Д. В. Щени,

И.В. и В. В. Шуйских. Немецкая армия стала отходить к своей границе, но 13 сентября 1502 года у озера Смолина, в 30

1 Прибалтийский сборник. Т. 2. С. 29.

2 ПСРЛ. Т. 39. С. 175.

3 ПСРЛ, Т. 12. С. 255.

130