Под стягом Москвы. Войны и рати Ивана III и Василия III. Монография

него боя. К XVI веку московские воины предпочитали использовать копья-пики с длинным древком и граненым наконечником и рогатины (копье с длинным и широким наконечником, под которым находились две перекладины, предохранявшие оружие от глубокого проникновения в рану). Разновидностью рогатины была совня — вариант этого древкового оружия с секировидным или ножевидным, но изогнутым лезвием вместо копейного наконечника. Однако, в отличие от рогатины, совня, ввиду формы наконечника, обладала не только колющими, но рубящими и режущими свойствами.

Обычные копья постепенно вышли из употребления уже к XV веку. Последним большим сражением, в котором приняли участие копейщики, стала битва под Русой (Старой Руссой), произошедшая 3 февраля 1456 года. В сражении сошлись московская и новгородская рать. Вскоре после этого копье заменили длинной пикой или «списой» (спицей) — разновидностью этого колющего оружия с узким граненым наконечником-жалом.

На вооружении конницы оставались и метательные дроты — сулицы. Как об оружии русской кавалерии о них упоминал даже Александр Гваньини, в 70-х годах XVI века отметивший, что короткие дротики московитов не похожи на венгерские и польские1.

В качестве боевого оружия продолжали использовать железные кистени в виде гирьки с шипами, прикрепленной цепными звеньями к рукояти, буздыганы, длинные кинжалы, описанные Сигизмундом Герберштейном: «продолговатые кинжалы, висящие наподобие ножей, спрятаны у них в ножнах до такой степени глубоко, что с трудом можно коснуться до верхней части рукояти или схватить ее в случае надобности». Усиление защитной брони воинов вызвало к жизни чекан или клевец — в виде железного или медного молота с рукоятью до 60 см; удар острым бойком обуха пробивал панцирь или любой другой вид защитного доспеха. Шестоперы («пернатки») на железной рукояти длиной до 60 см представляли собой «начальнический жезл», который возили перед воеводами в походе.

1 Гваньини А. Описание Московии. С. 79.

251

Холодным оружием пехоты служил бердыш — широкая секира, которая через сделанные на обухе отверстия небольшими гвоздями крепилась к длинной, в рост человека, рукояти (ратовищу). Нижняя часть лезвия заканчивалась небольшой «косицей», с помощью гвоздей присоединявшейся к ратовищу; затем место крепления стягивалось прочным ремешком. Первые бердыши имели остро отточенную верхнюю часть лезвия, превращавшую это оружие не только в рубящее, но и колющее. На нижний конец древка насаживалось железное копьецо для втыкания бердыша в землю при стрельбе из ружья, для которого он служил подсошком. Бердыш — отечественное изобретение, изготовляли его только на Руси. При этом кузнецы, которым поручалось выковывать такие секиры, руководствовались образцами, присылавшимися из Москвы. Лезвия боевых бердышей в XV—XVI веках достигали в длину около 23,5 см.

В народной среде были широко распространены простейшие, но надежные образцы оружия ударного типа, дубина и ее вариант «ослоп» — тяжелая деревянная палица, обитая на толстом конце железом или утыканная гвоздями. Вес такого недорогого, но достаточно эффективного оружия составлял от 6—8 до 12 кг.

* * *

Характерной особенностью развития доспехов XV—XVI веков явилось почти полное исчезновение щитов и широкое распространение булатных доспехов, часто очень высокого качества, которыми дорожили, передавая их по наследству от отца к сыну. Показательны в этом отношении слова князя А. М. Курбского, хотя и относящиеся к следующей эпохе, но лишь подтверждающие актуальность сложившейся ситуации. Его, трижды раненого, но вышедшего живым из жестокой сечи под Казанью, спасла «збройка» праотеческая, «зело крепкая»1.

Головы служилых людей предохраняли «шеломы» или русские «шишаки» с характерными плавными контурами и

1 Курбский А. М. Сочинения оригинальные. РИБ. Т. 31. СПб., 1914. Стлб. 202.

252

высоким навершием («шишом»), а также «мисюрки», состоявшие из небольшого металлического назатыльника с крепившейся к нему кольчужной сеткой. Воеводским шлемом являлась «ерихонка», сделанная в виде «железной шапки» с «наушами» (металлическими бляхами, прикрывавшими уши), козырьком и защитной стрелкой. В коллекции ГИМ сохранилась редкой работы «шапка ерихонская», изготовленная из красного булата1.

С улучшением техники изготовления кольчатых доспехов они становились более прочными и легкими в сравнении с применявшимися в предшествующих столетиях. С XIV века

вМосковском княжестве большое распространение получил чешуйчатый доспех — особый вариант защитной одежды, изготовляемый из металлических пластин квадратной или прямоугольной формы размером 6х4 или 6х6 см. Эти пластины в верхней своей части имели 5—6 небольших отверстий, служащих для крепления к кожаной или тканевой основе при помощи шнуровки или заклепок. Каждый новый ряд пластинчешуек накладывался поверх нижнего ряда, наподобие рыбьей чешуи, что и дало название доспеху2. Но и в XVI веке многие воины продолжали использовать железные кольчуги из округлых колец; байданы и полубайданы из крупных и плоских колец — без воротников, с разрезами на груди — воины надевали через головы. Шагом вперед стало появление на Руси «пансырей», изготовлявшихся из более мелких и тонких «плосковатых» колец, что делало их в два раза легче кольчуг. Широкое распространение такого рода доспехов получило отражение и

вдокументах. В 1486 году в Милане московский посол Георгий Перкамота сообщал, что русские воины «пользуются легкими панцирями», добавляя в качестве разъяснения, что они напоминают защитное одеяние мамелюков.

Боевым защитным доспехом городовых детей боярских «малых статей» и военных слуг чаще всего были ватные «теги-

1 Денисова М. М., Портнов М. Э., Денисов Е. Н. Русское оружие. С. 58.

2 Герберштейн в своем сочинении отметил «панцирь, латы, сделанную искусно, как будто из чешуи», а также наручи, похожие «на coraczin». — Герберштейн С. Записки о Московии С. 114.

253

ляи». «Некоторые, — отмечал Герберштейн, — носят платье, подбитое ватой; для защиты от всяких ударов»1. Тегиляи были двух видов — толстые или тонкие (нестеганные). Наиболее часто употреблявшийся толстый тегиляй представлял собой стеганый кафтан чуть ниже колен, с закрывавшим шею высоким воротником («козырем») и рукавами по локоть, иногда с покрытием из «бархата цветного», с меховой опушкой, а чаще всего — из сукна или грубого холста, но почти всегда с металлическими пластинами и большими фрагментами кольчужных сеток, вшивавшимися между слоями стеганой ткани.

Тегиляи обеспечивали довольно надежную защиту: изготовленные из прочной ткани, с набитой внутри ватой, оческами конопли или льна, они были так плотно сшиты, что их едва ли возможно было прострелить, особенно стрелой2. В комплекте с тегиляем шла «шапка бумажная», которая делалась на вате из сукна, шелковых или бумажных тканей и иногда усиливалась кольчужными звеньями, зашивавшимися в подкладку.

СНАБЖЕНИЕ АРМИИ, СОДЕРЖАНИЕ ВОЕННОСЛУЖАЩИХ

Создавая поместное войско, состоящее из конных воинов, наделенных земельными угодьями (дачами), правительство в какой-то степени обеспечило содержание служилых людей по отечеству. В походы они обязаны были подниматься за собственный счет, заранее позаботившись о подготовке снаряжения и провианта («домовых запасов»).

Русские помещики «со всей своею службой» (военными слугами, лошадьми, оружием и припасами) выступали в поход за счет доходов с вотчин и поместий. Сигизмунд Гер-

1 Там же.

2 Аннинский С. А. Рассуждение о делах Московии Франческо Тьеполо // Исторический архив. Т. 3. 1940. С. 341. Один из очевидцев в царствование Ивана Грозного упомянул тегиляи, изготовленные «из кожи и крепкого холста, с набитою внутри ватою». — Витебская старина. Т. 4. Ч. 1. С. 119. Очевидно, такая защитная одежда использовалась и в более раннее время.

254

берштейн дал подробное описание организации походного быта московских воинов, подчеркнув их непритязательность

ипривычку стойко переносить трудности и лишения походной жизни. Каждый из ратников имел «прежде всего толченое просо в мешке длиной в две-три пяди, потом восемь-десять фунтов соленой свинины; есть у него в мешке и соль, притом, если он богат, смешанная с перцем. Кроме того, каждый носит с собой (сзади на поясе) топор, огниво, котелки или медный чан, и если он случайно попадет туда, где не найдется ни плодов, ни чесноку, ни луку, ни дичи, то разводит огонь, наполняет чан водой, бросает в него полную ложку проса, добавляет соли и варит; довольствуясь такой пищей, живут и господин,

ирабы. Впрочем, если господин слишком уж проголодается, то истребляет все это сам, так что рабы имеют, таким образом, иногда отличный случай попоститься целых два или три дня. Если же господин пожелает роскошного пира, то он прибавляет маленький кусочек свинины. Я говорю это не о знати, а о людях среднего достатка. Вожди войска и другие военные начальники время от времени приглашают к себе других, что победнее, и, хорошо пообедав, эти последние воздерживаются потом от пищи иногда два-три дня»1.

Во время больших походов и длительных осад организовывалось централизованное снабжение действующих войск продовольственными и боевыми припасами. Собирались они в городах и уездах, расположенных в непосредственной близости от ТВД, доставлялись в расположение походных и осадных ратей обозами или судами. В том случае, если противнику удавалось нарушить снабжение русских войск, операции приходилось сворачивать. Наглядным примером служит получившая отражение в источниках ситуация, сложившаяся в 1524 году при осаде Казани. К действующим на территории ханства полкам воевод Шах-Али и Ивана Бельского из Нижнего Новгорода была направлена судовая рать Ивана Щереды Палецкого, состоявшая из 90 речных кораблей. Двинувшийся в путь караван должен был доставить продовольственные припасы для стоявшей под Казанью армии. Собраны эти припасы

1 Герберштейн С. Записки о Московии. С. 117.

255

были в Нижегородском и других уездах на востоке страны. По берегу струги Палецкого сопровождал конный отряд из 500 воинов. Узнав о движении каравана, черемисы подготовили засаду и, уничтожив его прикрытие, напали на корабли. Лишь некоторые из них смогли прорваться через эту засаду и дойти до лагеря Шах-Али и Бельского под Казанью1. Из-за прервавшегося снабжения, несмотря на победу, одержанную тогда же русскими войсками в битве на Итякове поле, военные действия на территории Казанского ханства пришлось прекратить.

Подобно тому, как действовавшие на востоке страны войска снабжались припасами, собранными в нижегородских, владимирских, суздальских, возможно, устюжских землях, так и рати, воевавшие на немецком (ливонском) рубеже, обеспечивались псковскими кормами, а полкам, ходившим в «свейские» (шведские) пределы, припасы доставлялись из Новгорода. В дальних походах на неприятельской территории войска изымали все необходимое у местного населения.

ОБУЧЕНИЕ РАТНЫХ ЛЮДЕЙ

В XV—XVI веках уровень и качество подготовки воинов поместного ополчения (а именно они составляли лучшую часть русского войска), правительство почти не волновал. Судя по результатам походов и сражений того времени, встававшие под великокняжеские знамена дворяне и дети боярские вполне соответствовали предъявляемым к ним требованиям. Умение владеть имеющимся в наличии разнообразным оружием, азы строевой и кавалерийской подготовки, знание общевойсковых сигналов усваивались дворянскими недорослями заранее — без этого они не могли быть поверстаны в службу и удостоиться государева поместного жалованья. В последующих походах и боях эти знания закреплялись практическим опытом, в том числе и специфическим, включающим навыки участия в зимних и судовых рейдах, несения дозорной и сторожевой службы. В результате суровая походная школа превращала русских

1Худяков М. Г. Очерки по истории Казанского ханства. М, 1991.

С.92.

256

помещиков и их боевых холопов в закаленных воинов, способных постоять за себя в схватке с самым опасным врагом.

Сложнее дело «ратного наученья» обстояло с пищальниками и пушкарями. При зачислении («приборе») на службу они уже должны были иметь необходимые им специальные знания. Однако специфика боевой работы требовала постоянной готовности и упражнений в стрельбе из «ручниц» и орудий. Некоторое представление о вариантах проверки умений артиллеристов дают сведения о потешных стрельбах, которые устраивались в Твери Микулой Кречетниковым. Зимой рядом с городом на Волге делалась ледяная крепость, а затем этот знаменитый пушечник и его помощники-поддатни расстреливали ее из своих тюфяков. Несомненно, подобные учебные и показательные стрельбы проводились в дальнейшем в других городах. Возможно, более или менее масштабно, хотя первые достоверные сведения о стрелковом смотре такого типа относятся к 1557 году.

Становление будущих воевод проходило в форме ученичества у старших родичей-учителей, в том числе и во время ведения военных действий. На примере дедов, отцов, старших братьев, ставших действующими командирами или заслуженными ветеранами, они учились непростому делу организации походной, разведывательной, дозорной, обозной служб. Также будущие воеводы постигали искусство распределения ратных людей по полкам, их расстановки на поле боя, управления ходом сражения или осады, обеспечения снабжения своего подразделения или войска, ведения преследования разбитого противника и т. п. Единственной формой проверки должного уровня воеводской подготовки служила боевая практика, в которой та или иная ошибка или даже «оплошка» воевод могли дорого стоить находившимся под их началом полкам, да и им самим.

257

ГЛАВА 3. Организация охраны и обороны русских границ

Âрассматриваемый период самыми проблемными для Русской Державы являлись восточный, южный, западный и северо-западный рубежи. Особенно тревожной была ситуация на степных «украинах». Включение в состав Московского государства мещерских, рязанских, верхнеокских и северских земель привело к образованию общерусской границы со степью, протянувшейся почти на 1000 верст. Военное прикрытие порубежья от нападений разных кочевых орд стало одной из самых важных задач московского правительства, требовавшей

значительных усилий и материальных затрат.

Пристальное внимание изучению обстановки на «Поле» на Руси уделялось начиная со второй половины XIV века. Об этом свидетельствует хорошо известное послание митрополита Алексия «боярам, баскакам, духовенству и мирянам» на Червленый Яр — о подсудности их рязанскому епископу Василию. В этой грамоте впервые упоминаются русские караулы, стоявшие по рекам Хопер и Дон1. В дальнейшем охрана юго-восточных границ была доверена рязанским и мещерским казакам, а юго-западного порубежья — путивльским севрюкам2. Немногочисленная казачья стража неплохо

1 Акты исторические (далее АИ). СПб., 1841. Т. 1. № 3. С. 3—4. 2 Сб. РИО. Т. 41. № 89. I. С. 472; Сб. РИО. Т. 95. № 13.II. С. 230;

Дунаев Б. И. Пр. Максим Грек и греческая идея на Руси в XVI в. С. 55; Тихомиров М. Н. Россия в XVI в. М., 1962. С. 407; Загоровский В. П. История вхождения Центрального Черноземья в состав Российского государства в XVI в. С. 86—91.

258

справлялась с обязанностями до тех пор, пока в степи шло противостояние Большой Орды и Крымского юрта. В погоне друг за другом вражеские армии порой достаточно близко подходили к русским границам, но лишь однажды ордынцы серьезно ударили по Московскому государству. Осенью 1501 года, откликнувшись на призыв союзной Литвы, правитель Большой Орды Шейх-Ахмед напал на Северскую землю и, разорив окрестности Стародуба, захватил и выжег Рыльск и Новгород-Северский1. Это был последний успех Волжской Орды, которую в июне 1502 года разгромили войска союзника Москвы, крымского хана Менгли-Гирея. Благодаря этой победе обстановка на южных «украинах» Руси на несколько лет стабилизировалась. Набеги «лихих» ордынских казаков не представляли серьезной опасности: небольшие сторожевые отряды, организованные местным населением, могли справиться с ними. Главным оборонительным рубежом на южном направлении являлся «Берег» — система укреплений и военных лагерей на реке Оке2.

Ситуация резко обострилась после ухудшения московскокрымских отношений, спровоцированного казанскими событиями 1505—1506 годов. Однако произошедшее тогда первое нападение из-за Перекопа закончилось неудачей. Московские воеводы сумели настигнуть противника, разорившего калужские, белевские и одоевские места, отбить захваченный «полон». Организовать столь быстрый и эффективный отпор нападению многочисленного неприятельского войска без существования хорошо налаженной дозорной и вестовой службы вряд ли было возможно. Хотя в сохранившихся документах того времени она не упоминается, действия русских воевод, точность и своевременность полученных в Москве сообщений о начавшемся татарском набеге свидетельствуют о ее наличии.

1 LM. Kn. 5. Vilnius, 1993. №. 102. I. P. 170, 172.

2Каргалов В. В. Оборона южной границы Русского государства

впервой половине XVI в. // История СССР. 1973. № 6. С. 143; Носов К. С. Русские крепости и осадная техника VIII—XVII вв. СПб., 2003. С. 108.

259

Более тяжелые последствия имели нападения 1512 года, когда разграбившим белевские, одоевские, алексинские и коломенские места татарам удалось благополучно уйти в степь вместе с захваченными во время набега полонянниками. Интересно, что и в этом случае Москва заранее получила из Стародуба от князя В. И. Шемячича сообщение о готовящемся вторжении, но не смогла организовать врагу должный отпор: направленные к реке Брыни войска не успели помешать татарской войне, а идти за врагом в степь не имели приказа1.

Тогда-то и был принят знаменитый «Наказ угорским воеводам», который В. В. Каргалов назвал первым русским уставом пограничной службы. Появлению его предшествовали следующие обстоятельства. Нанеся удар по белевским, одоевским, алексинским и коломенским местам, часть татарских отрядов под командованием «царевича» Ахмед-Гирея осталась на «Поле», выжидая удобный момент для повторного нападения на «украины» Московского государства. Чтобы воспрепятствовать этому, на реке Угре сосредоточилось войско под командованием князя Михаила Ивановича Голицы Булгакова и конюшего Ивана Андреевича Челяднина. Им были даны четкие инструкции («Наказ»), согласно которым переданные в распоряжение воевод войска (в том числе отряды пищальников и посошных людей) необходимо было «розделити по полком, сколько, где пригоже быти на Берегу» реки Угры. В случае нового татарского нападения «угорские» воеводы, «посмотря по делу», должны были контратаковать противника на тульском и зарайском направлениях2. Так по рекам Оке и Угре начала выстраиваться «Береговая» линия обороны русских рубежей, именуемая чаще всего просто «Берегом». Свое значение она сохраняла до конца XVI века.

Прямых свидетельств о существовании в этот период сторожевой службы не сохранилось, хотя Герберштейн упоминал о русских караулах, стоявших в двух днях пути от Азова, преследовавших и ловивших беглецов из Московского государ-

1ПСРЛ. Т. 8. С. 252; ПСРЛ. Т. 13. С. 15; Иосафовская летопись.

С.160; РК 1475—1598 гг. С. 45—46.

2 РК 1475—1598 гг. М., 1966. С. 47; Каргалов В. В. Оборона южной границы Русского государства в первой половине XVI в. С. 144.

260