Основы лингвистики речи. Учебное пособие

Подобные отрывки характерны для очерковой прозы, для публицистики и обладают ярким стилистическим эффектом. Суть приема – в использовании вместо авторского я – ты или вы. Автор приглашает читателя представить себя на его (автора) месте и испытать те же чувства, переживания. Такой прием приближает изображаемое к читателю, делает описываемое более ярким, наглядным, достоверным. Читатель сам как бы оказывается в гуще, в центре событий и собственными глазами смотрит на происходящее.

Иной стилистический характер имеет этот прием в художественной литературе. Представителями «нового романа» во Франции создан необычный, довольно редкий тип повествования во 2-м лице, который получает все же некоторое распространение. Вот, например, отрывок из романа польского писателя Юлиана Кавалеца «Танцующий ястреб»:

«После первого визита, нанесенного тебе в городе сельским учителем, минуло порядочно времени, и многое произошло, и ты, Михаил Топорный, снова значительно продвинулся вперед и многого достиг, и уже сидишь среди бела дня в одной из комнат квартиры Веславы; а рядом с тобой сидит ее отец, мужчина дородный и видный, и вы оба нетерпеливо поглядываете на двери другой комнаты, за которыми твоя вторая жена, Веслава Топорная, урожденная Яжецкая, разрешается от бремени».

Как видим, весь отрывок построен от 2-го лица. Авторское я устранено, но «голос» автора все равно слышен. Прямое обращение автора к герою создает особую доверительную интонацию, особые отношения между автором и героем. Автор как бы рассказывает герою о нем самом, а читатель оказывается невольным свидетелем, слушателем. Такая манера дает своеобразный стилистический эффект: герой как бы находится на сцене под яркими лучами прожекторов, но он не действует, его поступки, переживания, впечатления описывает и комментирует голос всеведущего автора (как хор в древнегреческой трагедии).

Это повествование резко отлично как от первого типа речи с его исповедальностью, так и от объективного рассказа, характерного для третьего типа речи (см. ниже). Чтобы убедиться в различных стилистических эффектах, достаточно в порядке эксперимента перестроить отрывок от 1-го и от 3-го лица. Как показывает анализ, меняются интонация, тон рассказа, меняется авторский угол зрения. В первом случае (от 1-го лица) герой рассказывает о самом себе, все мысли и переживания принадлежат герою. Автор-

< 82 >

ские оценки отсутствуют, они передоверены герою-рассказчику, персонаж характеризует себя сам. Общая интонация – интонация искренности, доверительности.

В повествовании от 3-го лица перед нами рассказ о человеке по имени Михаил Топорный. Из субъекта повествования (сам рассказывает о себе) он превращается в объект изображения (о нем рассказывает автор). И тон рассказа резко меняется. Это объективное изложение обстоятельств жизни, поступков, мыслей героя. Герой изображается и оценивается со стороны, отстраненно. И наконец в оригинале (от 2-го лица) герой и автор соединены особыми узами. Герой – центр изображения, субъект и объект одновременно.

Если упрощенно и кратко сформулировать различия между тремя типами речи с точки зрения «автор – герой – действительность», то первый тип речи представляет изображаемое глазами героя, второй тип – глазами автора и героя одновременно, а третий – глазами автора. В цитированном отрывке из романа Юлиана Кавалеца есть характерная деталь: рядом с героем сидит отец его жены – мужчина дородный и видный. Возникает вопрос: чьими глазами увиден отец? Если перед нами первый тип речи, то таким увидел отца Веславы сам герой-рассказчик. И возможно, эта деталь – предмет гордости персонажа, что характеризует его мировоззрение. Во втором типе речи (как в оригинале) дородный и видный – это взгляд и героя, и автора, а в третьем типе – авторская оценка.

Таким образом, третий тип речи довольно редкий, но оригинальный, стилистически изысканный и изощренный тип построения литературных текстов, имеющий распространение в художественной литературе и в публицистике (в виде небольших контекстов). Он реализует структурные возможности русского языка, связанные со 2-м лицом личных местоимений.

Третий тип речи состоит из высказываний от 3-го лица. Если высказывания первого типа вносят в речь интонации непосредственного разговора, свойственную ему естественность, эмоциональность, то высказывания третьего типа по самой своей природе более сдержанны, спокойны, лишены непосредственного чувства (характеризуются низшей субъективной модальностью). Поэтому они предназначены для описания, повествования, рассуждения. Широкое распространение имеет третий тип речи в научной и деловой литературе, где роль я говорящего не столь существенна и где важно описать эксперимент, обосновать вывод,

< 83 >

изложить статью закона и т. д. При этом эмоции пишущего (говорящего) как бы остаются за скобками, например:

«Всякое размножение связано с увеличением живой массы, Чтопредставляетсобойживаямасса?Ееглавнаясоставнаячасть– белок, первооснова живых образований, который наряду с нуклеиновыми кислотами является самым универсальным компонентом живой материи» (В. Энгельгардт).

Научная и деловая речь вырабатывают специальные глагольные временные формы (настоящее постоянное, настоящее вневременное), превращая высказывания третьего типа в полностью обезличенные и обобщенные: Земля вращается вокруг солнца; Площадь прямоугольника равна произведению основания на вы-соту.

Широко используется третий тип речи и в художественной литературе, в публицистике. Это самый распространенный тип речи. Везде, где возникают задачи описания, рассказа, рассуждения, вообще передачи какой-либо информации, используется речь от 3-го лица.

В художественной литературе, по сравнению с научной прозой, официально-деловым стилем, использование третьего типа речи имеет более сложный характер, сопряжено с художественноэстетическими задачами, очень часто стилизовано. Характер изложения зависит от предмета изображения, от отношения к нему автора. Вот, например, фрагмент «Сценок из деревенской жизни» Вячеслава Пьецуха:

«У среднего окошка сидит Толик Печонкин и смотрит на улицу, подперев голову кулаком.

Этот самый Толик Печонкин представляет собой круглолицего, не по-деревенски упитанного мужчину, лет пятидесяти с небольшим, который, видимо, не совсем здоров, ибо во всякое время года он носит стеганые штаны. Печонкин кладет всей округе печи, вяжет оконные рамы, мастерит двери с филенками и отличные обеденные столы, – одним словом, он человек сручный и деловой, но иногда на него нападает стих, некая непобедимая меланхолия, и тогда душа его требует празд-

ника, как в другой раз требует покоя истерзанная душа. Эльвира Печонкина, жена Толика, женщина крупная, набожная и туговатая на ухо, сильно не любит такие дни, поскольку муж ее, случается, так усердно заливает свою тоску, что потом гоняется за ней с бензопилой по усадьбе, или, как говорят местные,

“по плану”».

< 84 >

Такое описание невозможно в научной или деловой литературе, ибо оно индивидуализировано, окрашено легкой, беззлобной иронией (непобедимая меланхолия; душа его требует праздника). Разумеется, описание стилизовано. Автор стремится изобразить героя, так сказать, изнутри, используя его представления о мире, его слова и выражения (нападает стих; заливает тоску), но при этом слегка иронизируя. Серьезность, строгость, почти научность описания вступает в противоречие с сущностью изображаемых чувств и переживаний (Этот самый Толик Печонкин представляет собой…). Ср. также уменьшительное Толик применительно к мужчине лет пятидесяти с небольшим. Вот это несоответствие формы и содержания в совокупности с другими художественными деталями и рождает ироническую интонацию.

Стилистические ресурсы, заложенные в третьем типе речи, практически неисчерпаемы. Общее его структурное свойство (несовпадение производителя речи и ее субъекта) позволяет бесконечно варьировать стили изложения – от объективнобесстрастного до торжественно-поэтического. При этом используются самые разнообразные средства и приемы индивидуализации повествования. В принципе третий тип речи используют почти все писатели, но под пером каждого мастера он принимает неповторимые выразительные формы. И полностью охарактеризовать использование третьего типа речи в художественной литературе значит описать творчество всех писателей, проанализировать все индивидуальные стили (о них см. ниже). Задача по своим масштабам вряд ли выполнимая.

Иной характер имеет использование третьего типа речи в публицистике. Здесь возможны самые разнообразные варианты: обезличенное, насыщенное цифрами и фактами изложение и повествование, пронизанное авторскими эмоциями, оценками, комментариями, причем в отличие от художественной литературы эти оценки носят прямой и открытый характер, принадлежа конкретной личности – автору.

Итак,описанныетипыречиобладаютопределеннымистилистическими особенностями и могут встречаться как в «чистом виде», что бывает довольно редко, так и совместно (наиболее частый случай), чередуясь, перекрещиваясь, взаимодействуя и создавая различные стилистические структуры, речевые формы, жанры.

Так, первый тип речи используется в разговорно-обиходном стиле, в художественной литературе, в публицистике, второй

< 85 >

тип – в художественной литературе и отчасти в публицистике, третий тип имеет универсальный характер и используется практически везде, меняя, разумеется, свои функции, строй, особенности.

Вхудожественной литературе третий тип взаимодействует, как правило, с первым типом.

Впублицистике также совместно используются третий и первый типы речи, а также второй. Однако первый тип используется своеобразно: для публицистики характерно прямое употребление 1-го типа речи, составляющее одну из важных особенностей этого стиля. Если в художественной литературе я автора и рассказчика не совпадают, то для публицистики закономерно противоположное положение: я говорящего это и есть фактический производитель речи. Отсюда публицистическая речь – это речь открытая, прямая, авторская, эмоциональная, призванная убедить, склонить на свою сторону.

Таким образом, с точки зрения строя речи тексты на русском языке подразделяются на три типа (от 1-го, 2-го и 3-го лица). Взаимодействие типов речи порождает стилистическое многообразие текстов.

3.6. Единицы речи

.

Речевой поток – звуковая линейная последовательность высказываний – воспринимается читателем (слушателем) благодаря тому, что он членится на единицы – интонационные (синтагма), синтаксические (слово, словосочетание) и др. Эти единицы действительно членят речевой поток, но они хотя и выделяются из речи, но принадлежат языку. В речи они несколько трансформируются, приспосабливаются к контексту в зависимости от замысла адресанта, его речевых намерений и др. факторов. Однако, будучи используемы в речи, они представляют в ней языковое начало. Между тем речь как относительно самостоятельная система располагает и собственными единицами, из которых она непосредственно строится. Универсальной динамической единицей речи обычно считают речевой акт. Действительно, речь состоит из речевых актов, в которых говорящий и слушающий обмениваются информацией по поводу того или иного фрагмента действительности.

Однако речевой акт характеризует речь со стороны ее производства, динамики, но не состава, структуры. Любая речь – это

< 86 >

цепь речевых актов, но они универсальны, строятся по одной схеме и в принципе одинаковы. Речевой акт – динамическая единица речевой деятельности. Речь же, будучи результатом этой деятельности, представлена статическими единицами.

Какие же единицы являются собственно речевыми?

Как известно, язык содержится в речи, но речь не содержится в языке. Она лишь производится по законам, диктуемым языком, а также по собственным законам. Поэтому единицами речи следует считать такие ее отрезки, которые обладают всеми признаками речи и каждый из них в отдельности может составить самостоятельное речевое произведение.

Почему выдвигается такое требование?

Единица, по точному определению данного слова, это отдельная часть среди подобных, например: единица температуры – градус, единица времени – секунда, минута и т. п. Иначе говоря, составная часть целого, единица обладает всеми признаками этого целого. Так, все единицы языка (слово, морфема, звук и др.) являются единицами и языка, и речи, но они не обладают собственно речевой спецификой. Например, слово. Действительно любое произведение состоит из слов. Но отдельное слово (слово в словаре) не образует речи. Чтобы стать речью, оно должно облечься определенной интонацией (Стоять! Вольно!) или выполнять в тексте функцию его заголовка (Прогулка; Ненависть). Речевые функции выполняет слово, будучи номинативным предложением. Однако и здесь, чтобы стать речью, оно нуждается в поддержке контекста.

Таким образом, слово занимает промежуточное положение между языком и речью, приближается к речи, но не является ее типичной единицей.

Наименьшей единицей, удовлетворяющей всем требованиям, предъявляемым к этому понятию, является высказывание. Высказывание – целостная единица сообщения, представляющая собой отрезок речи в его взаимосвязи с участниками и ситуацией общения. Любое словесное произведение состоит из высказываний. Они характерны и для монологической, и для диалогической речи – вообще для любой речи. Главное, что делает высказывание речевой единицей, это его целостность, относительная смысловая законченность. Слово не воспринимается как законченное сообщение. Трудно, если не невозможно общаться посредством отдельных слов. Высказывание же предоставляет такую возмож-

< 87 >

ность (ср. обмен высказываниями в диалоге). Поэтому высказывание есть речь в миниатюре, отрезок речи. В отличие от предложения высказывание связано с конкретным коммуникативным событием: говорящий приспосабливает свою речь к определенной ситуации и к слушателям; опирается на то, что им известно, подчеркивает то, что для них важно в данном случае. Говорящий может не называть окружающие предметы, потому что на них можно показать и т. д. Поэтому именно высказывание, а не предложение как языковой синтаксический образец является единицей речи.

Обладая всеми признаками речи, высказывание может выступать и как самостоятельное речевое произведение, например: афоризмы, пословицы, загадки, сентенции, хроникальные заметки в газете и др.

Будучи единицей речи, высказывание имеет непосредственное отношение к стилю, строю речи. Строясь по известному синтаксическому образцу (структурной схеме предложения), оно не совпадает с ним полностью, но требует определенных творческих усилий для интеграции в речь, в ситуацию общения. Таким образом, высказывание – это важнейшая наименьшая единица речи, составляющая первый уровень ее исследования.

Следующий уровень анализа структуры связной речи – уровень прозаической строфы. Высказывание, как правило, не исчерпывает мысли, оно выражает лишь какую-либо ее часть, сторону. И это соответствует характеру человеческого восприятия. Мы воспринимаем информацию частями, анализируя их, соединяя, суммируя, производя сложные, не до конца известные науке умственные операции. Высказывания в связной речи – это своеобразные кванты информации, из которых складывается целая информационная картина, целое речевое произведение.

Однако между высказыванием и целым речевым произведением не может не быть посредствующих звеньев. Мы не можем сразу воспринять, охватить крупное речевое произведение, например такое, как «Война и мир». Огромное количество составляющих это произведение высказываний требует разделения их на смысловые блоки, группы, требует остановок, переходов от одной мысли, темы к другой.

Однако не только восприятие, но и производство речи показывает, что невозможно ограничиться одной единицей речи – высказыванием, которое выражает лишь часть мысли. Чтобы составить

< 88 >

более полное сообщение, необходимо мыслить более крупными блоками и использовать для этого группы высказываний, выражающих более полное, по сравнению с отдельным высказыванием, раскрытие мысли. Группа высказываний, объединяемых по смыслу и грамматически и выражающих относительно законченную мысль, это вторая (после высказывания) речевая единица – прозаическая строфа (сложное синтаксическое целое, сверхфразовое единство, компонент). Важно подчеркнуть, что прозаическая строфа (в дальнейшем для краткости будем говорить строфа) – это не сумма, механическая совокупность высказываний. Между составляющими строфу высказываниями существуют смысловые и грамматические связи27.

Членение на строфы – это закон речи, важнейшая ее характеристика. Любой более или менее протяженный текст естественно членится на строфы. С другой стороны, если нам нужно написать какой-либо текст, мы не можем обойтись без строф. Немецкий писатель Л. Франк рассказывает о том, как малограмотная крестьянка, мать главного героя произведения, написала роман: «Они читали целый день. Во всем романе не было ни одной запятой. Но каждая страница распадалась на абзацы там, где они сами собой возникали в ходе повествования».

Со стороны интонационной прозаическая строфа характеризуется ритмико-интонационным единством и сверхмерно удлиненными паузами на границах строф. Однако ритм и паузы не являются самодовлеющим, конституирующим признаком строфы; ритм прозы – это следствие синтаксического строения строфы, определенного сочетания синтаксических конструкций.

Со стороны смысловой строфа характеризуется единством мысли, темы. Смысловая спаянность частей, компонентов строфы особенно остро ощущается в художественной литературе.

Строфа характеризуется не только единством мысли, но и законченностью ее, причем этим качеством строфа обладает в гораздо большей степени, чем высказывание. Отдельное высказывание, как правило, неполно, не закончено по смыслу. Полную, подлинную жизнь высказывание приобретает в контексте, т. е. в строфе. Строфа характеризуется поэтому более полным по сравнению с высказыванием развитием мысли.

27 См. подробней: Солганик Г. Я. Синтаксическая стилистика. – 3-е изд. – М., 2006.

< 89 >