Основы лингвистики речи. Учебное пособие
.pdfминанты (причинные, целевые, условия, уступки и др.). «След» говорящего улавливается в том, что он объясняет, комментирует
ит. п. основное событие, по отношению к которому он занимает особое положение. Объяснение причин, следствий, условий
ит. п. непосредственно связано с точкой зрения говорящего (наблюдателя). Комментарий, объяснение могут принадлежать только говорящему. Это иная семантическая плоскость, иной угол зрения, по сравнению с семантической сферой основного состава подлежащно-сказуемостного предложения. Детерминанты – и пространственные, и временные – находятся в семантической зоне говорящего. Не случайно детерминант находится как бы «над» событием, отдельно от него, относясь ко всему составу предложения и занимая в нем особое положение. Особый статус детерминанта можно объяснить тем, что он находится в иной семантической плоскости – зоне говорящего, правда без явных признаков его присутствия. И связь детерминанта с предложением, по-видимому, субъективно-модальной природы. Обе части предложения объединяются благодаря принадлежности говорящему. Однако модальность детерминанта выше, отчетливее, что и выделяет его, подчеркивает его особое положение.
Присловные распространители также обладают значительными ресурсами модальности. Ср.: Ученик рисует; Ученик рисует собаку; Ученик рисует синюю собаку.
От первого предложения к третьему повышается степень детализации, конкретизации и соответственно – модальности. В первом она минимальна (потенциальна). Ситуация обозначена в целом, объективировано. Во втором отражаемая ситуация конкретизируется: обозначен не только субъект, его действие, но и объект. Ситуация предстает расчлененной. Именно такой, в соответствии с целью высказывания, увидел ее наблюдатель. Любая конкретизация обобщенной, типовой ситуации обнаруживает, проявляет присутствие наблюдателя, производителя речи. Коллективный субъект речи, отражающий общеязыковой опыт, сменяется индивидуальным производителем речи (наблюдателем). Он-то и модифицирует, конкретизирует ситуацию применительно к цели высказывания. Детализация играет индивидуализирующую роль.
Втретьем предложении слово синюю указывает уже более явно на присутствие наблюдателя. Именно такой увидел собаку
<51 >
наблюдатель. По словам Н. Д. Арутюновой, «определение стремится индивидуализировать предмет»15.
Среди присловных распространителей наибольшими модальными потенциями обладают признаковые части речи – прилагательные и наречия. Признаковая семантика наиболее очевидно проявляется именно в прилагательных, по сравнению с другими частями речи. Признаковая семантика и является источником модальности прилагательных. Прилагательные-определения конкретизируют, индивидуализируют, квалифицируют предмет, и эта характеристика, квалификация косвенно указывает на говорящего. В этой функции выступают практически все прилагательные (в том числе и относительные). Однако наибольшими модальными потенциями обладают качественные прилагательные, в том числе оценочные. «Именно качественные прилагательные вводят в высказывание прагматический аспект, включая в него оценки, исходящие от говорящего»16.
Как и прилагательные, наречия связаны с прагматическим аспектом высказывания – отражают позицию говорящего, например: Ученик старательно рисует собаку. Старательно – это оценка, накладывающаяся на основное содержание высказывания и исходящая от говорящего.
По существу можно говорить о двух уровнях коммуникации. Наречие – это своеобразный элемент метатекста по отношению к высказыванию.
«Авторы, рассматривающие эту проблему с точки зрения соотношения семантики и прагматики, подчеркивают, что роль наречного модификатора следует понимать в рамках дифференциации семантического и прагматического аспектов высказывания, где сама фактивная фраза является семантической, в то время как наречие отражает позицию говорящего – прагматику»17.
С синтаксической точки зрения наречие в этих случаях относится к предложению в отличие от приглагольного наречия, определяющего только предикат. В плане модальности такие наречия сближаются с детерминантами.
15Арутюнова Н. Д. Функции определений в бытийных предложениях // Русский язык. Текст как целое и компоненты текста. ХI Виноградовские чтения. – М., 1982. – C. 38.
16Вольф Е. М. Грамматика и семантика прилагательного, на материале
иберо-романских языков. – М., 1978. – С. 9.
17Вольф Е. М. Функциональная семантика оценки. – М., 1985. – С. 94.
<52 >
Значительной степенью модальности обладают вводномодальные слова, частицы, междометия, непосредственно выражающие позицию говорящего – его чувства (междометия), отношение к содержанию высказывания (вводно-модальные слова, частицы). И другие части речи в той или иной степени модальны. Например, предлоги, указывающие на пространственное расположение предметов, раскрывают свое значение именно благодаря присутствию наблюдателя.
Субъективная модальность, будучи универсальной категорией, охватывает все уровни языка, а в рамках морфологии все части речи. Язык обращен к внешнему миру – служит для обозначения его предметов, явлений, действий. Эту системность можно назвать внешней. Однако язык – это и система знаков, существующая для говорящего, используемая говорящим, находящимся в центре языка (я – здесь – сейчас). Обозначая, называя элементы внешнего мира, говорящий так или иначе выражает и свое отношение к ним, что получает воплощение во всех единицах языка. Это внутренняя системность, опирающаяся на отношение языковых единиц к я (говорящему). Так, можно выстроить систему частей речи, в центре которой находится я (говорящий). В такой системе части речи расположатся по степени субъективной модальности: личные местоимения (прежде всего я, а также мы, ты) составят ядро системы. К ним будут примыкать вводно-модальные слова, частицы, междометия как непосредственные проявления я. Далее расположатся прилагательные и наречия, косвенно выражающие модальность. Периферию же системы составят существительные и глаголы, обладающие потенциальной модальностью, проявляемой в зависимости от лексического выражения, от контекста и т. д. В этом плане весьма перспективно и реально создание «грамматики говорящего», призванной изучать разнообразные проявления модальности на всех языковых уровнях и в речи, организацию языковых средств в аспекте модальности. Ср. близкую идею, высказанную в работе Г. А. Золотовой18. В синтаксисе субъективная модальность – непременный компонент общей семантики предложений. Без субъективно-модального элемента семантика конструкции предстает неполной, односторонней, ущербной.
18 Золотова Г. А. «Коммуникативная грамматика»: идеи и результаты // Русистика сегодня. – 1994. – № 3.
< 53 >
Любая отражаемая в речи ситуация – это ситуация, воспринимаемая человеком. Он отмечает изменение состояния (Собака легла), пространственное расположение предметов, характеризует положение вещей, речь, комментирует, объясняет и т. д. Человек присутствует (но необязательно проявляет себя) в любой ситуации – как наблюдатель, говорящий. Поэтому в структурную схему добавлять субъект речи нет необходимости: он присутствует во всех структурных схемах, которые можно считать потенциально модальными.
Однако при реализации структурной схемы модальность конструкции актуализируется в зависимости от способов выражения субъекта и предиката, от характера распространения предложения, от лексического наполнения и других факторов. Изучение модального значения синтаксических конструкций важно не только для синтаксиса, но и для стилистики, для лингвистики текста. В целом изучение субъективной модальности – этой важнейшей универсальной категории – необходимо для более полного и глубокого понимания устройства языка и речи.
3.3. Текстовая модальность как семантическая основа текста (речи)
Будучи общеязыковой категорией и составляя семантическую основу высказывания, субъективная модальность играет важную роль и в процессе речепроизводства (текстообразования). Однако в речи (тексте) она трансформируется в текстовую модальность. Отдельное высказывание отражает ситуацию или какой-либо ее фрагмент. Речь же – это процесс соединения высказываний, совершаемый по определенным законам и правилам, в результате которого происходит «согласование» высказываний.
Понятие текстовой модальности (ТМ) сравнительно новое в лингвистике. Оно только начинает разрабатываться. Между тем значение этой категории для стилистики, лингвистики текста трудно переоценить. Несколько забегая вперед, можно сказать, что эта категория лежит в основе текстообразования (семантический аспект), строя и тональности речи и во многом конституирует функциональные стили, определяя характер изложения (повествования) в каждом из них.
< 54 >
ТМ формируется на основе тесно связанной с ней субъективной модальности, под которой понимается отношение говорящего к содержанию высказывания и которая выступает как грамматическое выражение антропоцентричности – важнейшего, фундаментального свойства речи.
Как уже говорилось, язык располагает многообразными средствами выражения субъективно-модального значения, которые обычно даются списком. Между тем они представляют систему, центр которой – не называемое, как правило, как субъективномодальное средство местоимение я. В языке (вне контекста) оно действительно не имеет субъективно-модального значения, но в высказывании, в тексте (речи) становится средоточием модальности. Местоимение я называет говорящего прямо и непосредственно. И появление его в высказывании (тексте) знаменует собой высшую степень модальности. Например: Стояла звонкая тишина. Лес нахмурился, посуровел. Я шел по тропинке, вглядываясь в темную чащу.
Появление я в последнем предложении резко меняет модальный план изложения: объективированный план изложения сменяется субъективным. И предшествующие появлению я картиныфразы воспринимаются уже с точки зрения говорящего, я.
Вообще следует подчеркнуть, что я и координированные с ним местоимения ты, он – главные средства ТМ. Переходя из языка в речь (текст), я из нейтрального обозначения говорящего становится знаком присутствия говорящего в тексте и в зависимости от контекста, стиля, жанра вносит в речь разнообразные значения ТМ. Для семантики текста с я (прежде всего) и другими личными местоимениями связаны главные, существенные свойства текста. Не случайно в основе формирования типов речи лежат именно личные местоимения (подробнее см. далее).
В тексте происходит усложнение структуры я. Оно не просто переходит в из языка в речь, но модифицируется, усложняется.
Иглавное заключается в том, что я говорящего, переходя в речь, может совпадать, а может не совпадать с производителем речи.
Издесь мы сталкиваемся с процессами сугубо текстовыми.
Таким образом, местоимение я проявляет свои субъективномодальные свойства только в высказывании, в тексте. Другие средства обнаруживают субъективную модальность как в языке, так и в речи. Иначе говоря, в речи они используются как готовые субъективно-модальные средства. Поэтому представляется ра-
< 55 >
циональным разграничивать языковые (внутримодальные) и текстовые (внешнемодальные) средства модальности.
К языковым относятся все субъективно-модальные средства, названные в списке «Российской грамматики» (см. выше), кроме интонации, обнаруживаемой на уровне высказывания. К языковым следует отнести и такое важное средство, как субъективномодальное значение синтаксической конструкции.
Многообразные языковые субъективно-модальные значения получают полную реализацию в речи, где главную роль играют текстовые (внешнемодальные) средства, а языковые субъективномодальные средства тесно взаимодействуют с ними.
Главное средство, образующее, конституирующее ТМ, – категория производителя речи. И это естественно. Без него речь невозможна. Однако отношение «производитель речи – речь» довольно сложно. Производитель речи многообразно и далеко не всегда прямо и непосредственно проявляет себя в речи. Промежуточным звеном между речью и ее производителем выступает субъект речи.
Таким образом, первый слой, первая составляющая ТМ определяется отношением говорящего к собственной речи, что выражается в том или ином соотношении производителя и субъекта речи.
Вторая составляющая ТМ – отношение производителя речи к миру, действительности.
Производитель речи, воплощая свои мысли и чувства, соотносит их с действительностью и выражает свое отношение к сообщаемому. В языке средствами реализации этих отношений выступают субъективная модальность и наклонение. В тексте аналогом этих средств служит ТМ, выражающая отношение производителя речи к тексту и к действительности. Это обязательное качество любого текста. И в рамках каждого речевого произведения эти отношения сохраняются на всем его протяжении и определяют его характер, сущность, качества. Ср. лирическое произведение и газетную заметку, дипломатическую ноту и новеллу. В каждом подобном случае производитель речи ставит себя в определенные отношения к миру и к собственному тексту. Текстовая модальность – это своеобразное наклонение производителя речи к действительности и собственно к речи.
Однако отношение производителя речи к действительности не выражается прямо и непосредственно. Оно всегда опосред-
< 56 >
ствовано языком (речью)19. Степень же этой опосредствованности, ее шкала чрезвычайно широка. Производитель речи может быть непосредственным участником событий, процессов, наблюдателем, созерцателем, информатором, побудителем, исследователем и т. д. Если суммировать, обобщить возможные позиции, отношения производителя речи к миру, то здесь возможны по крайней мере три отношения («наклонения»): 1) объективное (говорящий отчуждает себя от действительности, находится вне ее, смотрит на мир со стороны; 2) субъективное (производитель речи отождествляет себя с непосредственными участниками событий, процессов, происходящих в мире; он находится внутри социума и воспринимает мир как деятель, участник); 3) субъективнообъективное (смешанное).
Как выражаются эти отношения в речи?
Естественно, через первую составляющую ТМ. Несовпадение производителя речи и ее субъекта (Он пишет) не только характеризует отношение к речи (низшая субъективная модальность), но и формирует отношение к действительности как объективное (а строй речи соответственно объективированный). Совпадение производителя речи и ее субъекта (Я пишу) формирует субъективное отношение к действительности, соответствующий субъективированный строй речи. Субъективно-объективное отношение к миру создается также отношениями между производителем и субъектом речи, которые приобретают особые свойства. Таким образом, в текстовой модальности следует выделить два компонента: отношение производителя речи к действительности (ср. в языке наклонение) и отношение производителя речи к собственно речи.
Эти две характеристики, составляющие суть категории ТМ и органически взаимосвязанные, наполняются реальным содержанием в зависимости от характера воплощения социально закрепленного в литературной практике отношения «производитель речи – субъект речи», то есть в зависимости от функционального стиля и жанра. И многообразие существующих текстов обусловлено именно названными двумя характеристиками речи. По ним
19 Разумеется, возможно и внесловесное отношение человека к миру – мысленное, чувственное, посредством невербального искусства. Однако
если иметь в виду человека говорящего, то язык выступает обязательным посредником между производителем речи и действительностью.
< 57 >
довольно четко дифференцируются функциональные стили, которые представляют наиболее приемлемую типологию текстов.
Функциональные стили рассматриваются, как правило, на языковом уровне. Однако полностью все черты и особенности функциональных стилей воплощаются и раскрываются в речи (тексте). Поэтому анализ функциональных стилей на речевом уровне должен выявить их основополагающие, конститутивные черты.
Многие исследователи в качестве важнейшего параметра функциональных стилей справедливо выделяют установку (на определенный характер изложения), конструктивный принцип, функцию и т. д. Все эти однородные по содержанию категории реализуются в текстовой модальности, которая предстает как главный стилеобразующий и стиледифференцирующий фактор. Для каждого функционального стиля характерно определенное отношение к речи и к действительности, что обусловливает главные черты функционального стиля и фактически конституирует речь (тексты) как функциональный стиль.
В качестве определенных типов текста функциональные стили намечают в самом общем виде характер использования типов речи (от 1-го, 2-го, 3-го лица) и соотношение «производитель речи – субъект речи». Дальнейшая детализация, конкретизация этих характеристик совершается в жанрах, являющихся формой существования и реализации функциональных стилей, и в конкретных текстах.
Таким образом, функциональные стили как типы текстов различаются прежде всего ТМ – определенным отношением производителя речи к действительности и к самой речи. Эти две важнейшие характеристики дифференцируют функциональные стили и служат источником семантического многообразия текстов.
Наряду с семантико-синтаксической структурой, отражающей характер сцепления, развития мыслей, каждый текст обладает модальной структурой, выражающей отношение производителя речи к миру и к самой речи, к ее содержанию. По отношению к семантико-семантической структуре – к интеллектуальной, логической, диктальной информации – ТМ выступает как ее речевая форма. Это специфически речевая форма высказывания, синтаксическая семантика текста. И она играет не меньшую роль в текстообразовании, чем специфические средства связи между предложениями, так как текст строится по законам ТМ. В процес-
< 58 >
се порождения текста происходит согласование модальных значений высказываний – внешне- и внутримодальных.
Поэтому ТМ – важнейшая категория текста, образующая его семантическую основу, определяющая отношение производителя речи к действительности и к самой речи и выражающая тем самым установку на определенный характер изложения. ТМ выступает и как важнейшая категория функциональной стилистики, так как, воплощая установку на тот или иной характер изложения, определяет во многом строй и тон речи, ее стилевые качества, отбор языковых и речевых средств и в конечном счете конституирует функциональные стили как разновидности литературного языка.
Функциональные стили намечают использование речи в самом общем виде. Дальнейшая детализация, конкретизация совершается в жанрах, являющихся формой существования и реализации стилей. Жанр в известном смысле – это устойчивая форма использования того или иного типа (типов) речи и реализация определенного соотношения «производитель – субъект речи». О связи жанра и лица, от которого ведется речь, писал Р. Якобсон, имея
ввиду, что особенности различных жанров поэзии обусловливают различную степень речевых функций: «Эпическая поэзия, сосредоточенная на третьем лице, в большей степени опирается на коммуникативную функцию языка; лирическая поэзия, направленная на первое лицо, тесно связана с экспрессивной функцией; “поэзия второго лица” пропитана апеллятивной функцией: она либо умоляет, либо не умоляет – в зависимости от того, кто кому подчинен – первое лицо второму или наоборот»20.
По сути дела, речь здесь идет о субъективно-модальном значении лица, от которого строится повествование, о закрепленности
вжанровых формах определенных типов речи.
Реальные тексты, воплощая основные черты стилей и жанров, представляют дальнейшую конкретизацию намеченных характеристик, обусловливая многообразные вариации в рамках жанровых форм.
В конкретных текстах происходит взаимодействие, «согласование» всех средств ТМ – внешних и внутренних – образующих единую линию, единую тональность. Покажем хотя бы на одном
20 Якобсон Р. Лингвистика и поэтика // Структурализм: «за» и «против». – М., 1975. – С. 203.
< 59 >
примере действие ТМ. Обратимся к очерку В. А. Гиляровского «Шипка». Вот его начало:
«В 1902 году исполнилось 25 лет со дня русско-турецкой войны 1877 года. Вместе со многими участниками этой войны я поехал на шипкинские торжества.
Мы прибыли на пароходе “Петербург” из Севастополя в болгарский порт Варну, а оттуда все участники шипкинских торжеств должны были двинуться в глубь страны, на Шипку.
Из Варны на Шипку можно было бы попасть с юга Балкан и с севера. Путь с севера был интереснее. Он давал более наглядное впечатление того, что происходило на Шипке 25 лет назад. И я выбрал путь с севера.»
Зачин – информационная деловая лаконичная фраза, своеобразный информационный повод для последующего текста (…исполнилось 25 лет со дня русско-турецкой войны 1877 года). Фраза объективирована, лишена субъективной модальности. Если брать ее вне контекста, то это сообщение о факте, которое может иметь различное продолжение, например описание войны (Война была тяжелая) или описание 25-летнего периода жизни с 1902 года.
Иэто был бы описательный контекст речи (описательная текстовая модальность). Основа описательности – перфектное значение глагола-сказуемого «исполнилось» (результат в настоящем). В целом зачин – лаконичная, но обстоятельная по содержанию фраза с прямым порядком слов – задает тон спокойного, делового изложения.
Тесно связанная с зачином вторая фраза (Вместе со многими участниками этой войны я поехал…) продолжает спокойный, сдержанный тон изложения, однако регистр его меняется. Изложение переходит в план рассказа, нарратива. И главное изменение производит местоимение я. Я – это не условная речевая маска, а реальный автор, конкретная личность, В. А. Гиляровский.
Идальнейшее изложение, как и зачин, освещается светом этого я. Перед нами не просто изложение событий, но рассказ очевидца о том, что он видел, думал, пережил. Дается не только факт, но и отношение к нему, комментарий, вызванный осмыслением и переживанием события. В изложение вносится личностное начало, рассказ приобретает объективно-субъективный характер. Событие характеризуется извне, объективно и изнутри, субъективно (т. е. какой отзвук оно находит в душе рассказчика, свидетеля, участника события). Именно в таком двойственном подходе к
<60 >