1.1. МЕТАФОРА КАК ОБЪЕКТ ЛИНГВИСТИЧЕСКОГО АНАЛИЗА

Метафора как объект научных изысканий привлекала внимание исследователей со времён античности и до наших дней. Это связано с тем, что метафорические конструкции существуют в языке и речи с древнейших времён, а метафоричность является атрибутом любого типа знания. За сотни лет накопился солидный запас исследований по метафоре и её роли в языке и речи. Проблемам, связанным с процессами метафоризации, посвящено огромное количество работ, которые на протяжении всей истории языкознания отражали изменения как самого языкового явления, так и отношения к нему исследователей. Вопросы употребления метафоры в различных типах дискурса, метафоричности человеческого мышления, роли метафоры в когнитивной и языковой картинах мира неоднократно исследовались отечественными и зарубежными лингвистами (Н. Д. Арутюнова, А. Н. Баранов, Е. С. Кубрякова, Е. В. Падучева,

В. Н. Телия, G. Lakoff, A. Musolff, J. Zinken и др.). Работы многих исследователей метафоры, высказывающих различные точки зрения, представлены в сборниках «Теория метафоры» (1990) под редакцией Н. Д. Арутюновой и «Метафора в языке и тексте» (1988) под редакцией В. Н. Телии.

В силу своей многоаспектности феномен метафоры составляет предмет изучения широкого ряда отраслей знания и разделов лингвистики. Как один из тропов, повышающих эмоциональность и образность высказывания, метафора изучается в работах по поэтике, стилистике и риторике [5]; как источник новых значений слов – в лексикологии [62]; как явление синтаксической семантики – в синтаксисе [6, 13], как особый вид речевого употребления – в прагматике [17, 35]; как ассоциативный механизм – в психолингвистике и психологии [1]; как способ мышления и познания действительности – в философии и когнитивной психологии [45, 75]; как элемент языковой картины мира – в лингвокультурологии [49, 94]; как дискурсообразующий фактор – в дискурсивных исследованиях [9, 63].

Все аспекты изучения метафоры обнаруживают междисциплинарные связи между отраслями знания. Плюрализм во взглядах на метафору связан с тем, что происходит смена рассмотрения языка как стабильной системы на его изучение как одного из способов концептуализации мира, а также процессов порождения смысла в рамках коммуникации. В зависимости от того, какой из аспектов метафоры находится в фокусе внимания, определяется подход к пониманию её сущности.

7

Однако в последнее время всё чаще появляются исследования, включающие комплекс направлений изучения метафоры, что позволяет учитывать все характеристики данного языкового явления и доказывает его многогранность. В работах А. Н. Баранова, Э. В. Будаева, Ю. Н. Караулова, А. Мусолффа, В. Н. Телии, А. П. Чудинова метафора рассматривается с позиций когнитивной лингвистики, прагматики, теории дискурса, риторики, философии, лингвокультурологии. Такой комплексный анализ кажется нам наиболее эффективным для определения роли метафоры в процессе осмысления человеком действительности. Включение прагматического и когнитивного аспектов в исследование метафоры открывает возможность для анализа функционирования метафоры в различных типах дискурса.

В диахроническом плане понимание сущности метафоры и её роли в языке и речи постоянно менялось, расширялись границы её изучения и применения. Для ознакомления с историей исследования метафоры, в ходе которой изменялись трактовки её сущности и специфики употребления, обратимся к обзору основных лингвистических теорий как традиционных, так и современных.

1.1.1. ОНТОГЕНЕЗ ВЗГЛЯДОВ НА ТРАКТОВКУ МЕТАФОРЫ

Метафора проходит долгий путь от традиционного представления о ней как о тропе к современным теориям, выведшим её изучение на качественно новый уровень. Причём современные специалисты, в том числе и приверженцы когнитивного подхода, не отрицают определения метафоры, данного Аристотелем, как «перенесения слова с изменением значения из рода в вид, из вида в род, или по аналогии» [4]. Впоследствии понятие метафоры закрепилось за переносом по аналогии. Позднее представители когнитивной лингвистики признают механизм аналогии одним из главных когнитивных и языковых механизмов, позволяющих человеку воспринимать новую информацию путём соотнесения её с уже известной. В когнитивных исследованиях отмечается, что на основании аналогии метафора служит средством осмысления одних понятий в терминах других.

Не отрицаются и эмоционально-выразительные возможности метафоры, которые в античности считались основополагающими. Экспрессивность метафоры, её способность к убеждению признают и современные специалисты (Э. В. Будаев, А. Н. Баранов, Э. Кассирер). Мы согласимся с Г.Н. Скляревской, которая пишет о том, что именно благодаря Аристотелю сложился взгляд на метафору как на неотъемлемую принадлежность языка, необходимую для коммуникативных, номинативных и познавательных целей [62]. Но понимание метафоры менялось в зависимости от трактовки механизма осуществления сравнения, а также от парадигмы знания, доминирующей в определённый период развития науки. Основные теории, каждая из которых даёт свою собственную интерпретацию сущности метафоры, можно представить ввидетабл. 1.1.

8

1.1. Трактовка метафоры в различные периоды развития науки

Исходя из данной таблицы, можно проследить трансформацию взглядов на трактовку метафоры – от представлений о ней как о средстве создания выразительности речи до широкого понимания её как одного из способов осмысления и познания окружающей человека действительности.

Сегодняшний интерес к метафоре определяется интеграцией современных направлений научной мысли, следствием которой стало формирование когнитивной науки, занятой исследованием разнообразных сторон человеческого знания и сознания. В период развития когнитивной

9

лингвистики отмечается не только увеличение количества работ по метафоре, но и перевод объекта в иную парадигму исследования, открывающую перспективы для рассмотрения метафоры как элемента языка и мышления. Данный период развития представлений о метафоре связан с приходом демократии и плюрализма в науку, что привело к возникновению многочисленных теорий, в том числе и когнитивных теорий метафоры, основные из которых можно отобразить в табл. 1.2.

1.2. Когнитивные теории метафоры

10

Данная таблица даёт основание говорить о плюрализме подходов к трактовке метафоры, а также методов её изучения. Сегодня не вызывает сомнений, что когнитивная лингвистика является прогрессивным подходом к исследованию ментальных пространств человека путём соотнесения когнитивных и языковых структур, поскольку в основе метафоры лежат не реально существующие предметы и явления, а концепты, хранящиеся в сознании человека. В рамках когнитивной лингвистики метафора рассматривается как ментальная операция над концептуальными структурами, как отражение в языковой форме способов и результатов познания, структурирования и оценки мира.

Предпосылкой когнитивного подхода к исследованию метафоры явилось обоснование её ментального характера и познавательного потенциала. Тот факт, что метафора связана с когнитивными структурами человеческого сознания и является необходимым языку средством, доказывается уже самим фактом распространённости метафорических номинаций в разных подсистемах языка и типах дискурса. Человек не только вербализует свои мысли с помощью метафор, но и мыслит с их помощью, поскольку человеческое мышление метафорично по природе.

Утверждение о том, что метафоры пронизывают человеческий опыт и обладают когнитивным потенциалом, подкрепляется многочисленными исследованиями метафор, охватывающими большинство сфер человеческой деятельности. Настоящее исследование также проводится в рамках основных современных парадигм знания – когнитивно-дискурсивной, рассматривающей метафору как ментальный и лингвосоциальный феномен, и антропоцентрической, описывающей все явления действительности, в том числе и языковые, сквозь призму человеческого сознания.

Увеличение объёма исследований по метафоре объясняется фактом её присутствия в различных видах текстов, что расширяет сферу её применения и изучения, так как метафора является ключом к познанию действительности. Практически во всех современных исследованиях наблюдается стремление представить метафорическое пространство языка как сложную и разнообразную по типам и функциям систему [7, 62, 69, 75].

Несмотря на разнообразие когнитивных теорий метафоры, по нашему мнению, большинство концепций представляют развитие теории концептуальной метафоры, впервые изложенной в книге Дж. Лакоффа и М. Джонсона «Метафоры, которыми мы живём» (1980).

Согласно этой теории, метафора – это существующая или складывающаяся в сознании носителей языка схема связи между двумя понятийными сферами, основанной на подобии или сходстве и выражающей аналоговые отношения. Метафора описывается как важнейший способ познания и рубрикации мира. «Метафора не ограничивается одной лишь сферой языка, т.е. сферой слов: сами процессы мышления человека

11

в значительной степени метафоричны» [46]. Соответственно наблюдения за функционированием метафор признаются важным источником данных о функционировании человеческого разума.

По теории концептуальной метафоры в основе процесса метафоризации лежит взаимодействие между структурами знания двух концептуальных доменов – сферы-источника (source domain), концептуальной области, из которой понятия «заимствуются», и сферы-мишени/сферы-цели (target domain), концептуальной области, в которую перемещаются данные понятия для репрезентации знания. В результате метафорической проекции (metaphorical mapping) из сферы-источника в сферу-мишень проникают элементы, сформировавшиеся в результате опыта взаимодействия человека с миром. Элементы сферы-источника структурируют менее понятную концептуальную сферу-мишень, что составляет сущность когнитивного потенциала метафоры [46].

Вкогнитивных процессах сложные мыслительные пространства соотносятся через метафору с более простыми, хорошо знакомыми человеку понятиями (например, объекты из мира экономики и политики часто сравниваются с хорошо знакомыми нам мифологическими и литературными персонажами, известными персоналиями и т.д.). В результате такого соотнесения формируется иной объект, отличный от первоначальных источников.

Процесс метафорического моделирования действительности многие исследователи предлагают характеризовать через описание и анализ активно используемых в дискурсе метафорических моделей с учётом их частотности и продуктивности функционирования в том или ином типе дискурса [40, 75].

Подводя итог обзора истории исследования метафоры, отметим, что,

содной стороны, учения о метафоре, выполненные в традиционном русле, предвосхитили собой когнитивные изыскания, а с другой стороны, – специалисты по когнитивной лингвистике учитывают опыт и достижения, накопленные традиционной школой.

Врамках данного исследования мы рассматриваем метафору как ког-

нитивную операцию, беря за основу когнитивно-дискурсивный подход к определению метафоры, подтверждающий, что метафорическому переносу подвергается не изолированное имя с прямым номинативным значением, а целостная концептуальная структура, окружённая когнитивным контекстом и активизирующаяся в сознании носителей языка. С точки зрения данного подхода метафоризация является непрерывным процессом формирования смысла в рамках коммуникации. Наше видение метафоры подразумевает понимание данного языкового явления как социализированной формы концептуализации действительности, которая обладает прагматическим потенциалом, включает эмоционально-оценочные характеристики и является неотъемлемым элементом национальной картины мира.

12

На сегодняшний момент исследования метафоры проводятся в различных областях знания, что оправдывается её вездесущностью. Мы обратимся к рассмотрению метафор в ЭД, где метафора становится всё более распространённым феноменом. Сегодня возросло значение ЭД, поскольку в современном мире экономики происходят события, играющие значительную роль в жизни каждого человека. Актуализация важных направлений экономического развития часто достигается за счёт использования метафоры. Широкое употребление метафор в языке экономики даёт основание для подробного изучения данного языкового явления как одного из продуктивных способов отражения объектов и явлений мира экономики, позволяющего представлять как устоявшиеся в сознании человека, так и сравнительно недавно появившиеся в его концептуальной системе экономические понятия.

1.1.2. ИССЛЕДОВАНИЯ МЕТАФОРЫ

ВЭКОНОМИЧЕСКОМ ДИСКУРСЕ

Всвязи со способностью метафор проникать в различные области знания они возникают в любых видах дискурса, что во многом связано с особенностями сенсорных механизмов и их взаимодействием с психикой, позволяющих человеку сопоставлять, казалось бы, несопоставимые понятия. В эмоциональном нажиме на адресата заинтересован не только писатель или общественный деятель, но и любой вступающий в полемику член общества. В последнее время метафоры всё чаще обнаруживаются

вязыке экономки. Это происходит за счёт их способности впитывать культурологическую, аксиологическую и эстетическую информацию, отражающую точки зрения представителей различных социумов.

Следует подчеркнуть, что современный ЭД, как отмечают многие исследователи, отличается тенденцией к активному использованию коммуникативных стратегий и тактик, неологизмов, заимствований, а также выразительных средств, в том числе метафорических (К. В. Томашевская, А. П. Чудинов и др.).

Метафоры, используемые в ЭД, могут порождаться и восприниматься любым членом общества, поскольку среди коммуникантов встречаются

испециалисты в сфере экономики (учёные, эксперты, аналитики, обозреватели, руководители различных звеньев), и простые обыватели, для которых экономические проблемы становятся сегодня жизненно важными. Экономические понятия приобретают особую значимость для человека, поскольку в своей жизни он сталкивается с ними ежедневно. Внедрённость экономики в жизнедеятельность каждого человека объясняет, на наш взгляд, особый статус ЭД по сравнению с другими типами дискурса.

Специалисты отмечают, что в последние годы экономическая лексика и терминология стремительно обогащаются. В русских экономических текстах встречается множество неологизмов, в том числе и метафориче-

13

ских, образованных как с использованием ресурсов русского языка, так и на основе заимствования (М. Г. Китайгородская, В. Г. Костомаров, К. В. Томашевская).

Экономическая лексика всё чаще появляется на страницах популярных периодических изданий, что, по мнению А. П. Чудинова (2001), связано с тем, что на смену прежним социальным заблуждениям в обществе распространяется господствующий в США и ряде европейских стран миф о всемогуществе денег. В связи с этим всё больше экономических понятий становится общеизвестными, а соответствующие термины переходят

вразряд общеупотребительной лексики. Освоение новых экономических явлений, профессий, отношений требует от людей, как специалистов, так и неспециалистов в сфере экономики, адаптации к новой социальной реальности, а вместе с этим и к новому «экономическому языку».

Вусловиях повышенной значимости сферы экономики ЭД выступает

вкачестве объекта исследований в силу актуальности вопросов, обсуждаемых коммуникантами: европеизация и глобализация экономики, вхождение России в мировое экономическое пространство, преодоление последствий финансового кризиса. Формирование экономического лексикона, отражающего изменения общественной и экономической жизни страны, сопровождается семантическими преобразованиями, стилистическими сдвигами. Многие известные слова и словосочетания уточняются, меняются, переосмысляются. В связи с обострением полемики при обсуждении проблем экономики наблюдается тенденция к сплошной метафоризации ЭД, к сближению метафорических картин мира, что связано с активно протекающими процессами глобализации. В таких условиях национальнокультурные компоненты метафоры часто превращаются в общенациональные.

Между экономическими событиями в стране, её культурой и языком существует тесная взаимосвязь, что позволяет специалистам говорить об их сближении на почве взаимодействия и взаимной обусловленности экономики и лингвистики. Результатом данной интеграции является возникновение новой научной дисциплины – лингвоэкономики (Н. Ю. Бородулина, Е. Ф. Ковлакас, А. Р. Сулькарнаева и др.). Развитие данного научного направления может происходить от языка к реальной действительности и от действительности к языку, поскольку по мере изменения форм общественной жизни изменяются формы и виды общения. Лингвистическая интерпретация процесса интеграции экономики особенно активно наблюдается в современную культурно-историческую эпоху и объясняется переменами в жизни общества, что находит отражение в языке, который фиксирует все происходящие и возможные экономические изменения.

Внимание на роль метафоры в языке науки, в том числе и экономики, начинают обращать в английской научной литературе с 60-х гг. ХХ в.

14

[81, 92]. До этого момента появление метафоры в научных текстах абсолютным большинством лингвистов считалось неприемлемым.

Алексеева Л. М. выделяет три этапа становления процесса метафоризации в науке:

•преодоление традиционно негативного отношения к метафоричным терминам и признание того факта, что метафорические термины – это достаточно распространённое в научных текстах явление;

•осознание необходимости в метафоре для выражения научной мысли, поскольку при научном теоретизировании, особенно в периоды научных революций и перестройки концептуальных систем, мир наших мыслей гораздо богаче наличных языковых ресурсов;

•утверждение представления о метафоре как о модели, выводящей знания и формирующей новый концепт, т.е. метафора рассматривается на эвристическом уровне как способ мышления [2].

Современные исследования (Л. М. Алексеева, М. П. Котюрова) показывают, что метафора – это вполне закономерное явление и в научной речи. Признание специалистами роли метафоры в науке, в нашем случае в экономике, дало толчок многочисленным исследованиям метафоры в языке экономики, помогающей наглядным образом раскрыть суть экономических понятий, избежать излишней усложнённости изложения, создать эмоциональный фон повествования. В целом, работы в данной области свидетельствуют о том, что метафорическое словоупотребление – весьма распространённое явление в научных (особенно научно-популярных) и тем более публицистических текстах экономического характера, что метафоры в данных видах текстов выполняют смыслообразующие, текстообразующие, дискурсообразующие и ряд других важных функций, без которых экономический текст был бы «сухим», не вызывающим интереса у читателей.

Язык современной экономики метафоричен. Метафора социальна, поскольку свидетельствует о том, как мир отражается в общественном сознании. В коммуникации метафора – важное средство воздействия на адресата. Солидный корпус проанализированного материала свидетельствует о том, что в современных текстах концептуальная сфера «Экономика» оказывается как богатым источником для метафорической экспансии, так и сильным магнитом, притягивающим концепты из разнообразных понятийных областей.

Исследование работ об использовании метафоры в ЭД свидетельствует о её широком номинативном потенциале и важном прагматическом значении. При этом в анализируемых работах не выделяется в отдельный тип такая разновидность метафоры, как ономастическая. Хотя в ряде исследований приводятся примеры метафор, основанных на метафорическом переносе имён собственных, однако, они обычно включены либо

вгруппу антропоцентрических метафор [9], либо в группу метафор,

15

основанных на символах [16], либо в группу исторических или литературных метафор [90], либо рассматриваются как прецедентные имена [52]. Тем не менее проведённое нами исследование метафор, особенно в экономических текстах кризисного и посткризисного периодов (2008 – 2011), свидетельствует о всплеске именно метафор, основанных на метафорическом переносе значения имени собственного, что позволяет выделить их в самостоятельную группу – ОМ.

В настоящей работе анализируются самые разнообразные ОМ, встречающиеся в современных научно-популярных текстах экономической проблематики. Сферы-источники ОМ ЭД могут быть как зафиксированы в специальных словарях, так и относиться к общеупотребительной ономастической лексике.

Чтобы продемонстрировать, как метафоры могут прояснять и описывать экономические явления и события, обратимся к характеристике ОМ, которые, на наш взгляд, наиболее полно соответствуют проявлению антропоцентричности как одному из основных свойств языка. Как справедливо отмечает А. В. Суперанская, «имена собственные легко вбирают в себя слова, актуальные для отдельных эпох, но развиваются по законам языка и с общественной жизнью связаны опосредствовано, через язык» [67]. Именно поэтому ОМ представляется нам многогранным и актуальным объектом исследования.

1.2.МЕТАФОРИЧЕСКАЯ СУЩНОСТЬ ОНИМА

СКОННОТАТИВНЫМ ЗНАЧЕНИЕМ

Поскольку метафора представляет собой всеобъемлющий феномен, она присутствует во всех типах дискурса, выражается различными словами и словосочетаниями, в том числе именами собственными, которые либо становятся нарицательными (бедлам, богатенький буратино, олимп, рубикон), либо сохраняют свой статус имени собственного, но используются в ЭД как метафора (Давос или северный Гонконг – о Санкт-Петербурге).

Обращение к именам собственным, выполняющим метафорическую функцию, обусловлено тем, что, во-первых, они представляют собой неоднозначный, не до конца исследованный феномен, и это вызывает к ним особый интерес. Имена собственные занимают особое положение в системе языка, обозначая конкретные предметы и явления. Во-вторых, они играют важную роль в общении людей, поскольку они присутствуют в лексиконе любого человека и включены в его личное пространство. Им присуща, с одной стороны, тенденция к универсальности использования, а с другой стороны, – функция индивидуализирующей номинации.

16

Раздел лингвистики, занимающийся изучением имён собственных, историей их возникновения и преобразования в результате длительного употребления в языке-источнике или в связи с заимствованием у других языков, называется ономастикой.

Имя собственное, или оним, здесь и далее понимается как «слово или словосочетание, которое служит для выделения именуемого объекта среди других объектов и его индивидуализации и идентификации» [12]. Выделение специальных ономастических проблем из круга общелингвистических оправдывается тем, что в современном языке отмечается всплеск данного пласта лексики. Рассмотрим имена собственные и их метафорический потенциал более подробно.

1.2.1. ТРАКТОВКИ ПРОБЛЕМЫ СЕМАНТИЧЕСКОГО НАПОЛНЕНИЯ ИМЕНИ СОБСТВЕННОГО И ЕГО КОННОТАТИВНОГО ПОТЕНЦИАЛА

Имена собственные входят в словарный состав любого национального языка, представляя собой обширный пласт лексики. Общепризнанным фактом является осознание онимов как особой подсистемы языка со свойственными ей системообразующими факторами, а также закономерностями развития и функционирования в различные исторические периоды. Имена собственные, выступая в качестве культурно-исторических и языковых маркеров, вербализуют наиболее значимые для данного пласта лексики понятия и создают благоприятные условия для изучения сознания, культуры и языка.

В связи с тем что онимы играют столь важную роль в языке, существует огромное количество работ, посвящённых их исследованию в отечественных и зарубежных гуманитарных науках. На протяжении всего периода изучения данного разряда слов не утихает дискуссия о природе, сущности имени собственного, его семантическом наполнении, его месте в системе языка, его структурной организации. Данные вопросы неоднократно анализировались в научных трудах М. Я. Блоха, Д. И. Ермоловича, А. Ф. Лосева, М. Э. Рут и др.

Одним из спорных вопросов, играющих важную роль в данном исследовании, является проблема семантического наполнения онима, при решении которой мнения исследователей разделились на три группы:

1)отсутствие лексического значения у имени собственного. Имя собственное лишено способности выражать лексическое значение, оно может лишь называть, но не значить. Информативность имени собственного связана не с наличием у него значения, а с тем, что реципиент имеет опыт знакомства с соответствующим референтом;

2)наличие у онимов лексического значения только в речи, в конкретных ситуациях общения;

3)наличие лексического значения у онимов как в языке, так и в речи.

17

Мы придерживаемся третьей точки зрения на данную проблему, поскольку, на наш взгляд, любые слова, в том числе и ономастические единицы, обладают семантикой. «Поскольку онимы – это слова, то они не могут не иметь значений как вербализованного отражения в нашем сознании объекта именования» [3]. Однако именам собственным присуще «ономастическое значение» (термин Н. Ф. Алефиренко), имеющее свою специфику, значение совершенно иного типа, чем у имён нарицательных.

Нам представляется, что признание лексического значения у имён собственных позволяет говорить об их способности обладать дополнительным коннотативным значением, отражающим социальные особенности и на- ционально-культурную специфику. С тем, что онимы могут иметь переносное значение, согласны многие специалисты. Автор словаря коннотативных собственных имён Е. С. Отин подчёркивает, что «онимы не только способны выполнять свою прямую и изначальную функцию – быть именами объектов окружающего мира, – но и проникаются вторичным, дополнительным понятийным содержанием, становятся в речи экспрессивно-оценочными заместителями имён нарицательных» [54].

Обоснование наличия у имени собственного помимо прямого денотативного значения дополнительного коннотативного, на наш взгляд, приводит к тому, что имя собственное выступает как один из способов создания вторичных номинаций, способствующих обогащению языка новыми лексическими единицами. В большинстве случаев они несут стилистическую нагрузку, служат средством выражения экспрессии и позволяют передать своё отношение к называемому объекту или явлению. Как пишет И. Э. Ратникова, «имя собственное потенциально открыто для семантических приращений и трансформаций» [57]. Известно, что некоторые онимы под влиянием комплекса лингвистических и экстралингвистических факторов приобретают дополнительные значения, коннотации, тем самым становясь метафорами особого рода – ОМ. Это обусловливает повышенную востребованность ОМ, которая коренится в известности информации, заложенной в первоначальной семантике онимов.

Оним может развивать даже не одно, а несколько дополнительных коннотативных значений одновременно, например ОМ китайская стена

(1) о полной изоляции, отстранения от внешнего мира; 2) условное название мероприятий, проводимых брокерской фирмой для предотвращения излишнего распространения конфиденциальной информации).

Говоря о существенных признаках ОМ, следует назвать осознание рассматриваемых единиц как «вторичных». Вместо того, чтобы описать свойства соответствующего топоса, события или человека, автор обращается к аналогиям, ищет нечто похожее в других географических объектах, исторических обстоятельствах, литературных произведениях, мифах и т.п.

18

Так, человека, собирающего ненужный хлам и экономящего на всём, мы называем плюшкиным, что-то или кого-то, существующего за чужой счёт – альфонсом.

Ещё одно важное свойство ОМ – семантическая трансформация имён собственных, использование в необычном смысле, отличном от их первоначального значения. Когда Сбербанк называют шумахером, рвущимся на европейские рынки, шумахер – это не известный всему миру немецкий гонщик Формулы-1, и даже не человек, а государственный банк РФ, который лишь отчасти по своим качествам похож на прототип.

Вречи современных общественно-политических и экономических деятелей обнаруживаются две противоположные тенденции: с одной стороны, выражение индивидуальности говорящего, с другой – обращение

кизвестным высказываниям, которые реципиент может легко соотнести

спредыдущими знаниями, накопленными в результате жизненного опыта.

Вподобных случаях как раз и используются онимы, отражающие не только прямое денотативное, но и переносное метафорическое значение, поскольку они употребляются при определённых условиях и коммуникативных задачах.

По определению И. Э. Ратниковой, «ОМ – разновидность речевой метафоры, основанная на «смещённом» употреблении имён собственных – предицирующим и атрибутивно-номинативном», т.е. ОМ – это имена собственные вторичной номинации. И. Э. Ратникова, хотя и придерживается теории отсутствия языкового значения у имени собственного, пишет, что «оним, будучи изначально знаком, лишённым языкового значения, в данном случае даёт пример превращения сопровождающих его внеязыковых энциклопедических знаний в языковую семантику» [58].

Следует отметить, что не все лингвисты согласны с определением «ономастическая метафора». Высказывания, содержащие имена собственные вторичной номинации, описывались лингвистами и ранее. М. Я. Блох и Т. Н. Семенова называли подобные единицы языка «полуантропонимами», представляющими собой особый разряд имён собственных, которые могут выступать и в качестве имён нарицательных (рокфеллер, буратино,

сусанин и др.) [12].

Втрадиционной риторике и стилистике обозначение свойств человека при помощи собственного имени другого человека рассматривалось как риторический троп антономазия.

Представители теории прецедентности относят данные языковые единицы к категории прецедентных имён, хотя подчёркивают их метафорический характер [24, 52].

Другие исследователи поддерживают версию о том, что антропоним, использованный в образном значении, представляет собой такую разно-

19

видность риторической (стилистической) фигуры, как аллюзия, заключающаяся в соотнесении описываемого феномена с устойчивым понятием или словосочетанием литературного, исторического, мифологического порядка [5].

Иногда данные единицы относят к категории аппелятивов, представляющих собой собственное имя или нарицательное существительное

вфункции обращения к собеседнику [23]. Ратникова И. Э. видит суть отличий ОМ от метафоры в сфере апеллятивных единиц в следующем: «сопоставление объектов, принадлежащих одному классу, не может привести к метафоре в сфере апеллятивных имён (им соответствует одно или близкие понятия), но практически в каждом случае порождает метафору

впространстве имён собственных. Референтом и релятом ономастической метафоры могут быть объекты, подводимые под одно и то же понятие: за собственными именами стоит мир уникальных объектов, ни один из которых не мыслится как представитель класса» [58].

Мы согласимся с Е. С. Отиным, который пишет о том, что ОМ является как бы промежуточным состоянием имени собственного, которое ещё продолжает сохранять свой ономастический статус и в то же время делает шаг в сторону апеллятива, т.е. становится своеобразной метафорой, некоей двуплановой (как и положено метафоре) единицей, где одним планом является единичное, индивидуальное, а вторым – общее [54]. Таким образом, ОМ является своеобразным этапом развития семантики: от имени собственного к апеллятиву.

Ввыражениях типа «С.-Петербург стал вторым Давосом» [110]

присутствует, по Б. М. Гаспарову, «эффект палимпсестного наложения», т.е. совмещение представлений, обычно мыслимых раздельно. Согласно Б. М. Гаспарову, если представления выступают в сознании говорящего

втаком наложении, это воспринимается автором высказывания как эффект «переноса» значения, эффект метафоры [21]. Таким образом, уже

уБ. М. Гаспарова делается предположение о существовании ОМ.

Обращаясь к именам собственным, основанным на переносе именований по сходству признаков номинатов или общности вызываемых ими ассоциаций, мы используем термин «ономастическая метафора», основываясь на метафорическом характере ОМ, который признаётся отечественными и зарубежными исследователями [9, 54, 88, 95], что даёт нам основание определить имена собственные вторичной номинации как ОМ и выделить их в отдельную самостоятельную группу.

К группе ОМ мы относим как собственно онимы (Бонапарт, Америка и др.), так и их производные (мавродики – от С. Мавроди,

бостонское чаепитие – от г. Бостон, авгиевы конюшни – от имени царя Авгия и т.п.).

20

Определяя языковой статус исследуемых единиц, подчеркнём, что важнейшим критерием для выделения ОМ является их метафорическая природа, с помощью которой объекты и явления на основании подобия или сходства объясняются через имена собственные, вбирая в себя их свойства, качества и характеристики. Использование онима во вторичном значении соответствует традиционному пониманию метафоры как переноса наименования по признаку сходства обозначаемых предметов. Соответственно может быть использован термин «ономастическая метафора», т.е. метафора, источником которой служит имя собственное.

Подтверждением метафорической природы ОМ является и то, что данный тип метафор рассматривается в публикациях по когнитивной лингвистике, созданных в рамках когнитивной теории Дж. Лакоффа. Так, Й. Цинкен рассматривает представление процесса пополнения Европейского экономического сообщества как «путь в Освенцим» [95]. Подобный феномен присутствует и в концепции А. Н. Баранова, и Ю. Н. Караулова, которые включили в свой словарь такие примеры, как

экономический корабль Варяг, рыночный Мефистофель [9].

Опираясь на неоднократно подтверждённую гипотезу о когнитивном механизме метафоризации, нам представляется целесообразным рассматривать подобные метафоры в качестве реализации когнитивного процесса – проекции знаний из одной понятийной области в другую.

Исследуемый вид метафор подразумевает рассмотрение объекта или явления из области экономики через имя собственное, которое проецирует свои свойства на данный экономический объект или явление. В процессе познания непосредственно ненаблюдаемые экономические явления соотносятся через метафору с более простыми, а именно, с конкретными людьми, топосами и т.д. Выявление отличительных характеристик у имён собственных, хорошо знакомых человеческому сознанию, даёт возможность их переноса в область экономики.

Доказывая метафорическую природу ОМ, можно подвести её под категорию метафоричности языка. Участвуя в процессе категоризации действительности, мы познаем окружающий нас мир, разделяя его на группы, сначала крупные, затем всё более мелкие. Эти группы, а точнее концепты реальных объектов, относимых к той или иной категории, хранятся в нашем сознании. Наличие в языке, речи, а тем самым и в нашем сознании, большого количества имён собственных, имеющих коннотативное созначение, позволяет выделить ОМ в отдельную группу, отвечающую следующим условиям категории метафоричности:

– во-первых, ОМ отражает реальные объекты и явления действительности по признаку нахождения ассоциативных связей между ними и их отражением в познавательной деятельности человека;

21

–во-вторых, имеется объёмный фактический материал, обнаруженный в разных языках (английском – G. Lakoff, A. Musolff, русском – А. Н. Баранов, Ю. Н. Караулов, французском – Y. Jeanneret, немецком – J. Zinken и др.), подтверждающий наличие данных единиц в языке и речи;

–в-третьих, ОМ обладает категориальным значением, каким является значение сравнения, подразумевающее изменение денотативной соотнесённости слова. Оно возникает в результате перераспределения семантических признаков в объёме актуального значения слова таким образом, что доминирующими становятся второстепенные семантические признаки имплицитно выраженной константы сравнения;

–в-четвёртых, ОМ обладает категориальными признаками: ассоциативным сходством, аналогией, косвенным и вторичным значением, т.е. способностью иметь переносное значение.

Обосновывая метафорический характер ОМ, мы тем самым определяем её особое место в отражении метафорической языковой картины мира, которая характеризуется одновременно как стремлением к устойчивости, так и способностью видоизменяться. Это выражается, с одной стороны, в сохранении типовых метафор, а с другой стороны, – в постоянном обновлении рядов метафор и их эмотивного потенциала. ОМ, на наш взгляд, заслуживает внимания хотя бы потому, что она представляет собой инструмент описания быстро изменяющейся реальности. Человек, являющийся носителем новых тенденций в культуре, оценивает мир сквозь призму своего сознания. Одним из способов такого осмысления и является метафорически употреблённое имя, обладающее культурной семантикой и выступающее коммуникативным аналогом историкокультурной информации.

Таким образом, ОМ играют особую роль в процессе познания, усвоения и отображения в языке бурно меняющейся реальности, создавая мощное ассоциативное поле с помощью ограниченного диапазона средств выразительности, в частности образов или символов. ОМ, представляющая собой совокупность языковой и энциклопедической информации, позволяет эксплуатировать смыслы, выработанные обыденным сознанием, опираясь на созданную в сознании субъектов коммуникации картину мира. Именно благодаря заложенному в ОМ номинативному, информационному, а также экспрессивному потенциалу, она часто используется для описания важных в сегодняшнее время экономических феноменов.

1.2.2.АНТРОПОЦЕНТРИЧЕСКИЙ ХАРАКТЕР ОНОМАСТИЧЕСКОЙ МЕТАФОРЫ

Как известно, современная лингвистика опирается на антропоцентрическую парадигму знания, согласно которой главная роль при анализе любых языковых фактов отводится человеческому фактору, а все явления действительности, в том числе и языковые, рассматриваются сквозь приз-

22

му человеческого сознания (Н. Д. Арутюнова, В. Н. Телия и др.). Создаваемая человеком картина мира насквозь антропоцентрична: человек концептуализирует действительность, основываясь на своих представлениях о соотношении индивида и мира, где в центре окружающего мира находится сам человек.

ОМ, являясь элементом языковой системы, несомненно, обладает свойством антропоцентричности, т.е. «соизмеримости соединяемых через ассоциацию объектов в человеческом сознании, безотносительно к их реальным сходствам и различиям» [53], и вписывается в современную антропоцентрическую парадигму научного знания.

ОМ возникают в процессе актуализации в общественном сознании тех или иных персоналий в связи с определёнными процессами в экономике и политике. Актуальные личности становятся прототипами описываемых категорий, а их именования выступают как термины сравнения.

По причине чётко выраженного антропоцентрического характера ОМ является важнейшим когнитивным механизмом, с помощью которого мы воспринимаем, оцениваем окружающую нас действительность. «Внедрённость метафоры в мышление» (выражение Н. Д. Арутюновой) делает её одним из ведущих способов вербализации понятий мира экономики, при этом часто ОМ выступает в качестве модели, по которой строится полный комплекс представлений об объекте и шире – о картине мира в целом.

Картина мира является сегодня одним из центральных понятий современной гуманитарной науки и представляет собой систему представлений человека о действительности и месте человека в нём. Картина мира состоит из концептов, тесно связанных между собой, поэтому она часто описывается как концептуальная картина мира, соотносимая с языковой картиной мира.

В современной науке существует понятие «научной картины мира», понимаемой как «система наиболее общих представлений о мире, вырабатываемых с помощью фундаментальных понятий и принципов» [64]. Многие специалисты отмечают, что наиболее доступной и популярной среди широкого населения формой научного знания являются научнопопулярные тексты экономического содержания, значение которых возрастает в последнее время в силу того, что экономические знания приобретают философский характер и могут быть использованы в различных научных и обыденно-практических областях жизнедеятельности человека (Л. Г. Истягин, М. А. Розов, В. С. Степин).

Перемены, происходящие в современном мире, влекут за собой развитие динамичности процессов мышления, восприятия. Как отмечает В. З. Демьянков, «мир меняется, а потому меняются и наши когниции мира, и модусы самопонимания» [27]. В сегодняшнее время многие страны переживают эпохальное развитие. Строительство экономически

23

единой Европы, развитие экономического сотрудничества, а также внешняя и внутренняя политика России, стремящейся занять достойное место в мировом экономическом сообществе, – всё это проецируется на язык. Как отмечает М. П. Котюрова, «в настоящее время формируется глобальное экономическое общество, а также соответствующий ему тип человека – Homo economicus» [42]. Кроме того, тексты экономического характера не только передают знания из мира экономики, но и выводят человека на мировоззренческую проблематику.

Сегодня актуальным является изложение научно-популярной проблематики экономического характера в журналах, газетах, интернетсайтах, направленное на донесение научного знания до аудитории, различной по возрасту, образованию и способностям воспринимать предоставляемую информацию. Поэтому авторы данных текстов выбирают компактную и доступную для широких масс форму передачи информации, стремясь вызвать при этом определённое отношение к описываемым событиям. Актуализация наиболее важных направлений экономического развития достигается за счёт использования различных языковых средств, в том числе и образных, например метафор.

Метафоричность является одним из важнейших признаков современного ЭД, поскольку с помощью метафор наиболее ярко отражаются представления о социально-экономической действительности и «языковой вкус эпохи» (выражение В. Г. Костомарова). Изменения в экономической картине мира, представляющей собой подвижную систему, вносят изменения и в метафорическую картину мира.

На наш взгляд, исследуемая нами ОМ является средством постижения, представления и оценки фрагментов экономической действительности, с помощью которой человек концептуализирует своё восприятие мира экономики посредством языка. ОМ представляет собой один из продуктивных способов отражения объектов и явлений из области экономики, позволяющий доходчиво описывать сравнительно недавно появившиеся в концептуальной системе человека экономические понятия. При этом человек наделяет субъекты и объекты экономической деятельности наиболее близкими и понятными ему характеристиками. В то же время для выявления истинного положения дел и принятия правильного решения экономических вопросов, обозначенных ОМ, необходимо соотнесение метафоры с внеязыковой реальностью.

Важным этапом в исследовании роли ОМ в ЭД нам представляется рассмотрение общего состояния современного ЭД как исторически развивающегося явления, так как «вне широкой историко-культурной перспективы факты развития языка и литературы не получают исчерпывающего объяснения» [72]. Поскольку метафора играет основополагающую роль в концептуализации действительности, существенные изменения в поли-

24

тической, экономической, культурной жизни страны закономерно приводят к обновлению метафорической системы.

Появление различных экономических и социальных программ, проведение реформ, направленных на модернизацию экономики и общества

вцелом, возникновение кризисных ситуаций в экономике отдельной страны и всего мира не может обойти человека стороной и всегда вызывает всплеск новых метафор, посредством которых человек передаёт своё отношение к рассматриваемым вопросам (далёкая альфа центавра – инновационная экономика; экономический нострадамус – компания-158; финансовый «ноев ковчег» – спасительная экономическая программа, операция).

ОМ, с одной стороны, динамична, она понятна и действенна только «здесь и сейчас». Динамичность, подвижность метафорической картины мира проявляется в смене ключевых метафор, характерных для той или иной эпохи, появлении новых значимых для данного периода метафор, «вымирании» метафор, утративших свою актуальность, переконцептуализации «старых» метафор, подстраивающихся под новые социальные условия. С другой стороны, ОМ «согласована с метафорической структурой основных понятий данной культуры» [46] имеет национальные корни.

Известно, что интерес британцев к вопросам экономики заложен

вкультуре этой страны. Именно англичане предложили миру новую парадигму экономической деятельности на основе развития рыночных отношений. Кроме того, исторически Великобритания связывала своё экономическое развитие преимущественно с внешними рынками, и в современном мире она привыкла позиционировать себя как ведущая экономическая держава, занимающая верхние строки по экономическим показателям. Поэтому Великобритания проявляет интерес к экономической деятельности других стран, в том числе и к России, которая в последнее время делает первые и, по мнению Великобритании, ошибочные шаги, переводя свою экономику на рыночные отношения. Журналисты, аналитики и эксперты британских изданий через ОМ обращались к обсуждению следующих вопросов:

–торговля энергоресурсами: «Russian Zeus again controls Europe's energy supply?» [125];

–цены на энергоносители: «Russian Titan prices out the electric power»

[128];

–покупка русскими недвижимости за рубежом и инвестиции русско-

го капитала: «New Abramoviches and Lisins decided to buy up Israel» [123].

Проблемы инвестиций, покупки и продажи компаний и активов и подобные интересные для деловой части британского общества темы находят особый отклик у британцев, поскольку предоставляют информацию о том, как возможный деловой партнёр или конкурент – Россия – осваива-

25

ет сложившиеся международные практики рыночных экономических отношений. Совокупность информационных сообщений подобного рода с явной оценкой (в большинстве случаев – негативной) экономической деятельности России приводит в конечном итоге к возникновению

всамой Британии и в Европе в целом стереотипного восприятия экономической политики нашей страны.

Всвязи с этим важным в языковой репрезентации экономической картины мира представляется и прагматический потенциал ОМ, выражаемый в её способности к преобразованию (переконцептуализации) существующей в сознании адресата экономической картины мира, к переносу рациональных и эмоциональных оценок с феноменов повседневной жизнедеятельности человека на экономические. По мнению Э. В. Будаева, «убеждающий эффект метафоры связан с актуализацией отдельных сегментов концептуальных структур в сознании адресата, а сами эти структуры формируются в процессе формирования языковой личности

всемиотическом пространстве определённой культуры» [17].

На наш взгляд, активное использование ОМ при оценке экономической реальности является одним из основных способов манипулирования сознанием отдельного реципиента и общественным сознанием в целом. Коммуникативная задача ОМ как раз и состоит в том, чтобы донести значение экономического сообщения, недостаточно понятного для интерпретатора (неспециалиста в экономической отрасли), при помощи создания конкретных образов, ясных для обоих коммуникантов (как продуцента, так и реципиента ОМ). Причём здесь часто формируется противопоставление концептов «свой» – «чужой», которое представляется как своего рода оппозиция, определяющаяся социокультурными традициями, обычаями и стереотипами, заложенными в культуре каждой страны. ОМ, являющаяся технологией речевого воздействия, служит своеобразным речевым «оружием». Повышается и частотность её применения, поскольку ОМ остро реагирует на происходящие события в стране и на языковую моду.

Таким образом, ОМ играет важную роль в репрезентации картины мира экономики, создателем которой является сам человек, в чём и заключается антропоцентрический характер ОМ. Вслед за нестоящим на одном месте окружающим миром изменяется и система метафор, отражающая экономическую действительность. ОМ, направленная на формирование и преобразование в сознании человека экономической реальности, манипулирует общественным сознанием посредством оценки, заложенной в данной метафоре продуцентом высказывания.

Когнитивный подход к исследованию ОМ должен позволить продемонстрировать репрезентативный потенциал данного типа метафор в ЭД, а также выявить их внутренние и внешние составляющие, чему и будет посвящена следующая глава.

26