Культура Сибири и Алтая. Практикум, приложение к учебному пособию с мультимедийным контентом

4. Музыка в культуре тюркских народов

Задания к теме

1.Посмотрите видеосюжеты в Пособии с мультимедийным контентом «Культура Сибири и Алтая»: Глава 3. Средневековый мир культуры Сибири. 3.3. Культурный космос евразийских номадов, через QR-коды: «Эпос», «Кайчи», «Музыкальные инструменты», «Шаманизм».

2.Найдите сходства и различия вокальной и инструментальной музыки древних тюр-

ков.

3.Покажите связь музыкального творчества древних тюрков с шаманизмом.

5. Древнетюркская руническая письменность

Надпись в честь Тоньюкука

Памятник или прижизненная эпитафия сооружены в честь одного из основателей Второго Тюркского каганата, предводителя второго по значимости после каганского, рода Ашидэ, советника каганов Эльтериша (Кутлуга), Капагана (Мочжо, или Бо-чура) и Бильге (Могиляна) – мудрого Тоньюкука.

Памятник, по мнению Л. Н. Гумилёва, был воздвигнут в 717–718 гг. Время постановки стелы позволят предположить, что она явилась некоторым оправдательным «документом», в котором Великий советник описывает свои заслуги в создании каганата, так как именно в этот период после 716 года Советник находился в опале и избежал казни лишь благодаря своему родству с Бильге-каганом, замужем за которой была его дочь По-фу (Бобег?).

Историческая справка

О Тоньюкуке известно то, что он получил образование в столице империи Тан Чаньани. В 679 году племена тюрков, расселённые в империи Тан после гибели Первого тюркского каганата, организуют мятеж с целью воссоздания каганата. Что несомненно интересно, мятеж поднимают тюрки рода Ашидэ, из которого и происходил Тоньюкук. Мятежникам наносят поражение отборные семиреченские дивизии Пэй Син Цзяна, повторный мятеж под руководством принца Фунаня подавляется тем же Пэй Син Цзяном. Однако уже в 682 году, самые «непримиримые» соратники казнённого Фунаня во главе с принцем Кутлугом всё же воссоздают каганат. Просвещённый Тоньюкук присоединяется к Кутлугу и с этого времени становится одним из главных Буюруков (Советников) тюркских каганов.

После внезапной гибели Капаган-кагана в 716 году во время похода на басмылов, Тоньюкук поддерживает партию «желтоголовых» тюрок, по всей видимости, Сиров. В итоге престол оказывается в руках противоположной партии братьев Кюль-тегина и Могиляна. Многочисленных сторонников «желтоголовых» казнят, но Тоньюкука, учитывая его заслуги перед тюрками и родство с Могиляном, оставляют в живых.

«Я сам, мудрый Тоньюкук, получил воспитание под влиянием культуры народа табгач. (Так как и весь) тюркский народ был в подчинении у государства табгач. Тюрский народ, не будучи со своим ханом, отделился от государства Табгач, сделался народом, имеющим своего хана; оставив своего хана, снова подчинился государству Табгач. Небо, пожалуй, так сказало: я дало (тебе) хана, ты, оставив своего (букв. Твоего) хана, подчинился другим. Из-за этого подчинения небо, – можно думать, – (тебя) поразило (умертвило). Тюркский народ ослабел (умер), обессилел, сошёл на нет. В стране народа тюрков-сиров

(?) не осталось (государственного) организма. Оставшиеся независимыми (кое-где в оазисах, букв. Среди деревьев и камней) соединились, и (их) составилось семьсот (человек).

71

Две части из них были всадниками, а одна часть из них была пехотой. Тот, кто семьсот людей заставил (по)следовать, старший из них, был «шад». Он сказал: «Приставь(те ко мне)». Я был к нему приставшим – мудрый Тоньюкук. (не) каганом ли (мне его) пожелать, говорил я (в сердце своём). Я думал: если (будущий хан) вообще (букв. Сзади, вдали) знает, (что у него есть) и тощие быки, и жирные быки, но он не может (не способен, не знает) назвать (в отдельности, который) жирный бык (и который) тощий бык. Говоря, (в сердце своем) я так думал. Затем: так как небо даровало мне знание, то (несмотря на малые способности хана) сам я захотел (его в качестве) хана (захотел его ханом).

(А хан): «С мудрым Тоньюкуком, в качестве бойла бага таркана, я Ильтерес, да буду каганом!» Он много поразил на юге табгачей, на востоке (впереди) – киданей, на севере – огузов. Его товарищем по знанию и его товарищем по славе бы я сам. Мы избрали местожительство Куз Чугая и Кара-кумы («Чёрные пески»), мы жили (там), питаясь оленями и питаясь зайцами. Горло народа было сыто. Враги наши были кругом, как хищные птицы, мы были (для них) падалью. Так проживая, от огузов пришёл лазутчик (шпион).

Слова лазутчиков таковы: «Над народом токуз-огузов воссел каган, говорит (соглядатай), – он послал к табгачам Куны-Сенгуна, к киданям Тонгра Сема. Слово так послал: тюркский народ в небольшом количестве кочует, (но) каган его – герой, а советник у него

– мудрый. Пока существуют эти два человека, то вас (букв. Тебя), табгачей, они убьют, – говорю я; на востоке киданей они убьют, – говорю я, – нас (букв. Меня) огузов, тоже убьют, говорю я. Табгачи – нападайте с юга, кидане – нападайте с востока, я нападу с севера. Да не распоряжается (букв. не ходит) в земле тюрков-сиров (какой-то) властитель. Да уничтожим мы, насколько возможно, (этого) властителя, – говорю я».

Услышав эти слова, ночью не приходил мой сон, а днём я не имел покоя. После этого я обратился с просьбой к кагану. Я так просил: табгачи, огузы, кидани, эти втроём. Если соединятся (или: если будут воевать против нас), то мы (пожалуй) останемся как бы предоставленные самим себе (или: мы останемся, как бы держа свою внутренность внешностью своего существа). Тонкое сложить (в кучу) – лёгкое (дело); слабое разорвать – лёгкое (дело), но если тонкое сделается толстым, то то, что может собрать (толстое, это) будет герой. Если слабое сделается крепким, то то, что может разорвать (крепкое, это) будет герой. Мы должны притти на востоке киданям, на юге к табгачам, на западе к западным (тюркам, курданам?) и на севере к огузам, с двумя-тремя тысячами нашего войска. Может ли это быть? Так я просил (хана).

Мой каган соизволил выслушать от меня самого, мудрого Тоньюкука, изложенную просьбу. Он сказал: «Ты по своей воле заставь следовать (войско). Пройдя реку Кёк Онг, (провел) заставил следовать (войско) к лесу Отюкэн. По реке Тогле пришли огузы с рогатым, вьючным скотом, Войска их было шесть (три?) тысяч, нас было две тысячи. Мы сразились. Небо оказало (нам) милость, и мы рассеяли (их): они упали в реку. На пути преследования (многие) ещё, возможно, умерли. После этого огузы все вместе пришли (т.е. подчинились нам).

Услышав, что я привел тюркский народ в землю Отюкэн и что я сам, мудрый Тоньюкук, избрал местом жительства землю Отюкэн, пришли (к нам) южные народы, западные, северные и восточные народы. Нас было две тысячи; мы были двумя (отрядами) войск. Тюрскский народ и тюркский каган для (дальнейшего) обитания (завоёвывая) не дошёл до город(ов) Шантунга и до морской реки. Своего кагана я упросил и двинул войска. Я довёл (войска) до город (ов) Шантунга и до морской реки. Они разрушили двадцать три города и остались на жительство в земле Усын-бундату. Каган народа табгач был нашим врагом. Каган (народа) «десяти стрел» был нашим врагом.

Но больше всего был нашим врагом киргизский сильный каган. Эти три кагана, рассудив, сказали: да пойдём мы (походом) на Алтунскую чернь. Так они рассудили и сказали: да отправимся мы в поход на восток против тюркского кагана. Если мы не пойдём против него, как бы то ни было, он нас (победит): каган его (т. е. тюркского народа) – герой, а

72

советник его – мудрый. Как бы то ни было, он, возможно (окажется) победителем нас (букв. убийцей). Втроём мы объединимся и отправимся в поход и уничтожим его, сказали (они). Тюргешский каган сказал так: «Мой народ там будет», – сказал он, а тюркский народ (находится) в смятении, огузы же его, сказал он, находятся в рассеянии. Услышав это его слово, ночью совсем сон мой не приходил, (а днём) я не находил покоя. Тогда я задумал... будем воевать (против киргизов?)... сказал я. Когда я услышал, что дорога на Кёгмэн (только) одна и она завалена (снегом), я сказал: не годится, если итти этим путём...

Яискал знатока той местности и нашёл человека из степных азов.

–«Моя родная земля – Я её знаю... (Там) есть одна остановка, если отправиться по (реке) Аны, то до ночлега там (останется) ход одной лошади» – сказал (он). Я сказал: если ехать той дорогой, то (это) возможно. Я задумался, и моего кагана я просил. Я приказал двинуться войску; я сказал: садись на коней! Переправясь через реку Ак-Тэрмель, я приказал остановиться (тыловым) лагерем. Приказав сесть на лошадей, я пробил дорогу сквозь снег, я взошёл (с другими) вверх (горы), ведя лошадь на поводу, пешком, удерживаясь деревянными шестами (на лыжах?). Передние люди протоптали (снег), и мы перевалили через вершину с растениями. С большим трудом мы спустились, и в десять ночей мы прошли до склона (горы), обойдя (горный, снежный) завал. Местный путеводитель, сбившись с пути, был заколот. Когда испытывались лишения, каган говорил: «Попытайся быстро отправиться! Да отправимся мы по реке Аны!» Мы шли вниз по течению этой реки. Чтобы пересчитать (своё войско), мы приказали остановиться, а лошадей мы привязали к деревьям. И ночью, и днём мы быстро скакали. На киргизов мы напали во время (их) сна... проложили (путь) копьями. Хан их и войско их собирались. Мы сразились и победили. Хана их мы умертвили. Киргизский народ вошёл в подчинение кагану и повиновался (ему). Мы вернулись, мы пришли обратно, обойдя Кёгмэнскую чернь.

Мы вернулись от киргизов. От тюргешского кагана пришёл лазутчик. Слово его таково (?): «Отправимся походом, говорит он, с востока на кагана. Если мы не пойдём походом, то он нас (победит): каган его – герой, а советник его – мудрый, как бы то ни было, – он нас возможно погубит», – говорит он. Тюргешский каган отправился в поход, говорил он, народ «десяти стрел» без остатка отправился в поход, говорит, (среди них) есть и войско табгачей (говорит лазутчик). Услышав эти слова, мой каган сказал: «Я отправляюсь домой! (Моя) жена умерла, я хочу совершить над ней погребальные церемонии, – сказал он, – ты же иди с войском, сказал (каган), и оставайся в Алтунской черни», – сказал. Начальниками войска пусть идут Инэль-каган и традушский шад, сказал. А мне, мудрому Тоньюкуку, он сказал: «веди это войско, – сказал. Назначай наказания по своей воле, что я (ещё) тебе скажу!» – сказал. «Если (кто) придёт (т.е. присоединится к нам), то увеличится (у нас) число храбрых мужей, если же (никто) не придёт, то собирай различные вести (букв. «языки» и слова)», – сказал. Мы находились в Алтунской черни.

Пришли три лазутчика, слова их одинаковы: «Их каган с войском выступил в поход, войско (народа) «десяти стрел» без остатка выступило в поход», – говорит (лазутчик). «Да соберёмся мы в степи Ярышской», – сказал. Услышав эти слова, я послал эти слова кагану. Что делать?! С обратным словом (от хана) пришёл (посланный): «Сиди, – было сказано, – не торопись ехать, хорошенько держи караул; не позволяй себя раздавить», – сказал он. Так приказал сказать мне Бёгю-каган. А апа-таркану (главнокомандующему) он послал известие: «Мудрый Тоньюкук – он хитрый и сам он – понимающий! (Если он скажет): «Идёт с войском!»... не соглашайся». Услышав эти слова, я двинул в поход войска. Я без дороги перевалил Алтунскую чернь. Мы переправились без брода через реку Иртыш и, не делая остановки на ночь, рано утром достигли Болчу.

Привели лазутчика, слово его таково: «В степи Ярышской собралось десять тюменов войска (100 тысяч)», – он говорит. Услышав эти слова, беги все сказали: «Вернёмся! Стыд чистых хорош!» А я так говорю, я – мудрый Тоньюкук: «Мы пришли, пройдя через Алтунскую чернь. Через реку Иртыш мы пришли, переправясь. Было сказано: (враг, который)

73

приходит – герой, но они (о нас) не проведали. Небо, (богиня) Умай, священная Родина (земля – вода) – вот они, надо думать, даровали (нам) победу. Зачем нам бежать, говоря: (их) много. К чему нам боятся, говоря: (нас) мало. Зачем нам быть побеждёнными?! (или подчиним себе!) нападём!» – сказал я. Мы напали и прогнали (врага). На второй день они (враги) пришли; они пришли, пламенея, как пожар. Мы сразились. Сравнительно с нами их два крыла наполовину были многочисленнее. По милости неба, мы не боялись, говоря, что их (т.е. врагов) много. Мы сразились, их кагана мы схватили, а их ябгу и шада там умертвили. Около пятидесяти человек мы пленили. В ту же ночь мы отправили (послов) к каждому народу. Услышав эти слова, начальник и народ «десяти стрел» все пришли и подчинились. Когда я устраивал и собирал приходящих начальников и народ, то небольшое число народа убежало. Я повёл в поход войско (народа) «десяти стрел». Мы ещё воевали и гнали их. Переправляясь через реку Жемчужную, гору Бянглигяк – местожительства сына Тинэси... Мы преследовали (врагов) до Темир-капыг (до Железных ворот). Мы заставили (их) оттуда возвратиться. Инэль – кагану арабов и тохаров... Тогда пришёл весь согдийский народ во главе с суком... (?). В те дни тюркский народ достиг Железных ворот и достиг горы – местопребывания сына Тинэси, (где) не было предводителя.

Так как я, мудрый Тоньюкук, дошёл (с войском) до этого народа (букв. до этой земли), то он (народ) принёс жёлтое золото, белое серебро, женщин и девиц, драгоценные попоны и (другие) сокровища в большом количестве (букв. без границ). Эльтериш каган, ради своего сообщества со знанием и геройством, на табгачей ходил сражаться семнадцать раз, против киданей сражался он семь раз, против огузов сражался пять раз. Тогда советником я же был и предводителем был войск. Эльтериш-кагану... тюркскому Бёгю-кагану, тюркскому Бильгя-к(агану)... Капаган-каган... я, не спав по ночам. Не имея покоя днём, проливая красную свою кровь и заставляя течь свой чёрный пот, я отдавал народу (свои) работу и силу и я же сам направлял длинные (дальние) военные набеги.

Я возвысил стражу Аркуй, повинующихся врагов я приводил(?), мы предпринимали походы с моим каганом. Пусть будет милостиво небо: На этот (свой) тюркский народ я не направлял (хорошо) вооруженных врагов и не приводил снаряжённую конницу. Если бы Эльтериш-каган не старался приобретать и, следуя (за ним), я сам если бы не старался приобретать, то ни государство, ни народ не были бы существующими. Ради его (т.е. кагана) приобретений и, следуя за ним, ради моих собственных приобретений государство стало (настоящим) государством, а народ же стал (настоящим) народом. Сам я состарился и возвысился. Если бы в какой-либо земле у народа, имеющего кагана, оказался бы (какойлибо) бездельник, то что за горе имел бы (этот народ). Я, мудрый Тоньюкук, приказал написать (это) для народа тюркского Бильгя-кагана.

Если бы Эльтериш-каган не старался приобретать или если его не было бы и если бы я сам, мудрый Тоньюкук, не старался приобретать или если бы не существовал, в земле Капагана-кагана и народа тюрков-сиров не было бы никакой государственной организации, ни народа, ни людей, ни правителя.

Ради стараний Эльтериш-кагана и мудрого Тоньюкука вот существует Капаган-каган и народ тюрков сиров. Тюркский Бильгя-каган возвышает народ тюрков-сиров и народ огузов».

(Древнетюркская руническая письменность [Электронный ресурс]. – Режим досту-

па: http://www.kyrgyz.ru/?page=4).

Задания по тексту

1.Найдите в словарях или других справочных изданиях значение понятия «руны» или «руническая письменность».

2.Какие возможности изучения древних культур дают расшифровки рунической письменности?

74

3. Прочтите расшифровку рунического текста «Надпись в честь Тоньюкука» и напишите эссе: «Какие заслуги Тоньюкука перед Тюркским каганатом позволили ему избежать опалы?»

См. учебный текст с QR-кодами в пособии «Культура Сибири и Алтая»: Глава 3. Средневековый мир культуры Сибири. 3.3. Культурный космос евразийских номадов. Древнетюркская литература.

6. Триумф монгольского оружия

«Нет, наверное, другого народа, который бы оставил столь глубокий след в истории кочевого и земледельческого населения Южной Сибири, Центральной и Средней Азии, Восточной Европы; народа, о котором так много написано и так мало, в сущности, известно. Мы имеем в виду монголов. Может быть, и не стоило бы вслед за сотнями авторов повторять уже тысячу раз пересказаные и прокомментированные тексты Плано Карпини и Гильома де Рубрука, если бы не скудость археологических источиков, порождённая страшным разорением тех территорий, где смерчем проходили монголы, и если бы не та выдающаяся роль, которую сыграли они в развитии кочевого военного дела. При беглом взгляде кажется, что они не принесли с собой ничего оригинального, что все методы военных действий и набор оружия, применявшиеся монголами, были известны степным воинствам задолго до появления этих завоевателей на исторической арене. Усовершенствовав оружие, монголы отточили эти приемы и, создав целую школу ведения войны, подняли военное искусство кочевых народов до вершинного уровня.

Зимой 1207 года войска Джучи, старшего сына Чингисхана, пройдя по крепкому льду замёрзшего Енисея вдоль обрывистых утёсов Саянских гор, вторглись в Южную Сибирь и подчинили енисейских кыргызов, равно как и все «лесные народы» Саяно-Алтая. С этого момента начинается монгольский этап в истории Сибири. Когда Чингисхан, в 1224 году делил между сыновьями завоёванные земли, огромная территория, включавшая и юг Сибири – Тыву, Минусу, Горный Алтай, отошла в собственность улуса Джучи. Следы монголов археологами найдены на этих территориях пока не везде. Например, их нет в с запад- но-сибирской лесостепи и к северу от неё. Но, конечно, и этот край не оставался в стороне от бурных событий тех лет. Грозное эхо кровавых столкновений, происходивших южнее, докатилось до самых глухих таёжных закоулков, куда в страхе перед завоевателями хлынули массы кочевого тюркоязычного населения.

Триумф монгольского оружия заставил народы, на себе испытавшие его силу, относиться к нему, как к образу для подражания. Именно это оружие во многом определяет облик описываемой эпохи…

Практически все письменные источники отмечают высокую технику стрельбы монгольских воинов. «С ними очень опасно начинать бой, так как даже в небольших стычках с ними так много убитых и раненых, как у других в больших сражениях. Это является следствием их ловкости в стрельбе из лука, так как их стрелы пробивают почти все виды защитных средств и панцири», – писал армянский царевич Гайтон в 1307 году. Столь успешная стрельба во многом обусловлена особыми свойствами наконечников монгольских стрел. Эти наконечники поражают своими исполинскими размерами: некоторые из них почти с ладонь взрослого человека. Их можно было бы принять за наконечники дротиков, если бы не характерная форма и не то обстоятельство, что находят их в колчанах вместе с другими, «нормальными», наконечниками стрел. Древко стрелы, оснащённой таким проникателем, достигало почти сантиметровой толщины.

Стрелы с массивными срезнями целесообразнее было пускать в противника по навесной траектории. Такая манера стрельбы сохранялась до недавнего времени в культуре кочевого монголоязычного населения. Вот как описывает её Н. Витсен, побывавший у бурятов: «...на лошади сидят низко, что они делают для того, чтобы легче поворачивать лук в

75

направлении от врага, затем резко поворачиваются к нему для выстрела, но всегда стреляют вверх так, что стрела падает прямо сверху вниз, когда имеет наибольшую силу, как он (бурят-кочевник – Л. С.) мне наглядно показал и как это математически обосновывается. При спуске стрелы он держал оба глаза открытыми... и так умел рассчитывать время, что когда выстреливал вторую стрелу после первой, я видел несколько раз, как вторая почти касалась первой, и обе стрелы падали одновременно, очень близко друг от друга. Поистине, я бы не поверил этому, если бы я этого не видел»…

Высокий профессионализм воинов достигался постоянными тренировками и их целенаправленной подготовкой, начиная с детского возраста. Дети в «два или три года от роду сразу же начинают ездить верхом, и управляют лошадьми, и скачут на них, и им даётся лук сообразно их возрасту, и они учатся пускать стрелы, ибо очень ловки, а также смелы». В немалой степени этому способствовал и сам военизированный кочевой быт. Это отмечали средневековые историки: «Родятся и вырастают на седле и на лошади, они сами собой научаются сражаться, потому что вся их жизнь круглый год проводится на охоте. Оттого у них нет пехоты, а всё конница». Чингисхан любил повторять, что «зверовая охота – школа войны». На устраиваемые им облавы собирались участники со всей Монголии. Приехавшие на охоту считались на военном положении, когда всякая оплошность, не говоря об ослушании, строго наказывалась. Состав, численность и даже вооружение подразделения охотников-облавщиков были практически идентичны воинским.

У монголов совершеннолетие наступало в 13 лет, и с этих пор юноши несли воинскую службу и участвовали в облавных охотах. Первая охота была чем-то вроде инициации

– обряда воинского посвящения. Бытовал обряд помазания (натирания мясом и жиром) пальца мальчика, впервые убившего зверя на охоте. Известно, что когда Чингисхан смазал пальцы своим внукам Хулагу-хану и Хубилаю, впервые добывшим зверя, им было девять и, соответственно, одиннадцать лет.

Ко всему сказанному следует добавить высокую скорость передвижения и маневренность монгольской кавалерии. В походе за каждым воином следовало налегке несколько лошадей. При всём своем неказистом виде (столь удивлявшем европейцев), эти невысокие, коренастые и большеголовые лошади отличались необыкновенной резвостью и выносливостью. Говорят, что приученные животные повсюду, как собачонки, трусили за хозяевами. Они были неприхотливы в пище и могли в голодное время довольствоваться пучком жёстких ветвей. Сами монголы, по словам Марко Поло, «когда отправляются в долгий путь, на войну, сбруи с собой не берут, а возьмут два кожаных меха с молоком для питья, да глиняный горшок варить мясо. Везут также маленькую палатку укрываться на случай дождя. Случится надобность, так скачут... дней десять без пищи, не разводя огня, и питаются кровью своих коней; проткнут жилу коня, да и пьют кровь». Монгольские воины не гнушались в трудную минуту собирать насекомых со своего тела и питаться ими. «Голодая один день или два, – замечает Плано Карпини, – и вовсе ничего не вкушая, они не выражают какогонибудь нетерпения, но поют и играют, как будто хорошо поели. Во время верховой езды они сносят великую стужу, иногда терпят также и чрезмерный зной». Всё вышеперечисленное позволяло монгольским авангардам совершать беспримерные для своего времени переходы. Так, тумены Субедея-багатура, по данным Ю. С. Худякова, во время венгерского похода за три дня прошли 290 километров (обычные переходы не превышали 50-ти километров в день).

(Соловьёв, А. И. Монголы [Электронный ресурс] / А. И. Соловьев // Оружие народов Сибири. – Режим доступа: http://history.novosibdom.ru/).

Задания по тексту

1.Докажите, что монгольская культура была направлена главным образом на воспитание воина.

2.Назовите факты, указывающие на жизненную и воинскую выносливость монголов.

76

3. Заполните сравнительную таблицу 4, перечислив особенности военного искусства, видов оружия и особенностей технологии его изготовления у тюрков и монголов.

7. Самостоятельная исследовательская работа

Подготовьте сообщение в виде презентации с текстовым и иллюстративным материалом по следующим темам на выбор:

1.История хуннского этноса.

2.Концепт лука в духовных традициях сибирских народов.

3.Образ воина древних народов Сибири.

4.Мифология народов Сибири (алтайская, монгольская, бурятская и т.п. – на выбор).

5.Музыкальное творчество алтайцев.

6.Северные и южные алтайцы (расселение, состав, специфика хозяйства и быта).

7.Художественно-поэтические образы богатырей-воинов и охотников в героических сказаниях народов Сибири.

2.4. ЗАДАНИЯ ДЛЯ ПРОВЕРОЧНЫХ РАБОТ ПО МАТЕРИАЛАМ ГЛАВЫ 4 «СИБИРСКАЯ КУЛЬТУРА В НОВОЕ ВРЕМЯ»

1. Великие открытия на Севере Азии

«В конкретную историческую ситуацию героического века русских пионеров Сибири входит один сравнительно небольшой, но характерный эпизод. Это рассказ о забытом историками, но замечательном путешественнике начала XVII столетия Пенде…

Честь открытия реки Лены и первых путешествий в ее долине обыкновенно приписывается в нашей общеисторической и научно-популярной литературе казачьему десятнику В. Бугру и сотнику П. Бекетову, основателю первого острога на месте будущего Якутска. Деятельность В. Бугра и тем более П. Бекетова, бесспорно, имеет большое значение. Она заслуживает всяческого внимания. Но не меньшего внимания достоин и другой русский деятель, землепроходец XVII столетия, несправедливо забытый и обойденный в нашей литературе, и притом не только в научно-популярной или учебной, но и в специальной исторической. Землепроходец этот – Пенда.

О нём первый и чуть ли не единственный раз в нашей специальной исторической литературе упоминает в связи с историей открытия Ленского края И. Фишер в своей «Сибирской истории». В полной мере оценил значение похода Пенды, в сущности, один только Л. Берг в своём очерке «История географического ознакомления с Якутским краем», опубликованном в сборнике «Якутия» в 1927 году. «Это путешествие, – пишет Берг, – составляет поистине необычайный географический подвиг». Но, «к сожалению, – указывает он далее, – никаких других подробностей о нём не сохранилось».

77

Между тем даже то немногое, что нам известно о Пенде, интересно и важно не только для истории первоначального освоения русскими Ленского края, но и для общей характеристики деятельности русских землепроходцев XVII столетия, для надлежащей оценки их дел и их эпохи – этого замечательного века великих открытий на Севере Азии. Чтобы оценить значение похода Пенды, достаточно и того, что говорит о нём Фишер в связи с военными экспедициями Бекетова, Ермолина и Бугра. После короткого перечня первых походов на Лену этих служилых людей Фишер писал о Бекетове: «Намерение своё произвел он с таким малым числом людей, что почти невероятно показалось бы, как россияне могли на то отважиться»…

Из рассказов Гмелина и Миллера следует, во-первых, что источником сведений о походе Пенды явились рассказы мангазейских казаков, передававшиеся из уст в уста, от отца к сыну на протяжении целого столетия, с начала XVII века и до 30-х годов XVIII столетия, когда их и записал Гмелин. Этот факт замечателен сам по себе. Перед нами единственный в своём роде образец исторического фольклора русского старожилого населения Сибири – прямых потомков первых землепроходцев. Он засвидетельствован в записи XVIII века и притом в записи учёного-наблюдателя…

О том, что Пенда действительно побывал в центре Якутской земли, свидетельствует и якутский исторический фольклор. В некоторых вариантах преданий о знаменитом кангаласском вожде Тыгыне говорится о том, что в последние годы его жизни во владениях Тыгына появились никому не ведомые пришельцы – первые русские. Эти новые люди, поразившие бесхитростного якутского вождя своим искусством работать и мудростью, появились неожиданно и так же неожиданно исчезли.

Существенно и то обстоятельство, что в якутском предании ясно и определенно говорится о мирном характере первой встречи русских пришельцев с якутами Тыгына. В устной повести мангазейских казаков о приключениях Пенды очень подробно излагается борьба с тунгусами, но нет ни одного слова о каких-либо стычках с якутами или бурятами. Такое полное совпадение вряд ли может быть случайным. Очевидно, оно соответствует действительному ходу событий»…

(Окладников, А. П. Одиссея землепроходца Пенды [Электронный ресурс] /

А. П. Окладников. – Режим доступа: http://www.ivki.ru/kapustin/journal/okladnikov.htm).

Задания по тексту

1.Какие косвенные свидетельства об освоении русскими северных районов Сибири присутствуют в повествовании А. П. Окладникова о путешественнике Пенде?

2.Объясните роль и значение путешественников в процессе открытия новых страниц истории Сибири. Познакомьтесь с полным текстом работы по ссылке в конце текста.

3.Покажите значение открытия Севера Сибири для изучения и осмысления её куль-

туры.

2. Влияние русской культуры на культуру коренных народов Алтая

«На территории Северного Алтая располагаются Турочакский, Майминский, Чойский районы Республики Алтай. Данный регион издавна осваивалась горно-таежными этническими группами: кумандинцами, тубаларами и чалканцами, которые сумели создать свою систему хозяйствования, соответствующую суровым природно-климатическим условиям Северо-Восточного Алтая, покрытого черневой тайгой из пихты, кедра и ели. Такая тайга получила название – Большая Чернь.

Природные условия черневой тайги исключали развитие скотоводства и земледелия в широких размерах. Ведущей отраслью хозяйственной деятельности коренного населения северо-таежных районов Алтая являлась охота с тысячелетними традициями. Промысловые угодья черневой тайги были поделены между кумандинцами, тубаларами и чалканца-

78

ми. Охотничий промысел носил потребительский и товарный характер, добытая пушнина шла для уплаты ясака (дани). Коренные жители Северного Алтая практиковали два вида охоты – коллективную и индивидуальную и две ее формы – активную и пассивную. При активной форме охоты северные алтайцы использовали сначала лук (алар), затем огнестрельное оружие; при пассивной – ловушки разной формы: ловчие ямы, кулемы, кулемки, петли, силки, капканы. Зверей и птиц выманивали при помощи специальных манков и свистулек. В охотничьей практике северных алтайцев существовали строгие экологические запреты: не охотиться на молодняк, беременных самок, что позволяло поддерживать численность животного мира.

Скотоводство у населения Северного Алтая было неразвитым. Слабое развитие этой отрасли хозяйства объясняется продолжительной зимой, глубоким снежным покровом, отсутствием отгонных пастбищ, где скот мог бы содержаться большую часть года на подножном корму и недостаточной заготовкой сухого корма (сена). В условиях влажного таежного климата черневой тайги невозможно было содержать мелкий скот: коз и овец. Наиболее приспособленной к природным условиям северо-восточного Алтая была лошадь, которая и стала у северных алтайцев наиболее распространенным видом домашнего животного. Она являлась основным средством передвижения, ее мясо употреблялось в пищу, шкура шла на изготовление обуви и различных предметов домашнего обихода. Крупного рогатого скота держали немного. Но под влиянием русских переселенцев у алтайцев, живущих в северо-восточной части региона, все больше входит в практику стойловое содержание скота в крытых пригонах и сенокошение. Решающую роль в развитии молочного скотоводства сыграло введение технической новации – сепаратора, с помощью которого стало возможным усовершенствование производства сливочного масла. В результате, поголовье крупного рогатого скота у северных алтайцев возросло.

Традиционное земледелие, широко распространенное у северных алтайцев, было мотыжным, то есть земля обрабатывалась мотыгой – абылом. Оно исчезло лишь в начале 30- х годов XX в. В некоторых селениях Северо-Восточного Алтая встречался простой тип сохи – андазын. Ручная обработка пашни у северных алтайцев в досоветское время представляла собой очень тяжелый процесс. Практиковалась подсечно-огневая система. Пашни устраивались на небольших участках южных склонов гор, очищенных от тайги, и на местах лесных гарей (пожаров). Земледельческий процесс начинался в мае. При обработке земли мотыгой производительность труда была чрезвычайно низкой, участок земли размером в гектар семья в 2–3 человека вскапывала около месяца. Такой участок назывался «загоном». Бедняки засевали по 2–3 загона, урожай составлял около 1,5 центнеров зерна. Уборка хлеба начиналась в августе. Зерно мололи на ручной круглой каменной мельнице, которая имелась в каждой семье. Работа на такой мельнице была очень тяжелой, а результаты скромными. На ней можно смолоть только до 8 кг зерна в день. К концу XIX в. у северных алтайцев под влиянием постоянного общения с местным русским населением получили распространение многие крестьянские орудия и способы уборки урожая – это соха, плуг, бороны с деревянными и железными зубьями, жатва серпом и обмолот зерна цепом, либо с использованием лошадиной силы. Особенно больших успехов в пашенном земледелии добились кумандинцы, которые к тому же на рубеже XIX–XX столетий занимались и огородничеством.

Ограниченность земледелия обусловила большую роль собирательства в экономике населения Северо-Восточного Алтая. Собирательство дикорастущих растений было чисто женским занятием. Но сбором кедрового ореха северные алтайцы, особенно кумандинцы и тубалары, занимались целыми семьями, артелями и поселениями, включая детейподростков, женщин и мужчин. В большом количестве собирали ягоды, которые употреблялись в свежем виде. Особенно северные алтайцы ценили черемуху, из нее на зиму готовили вкусные лакомства. Не случайно, путешественники, прозвали черемуху, широко бытовавшую в пищевом рационе северных алтайцев, дикой вишней.

79

Таким образом, все этнические группы северного Алтая относятся к типу, который занимается таежной охотой в сочетании с земледелием и рыболовством. Помимо необходимых злаков и зерна, которые употреблялись для изготовления пищи, выращивали коноплю, которую затем обрабатывали и получали волокно. Из овечьей шерсти катали войлок, который шел на изготовление войлочных кафтанов (чокпен). На примитивном ткацком станке изготавливали ткань на одежду. Также здесь было распространено кузнечество.

Материальная культура северных алтайцев существенно отличается от культуры южных алтайцев. Изготовленные из тканей и войлока одежда по покрою и декору имела черты, напоминающие костюм жителей восточного Алтая…

Самую малочисленную этническую группу Северного Алтая в досоветском прошлом и в наше время составляют чалканцы. В досоветское и в настоящее время они проживают в основном в селах: Курмач-Байгол, Майское, Чуйке, Бийке и в ряде других населенных пунктов Турочакского района Республики Алтай, а также за пределами Республики Алтай в Таштагольском районе Кемеровской области. В досоветское время их называли лебединцами, поскольку основная масса чалканцев расселялась по реке Лебедь и её притокам, главными из которых являлись Байгол, Садра, Атла. Чалканцы довольно рано перешли к оседлому образу жизни небольшими поселениями. Низкогорный ландшафт с пихтовокедровой тайгой, преобладающий в бассейне р. Лебедь и её притоков, во многом повлиял на систему хозяйствования чалканцев, составными частями которой являлись охота, рыболовство, мотыжное земледелие, собирательство, скотоводство…

Значительное место в хозяйственно-практической деятельности чалканцев принадлежало охоте, во многом определившей основные явления их материальной и духовной жизни. Общие охотничьи угодья были поделены между родами, но поскольку их не хватало, то чалканцы арендовали часть промысловых угодий у шорцев…

Убитый крупный зверь (лось, олень, марал и другие), шкуры ценных пушных зверей (соболя, выдры) составляли достояние всей артели. Мясо делилось поровну, пушнину продавали и делили полученные от продажи деньги. Остальных мелких пушных зверьков: белку, крота, колонка, зайца, чалканцы добывали индивидуально и считали добытого зверя личной собственностью…

Важную роль играло собирательство дикорастущих и целебных растений. Чалканцы собирали клубни, корни и стебли дикорастущих растений: пиона, пучки, колбы, кандыка, сараны, ягоды. Все это употреблялось ими в пищу. Травы и чагу собирали для чая…

Под влиянием русской народной культуры чалканцы к концу XIX – началу ХХ вв. стали строить бревенчатые дома с деревянным полом, окнами, русской печью, побелёнными стенами и различные хозяйственные постройки: амбары, бани, скотные дворы. Традиционные жилища ими использовались как хозяйственные постройки или как летнее жильё. Общий вид чалканского селения напоминал русскую деревню. Повседневный мужской костюм состоял из длинной рубахи, штанов, халата, на ноги чалканцы надевали чулки и сапоги из хорошо выделанной конской кожи. Праздничные рубахи отличались обилием орнамента. Женщины-чалканки не носили чегедека и шапок, а ходили в головных платках, повязанных концами назад. Праздничный женский костюм включал рубаху, которую шили из яркого шёлка, узкую юбку и шаль красного или бордового цвета»...

(Мукаева, Л. Н. Коренные и старожильческие народы Алтая. Становление основных видов хозяйственной деятельности человека на территории Северного Алтая / Л. Н. Мукаева // Мир заповедной культуры Алтая : учеб. пособие для 8–9 классов общеобразоват. школы / под ред. И. А. Жерносенко. – Горно-Алтайск ; Барнаул, 2009. – С. 56–68).

Задания по тексту

1.Выделите характерные особенности культуры чалканцев на Алтае.

2.Назовите признаки, указывающие на принадлежность чалканцев к коренным народностям Сибири.

80