Конфликтный дискурс. Социолингвистический и прагмалингвистический аспекты. Монография

Конфликтный дискурс

правило, соотносится с установкой на устранение, невмеша- тельство и характерен для конформистского типа коммуника- тивной личности.

В речевом поведении люди такого типа руководствуются главной стратегией отстранения, проявляющейся в отдале- нии от других, в реализации индивидуальных целей комму- никации независимо от другого субъекта, в сосредоточенности на собственном «я», в отказе от принятия самостоятельных ре- шений, от возможности повлиять на исход ситуации. Резуль- тат такого взаимодействия предугадать сложно. Он может продвигаться в зону как гармонического взаимодействия, так и дисгармонического в зависимости от стечения других ком- муникативных обстоятельств, в частности, от коммуникатив- ного типа другого субъекта. Этот стиль чаще всего используют реалисты по натуре. Люди такого склада, как правило, трезво оценивают преимущества и слабости позиций конфликтую- щих сторон. Они остерегаются ввязывания в «борьбу», не спе- шат идти на обострение столкновения, понимая, что нередко единственным средством выигрыша в межличностном споре оказывается уклонение от участия в нем.

В ситуации, когда конфликт возник на объективной осно- ве, уклонение и нейтралитет могут оказаться неэффектив- ными, поскольку спорная проблема сохраняет свое значение, причины, ее породившие, усугубляются.

Приспособление как стиль пассивного поведения отли- чается склонностью участников конфликта смягчить, сгла- дить конфликтную ситуацию, сохранить или восстановить гармонию во взаимоотношениях посредством уступчивости, доверия, готовности к примирению. В отличие от уклонения этот стиль предполагает в большей мере учитывать интересы оппонентов и не избегать совместных с ними действий. При- способление часто встречается в ситуациях, когда:

• участник конфликта не озабочен возникшей пробле- мой, не считает ее достаточно существенной для себя и, следовательно, проявляет готовность принять во внимание интересы другой стороны, уступая ей, если обладает более высоким рангом или приспосабливаясь к ней, если оказывается ниже по статусу;

• оппоненты демонстрируют сговорчивость и намеренно уступают друг другу, считаются с тем, что, мало теряя, приобретают больше, в том числе добрые взаимоотно- шения, обоюдное согласие, партнерские связи;

• создается тупиковая ситуация, требующая ослабления накала страстей, частичного отказа от своих претензий

51

М. Ю. Сейранян

ради сохранения мира (гармонии) в отношениях и пре- дупреждения конфронтационных действий, не посту- паясь, конечно, своими принципами, в первую очередь нравственными;

• намерением одной из конфликтующих сторон явля- ется оказать поддержку оппоненту, при этом чувство- вать себя вполне удовлетворенным своими гуманны- ми действиями;

• конкуренция оппонентов не направлена на жесткую конфронтацию, непременное нанесение ущерба дру- гой стороне.

Приспособление применимо при любом типе конфликтов. Но наиболее ярко данный стиль проявляется в межгрупповых конфликтах и/или в организациях, поскольку предполагает наличие иерархической вертикали: начальник – подчинен- ный, вышестоящий – нижестоящий. Следует отметить, что ключевым для подобного стиля поведения является поддер- жание атмосферы сотрудничества и взаимопонимания, что продуктивно при разрешении политических конфликтов, на- правленных на сохранение баланса сторон (относительно го- сподства, доминирования режима, доктрины).

Представляется, что стиль приспособления, выбранный в качестве образца конфликтного поведения, может оказаться и малоэффективным. Он не приемлем в ситуациях, когда субъ- екты конфликта охвачены чувством обиды и раздражения, не хотят отвечать друг другу доброжелательной взаимностью, а их интересы и цели не поддаются сглаживанию и согласова- нию (наличие явной и скрытой угрозы мирному сосуществова- нию режимов, доктрин, государств).

Конфронтация/конкуренция ориентирована на то, что-

бы, действуя активно и самостоятельно, добиваться осущест- вления собственных интересов без учета интересов других сторон, непосредственно участвующих в конфликте, и в ущерб им. Применяющий подобный стиль поведения стремится на- вязать другим свое решение проблемы, уповает только на свою силу, не приемлет совместных действий. При этом про- являются элементы максимализма, волевой напор, желание любым путем, включая силовое давление, административные и экономические санкции, запугивание, шантаж и т.п., при- нудить оппонента принять оспариваемую им точку зрения, одержать победу в конфликте.

Установка на конфликт, конфронтацию обусловливает выбор поведения с активным воздействием на партнера по коммуникации, с использованием негативных средств сти-

52

Конфликтный дискурс

муляции речевого взаимодействия, с доминированием роли говорящего, с сосредоточенностью на самом себе в высказы- вании, с нарушением коммуникативных норм поведения, с навешиванием ярлыков, с использованием прямых и косвен- ных оскорблений, с преобладанием модальности уверенности в диалоге. Наличие негативно окрашенных интенций одного вызывает потребность в агрессии, что дает неадекватную ин- терпретацию коммуникативной ситуации, в частности, ин- тенции другого участника и его поведения, создавая помехи и недоразумения в отношениях с партнером по общению.

Как правило, конфронтацию избирают в тех ситуациях, когда:

• проблема имеет жизненно важное значение для участ- ника конфликта, считающего, что он обладает доста- точной силой для ее быстрого решения в свою пользу;

• конфликтующая сторона занимает весьма выгодную для себя, по сути, беспроигрышную позицию и распола- гает возможностями использовать ее для достижения собственной цели;

• субъект конфликта уверен, что предлагаемый им вариант решения проблемы – наилучший в данной ситуации и, вместе с тем, настаивает на принятии этого решения;

• участник конфликта в данный момент лишен другого выбора и практически не рискует что-либо потерять, действуя решительно в защиту своих интересов и обре- кая оппонентов на проигрыш.

Важно отметить, что конфронтация не предполагает без- условное применение силы и авторитарности со стороны того, кто добивается возобладания собственных интересов. Настой- чивое стремление выиграть противостояние может опираться на более убедительную аргументацию, на манипулирование вербальными и невербальными средствами для достижения эффектного обоснования своей позиции. Нельзя, однако, не отметить деструктивный характер давления, которое прово- цирует чрезмерно негативную реакцию со стороны оппонен- тов и эскалирует противоборство с целью добиться реванша.

Сотрудничество, как и конфронтация, нацелено на мак- симальную реализацию участниками конфликта собственных интересов. Но, в отличие от конфронтационного стиля, сотруд- ничество предполагает не индивидуальный, а совместный по- иск такого решения, который отвечает стремлениям всех кон- фликтующих сторон. Это возможно при условии своевремен- ной и точной диагностики проблемы, породившей конфлик- тную ситуацию, выявления как явных, так и скрытых причин

53

М. Ю. Сейранян

конфликта, готовности сторон действовать совместно ради достижения общей для всех цели. Помимо этого, характер- ным для сотрудничества является стремление к соблюдению семантической когерентности развиваемой темы, преоблада- нию модальности уверенности и положительного отношения к речевой интеракции и партнеру по общению, соблюдению конвенциональных принципов и коммуникативных норм об- щения; это поведение, демонстрирующее способность к пла- стической адаптации под влиянием речевой ситуации и т.д.

Стиль сотрудничества часто наблюдается в ситуациях, ког- да участники воспринимают конфликт как нормальное явле- ние социальной жизни, как потребность решить ту или иную проблему без нанесения ущерба какой-либо стороне. В кон- фликтных ситуациях возможность сотрудничества появляет- ся в тех случаях, когда:

• проблема, вызвавшая разногласия, представляется важной для конфликтующих сторон, каждая из которых не намерена уклоняться от ее совместного решения;

• конфликтующие стороны принадлежат к одному стату- су (рангу, социальному положению) или вовсе не обра- щают внимания на разницу в своем положении;

• каждая сторона желает добровольно и на равноправной основе обсудить спорные вопросы с тем, чтобы в конеч- ном счете прийти к полному согласию относительно вза- имовыгодного решения значимой для всех проблемы;

• стороны, вовлеченные в конфликт, поступают как пар- тнеры, доверяют друг другу, считаются с потребностя- ми, опасениями и предпочтениями оппонентов.

Выгоды сотрудничества несомненны: каждая сторона по- лучает максимум пользы при минимальных потерях. Но та- кой путь продвижения к положительному исходу конфликта требует большого времени и терпения, умения аргументиро- вать свою позицию, внимательного выслушивания оппонен- тов, объясняющих свои интересы, выработки альтернатив и согласованного выбора из них в ходе переговоров взаимопри- емлемого решения. Наградой за общие усилия служит кон- структивный, всех устраивающий результат, совместно най- денный оптимальный выход из конфликта, а также укрепле- ние партнерского взаимодействия.

Компромисс занимает срединное место в сетке стилей конфликтного поведения. Он означает расположенность участника (участников) конфликта к урегулированию разно- гласия на основе взаимных уступок, достижения частичного удовлетворения своих интересов. Этот стиль в равной мере

54

Конфликтный дискурс

предполагает активные и пассивные действия, приложение индивидуальных и коллективных усилий. Стиль компромис- са предпочтителен тем, что обычно преграждает путь к недо- брожелательности, позволяет, хотя и отчасти, удовлетворить притязания каждой из вовлеченных в конфликт сторон. К компромиссу обращаются в ситуациях, когда:

• субъекты конфликта хорошо осведомлены о его при- чинах и развитии, чтобы судить о реально складыва- ющихся обстоятельствах, всех «за» и «против» собствен- ных интересов;

• равные по статусу (рангу) конфликтующие стороны, при наличии взаимоисключающих интересов, сознают необходимость смириться с данным положением дел и расстановкой сил, довольствоваться временным, но подходящим вариантом разрешения противоречий;

• неравноправные участники конфликта склоняются к достижению договоренности, чтобы выиграть время и сберечь силы, не идти на разрыв отношений, избежать излишних потерь;

• оппоненты, оценив сложившуюся ситуацию, корректи- руют свои цели с учетом изменений, происшедших в процессе конфликта;

• все другие стили поведения в данном конфликте не приносят эффекта.

В политическом дискурсе, например, компромисс означает уступку некоторым требованиям противоположной стороны, отказ от части своих претензий в силу соглашения с другой партией, режимом, политической доктриной (программой). При этом необходимо различать вынужденные и доброволь- ные компромиссы. Первые неизбежно навязываются сложив- шимися обстоятельствами. Например, соотношением проти- воборствующих политических сил не в пользу тех, кто идет на компромисс, и/или общей ситуацией, угрожающей существо- ванию конфликтующих сторон (угроза войны). Вторые – до- бровольные – заключаются на основе соглашения по опреде- ленным вопросам.

55

М. Ю. Сейранян

ГЛАВА III ПРАГМАЛИНГВИСТИЧЕСКОЕ ОПИСАНИЕ КОНФЛИКТНОГО ДИСКУРСА

1. Конфликный дискурс как объект прагмалингвистики

Прагматический аспект (или прагматизм конфликтного дискурса) подразумевает взаимовоздействие мышления, со- знания и поведения коммуникантов. Прагмалингвистическое изучение конфликта смыкается с социолингвистическим, уточ- няя последнее. В ряде фундаментальных работ прагматика по- нимается в широком смысле (как лингвистика речи, включая области языкознания, связанные с функционированием языка в речи) и в узком (как отношение знака к человеку) [141, с. 3]. Определение прагматики зависит от исходных позиций иссле- дователя и различается в трудах лингвистов, занимающихся проблемами риторики и стилистики (коммуникативная семан- тика, использование языка с целью воздействия, язык поли- тики и т.д.), речевой деятельности (теория пресуппозиций, ре- чевых актов), семантики (оценочные значения, втекающие из контекста ассоциации и коннотации). Среди основных направ- лений прагматики выделяются психолингвистическое (поро- ждение и восприятие речи), конверсационное (речеактовое) и функциональное (риторико-стилистическое) [134].

Существенной с точки зрения лингвапрагматики и ре- левантной для нашего исследования является теория рече- вых актов, поскольку «речеактовое измерение смысла слова дает возможность учесть факторы построения речи, относя- щиеся к сфере коммуникантов: характерные признаки лич- ности, интенции, установки, межличностные отношения собеседников [36, с. 25]. Раскрывая методологическую базу теории речевых актов, В. В. Лазарев доказывает, что «отно- шение говорящего к коммуникативному факту представ- ляет собой либо его оценку, либо активную деятельность, направленную на адресата» [58, с. 3]. В речеактовой моде- ли Дж. Остина смысл высказывания распадается на: 1) что говорится (локуция); 2) какой поведенческий смысл выра- жается (иллокуция); 3) эффект или результат речи (перло- куция) [65, с. 86–88]. Иными словами, в каждом акте взаи- модействия говорящего и слушающего можно выделить три уровня, или фазы: 1) речевой акт в аспекте используемых в нем языковых средств; 2) речевой акт в аспекте намере- ний и целей говорящего; 3) речевой акт в аспекте результа-

56

Конфликтный дискурс

тов, то есть воздействия на сознание и поведение адресата. Речевые действия неоднородны и имеют сложную природу. Структура и содержание конфликтного дискурса допускает выделения различных разновидностей. Так, синтезируя кри- терии классификаций, предложенных в работах Дж. Остина, Дж. Серля, М. Крекеля, мы относим конфликтный дискурс к речевым актам, ориентированным на слушающего, на когни- тивную, интерактивную и акциональную сферу. Динамика коммуникативного конфликта, которая помимо прочего по- дразумевает возможность многоактной реализации, обуслов- ливает ориентированность конфликта на прошлое, настоя- щее и будущее.

Показательна классификация речевых актов с точки зре- ния статусных отношений коммуникантов, предложенная В. И. Карасиком [48, с. 119]. На основе данной классификации мы выделяем статусно-маркированные конфликты, уподобляя их инъюктивам и инструктивам, которые далее могут быть поделены на статусно-фиксированные и статусно-лабильные. Так, в статусно-фиксированном конфликте мы наблюдаем за- данную позицию адресата; в статусно-лабильном статусный вектор зависит от ситуации общения. Приведенная схема усложняется пропорционально способам реализации конфлик- та – стратегиям и тактикам, используемым коммуникантами.

Анализируя коммуникативный конфликт с позиции пра- гмалингвистики, нельзя не остановиться на таком значимом компоненте речевого акта, как интенция говорящего. Интен- цию принято подразделять на манифестируемую и латен- тную. В центре внимания лингвистического анализа находит- ся именно манифестируемая интенция, которая может быть выводимой и заданной. Безусловно, общение на уровне вы- водимого смысла является нормальным для межличностного общения. Однако в конфликтном дискурсе любая неверная интерпретация, рассогласование между значением и смыслом высказывания усугубляют противоречие и противодействуют его урегулированию. В силу того, что мера выраженного и по- дразумеваемого могут выходить за рамки ожиданий собесед- ника, общение на уровне импликатур трансформируется из престижного вида коммуникации [18, с. 21] в причину возник- новения конфликта.

Данное положение объясняется следующим. Во-первых, природа языкового знака (лексическая и грамматическая многозначность, омонимия, динамичность, вариативность, от- сутствие естественной связи между «означаемым» и «означаю- щим», а также между знаком и денотатом), двукратное означи-

57

М. Ю. Сейранян

вание языковых единиц [97, c. 167] на фоне гибкости языково- го знака дают возможность наполнения различным содержа- нием языковых знаков на уровне речи. Такая вариативность языкового знака, его широкая смысловая валентность может стать причиной неоднозначной интерпретации, возникнове- ния «иных смыслов» в высказывании, которые провоцируют непонимание, напряженность в общении и являются, по сути, сигналами коммуникативного конфликта. Во-вторых, по ут- верждению В. З. Демьянкова, «интерпретация управляет сво- им ходом: промежуточные результаты могут (пусть и не всег- да) значительно менять промежуточные и глобальные цели интерпретации» [39, с. 49]. В этой связи анализ выводимой ин- тенции выходит на рассмотрение степени конфликтогенности того или иного речевого хода говорящего, степени конфликто- генности стратегий интерпретации, собственных и контексту- ально обусловленных значений высказывания.

2. Стратегии и тактики поведения участников

Коммуникативный конфликт непосредственно связан с ис- пользованием языка как средства воздействия, реализацией перлокутивного аспекта. Общепризнанным является выделе- ние трех видов воздействия:

1) изменение отношения субъекта к объекту, изменение коннотативного значения объекта для субъекта;

2) формирование общего эмоционального настроя, мироо- щущения адресата;

3) перестройка категориальной структуры индивидуально- го сознания, введение в нее новых категорий, проявляющихся в классификации, формах упорядочивания объектов и собы- тий окружающей предметной и социальной действительности.

Отметим, что приведенная типология применима к пред- мету нашего анализа (к ситуации коммуникативного кон- фликта). Исследование коммуникативного конфликта в данном ракурсе подразумевает анализ выбора говорящим средств, направленных на регуляцию действий оппонента в нужном для говорящего направлении. Ключевым в данном случае является выявление специфики стратегически-так- тического поведения, вписанного в реальный контекст ситу- ации. В основе речевого поведения участников конфликта лежат речевые стратегии. Если речевую стратегию понимать как совокупность речевых действий, направленных на реше- ние общей коммуникативной задачи говорящего («глобально- го намерения», по ван Дейку), то речевой тактикой следует

58

Конфликтный дискурс

считать одно или несколько действий, которые способствуют реализации стратегии [46, с. 109–110]. Иными словами, ком- муникативную стратегию и тактику можно противопоставить как общее и частное действие. В свою очередь, О. Л. Гойхман акцентирует внимание на идее выбора определенной линии поведения, определяя тактику как реализацию стратегии через приемы, позволяющие достичь поставленных целей в определенной ситуации. [28, с. 208].

Традиционновыделяюткогнитивные,речевые,коммуника- тивные, прагматические, семантические и риторические стра- тегии. Когнитивные стратегии реализуются через определен- ные речевые ходы, относящиеся к модели коммуникативного контекста, то есть репрезентации коммуникативной ситуации, в которой порождается дискурс. Таким образом, когнитивные стратегии представляют собой способ обработки информации в памяти, а речевые стратегии регламентируют общий стиль ди- скурса, определяют выбор средств для достижения поставлен- ных целей, одновременно определяют семантику, стилистику и прагматическую ориентированность дискурса.

Наряду с указанными стратегиями также выделяюткомму- никативные стратегии. Так, Т. Янко определяет коммуника- тивную стратегию как «выбор говорящим коммуникативного намерения, распределение квантов информации по коммуника- тивным составляющим и выбор порядка следования коммуни- кативных составляющих в предложении» [108]. Коммуникатив- ная стратегия в конфликтном дискурсе состоит в соотнесении квантов информации о ситуации с состоянием сознания участ- ников конфликта, настройку коммуникативной структуры на определенный коммуникативный режим, жанр, код поведения.

Прагматические стратегии преследуют достижения прагматических целей, которыми в контексте конфликтно- го дискурса являются давление, воздействие на сознание и деятельность противника (оппонента), реализация борьбы и осуществление намерений, ведущих к дисбалансу отношений участников интеракции.

Семантические стратегии нацелены в первую очередь на обработку периодических моделей, включая формирова- ние семантической структуры дискурса или его фрагмента. Ключевую роль здесь играет контекстуализация языковых средств – основной фактор интерпретации высказываний коммуникантов. Риторические стратегии функционируют на нескольких уровнях в силу того, что нацелены на оптималь- ную приемлемость стилистических и прагматических целей участника взаимодействия.

59

М. Ю. Сейранян

2.1. Стратегии и тактики конфликтного взаимодействия

Особый интерес для настоящего исследования представ- ляют стратегии конфликтного взаимодействия. Следует от- метить, что данные стратегии по своей структуре могут сов- падать с прагматическими и риторическими, и термин «кон- фликтные» обусловлен спецификой их функционирования в дискурсе. Действительно, в любом конфликте каждый участ- ник оценивает и соотносит свои интересы и интересы соперни- ка, задавая себе вопросы: «Что я выиграю?», «Что я потеряю?». При этом отражение этих интересов происходит неосознанно, и тогда поведение в конфликтном взаимодействии насыщено мощным эмоциональным напряжением и носит спонтанный характер. Заслуживает внимание разработанная К. Томасом и Р. Киллменом двухмерная модель стратегий поведения лич- ности в конфликтном взаимодействии. В основе этой модели лежат ориентации участников конфликта на свои интересы и интересы противоположной стороны. При этом уровень на- правленности на собственные интересы или интересы сопер- ника зависит от трех обстоятельств:

1) содержания предмета конфликта;

2) ценности межличностных отношений;

3) индивидуально-психологических особенностей личности. Особое место в оценке моделей и стратегий поведения лич- ности в конфликте занимает ценность для нее межличност- ных отношений с противоборствующей стороной. Если для одного из соперников межличностные отношения с другим (товарищество, сотрудничество, партнерство и т.д.) не пред- ставляют никакой ценности, то и поведение его в конфликте будет отличаться деструктивным содержанием или крайни- ми позициями в стратегии (принуждение, борьба, соперниче- ство). И наоборот, ценность межличностных отношений для субъекта конфликтного взаимодействия, как правило, явля- ется существенным фактором конструктивного поведения в конфликте, направленности на компромисс, сотрудничество,

уход или уступку.

В условиях низкого уровня ориентированности на чужие интересы и сосредоточенности на своей выгоде, высокой сте- пени стратагемности дискурса мы сталкиваемся с поведением, когда выбор стратегии обусловлен получением символических или материальных преимуществ над коммуникативным пар- тнером, который при этом не догадывается о намерениях гово- рящего [84]. Ключевой стратегией в данном случае является

60