Конфликтный дискурс. Социолингвистический и прагмалингвистический аспекты. Монография

Конфликтный дискурс

случае используются для достижения определенного перло- кутивного эффекта. Проявлением конфликта можно считать такие общериторические качества речи, как демонстрация аргументов, приемы защиты и нападения, исключение сопер- ника из диалога сильных. Кроме того, конфлитогенным по- тенциалом обладает и такой типичный для политической ри- торики прием, как молчание (фигура умолчания). Властные структуры в своих интересах ограничивают аудитории доступ к информации, которой она вправе располагать.

Конфликт как социолингвистическая категория тесно связан со статусно-ролевой категорией и в политической ком- муникации ассоциируется с оказанием социального давления, демонстрацией и осуществлением власти. Характерной чер- той в данном случае является использование приказов, угроз, прямых оскорблений, интенсивное использование терминоло- гии, недоступной для понимания непосвященными участни- ками дискурса. Социолингвистическая специфика конфликта также заключается в проявлении типа личности политика, его коммуникативных установок. Представляется, что по на- личию определенных конфликтогенов можно выявить готов- ность участников к разрешению конфликтной ситуации или настроенность на эскалацию противостояния и борьбы.

Суммируя вышеизложенное, следует отметить, что кон- фликт в политическом дискурсе является средством конструи- ровании пространства политической коммуникации. В основе такого определения лежит концепция французского социоло- га П. Бурдье, по утверждению которого «политическое поле – одновременно поле сил и поле борьбы, направленной на из- менение соотношения этих сил, которое определяет структуру поля в каждый данный момент» [22, с. 15]. Действительно, именно в конкурентной борьбе между акторами взаимодей- ствия рождается «политическая продукция»: программы, ана- лизы, комментарии, концепции, события, из которых и долж- ны выбирать обычные граждане.

Как мы указывали ранее, одной из функций политическо- го дискурса является культивирование в обществе матрицы социального поведения (устойчивых схем восприятия, оценки и мышлении). Ключевую роль при этом играет монополия по- литиков на информацию, на производство и навязывание ин- тересов, поскольку она предоставляет возможность под видом интересов общества и/или своих доверителей (однопартийцев) выставлять свои собственные интересы. При этом ничто не может служить полным доказательством, что таким образом универсализированные интересы не совпадают с невыражен-

31

М. Ю. Сейранян

ными истинными интересами. В данном контексте конфликт предстает как один из естественных способов взаимодействия доминирующих политиков и их доверителей в одной партии, представителей оппозиционных партий, а также политиков и электората («своего» и «чужого»).

«Намерение, – замечает Витгенштейн – воплощается в са- мой ситуации, в обычаях и человеческих институциях». По- литическая интенция конституируется лишь в соответствии с определенным состоянием политической игры, точнее, уни- версума методов действия и выражения, им предоставляемых в определенный момент времени. «Искушенный политик» – это тот, кто владеет объективным смыслом и социальным эф- фектом выработки своих позиций благодаря овладению прин- ципом выработки существующих и потенциальных позиций и диспозиций тех, кто их занимает. В ситуации конфликта это практическоечутьепозволяетполитикуизбегатькомпромети- рующих его имидж и/или имидж партии позиций и выбирать средства давления, манипулирования оппонентами, которые занимают противоположные позиции в пространстве полити- ческого поля. В этом случае, как и в других, переход от импли- цитности к эксплицитности, от субъективного впечатления к объективному выражению, к публичному проявлению в ходе выступления или коллективной акции конституирует собой акт институционализации и, тем самым, представляет собой форму официального признания, легитимации.

Таким образом, мы приходим к выводу о том, что полити- ческий дискурс представляет собой сконструированное про- странство конкурирующих позиций, обусловленное противо- речием взглядов, целей и действий акторов коммуникации. Анализ конфликтогенного потенциала языка политической коммуникации в этом смысле направлен на осмысление спе- цифики осуществляемой концептуализации мира, реализа- ции определенной когнитивной модели, порождающей широ- кий спектр форм манипулятивного воздействия.

32

Конфликтный дискурс

ГЛАВА II СОЦИОЛИНГВИСТИЧЕСКОЕ ОПИСАНИЕ КОНФЛИКТНОГО ДИСКУРСА

1. Участники конфликтного дискурса

Вопрос о том, кто является участниками конфликта, ну- ждается в специальном уточнении. Характеристика участ- ников – важнейшее звено в описании конфликта, так как именно от участников, их ресурсов, их воли зависит собствен- но разрешение конфликта. Именно они есть основной фактор качественных характеристик взаимодействия.

Прежде всего, следует разграничить такие понятия, как «стороны» и «участники» конфликта. Очевидно, что далеко не все, кто так или иначе вовлечен в конфликт, являются его непосредственными и прямыми участниками. В сложной структуре конфликтного взаимодействия можно выделить его подлинных субъектов – позиционеров в конфликте и их аген- тов, а также фигуры, так или иначе представляющие собой ресурсы сторон.

При всем многообразии трактовок общим для большинст- ва исследований в данной области является выделение пря- мых и непосредственных участников. Прямые участники кон- фликта – те, чьи интересы и цели оказались недостижимыми в неизменном виде в результате сложившейся конфликтной ситуации, чья позиция прямо определяет динамику и харак- тер конфликтного взаимодействия. Только прямые участни- ки, по сути, являются субъектами, разрешающими конфликт. Все остальные в той или иной мере могут только способство- вать или препятствовать разрешению.

Непосредственные участники конфликта – те, кто своими непосредственными действиями вовлечен в конфликтное вза- имодействие. Буквально – это исполнители, своеобразные ак- теры или агенты, действующие по определенному сценарию, зачастую не вполне осознавая свою роль, действительный характер происходящего и последствия. Разумеется, «актор» может проявлять некоторую самостоятельность в тактических моментах, но только тогда, когда в одном лице совпадают и прямой, и непосредственный участники, мы видим на сцене конфликта подлинное действующее лицо – субъект.

Следует отметить, что принятие той или иной стороны в конфликте зачастую совсем не связано с отношением к разре- шаемому в нем противоречию или другим содержательным и даже формальным характеристикам взаимодействия. Такая

33

М. Ю. Сейранян

позиция может быть обусловлена предыдущими отношени- ями и реализуется априори. Так, друзья вступаются друг за друга, подростки солидарно выступают против взрослых и т.п.

Вместе с тем, появление на стороне одного из основных действующих лиц дополнительных фигур даже тогда, когда они не принимают непосредственного участия в конфликтных действиях, может рассматриваться как дополнительный ре- сурс участника, который учитывается при принятии решений.

Такимобразом,круглиц,вовлеченныхвконфликтлибокак активно действующих, либо по сопричастности может быть до- вольно велик. Определяя места всех этих фигур, целесообраз- но исследовать степень их влияния на истоки конфликтной ситуации, характер ее развития и исход-разрешение. Поэтому при анализе конфликта важно учитывать их интересы и цели относительно сложившейся ситуации и ее перспектив.

В современной литературе по конфликтологии иногда прибегают к более детальному описанию характеристик так называемых эпизодических участников, к которым относят организаторов, подстрекателей, пособников.

1.1. Конфликтный дискурс как процесс взаимодействия языковых личностей

Очевидно, что конфликтный дискурс как речевое произве- дение несет на себе отпечаток своего создателя, конкретной языковой личности. Анализ конфликтного коммуникативного действия предусматривает не просто перечисление языковых средств, выражающих определенные эмоционально-психоло- гические и интеллектуально-оценочные состояния говоряще- го (угроза, раздражение, принуждение и т.п.), а динамическое их изучение как комплекса языковых средств, характеризу- ющих человеческие интенции. Такое понимание ориентиро- вано на описание социальных и личностных характеристик участников конфликта, а именно – на исследование широкого круга языковых явлений, отраженных в языковом сознании говорящих или же отражающих присутствие говорящего в акте речи и установлении системы его «координат».

В современной отечественной и зарубежной лингвистики изучение языкового сознания и коммуникативного поведения участников сфокусировано на решении двух ключевых вопро- сов: каким образом посредством языка человек, в нашем слу- чае участник конфликта, интерпретирует действительность, и на то, каким образом происходит взаимовлияние людей в процессе коммуникации. Интерес к сути языковой личности в

34

Конфликтный дискурс

конфликте мотивирован тем, что «нельзя познать сам по себе язык, не выйдя за его пределы. Не обратившись к его творцу, носителю и пользователю – к человеку, к конкретной языко- вой личности» [51].

На сегодняшний день широко распространенными в лин- гвистике являются следующие понятия: языковая и речевая личность [71], элитарная языковая личность [85], семиологи- ческая личность, русская языковая личность [50] и другие. Среди основных аспектов авторы, как правило, выделяют ген- дерную, расовую, этническую и национальную принадлеж- ность. В качестве примеров можно привести работы по гендер- ным аспектам [114; 27], расовой и классовой принадлежности, а также специфическому поведению – расизму [151; 122; 161].

В работах Ю. Н. Караулова и его последователей «языко- вая личность» понимается как «совокупность способностей и характеристик человека, обусловливающих создание и вос- приятие им речевых произведений (текстов), которые разли- чаются а) степенью структурно-языковой сложности; б) глуби- ной и точностью отражения действительности; в) определен- ной целевой направленностью» [51].

В структуре данного феномена Ю. Н. Караулов выделяет следующие компоненты:

• языковая личность: ниша в предмете (лингвистике), субъект (осмысливший мир и отразивший его в речи), индивид, автор текста, носитель языка, информант (активный и пассивный), говорящий, речевой портрет;

• языковая личность специалиста – филолога (филоло- гическая личность), персонаж (художественного произ- ведения), историческая личность, национальная язы- ковая личность;

• научная парадигма «человек и язык», связь «язык – че- ловек», антропологическая лингвистика, знание язы- ка, знание о языке, языковая картина мира, тезариус языковой личности языковое сознание (самосознание), ментальное пространство, ассоциативные связи, ассо- циативное поле, лексикон (внутренний, индивидуаль- ный, языковой личности), психолингвистический эк- сперимент, прецедентный текст.

Таким образом, в модели языковой личности можно выде- лить три уровня: 1) вербально-семантический; 2) лингвокогни- тивный; 3) мотивационный. Критериями выделения данных уровней являются типовые единицы – слова, обобщенные по- нятия-концепты и коммуникативно-деятельностные потребно- сти, отношения между этими единицами и стереотипы их объ-

35

М. Ю. Сейранян

единения в определенные комплексы. Данная трехуровневая модель позволяет рассматривать разнообразные качествен- ные признаки языковой личности в рамках трех существен- ных характеристик: вербально-семантической, или собственно языковой, когнитивной (познавательной) и прагматической.

Вербально-семантическая характеристика складывается из лексикона индивидуума – всего запаса слов и словосоче- таний, которыми он пользуется в естественной вербальной коммуникации. При этом учитывается не только количество лексических единиц, но и умение правильно использовать вербальные средства в соответствии с нормами социальной дифференциации и вариативности, функционально-стили- стической ценности. Индивидуальность этой характеристики определяется не только степенью владения этим умением, но и нарушением нормативных правил словообразования, грам- матики и произношения.

Когнитивная характеристика связана с интеллектуальной сферой личности, познавательной деятельностью человека, предполагающей мыслительные процессы. У каждого инди- видуума в процессе его развития вырабатываются идеи, кон- цепты, которые отражают его видение «картины мира». В его сознании они представлены как некая иерархия – система со- циальных и культурологических ценностей, сформировавша- яся в конкретных условиях социального опыта и деятельнос- ти. Это отражается в использовании излюбленных разговор- ных формул и индивидуальных речевых оборотов, по которым мы часто «узнаем» известную личность.

Прагматическая характеристика определяется целями и задачами коммуникации – намерением говорящего, его инте- ресами, мотивами и конкретными коммуникативными уста- новками. Именно мотивированность говорящего, его «комму- никативно-деятельностная потребность» [50, с. 215] служит наиболее существенным фактором, обусловливающим ее ин- дивидуальные особенности. Эти особенности определяются не только уровнем знания логических рассуждений индивида, но в значительной степени и его эмоциями, и ситуативными факторами общения.

Таким образом, языковая личность выступает как много- компонентный структурно упорядоченный «набор языковых способностей, умений, готовностей производить и восприни- мать сообщения» [50, с. 71].Данная структура носит обобщен- ный характер. В каждом конкретном случае мы сталкиваемся с различными сочетаниями компонентов, индивидуальными способами коммуникативных действий и умений. Выделен-

36

Конфликтный дискурс

ные характеристики коммуникативной личности актуализи- руются одновременно при помощи специфических механизмов речемыслительной деятельности, обеспечивающих установле- ние и поддержание контакта, выявление намерений партне- ра, установление прямых и обратных связей, самокоррекцию, взаимодействие вербальных и невербальных средств и других. В этом процессе актуализируются все социологические доми- нанты коммуникации. Самым сложным является механизм, осуществляющий переход с уровня единиц языковой системы к уровню коммуникативных единиц в условиях постоянно ви- доизменяющихся ситуативных факторов коммуникации.

В этой связи заслуживает внимание точка зрения В. В. Красных о человеке говорящем как личности, одной из видов деятельности которой является речевая деятельность, охватывающая как порождение, так и восприятие речевых произведений. При этом человек говорящий в каждый мо- мент своей речевой деятельности, предстает одновременно в трех ипостасях:

• языковая личность – личность, проявляющая себя в речевой деятельности, обладающая определенной со- вокупностью знаний и представлений;

• речевая личность – личность, реализующая себя в ком- муникации, выбирающая или осуществляющая ту или иную стратегию и тактику общения, выбирающая и ис- пользующая тот или иной репертуар средств (лингви- стических и экстралингвистических);

• коммуникативная личность – конкретный участник конкретного коммуникативного акта, реально действу- ющий в реальной коммуникации [54].

«Человек говорящий» В. В. Красных соотносится с «носи- телем языка» В. И. Карасика, который подчеркивает изменя- ющуюся природу языковой личности и сосуществование раз- личных социально-ситуативных ролей, модусов поведения, а также сугубо индивидуальных особенностей [48, с. 177].

Учитывая социокультурную обусловленность коммуника- тивного поведения, встроенность в ситуацию общения, можно говорить о том, что в любой момент общения человек неволь- но сообщает о себе значимую информацию. Это относится как к статусным характеристикам – гендер, возраст, групповая идентичность и т.д., так и к ситуативным – степень серьез- ности, искренности и т.д. Релевантным в данном контексте представляется анализ личности через призму семиотическо- го подхода, «сквозь создание и дискурсивное оперирование текстовыми жанрами, стандартными формами представле-

37

М. Ю. Сейранян

ния информации» [110, с. 203]. В этом смысле деятельность личности приравнивается к семиотическому акту и является средством передачи личной информации, поскольку каждая личность характеризуется своей индивидуальной иерархией ценностных установок предпочтений. При этом мы призна- ем факт существования некоторых доминантных признаков, определяемых национально-культурной традицией и господ- ствующей в обществе идеологией.

Не вызывает сомнения тот факт, что сознание человека слагается и осуществляется в знаковом материале, созданном в процессе социального общения. «Индивид, как собственник содержаний своего сознания, как автор своих мыслей, явля- ется чистым социально-идеологическим явлением» [10, с. 6]. Такое понимание личности позволяет рассматривать опреде- ленную группу носителей языка, имеющую сходные речепове- денческие проявления.

В данном ключе категория «личности» соотносится с «лингвокультурным типажом» – «широко узнаваемым обра- зом представителей определенной культуры, совокупность которых и составляет культуру того или иного общества» [48, с. 179]. Следует отметить, что лингвокультурный типаж строит свое поведение в соответствии как с ролевыми предпи- саниями, так и с ценностями. В ряду терминов, соотносимых с языковой личностью, ролью, амплуа, портретом, лингвокуль- турным типажом можно выделить термин «имидж» Интере- сным представляется дифференциация данных терминов у В. И. Карасика. Если имидж формируется сознательно, яв- ляясь инструментом для обработки общественного мнения (например, имидж политика), то типаж возникает стихийно в результате развития общества. Лингвокультурный типаж – шире, чем имидж [48]. Применительно к политическому ди- скурсу мы можем говорить, например, о типаже как об обо- бщении стереотипных представлений о типизируемой лично- сти (слепок культуры) английского или американского поли- тика, типаже агрессора, конформиста и т.д. и об имидже как о способе воздействия на адресата (например, улыбающийся политик, молодой политик, который привлекает внимание избирателей, приятный в общении).

Так, по мнению Е. И. Шейгал, знаковая сущность полити- ка проявляется в следующих аспектах:

1. Политик как представитель группы, метонимический знак, замещающий группу. С этой функцией связана персо- нализация политических партий и движений, то есть, явля- ясь представителем политической группы, политик одновре-

38

Конфликтный дискурс

менно предстает и как символ определенных политических взглядов, концепций, направлений.

2. Политик как актер, как исполнитель роли (в театральном, анесоциолингвистическомпонимании)самсоздаетсвойимидж или подыгрывает тому имиджу, который для него разработан.

3. Политик как носитель определенной политической фун- кции: серый кардинал, тень, экономический диктатор, моне- тарист, безгласный депутат.

4. Политик как воплощение психологического архетипа. Психологи и психоаналитики подчеркивают значимость подсознания в восприятии массами имиджа политика. При недостаточном знании восприятие образа политика происхо- дит с опорой на архетипы, концентрирующие в себе древний

опыт человечества в межличностных отношениях.

Развивая точку зрения Е. И. Шейгал, целесообразным представляется внести в данную классификацию следующее дополнение. Среди множества бинарных архетипов, опреде- ляемых К. Юнгом как трансцендентные явления, лежащие вне сферы рационального познаваемого и являющихся общи- ми и врожденными для всего человечества (как «некий на- бор вечных образов и сюжетов, находящихся в коллективном бессознательном»), оппозиция «свои – чужие» выступает в качестве одного из ключевых противопоставлений в жизни и устройстве общества. По мнению Ю. С. Степанова, «это про- тивопоставление в разных видах пронизывает всю культуру и является одним из главных концептов всякого коллектив- ного, массового, народного, национального мироощущения» [89]. В виде коррелирующих противопоставлений «мы – они», «наши – не наши» и т.д. данная оппозиция репрезентируется в различных видах дискурса (в частности, в конфликтном), реализуя стратегии позитивного представления «своих» и не- гативного «чужих».

Очевидно, что «свой» и «чужой» как эксплицитно, так и имплицитно находят свое выражение в жанровом простран- стве политического дискурса и обусловливают его состав- ляющие компоненты. При этом оппозиция «свой – чужой» служит прагматической доминантой дискурса и, следова- тельно, эффективным средством речевого воздействия на адресата (как оппонента, так и аудиторию). Характерными в данной ситуации являются демонстрация собственного могущества и силы и создание у социума как своего, так и стороны противника, собственного позитивного имиджа. Та- ким образом, знаковая сущность политика – участника деба- тов – проявляется в воплощении оппозиции «свой – чужой».

39

М. Ю. Сейранян

Итак, человек говорящий предстает в виде многоаспектного объекта исследования, неповторимость которого определяет- ся сложной комбинацией социологических, психологических, когнитивных и культурологических характеристик. Претен- дуя на языковую исключительность, люди в похожих комму- никативных ситуациях ведут себя одинаково. Человек говоря- щий в каждый момент своей речевой деятельности демонстри- рует особенности группового речевого поведения, фокусируя в себе черты «коллективных языковых личностей». Очевидно, что личность является изменяющимся единством, в котором сосуществуют различные социально-ситуативные роли, моду- сы поведения, а также сугубо индивидуальные особенности, проявление которых в конкретном дискурсе отличается раз- личной степенью значимости. Таким образом, языковая лич- ность – явление социальное, ее социализация предполагает три аспекта: 1) процесс включения человека в определенный социальный контекст, в результате которого личность реали- зует историко-культурный опыт общества; 2) активная рече- мыслительная деятельность по нормам конкретной этнокуль- туры; 3) процесс усвоения законов социального взаимодейст- вия заданной этнокультуры.

1.2. Языковая и коммуникативная компетенции участника конфликтного дискурса

Одним из ключевых вопросов, связанных с изучением языковой личности, является проблема языковой и/или ком- муникативной компетенции. Лингвистические исследования последних десятилетий позволили сформировать представ- ление о составляющих данной категории и разработать раз- личные классификации, уровни и типы языковой компетен- ции. Большинство современных разработок в данной области построено вокруг теорий Н. Хомского и Д. Хаймса, в которых данная категория распадается на языковую (грамматиче- скую) и речевую (коммуникативную) [136].

В отечественной лингвистике Ю. Д. Апресян выделяет следующие составляющие «владения языком»: 1) умение вы- ражать заданный смысл разными способами; 2) умение из- влекать из сказанного на данном языке смысл, в частности владеть синонимией и омонимией; 3) умение отличать пра- вильные в языковом отношении предложения от неправиль- ных [3]. В другой работе к этим трем умениям Ю. Д. Апресян добавляет «селективную способность», которая «проявляет- ся в умении выбрать во множестве принципиально возмож-

40