Конституционный вопрос в России в 60-х – начале 80-х годов XIX века. Учебное пособие

любие к пользе и службе Нашей и Нашего любезного отечества»1. Секретарем в данную комиссию был назначен Г. Н. Теплов. Результатом ее работы стал доклад, поднесенный государыне 18 марта 1763 года2. Он пролежал у Екатерины II до 11 октября, то есть почти семь месяцев, после чего был возвращен комиссии с предписанием подготовить манифест и законы, приняв во внимание сделанные императрицей замечания. 19 октября комиссия представила Екатерине II доклад, в котором отказалась исполнять предписание государыни до тех пор, пока ее величество не определит, какие вольности намерена пожаловать дворянству3. Екатерина II не дала ответа на этот доклад, и комиссия таким образом прекратила свою деятельность.

В ноябре 1768 года Екатерина II созвала Совет при высочайшем Дворе по случаю начавшейся войны с Турцией. Именным указом, данным Сенату 17 января 1769 года, она следующим образом определила его полномочия: «По причине теперешних военных обстоятельств, дабы ни в которой части, к тому принадлежащей, ничего проронено не было, что служить может к безопасности империи Нашей, и дабы скорейшие сношения установить между учрежденных политических военных и казенных мест, рассудили Мы за нужно и за благо учредить, на время войны, при Дворе и в присутствии Нашем Совет, которому иметь как рассуждение, так и бдение, дабы ничего не было упущено, что служить может к обороне и безопасности государства, также и к военным действиям, о чем о всем сей Совет беспосредственно Нам докладывать должен; выходить же из оного не будет ничего инако, как за подписанием Нашей руки»4. В состав данного Совета было включено четверо членов проектировавшегося в 1762 году императорского совета: граф Кирилл Разумовский, ставший графом

1См.: Именной указ, данный учрежденной при Дворе Комиссии «О рассмотрении акта, которым император Петр III дал вольность благородному российскому дворянству, и о приведении его содержания в лучшее совершенство». 11 февраля 1763 года // Законодательство императора Петра III: 1761–1762 годы. Законодательство императрицы Екатерины II: 1762–1782 годы / Составитель и автор вступительных статей В. А. Томсинов. М.: Зерцало, 2011. С. 35.

2См.: Доклад комиссии о правах и преимуществах русского дворянства, сочиненный Г. Тепловым и переписанный рукою Екатерины II // Сборник Русского исторического общества. СПб., 1871. Том 7. С. 238–265.

3См.: Доклад комиссии, поданный Екатерине II 19 октября 1763 года // Сборник Русского исторического общества. СПб., 1871. Том 7. С. 265.

4Именной указ, данный Сенату. 17 января 1769 года // 1-ПСЗРИ. Том 18. № 13232. С. 802.

Никита Панин, граф Захар Чернышев и граф Григорий Орлов. К ним были добавлены вице-канцлер князь Александр Голицын и генералпрокурор князь Александр Вяземский.

Впоследствии данный Совет занимался и внутренними проблемами Российской империи, обсуждая вопросы, касавшиеся государственных учреждений, управления иностранными делами, военного управления, морского управления, учебных и воспитательных учреждений, губернских учреждений, духовных дел, прав сословий, гражданской службы, казенного управления, государственного благоустройства, торговли, народного здравия и продовольствия, трактатов и договоров России с иностранными государствами и народами, уголовного права. Рассуждения членов Совета по предметам, обсуждавшимся на его заседаниях, фиксировались в протоколах1. Из содержания этих документов видно, что это был исключительно совещательный орган при императрице. Совет же, который проектировался в 1762 году под названием «императорского», мыслился в качестве постоянно действующего верховного правительства Российской империи.

* * *

По сведениям, сохранившимся в записках декабриста М. А. Фонвизина (1787–1854), еще одну попытку установить в России конституционное правление Никита Иванович Панин предпринял после того, как его воспитанник великий князь Павел Петрович вступил в пору совершеннолетия. Историю об этом заговоре Михаил Александрович слышал от своего отца Александра Ивановича Фонвизина (1749–1819). В своих мемуарах декабрист передал этот рассказ следующими словами: «Мой покойный отец рассказывал мне, что в 1773 или 1774 г., когда цесаревич Павел Петрович достиг совершеннолетия и женился на дармшаттской принцессе, названной Натальей Алексеевной2, гр[аф]3 Н. И. Панин, брат его фельдмаршал П. И. Па-

1См.: Протоколы Совета в царствование императрицы Екатерины II. Часть 1: Отделение историческое. Часть 2: Отделение юридическое // Архив Государственного совета. Том 1: Совет в царствование императрицы Екатерины II (1768–1796). СПб., 1869.

2Бракосочетание великого князя Павла Петровича с Августой-Вильгельминой- Луизой Гессен-Дармштадтской, нареченной в России после принятия православной веры Натальей Алексеевной, состоялось 20 сентября 1773 г.

3В графское достоинство Российской империи Никита Иванович Панин был возведен императрицей Екатериной II в 1767 г.

нин, кн. К. Р. Дашкова, кн. Н. В. Репнин, кто-то из архиереев, чуть ли не митрополит Гавриил, и многие из тогдашних вельмож и гвардейских офицеров вступили в заговор с целью свергнуть с престола царствующую без права Екатерину II и вместо нее возвести совершеннолетнего ее сына. Павел Петрович знал об этом, согласился принять представляемую Паниным конституцию, утвердил своею подписью и дал присягу в том, что, воцарившись, не нарушит этого коренного государственного закона, ограничивающего самодержавие. Душею заговора были супруга Павла в[еликая] к[нягиня] Наталья Алексеевна, тогда беременная. При гр. Панине были доверенными секретарями: Дм. Ив. Фон-Визин1, редактор конституционного акта, и Бакунин2, оба участника в заговоре. Бакунин из честолюбивых, своекорыстных видов решился быть предателем: он открыл любовнику императрицы Гр. Орлову все обстоятельства заговора и всех участников; стало быть, это сделалось известным и Екатерине. Она позвала к себе сына и гневно упрекала ему его участие в замыслах против нее. Павел испугался, принес матери список всех заговорщиков. Она сидела у камина и, взяв список, не взглянув даже на него, бросила бумагу в огонь и сказала: «Я не хочу знать, кто эти несчастные». Она знала всех по доносу изменника Бакунина. Единственною жертвою заговора была в[еликая] к[нягиня] Наталья Алексеевна: полагали, что ее отравили или извели другим образом… Из заговорщиков никто, однако, не погиб; Екатерина никого из них не преследовала. Граф Панин был удален от Павла с благосклонным рескриптом, с пожалованием ему за воспитание цесаревича 5 т[ысяч] душ и остался канцлером; брат его фельдмаршал и кн. Дашкова оставили двор и переселились в Москву; кн. Репнин уехал в свое поместничество, в Смоленск, а над прочими заговорщиками учрежден тайный надзор»3.

В своих записках М. А. Фонвизин не ограничился упоминанием о конституционном проекте, разработанном Н. И. Паниным и его сторонниками, но вкратце описал основное содержание этого документа. По его словам, «Панин предлагал установить политическую свободу

1Наименование секретаря Н. И. Панина Дмитрием — явная ошибка издателя или опечатка. В данном случае М. А. Фонвизин говорит о своем дяде Денисе Ивановиче Фонвизине (1745–1792), известном писателе, авторе комедий «Бригадир» и «Недоросль».

2Имеется в виду Петр Васильевич Бакунин (1731–1786).

3Записки Фон-Визина, очевидца смутных времен царствований: Павла I, Александра I и Николая I. Leipzig, 1859. С. 51–52.

сначала для одного дворянства в учреждении верховного сената, которого часть несменяемых членов (innovibles) назначалась бы от короны, а большинство состояло бы из избранных дворянством из своего сословия лиц. Синод также бы входил в состав общего собрания сената. Под ним в иерархической постепенности были бы дворянские собрания, губернские или областные и уездные, которым предоставлялось бы право совещаться об общественных интересах и местных нуждах, представлять о них сенату и предлагать ему новые законы (avoir l’initiative de lois). Выбор как сенаторов, так и всех чиновников местной администрации производился бы в этих же собраниях. Сенат был бы облечен полною законодательною властью, а императору оставалась бы власть исполнительная с правом утверждать обсужденные и принятые сенатом законы и обнародовать их. В конституции упоминалось и о необходимости постепенного1 освобождения креспостных крестьян и дворовых людей»2.

Некоторые историки подвергают сомнению достоверность сообщенных М. А. Фонвизиным сведений о существовании в 1773– 1774 годах заговора против Екатерины II и стремлении братьев Паниных возвести на престол великого князя Павла Петровича, обязав его подписать некий конституционный акт, ограничивающий самодержавие. Кое-что в рассказе, переданном декабристом Фонвизиным, действительно вызывает сомнение: например, высказывание о том, что душой заговора была супруга цесаревича Павла Петровича. Однако главные факты из этого рассказа находят свое подтверждение в сохранившихся от того времени документах, мемуарах, записках. Например, о том, что один из секретарей Н. И. Панина предал его, написал в своем биографическом очерке «Жизнь графа Никиты Ивановича Панина» Д. И. Фонвизин. Отметив, что из «девяти тысяч крестьян, пожалованных ему императрицею, он подарил четыре тысячи трем секретарям, кои находились при нем по иностранным делам», Денис Иванович заметил далее: «Один из сих облагодетельствованных им лиц умер при жизни графа Никиты Ивановича, имевшего в нем человека, привязанного к особе его истинным усердием и благодарностию. Другой был неотлучно при своем благодетеле до последней минуты его жизни и, сохраняя к нему непоколебимую преданность и верность, удостоен был всегда полной его по всем доверенности. Тре-

1В печатном экземпляре записок М. А. Фонвизина — «постоянного».

2Записки Фон-Визина, очевидца смутных времен царствований: Павла I, Александра I и Николая I. С. 47–48.

тором. При самом прибытии полиции, для взятия его бумаг, ему удалось истребить конституционный акт, который брат его ему вверил. Отец мой (т. е. Александр Иванович Фонвизин. — В. Т.), случившийся

вто время у него, успел спасти введение или considerant, которого начало я выписал выше»1.

Введение к упомянутому конституционному акту, названное «Рассуждением о непременных государственных законах», сохранилось: его начальные строки полностью совпадают с теми, которые привел

всвоих записках М. А. Фонвизин. Это, безусловно, самый серьезный аргумент в пользу достоверности рассказанной им истории плана Н. И. Панина ввести в России конституционное правление. Поскольку болезнь лишила Никиту Ивановича возможности писать тексты своей рукой, то записывал за него это «рассуждение» его секретарь Денис Иванович Фонвизин. Текст данного произведения публикуется в настоящее время в сочинениях писателя2 и приписывается тем самым ему одному. Между тем автором изложенных в нем мыслей является

вполной или, во всяком случае, значительной мере Н. И. Панин. Никита Иванович скончался 31 марта 1783 года, и дальнейшую

работу над конституционным проектом взял на себя Петр Иванович Панин. Он записал те мысли о фундаментальных правах, которые они обсуждали с братом, добавив их к «рассуждению». Вместе с тем составил проект манифеста, которым великий князь Павел Петрович мог объявить, если бы пожелал, об издании непременных и обязательных для него самого государственных законов.

Граф Н. И. Панин предназначал конституционный проект для своего воспитанника, надеясь, что, став императором, он введет его в действие. П. И. Панин решил передать Павлу Петровичу «Рассуждение о непременных государственных законах» вместе с добавлениями к нему лишь после восшествия цесаревича на императорский престол. Поэтому свое письмо, сопровождавшее эти документы и датированное 1-м октября 1784 года, он адресовал «державнейшему императору Павлу Петровичу, самодержцу всероссийскому». Но дожить до смерти императрицы Екатерины II Петру Ивановичу было не суждено: 15 апреля 1789 года он скончался. 1 декабря 1792 года окончил

1Записки Фон-Визина, очевидца смутных времен царствований: Павла I, Александра I и Николая I. С. 49.

2См.: Фонвизин Д. И. Рассуждение о непременных государственных законах // Фонвизин Д. И. Сочинения. В двух томах / Составление, подготовка текстов, вступительная статья и комментарии Г. П. Макогоненко. Том 2. М.-Л., 1959. С. 254–267.

Предназначая свое «Рассуждение» цесаревичу Павлу Петровичу, будущему российскому императору, граф Панин старался внушить ему убеждение в том, что отсутствие в государстве незыблемых основных законов, ограничивающих действие верховной государственной власти определенными рамками, влечет пагубные последствия не только для общества, но и для самого носителя этой власти, что независимый от законов самодержец неминуемо оказывается при осуществлении своих властных полномочий в полной зависимости от узкого круга сановников или даже от какого-либо одного из них, завоевавших разными уловками доверие к себе со стороны его величества. «Не тот Государь Самовластнейший, который на недостатке государственных законов чает утвердить Свое самовластие, — убеждал граф Панин августейшего своего воспитанника. — Порабощен одному или нескольким рабам своим, почему он самодержец? Разве потому, что Самого держат в кабале недостойные люди?»1 Такое положение, утверждал он, долго продолжаться не может: «при крайнем ожесточении сердец все частные интересы, раздробленные существом деспотического правления, не чувствительно в одну точку соединяются. Вдруг все устремляются расторгнуть узы нестерпимого порабощения. И тогда что есть государство? Колосс, державшийся цепями. Цепи разрываются, колосс упадает и сам собою разрушается»2.

1Там же. В данном случае Н. И. Панин повторял мысль, которую высказывал в 1762 году в докладе императрице Екатерине II, препровождавшем составленный им проект учреждения императорского совета, а именно: мысль о том, что отсутствие в государстве фундаментальных, конституционных законов выгодно не государю, а окружающим его угодникам и фаворитам. В качестве наиболее яркого примера такого состояния государства, когда на деле властвует не государь, а группа сановников, Н. И. Панин приводил правление императрицы Анны Иоанновны, отдавшей важнейшие государственные дела в руки своего фаворита Бирона. «Между тем, — писал он об этом правлении Екатерине II, — большие и случайные господа пределов не имели своим стремлениям и дальним видам; государственные — оставались без призрения; все было смешано; все наиважнейшие должности и службы претворены были в ранги и в награждения любимцев и угодников; везде фавер и старшинство людей определяло; не было выбору способности и достоинству. Каждый по произволу и по кредиту дворских интриг хватал и присваивал себе государственные дела, как кто которыми думал удобнее своего завистника истребить, или с другим против третьего соединиться» (Список с чернового, собственноручного доклада графа Н. Панина (28-го декабря 1762 года) // Сборник Русского исторического общества. СПб., 1871. Том 7. С. 206).

2Письмы с приложениями графов Никиты и Петра Ивановичей Паниных Блаженной Памяти к Государю Императору Павлу Петровичу. С. 7.