Конституционный вопрос в России в 60-х – начале 80-х годов XIX века. Учебное пособие

74 Глава 2-я. Правительственный конституционализм первой четверти XIX века

ных законов», — cовет представляет сословие, в коем все действия порядка законодательного, судного и исполнительного в главных их отношениях соединяются и чрез него восходят к державной власти и от нее изливаются»1.

Государственному совету реформатор передал, таким образом, важнейшую функцию самодержавной власти — роль согласования деятельности различных частей управления. Государственный совет, а не император, был, в конституционном проекте Сперанского, основным органом, связывавшим управленческие институты в единую систему. Самодержавная власть в России лишалась, следовательно, того, что питало ее силу и служило главным оправданием ее существования.

Александр I, по всей видимости, сразу же догадался, что спроектированная Сперанским юридическая конструкция верховной государственной власти, оставляя императора на вершине властной пирамиды, превращала его из ключевого реально властвовавшего лица в символическую властную фигуру, воплощающую собой единство империи, — в государя, который будет царствовать, но не править. Поэтому при учреждении Государственного совета, в изданном 1 января 1810 года манифесте о его образовании предложенное Сперанским во «Введении к Уложению государственных законов» определение главной его функции было исправлено таким образом, что вместо высшего органа, объединяющего деятельность всех центральных учреждений, он становился всего лишь законосовещательной инстанцией. В первой статье Манифеста «Образование Государственного совета» было установлено: «В порядке государственных установлений Совет составляет сословие, в коем все части управления в главных их отношениях к законодательству соображаются и чрез него восходят к верховной имперской власти»2 (курсив мой. — В. Т.). Выделенные курсивом слова заменили предусмотренную во «Введении» формулировку: «в коем все действия части законодательной, судной и исполнительной в главных их отношениях соединяются».

Появление в указанном Манифесте нового определения сущности Государственного совета, принципиально отличного от того, которое

1Сперанский М. М. Введение к Уложению государственных законов (план всеобщего государственного образования). С. 427.

2Манифест «Образование Государственного совета». 1 января 1810 года // Законодательство императора Александра I. 1801–1811 годы / Составитель и автор вступительной статьи В. А. Томсинов. М.: Зерцало, 2011. С. 398.

приводилось во «Введении к Уложению государственных законов», не было результатом перемены точки зрения Сперанского на главную функцию этого органа. Придать Государственному совету роль института, соединяющего в себе деятельность законодательной, судебной и исполнительной властей, отказался сам император Александр I.

§ 3. Государственная уставная грамота Российской империи

Отечественная война 1812 года с Францией и последовавший после изгнания французских войск из пределов России заграничный поход русской армии заставили Александра I приостановить разработку государственных реформ. Затем в течение трех лет российский император был всецело занят неотложными внешнеполитическими и внутригосударственными делами. В этих условиях было не до проектов государственных реформ. Ситуация переменилась по прошествии трех лет по окончании войны с Наполеоном.

15 марта 1818 года Александр I произнес речь на открытии польского сейма, в которой заявил полякам в присутствии многих русских сановников, «что законно-свободные учреждения», которые он даровал Польше, являются «непрестанно» предметом его помышлений, что их «спасительное влияние» он надеется «с помощью Божией распространить на все страны», вверенные его попечению, что поляки подали ему средство явить своему отечеству то, что он уже с давних лет ему приуготовляет и «чем оно воспользуется, когда начала столь важного дела достигнут надлежащей зрелости». Государь говорил на французском языке, но его выступление было немедленно переведено на русский и опубликовано в столичных газетах — в «Московских ведомостях» (1818. № 29. С. 575–577) и в «Северной пчеле» (1818. № 26).

Его величество не обманул: с мая 1818 года в Варшаве под руководством H. H. Новосильцова начались работы по подготовке конституции для России. В числе людей, участвовавших в них в качестве переводчика и редактора, был князь П. А. Вяземский. 22 июля 1818 года Петр Андреевич писал в Санкт-Петербург к своему другу А. И. Тургеневу: «Так как до сего времени не имел еще канцелярской работы по отъезде государя, то над конституциею сидел у себя дома. Я ее отвалял. Пришли мне, если можно, печатанные про-

76 Глава 2-я. Правительственный конституционализм первой четверти XIX века

екты Сперанского; он был большой ковач слов, а я теперь словами промышляю»1.

Позднее князь Вяземский рассказал в автобиографических заметках о том, как писался в Варшаве новый конституционный проект для России. Рассказав о том, как он переводил на русский язык вышеупомянутую речь Александра I, Петр Андреевич далее сообщил, что после этого был «в канцелярии Новосильцова главным действующим лицом по редакционной русской части. Были труды гораздо важнее перевода сеймовой речи. В канцелярии был у нас юрист и публицист француз Deschamps2. Ему Новосильцов передавал соображения и мысли свои: француз, набивший руку себе во Франции в изготовлении и редакции подобных проектов, писал их, так сказать, прямо набело. Переливка этих работ в русские формы наложена была на меня»3.

К лету 1819 года был составлен первый вариант проекта конституции для Российской империи. Его передали на ознакомление Александру I. П. А. Вяземский был тогда в Санкт-Петербурге и в один из дней посетил императора в его кабинете на Каменном острове. «Велено мне было приехать в четыре часа после обеда за письмом Н. Н. Новосильцову, — вспоминал Петр Андреевич это посещение. — Государь говорил со мною более получаса. Сначала расспрашивал он меня о Кракове, куда я незадолго пред тем ездил, изъяснял и оправдывал свои виды в рассуждении Польши, национальности, которую хотел сохранить в ней, говоря, что меры, принятые императрицею Екатериною при завоевании польских областей, были бы теперь не согласны с духом времени; от политического образования, данного Польше, перешел государь к преобразованию политическому, которое готовит России; сказал, что знает участие мое в редакции проекта

1Остафьевский архив князей Вяземских. Том 1: Переписка князя П. А. Вяземского с А. И. Тургеневым. 1812–1819. СПб., 1899. С. 109.

2Князь Вяземский имеет в виду Петра Ивановича Пешара-Дешана, который во время французской революции научился писать конституционные проекты и, вероятно, именно потому был в 1799 г. приглашен Н. Н. Новосильцовым на должность личного секретаря. В 1807–1808 гг. Пешар-Дешан служил младшим помощником референдария в первой экспедиции Комиссии составления законов. 13 октября 1819 г. П. И. Пешар-Дешан скончался, так что работа над варшавским конституционным проектом заканчивалась уже без него.

3Вяземский П. А. Автобиографическое введение // Полное собрание сочинений князя П. А. Вяземского. В 12-ти томах. Том 1: Литературные критические и биографические очерки. 1810–1827. СПб., 1878. С. XXXV.

русской конституции, что доволен нашим трудом, что привезет с собою доставленные бумаги в Варшаву и сообщит критические свои замечания Новосильцову, что надеется привести непременно это дело к желаемому окончанию, что на эту пору недостаток в деньгах, потребных для подобного государственного оборота, замедляет приведение в действие мысль для него священную; что он знает, сколько преобразование сие встретит затруднений, препятствий, противоречия в людях, коих предубеждения, легкомыслие приписывают сим политическим правилам многие бедственные события современные, когда, при беспристрастнейшем исследовании, люди сии легко могли бы убедиться, что сии беспорядки проистекают от причин совершенно посторонних»1.

Воктябре 1819 года Александру I был представлен доработанный

сучетом его замечаний проект российской конституции. Император принял его за основу и поручил завершить работу над ним в ближайшие месяцы. В 20-х числах мая 1820 года П. А. Вяземский приехал в Санкт-Петербург и оставался здесь до середины июля2.

Осенью 1820 года Александр I снова появился в Варшаве. Можно

суверенностью предполагать, что целью его приезда была, помимо прочего, окончательная доработка конституционного проекта.

Его текст был написан на двух языках — французском и русском. Французский вариант был озаглавлен «La charte constitutionnele de l'empire de Russe», что переводилось на русский язык словами «Конституционная хартия Российской империи». Однако русский вариант этого проекта был назван по-другому: «Государственная уставная грамота Российской империи». По мнению специально исследовавшего этот вопрос историка С. В. Мироненко, «лишь опасением Александра I слишком явно декларировать точным названием предусмотренное проектом коренное переустройство основ русской государственной жизни можно объяснить то обстоятельство, что по требованию царя, засвидетельствованному П. А. Вяземским3, название было изменено.

1Вяземский П. А. Моя исповедь // Полное собрание сочинений князя П. А. Вяземского. В 12-ти томах. Том 2: Литературные критические и биографические очерки. 1827–1851. СПб., 1879. С. 87–88.

224 июля 1820 г. князь Вяземский писал к А. И. Тургеневу уже из Варшавы. Предшествующее этому письмо Тургеневу, обозначенное концом июня, было написано им из Петербурга. См.: Остафьевский архив князей Вяземских. Том 2: Переписка князя П. А. Вяземского с А. И. Тургеневым. 1820–1823. СПб., 1899. С. 42, 40.

3П. А. Вяземский написал в своих воспоминаниях о пребывании в Варшаве, что «перевод слов: constitution и liberal — словами: государственное уложение и закон-

78 Глава 2-я. Правительственный конституционализм первой четверти XIX века

Характерно, что в самом тексте „Уставной грамоты“ слово „конституция“ ни разу не использовано, хотя она на самом деле не что иное, как документ, претоврение в жизнь положений которого превратило бы Россию в конституционную монархию»1.

Подобно Конституционной хартии 1814 года во Франции разработанная в Варшаве в 1818–1820 годах Государственная уставная грамота Российской империи должна была явить собой род конституции октроированной или пожалованной монархом своим подданным. Ее текст предполагалось завершить следующим заявлением императора Александра I: «Убедившись в совести, что вышеизложенные коренные постановления соответствуют отеческим нашим желаниям утвердить благосостояние и спокойствие любезных наших верноподданных, основать неприкосновенность их лиц и собственности и охранить нерушимость их прав гражданских и политических, мы жалуем им сию уставную грамоту, которую признаем за себя и преемников наших коренным и уставным законом нашего государства, предоставляя себе оную дополнить. Повелеваем всем государственным властям содействовать ее исполнению»2.

Выраженный в приведенных словах характер Уставной грамоты прописывался и в статье 10 этого документа, объявлявшей, что его основания державной власти и образ действия определяются данной Государственною уставною грамотою, жалуемой императором Александром I своим верноподданным «на вечные времена».

Весь текст рассматриваемого конституционного проекта состоял из 191-й статьи, разбитых на шесть глав: 1. «Предварительные распоряжения»; 2. «О правлении Российской империи»; 3. «Ручательства державной власти»; 4. «О народном представительстве»; 5. «О судебной власти»; 6. «Общие постановления».

Российская империя должна была получить на его основании федеративное устройство. Статья 1 Государственной уставной грамоты определяла: «Российское государство, со всеми владениями, присоединенными к нему, под каким бы наименованием то не было, разделяется, сообразно с росписанием у сего приложенным, на большие

носвободный, принадлежат самому государю» (Вяземский П. А. Автобиографическое введение. С. XXXVI).

1Мироненко С. В. Страницы тайной истории самодержавия. М., 1990. С. 46–47.

2Государственная уставная грамота Российской империи // Шильдер Н. К. Император Александр I, его жизнь и царствование. В 4-х томах. Том 4. СПб., 1898. С. 526.

—«Закон, без всякого различия, покровительствует равно всем гражданам» (ст. 80).

—«Коренной российский закон: „без суда никто не накажется“ и освященное Учреждением о губерниях правило (§ 401): „чтобы никто без объявления ему вины и снятия с него допроса в течение 3-х дней по задержании не лишался свободы и не содержался в тюрьме“, распространяется на всех жителей вообще в следующей силе» (ст. 81).

—«Никто не может быть взят под стражу, обвинен и лишен свободы, как только в случаях, законом определенных, и с соблюдением законом предписанных на сей конец правил» (ст. 82).

—«Всякое самопроизвольное задержание вменяется в преступление, подвергающее наказанию, означенному в уголовном праве» (ст. 83).

—«Взятому под стражу должно немедленно объявить причину его задержания» (ст. 84).

—«Каждый задержанный должен быть представлен в течение 3-х (в редких токмо случаях, в которых розыскание потребовало бы отсрочки, не позднее 6-ти суток в то присутственное место, до которого он принадлежит, для снятия с него допроса или суждения узаконенным порядком. Всякое отступление от сего вменяется в злоупотребление власти. Ежели обвиняемый оправдается при первом следствии, то немедленно освобождается» (ст. 85).

—«Во всех случаях, законом не изъятых, обвиняемый отпускается на поруки» (ст. 86).

—«Никто не должен быть наказан, как в силу закона, постановленного и обнародованного до соделанного преступления, и по приговору того суда, которому он принадлежит» (ст. 87).

—«Право просить о помиловании (Vis gratiandi) предоставляется лицам, осужденным на смертную казнь, на вечную и свыше 15-ти лет продолжиться имеющуюся ссылку, заточение и каторжную работу» (ст. 88).

—«Свобода тиснения обеспечивается. Закон излагает правила к обузданию злоупотреблений» (ст. 89).

—«Каждому российскому подданному вольно переселиться в другое государство и вывезть свое имение, лишь бы соблюл законом предписанные на таковые случаи правила» (ст. 90).

Приведенные статьи показывают, что Государственная уставная грамота наделяла российских подданных правами и свободами, которые имели в то время подданные и граждане самых развитых государств: Англии, США, Франции. Среди этих прав и свобод были, на-