Конституционный вопрос в России в 60-х – начале 80-х годов XIX века. Учебное пособие

ческого и патриотического долга»1. Эта мысль, указывал Петр Александрович, «просвечивает» в текстах подносимых царю адресов, но еще сильнее она выражается в «общем говоре масс и в самых благонамеренных органах нашей прессы». «Всемилостивейший Государь! — восклицал Валуев. — даруйте любезноверной Вам верноподданной России политическое первенство перед крамольною Польшей. Дайте России, на пути развития государственных учреждений, шаг вперед перед Польшей. Вы тогда еще теснее сдвинете вокруг Себя всех Ваших верных подданных. Вы действительно будете, по выражению Московского дворянства, „могущественнее Ваших предшественников“. Вы окончательно укрепите за Россиею возвращенное и омытое кровью целых поколений Западное родовое достояние. Вы заставите Западный край, наконец, обратиться лицом к Москве и стать тылом к Варшаве. Тогда Западный вопрос будет решен навсегда, и польское дело навсегда проиграно»2.

Первой мерой в этом направлении должно было стать, по мнению П. А. Валуева, предоставление членам различных сословий некоторой доли участия в делах законодательства или общего управления. Но их роль он предлагал ограничить совещательной функцией. А поскольку Государственный совет имел «только совещательное участие в разрешении подведомых ему дел», то именно в его рамках Валуев считал целесообразным создать представительство. Участие в деятельности Государственного совета сословных или земских представителей должно было, по его плану, охватывать вопросы законодательные и распространяться «на главные вопросы по части государственного хозяйства, как то: на рассмотрение государственной приходно-расходной сметы и на установление новых налогов»3. При этом представителей сословий предполагалось избирать местными земскими собраниями — в тех частях империи, где они должны были появиться4 (по 2–4 человека от губернии). Время их участия в деятельности Государственного совета ограничивалось определенным сроком.

1Записка П. А. Валуева Александру II о проекте реформы Государственного Совета // Конституционные проекты в России. XVIII – начало XX в. М., 2000. С. 567.

4Проект земской реформы, предусматривавший создание в России земских учреждений, был подготовлен комиссией под председательством министра внутренних дел П. А. Валуева еще в феврале 1862 г.

Записка П. А. Валуева о реформе Государственного совета была направлена Александру II в полночь с 13 на 14 апреля1. И уже 15 апреля состоялось совещание ближайших сановников императора по проекту, составленному Валуевым. Вечером Петр Александрович записал в своем дневнике: «Утром у государя. Я читал свою записку. Прения были довольно живые. Кн. Гагарин, гр. Панин, кн. Горчаков, гр. Блудов, бар. Корф и Рейтерн были против предложенной мною меры. Кн. Долгоруков решительно и твердо в ее пользу. Милютин в ее же пользу, но с тем различием, что я предлагал указ или рескрипт, прямо возлагающий на министра внутренних дел и на председателя Государственного совета обязанность заняться предварительными соображениями и работами, до нее относящимися, а Милютин находил достаточным заявление словесное и притом не тотчас, а со временем. Кн. Горчаков был ниже всякой критики. Он первый дал отрицательный толчок совещанию, сказав тотчас после прочтения моей записки: се qu’on nous propose c’est une constitution et deux chambers (то, что нам предлагают, это — конституция и две палаты. Гр. Панин себе верен, следовательно, в смысле отрицания jusqu'a I'absurdité (до абсурда), первый, забыв о соборах и Аксакове, находил, что всякие выборные не в русских нравах и обычаях; второй ядовито указывал на предстоящие государю и его дому опасности. Кн. Гагарин в патетическом порыве преданности идее самодержавия дошел до того, что он не находил более слов для выражения своих чувств. Он вдруг остановился с поднятыми вверх руками. Рейтерн, к крайнему моему сожалению, говорил как немец, предполагающий, das für die Russen und das Gestrige gut genug sei (что для русских хорош и вчерашний день). Бар. Корф, вероятно, сомневавшийся в согласии государя, сухо отвергал мои предположения. Гр. Блудов бесцветно и бессвязно отрицал их своевременность и предлагал вместо того амнистию и для наших заговорщиков»2. П. А. Валуев ответил на эти мнения, что не понимает «противоречия, заключающегося в том, что когда нужны жертвы, преданность, умственный труд или кровь, то мы зрелы и самостоятельны, но когда речь о других проявлениях зрелости и самостоятельности, то мы обращаемся в несовершеннолетних и в людей, против которых принимаются дипломатические предосторожности»3. Выслушав эти мнения,

1На это указывает запись в его дневнике. См.: Дневник П. А. Валуева, министра внутренних дел. В двух томах. Том 1. 1861–1864 гг. М., 1961. С. 218.

мены, ограничения или дополнения прежних положений», «меры и распоряжения общие, приемлемые к успешнейшему исполнению существующих законов, уставов и учреждений», «общие внутренние меры, в чрезвычайных случаях приемлемые», «ежегодные сметы общих государственных доходов и расходов», «ежегодные отчеты о государственных доходах и расходах», «дела, возникающие по ходатайствам земских собраний и отдельных сословий о своих нуждах и пользах», «дела по устройству железных дорог с гарантией Правительства»1.

13 декабря 1863 года П. А. Валуев был на всеподданнейшем докладе у Александра II, во время которого его величество высказал свое мнение о предложенной министром внутренних дел реформе Государственного совета, предусматривавшей привлечение к деятельности этого органа выборных гласных от сословий. «Он забыл, что говорил в апреле насчет мысли о преобразовании Совета, и теперь сказал, что эту мысль с самого начала будто бы отвергнул. Одним словом, les Bourbons n’ont rien appris et rien oublié (Бурбоны ничему не научились и ничего не забыли)»2, — записал Петр Александрович вечером того же дня в своем дневнике.

Четыре года и два с половиной месяца после этого П. А. Валуев продолжал занимать должность министра внутренних дел. 1 января 1864 года император Александр II утвердил «Положение о губернских и уездных земских учреждениях». Сообщая в своем дневнике об этом событии, Валуев заметил: «во многих важных вопросах государь принял мнение, противоположное моему мнению. Если бы у меня сохранились некоторые иллюзии, то они бы теперь должны были рассеяться. Но они давно рассеивались понемногу и наконец окончательно улетучились. Остается выдержать характер и роль до известного момента»3. Такой момент настал 1 марта 1868 года. Воспользовавшись в качестве повода своей болезнью глаз, Петр Александрович подал в отставку с поста министра внутренних дел, и государь эту просьбу удовлетворил.

Учрежденное в России на основании Положения от 1 января 1864 года земство не получило представительства на уровне центральных органов государственной власти. Это лишало его сколько-нибудь

1Проект нового Учреждения Государственного Совета. С. 582.

2Дневник П. А. Валуева, министра внутренних дел. В двух томах. Том 1. 1861– 1864 гг. С. 261.

3Там же. С. 264.

Однако содержание рескрипта не оставляло сомнений, что недовольство императора вызвала именно просьба дворянских представителей создать общегосударственный представительный орган. «Но мне небезызвестно, — заявлял государь в указанном рескрипте, — что во время своих совещаний Московское губернское дворянское собрание вошло в обсуждение предметов, относящихся до изменения существенных начал государственных в России учреждений»1. Далее его величество напоминал дворянам, что инициатива государственных преобразований принадлежит исключительно самодержавной власти.

Главную причину появления в среде дворянства настроений в пользу создания в России общегосударственного представительного органа и соответственно принятия конституции в царском правительстве усмотрели в ухудшении материального положения дворян вследствие введения в действие крестьянской реформы. Так, согласно дневниковой записи П. А. Валуева, датированной 17 февраля 1865 года, вечером этого дня состоялось совещание у министра финансов по вопросу «об изыскании средств к уменьшению того материального всеобщего расстройства, которое в свою очередь возбуждает всеобщее умственное раздражение»2. Но хотя совещания на эту тему проходили неоднократно, никаких серьезных мер для улучшения материального положения дворян выработано не было.

Вопрос о действиях земских собраний, стремлении к конституции, выразившихся «в заявлениях насчет центрального земского собрания», и мерах, «которые надлежало бы принять против всего этого», стал предметом большого совещания высших должностных лиц, которое состоялось 30 декабря 1865 года в кабинете Александра II в Зимнем дворце. Участвовавший в нем П. А. Валуев записал вечером в своем дневнике: «Совещание началось, как начало грозы. Несколько полусуровых слов его величества. Грохотанье думных старцев в разных полуфразах, выражавших убеждение в необходимости остановить поток. Нападки на земство со стороны министра финансов mezza voce (вполголоса) и со стороны столпа самодержавия ген. Зеленого fortissimo (во весь голос). Предложение гр. Панина сделать

крестьянской реформы 1861 г. требуемого имущественного ценза. Министр внутренних дел и царь сочли такое действие предводителей московского дворянства направленным против законов, изданных 19 февраля 1861 г.

1Цит. по: Дневник П. А. Валуева, министра внутренних дел. В двух томах. Том 2. 1865–1876 гг. М., 1861. С. 442.

2Там же. С. 23.

Платонову за его председательство здесь „внушение“ и впредь его не утверждать предводителем. Сочувствие этому предложению со стороны кн. Долгорукова. Все это походило на гул дальнего, но приближающегося грома»1.

Подобные совещания приносили некоторую пользу: они способствовали, например, постепенному привыканию сановников к мысли о неизбежности введения в России представительства в центральных органах государственной власти, но для выработки конкретных планов действий они были бесперспективны. Это признавал и министр внутренних дел П. А. Валуев, являвшийся инициатором ряда таких совещаний. Так, он дал следующую оценку вышеупомянутому совещанию 30 декабря у Александра II: «Припоминая то, что я сегодня видел и слышал, во мне остается впечатление чего-то цинического, совершенно недостойного государственной деятельности. Государь созвал мужей Совета. Он был прав. Он предложил им вопрос на обсуждение. Но что сказали они, и как обсуживали они этот вопрос? Не как советники, но как приказчики. Не перед государем и для государя, а перед барином и для барина. К коим струнам человечески-монаршего сердца обращались они? Как всегда, к слабейшим и низшим, а не к благородным и возвышенным. Что проповедывали они? Ограничения, прощения, взыскания, безмолвие и боязнь. Ни в одном слове не выразилось сознание, что и они, мужи Совета, чинодержатели и звездоносцы, граждане государства, что они имеют первенство над другими, но и долг предстательства за других. Конечно, нужно воздерживать, исправлять и указывать, но нужно также и ободрять, и направлять, и голубить. Для них русский мир — фольга, русский люд — декорация, вся Россия только подножие для их призрачного величия»2.

Между тем выступления дворян в поддержку политической реформы, предложенной Московским губернским дворянским собранием 11 января 1865 года, продолжались. 1 марта 1866 года предводитель санкт-петербургского дворянства князь Г. А. Щербатов в своей речи на заседании дворянского собрания предложил составить всеподданнейшее прошение об установлении такого порядка, при котором бы законодательные ходатайства дворянского и земского собраний непременно имели бы «законодательный исход», а ходатайства незаконодательные обязательно рассматривались бы в Первом де-

1Дневник П. А. Валуева, министра внутренних дел. В двух томах. Том 2. 1865– 1876 гг. С. 92.

2Там же. С. 92–93.

партаменте Правительствующего Сената, о распространении на земства «права выбора депутатов по своим ходатайствам», о предоставлении этим депутатам права заседать и голосовать в Государственном совете и Сенате. П. А. Валуев, описывая в своем дневнике это событие, заметил: «Спора почти не было. Возражали только гг. Соломирский и Вуич. Предложение выбаллотировано 180 голосами против 10 в общей форме, а текст прошения — 150 против 50»1.

Весной 1866 года идея создания общегосударственного представительства и введения тем самым в государственный строй Российской империи элементов конституционного правления получила поддержку со стороны младшего брата Александра II великого князя Константина Николаевича, занимавшего в то время пост председателя Государственного совета. 1 апреля его высочество пригласил к себе на беседу П. А. Валуева. Ее содержание Петр Александрович изложил вкратце в своем дневнике: «Оказалось, что он замышляет о приведении в исполнение моей мысли о призыве сюда депутатов от земства. Но он желает рядом с ними иметь и съезд депутатов от дворянства. Таким образом, при Государственном совете были бы две небольшие депутатские камеры. Вел. князь не знает моего проекта 1863 г., но сам дошел до некоторых из моих предположений, например, до председательствования в съездах кого-либо из членов Государственного совета, но он не полагает предоставить в общем собрании Государственного совета права голоса известному числу депутатов, а соглашается их допустить туда только с совещательным голосом. Вообще любопытно, что теперь он сам идет к тому, что прежде находил невозможным, и сегодня прямо мне высказал, что рано или поздно без „конституции“ нельзя будет обойтись»2.

2 или 3 апреля 1866 года великий князь Константин Николаевич имел разговор с Александром II, во время которого предложил его величеству составить записку о создании в России общегосударственного представительства от различных сословий. Государь ответил согласием.

Покушение на жизнь Александра II, случившееся 4 апреля, не охладило горячего желания Константина Николаевича разработать проект такой реформы. 30 апреля помощник его высочества государственный секретарь князь С. Н. Урусов встретился с П. А. Валуевым и

1Дневник П. А. Валуева, министра внутренних дел. В двух томах. Том 2. 1865– 1876 гг. С. 107.

2Там же. С. 113–114.