Качественное социологическое исследование. Предпосылки и логика поведения. Учебное пособие

наиболее существенных характеристиках исследуемой группы или феномена.

–Разработана новая форма отчетности по результатам проведенного исследования: во-первых, сохранение практически в неизменном виде первичных данных, документирующих исследуемые случаи; во-вторых, использование свободного жанра в написании социологических работ, в рамках которого возможно как достаточно абстрактное теоретизирование, так и детальная презентация реальных жизненных ситуаций (множество иллюстрирующих теоретические размышления цитат из интервью, дневников и других личных документов информантов).

Основным упреком в адрес чикагских социологов были обвинения в недостаточной методической грамотности, потому что наряду с антропологическим подходом (метод включенного наблюдения за верованиями, обычаями, социальными практиками и общей жизненной концепцией жителей Чикаго) чикагские социологи широко апеллировали к журналистской традиции неструктурированного интервьюирования и литературному натурализму отчетных материалов (поэтому зачастую аналитический уровень их работ действительно был невысок, а сами работы напоминали совокупность необработанных сырых данных). Вероятно, методическая грамотность и образованность чикагских социологов была действительно невысока (если сравнивать таковые с современным уровнем), но она с лихвой компенсировалась развитой методической рефлексией, широким использованием разных методов и комбинированием разнотипных документальных источников информации.

Если вернуться немного назад, к предыдущей главе о теоретико-методологических основаниях качественного подхода, то в глаза бросится отсутствие в ней русских ученых. Это не говорит об отсутствии каких-либо аналогичных наработок в отечественной науке – просто они не носили столь

31

систематического и общепризнанного характера, как в западной социологии (не включены в социологический дискурс). Однако в случае с эмпирической традицией становления качественного подхода ситуация в российской науке обстоит значительно лучше, что связано с давними традициями русской этнографии – описания и изучения культуры, происхождения, образа жизни разных народов через данные «из первых рук», «голос снизу». Так называемые «этнографические программы» появились в России в конце XIX в. как гибкий, реактивный, доступный, содержательно конкретный, четкий в целевом отношении инструмент сбора этнографической информации, обеспечивающий, благодаря перечисленным характеристикам, взаимопонимание, доверие и психологический контакт между «собирателем» этнографических сведений и «информантом».

Наиболее значительная этнографическая программа была разработана и реализована Санкт-Петербургским Этнографическим бюро, созданным в 1897 г. русским фабрикантом и меценатом князем В.Н. Тенишевым (бюро просуществовало до 1901 г.)2. Основной целью бюро была организация и проведение массового сбора сведений о русском крестьянстве по специальной «Программе этнографических сведений о крестьянах Центральной России» с последующим изданием систематически отобранного и переработанного материала об «обычном порядке жизни» русских крестьян.

Программа создавалась в течение 1896-1897 гг. смоленскими краеведами В.Н. Добровольским и А.Ф. Булгаковым: первый ее вариант был издан в 1896 г., второй – в 1897 г., и третий, уточненный и дополненный, – в 1898 г. При создании программы Тенишев опирался на аналогичный опыт русской

2 Остановимся более подробно на деятельности Этнографического бюро В.Н. Тенишева, потому что, в отличие от всех перечисленных выше персоналий и школ, данная тематика не рассматривается в других курсах («Историия социологии» и «История эмпирической социологии»).

32

этнографии, но содержательно его программа отличалась от всего, что было представлено в русской этнографической литературе в тот период: в отличие от всех прочих этнографических исследований, ориентированных на фиксацию старины, запись народных обычаев, обрядов, традиций и фольклорных текстов, Тенишева интересовали современные соци- ально-экономические условия жизни крестьянства, «потребности жизни человека» и «потребности положения, занимаемого индивидом в обществе».

Программа Тенишева состояла из десяти разделов, которые освещали основные сферы крестьянской жизни:

1.Физические природные свойства крестьян (рост, внешний облик, выражение лица, черты характера, здоровье и т.д.).

2.Местные условия жизни.

3.Общие указания об образе жизни крестьян (трудовые и имущественные отношения и т.д.).

4.Общественные установления, обычаи и законы, регулирующие отношения крестьян к обществу и государственному строю.

5.Отношения крестьян между собой (ценности, поводы для гордости и уважения, взаимоотношения бедных и зажиточных, правила взаимопомощи, источники презрения, взаимоотношения мужчин и женщин, молодых и пожилых и т.д.) и к посторонним лицам.

6.Верования, знания, язык, письмо, искусства.

7.Семья, обычный порядок жизни.

8.Сближение полов, брак, отклонение от законного брака.

9.Рождение детей, воспитание, обучение, доведение до самостоятельности.

10.Непредвиденные обстоятельства крестьянской жизни (общественные и природные бедствия, суеверные охра-

нительные меры, преступления, соотношение понятий преступления и греха, нищенство и т.д.).

Каждый раздел был разбит на несколько подразделов, включающих конкретные вопросы: программа состояла из

33

491 пункта и 2500 вопросов (в основном открытых вопросов с развернутыми формулировками, которые носили подсказывающий характер – какую именно информацию должны были зафиксировать корреспонденты). Кроме того, в дополнение к программе периодически проводились опросы по тематикам, представлявшим наибольший интерес для владельца бюро: в 1898 г. была распространена анкета «Уголовноправовые воззрения русских крестьян», в 1900 г. – анкета об отношении крестьян к официальной медицине и т.д.

Создавая Этнографическое бюро, Тенишев ставил перед собой как идеологические, так и научные задачи. Понимая ситуацию, сложившуюся в Российской империи на рубеже ХIХ-ХХ вв. (революционные настроения рабочих и крестьян, радикализм русской интеллигенции), Тенишев полагал, что сохранить экономическую и политическую стабильность существующего строя можно только научившись хорошо управлять самым многочисленным народом империи – великорусами, а для этого надо провести массовый опрос крестьянского населения и выяснить его привычки, обычаи, надежды и чаяния. Одновременно Тенишев понимал, что собранный его Этнографическим бюро материал станет прекрасной эмпирической базой для этнографии – науки, которую он считал не сугубо исторической и описательной, а современной и прикладной.

Благодаря организационным талантам Тенишева и его финансовой состоятельности деятельность Этнографического бюро была хорошо скоординирована и поставлена на коммерческую основу: владельцем и научным руководителем бюро был сам Тенишев; организационной работой занимался заведующий бюро (А.А. Чарушин, затем С.В. Максимов); штатные сотрудники жили в Санкт-Петербурге, ежедневно приходили на работу и были квалифицированными специалистами в области этнографии; внештатные сотрудники (корреспонденты) заключали с бюро договор на выполнение работ по сбору этнографических сведений в той местно-

34

сти, где жили (учителя, священнослужители, семинаристы, студенты и небольшое количество образованных крестьян – всего 350 человек из 23 губерний Европейской России). Корреспонденты присылали в бюро рукописи, штатные сотрудники оценивали их содержание, проводили первичную обработку и систематизацию присланного материала, редактировали тексты, передавали их на перепечатку. Деятельность корреспондентов строго контролировалась:

•они должны были работать строго в рамках программы;

•их ответы на вопросы программы должны были быть точными и являться достоверными фактами (записи непосредственных наблюдений и рассказов крестьян), а не общими рассуждениями;

•информацию корреспонденты должны были по возможности подкреплять различного рода документами (копиями трудовых и брачных договоров, расписками, копиями судебных решений, списками приданого и т.п.).

Работа корреспондентов хорошо оплачивалась: стоимость рукописи зависела от качества информации и точного соблюдения всех правил оформления; деньги высылались автору немедленно по одобрению присланного материала. Приобретая рукопись, Этнографическое бюро получало право пользоваться ею по своему усмотрению, однако правка рукописей обычно была крайне незначительной: текстуальное сокращение (избыточного материала) и стилистическая правка (убирались повторы, тавтологии, ошибки, но сохранялся язык и содержание оригинальной рукописи), а затем перепечатывание на пишущей машинке. В итоге возникло богатейшее собрание рукописей, которые сегодня хранятся в архиве Государственного музея этнографии народов СССР

(хотя сохранилось менее половины рукописей, собранных бюро за два года работы). К сожалению, преждевременная смерть в 1903 г. помешала Тенишеву осуществить выпуск задуманного им двухтомного труда «Быт великорусских кре-

35

стьян-землепашцев», обобщающего накопленные Этнографическим бюро сведения.

Итак, суммируем причины, способствовавшие становлению качественного подхода в социологии:

•возникновение альтернативных позитивистскому видению действительности концепций, которые не принимали отстраненно-объективированного взгляда на человека и общество, критиковали позицию знания, не рассматривающего важнейших экзистенциальных вопросов человеческой жизни и превращающего человека в объект жестких социальных технологий, а общество – в объект манипуляций властных элит (это противоречит понятию гуманитарности и личностной интерпретации знания в диалоге с информантами);

•неудовлетворенность социологов-эмпириков эвристическими возможностями классического подхода (наивно предполагающего, что стандартизация вопроса и вариантов ответа ведет к их однозначному пониманию респондентами и не оказывает на них внушающего воздействия) и опытом использования статистико-математических методов в сборе и анализе социологических данных (которые слишком многомерны, обладают сложными неавтономными и зачастую латентными свойствами, подвержены практически непредсказуемым временным изменениям и «вписаны» в широкий социальный контекст);

•коренное изменение социальной реальности в конце XIX – начале ХХ в.: она стала столь плюралистичной, нестабиль-

ной, лоскутной и мозаичной, что для ее описания и, тем более, интерпретации стали нужны иные теоретические подходы и методический инструментарий.

Конечно, перечисленные причины не говорят о том, что в какой-то момент времени в социальном познании произошел отход или даже переход от количественной методологии к качественной – они стали весьма комфортно сосущество-

36

вать, поскольку у каждого подхода есть своя собственная предметная область изучения. Более того, ряд исследователей полагает, что исторически количественная и качественная традиции возникли практически одновременно. Первой крупной эмпирической работой в рамках качественного подхода принято считать труд Ф. Ле Пле – монографическое описание трехсот семей, принадлежащих к различным слоям общества, составленное на основе личных наблюдений и свободных интервью (книга «Европейские рабочие» вышла в свет в 1855 г.). Важно отметить, что Ле Пле не только положил начало монографическому методу в социологии, обозначив обязательные элементы семейной монографии, но и, опираясь на результаты своих эмпирических исследований, попытался типологизировать существовавшие на тот период в Европе семьи: патриархальная семья – неделимая многопоколенная общность; корневая/базовая – воплощение оптимального, по мнению Ле Пле, сочетания традиций и новаций; и нуклеарная/нестабильная – разрозненное бедственное существование родителей и детей.

Первой количественной работой считается книга А. Кетле «Человек и развитие его способностей, или Опыт социальной физики» (изданная в 1835 г.). В этой книге Кетле обобщил свои ранние публикации по материалам переписей и собранные к тому историческому моменту статистические данные, до него не подвергавшиеся систематическому анализу. Кетле видел свою задачу в том, чтобы подчинить получение эмпирических сведений четким и единообразным требованиям, что позволило бы обрабатывать их с помощью методов математики. Кроме того, Кетле разработал концепцию «среднего человека» – фиктивного существа, для которого все происходит сообразно (статистическим) средним выводам для общества.

После расцвета качественного подхода в рамках Чикагской социологической школы последующая сравнительная популярность и научная значимость количественного и каче-

37

ственного подходов были подвержены маятниковым колебаниям под воздействием научных успехов, достигнутых в рамках той или иной исследовательской традиции. Так, следующий за Чикагской школой период развития социологической методологии, условно датируемый 1930-1960-ми и отчасти 1970-ми гг., стал временем безусловной популярности количественных методов. Такой всплеск интереса к иным познавательным и аналитическим средствам был обусловлен,

содной стороны, громкими успехами в освоении и использовании метода массовых опросов в США, в частности, в сфере предвыборных прогнозов; с другой – доминированием позитивистских взглядов на природу научного знания, например, принципа верификационизма (который трактует научное познание как процедуру эмпирической проверки фактов, лежащих в основе гипотетических утверждений, дедуцированных из сложившихся теорий).

В1960-е гг. маятник вновь качнулся – под влиянием критики позитивистской исследовательской традиции как предоставляющей научно несодержательные результаты (действительно, достаточно странно выглядели абсолютно описательные статьи о социологической структуре больницы, влиянии территориальной отдаленности на заключение браков, поведении музыкантов симфонического оркестра во время репетиции и т.п.). Кроме того, в этот период формируются и набирают вес в научном сообществе такие мировоззренческие течения, как социальная феноменология и этнометодология, альтернативно трактующие способы научного познания и проблему достижения научной «истины». Соответственно интерес социологов-эмпириков вновь переключился к качественным методам, что привело практически к экспоненциальному росту числа исследований, выполненных

спозиций качественного подхода к концу 1980-х – началу 1990-х гг. В этот период были опубликованы первые методические и учебные работы по качественной методологии, начат выпуск специализированных журналов.

38

В России в силу обстоятельств политического и идеологического характера всплеск интереса к качественным методам произошел с опозданием почти в три десятилетия. Причем если и можно говорить о преодолении господства количественной традиции в социологии в 1990-е гг., то только на практическом уровне и не в русле академической социологии – источником изменений стали маркетинговые исследования и прикладная социология, в которых активно использовались фокус-группы, свободные и глубинные интервью. Сегодня ситуация в значительной степени остается такой же – методы качественного исследования широко используются в маркетинге, рекламе и политическом консультировании, но в недостаточной степени задействованы в академической социологии, хотя характеризовать их позицию в рамках социологического дискурса как маргинальную тоже было бы несправедливо.

Литература

Белановский С.А. Индивидуальное глубокое интервью. –

М., 2001.

Большаков А.М. Вопросы для докладов о деревне // Социология в России XIX – начала ХХ в.: тексты / Под ред.

В.И. Добренькова. – М., 1997. – С. 641-649.

Ганжа А.О., Зотов А.А. Гуманистическая социология Флориана Знанецкого // Социс. – 2002. – №3.

Готлиб А.С. Введение в социологическое исследование: качественный и количественный подходы. Методология. Исследовательские практики. – Самара, 2002. – С. 80-91.

Знанецкий Ф. Исходные данные социологии // Американская социологическая мысль: тексты / Под ред. В.И. Доб-

ренькова. – М., 1994. – С. 60-76.

Знанецкий Ф. Мемуары как объект исследования // Со-

цис. – 1989. – №1. – С. 106-109.

39

Ковалев Е.М., Штейнберг И.Е. Качественные методы в полевых социологических исследованиях. – М., 1999. – С. 3755.

Малиновский Б. Избранное: динамика культуры. – М.,

2004.

Маслова О.М., Толстова Ю.Н. Методология и методы //

Социология в России / Под ред. В.А. Ядова. – М., 1998. –

С. 70-104.

Рэдклифф-Браун А.Р. Метод в социальной антропологии / Пер. с англ. и заключ. ст. В. Николаева. – М., 2001.

Семенова В.В. Качественные методы: введение в гумани-

стическую перспективу. – М., 1998. – С. 38-43, 71-77.

Сонгинайте Н.С. Социальная антропология Бронислава Малиновского // Журнал социологии и социальной антропо-

логии. – 1998. – Т.I. – №2.

Тенишев В.Н. Программа этнографических сведений // Социология в России XIX – начала ХХ в.: тексты / Под ред.

В.И. Добренькова. – М., 1997. – С. 612-626.

Токарев С.А. История русской этнографии. М., 1966. Томас У., Знанецкий Ф. Методологические заметки //

Американская социологическая мысль: тексты / Под ред.

В.И. Добренькова. – М., 1994. – С. 333-356.

Фирсов Б.М., Киселева И.Г. Структуры повседневной жизни русских крестьян конца XIX в. (опыт этносоциологического изучения) // Социс. – 1992. – №4. – С. 3-14.

40