Качественное социологическое исследование. Предпосылки и логика поведения. Учебное пособие

стических по своей природе обследованиях общественного мнения; качественные методы до сих пор зачастую воспринимаются как ненаучный, второсортный журнализм; любые методические дискуссии ведутся скорее не по поводу собственно методов, а о степенях исследовательской рефлексии и готовности критически осмыслить собственный и респондентов категориальный аппарат.

Таким образом, на сегодняшний день среди социологов

впринципе (конечно, есть и исключения) достигнуто понимание невозможности дискутировать об эпистемологическом приоритете «качественного» или «количественного» подхода

всвязи с окончательным (будем надеяться) осознанием того, что у каждого есть своя сфера применения, но только в совокупности они позволяют существовать науке социологии, обеспечивая совмещение в ней микро- и макроуровней изучения социального. Ничто не мешает совмещать оба подхода

врамках одного исследовательского цикла, если для этого достаточно финансовых, временных и кадровых ресурсов. Поэтому наиболее взвешенной и адекватной позицией социолога сегодня, вероятно, является здравая критика непрофессионализма исследователя, который может ярко проявиться как в неквалифицированных, ориентированных на «злобу дня» опросах общественного мнения, результирующих в недостоверных и ненадежных данных, так и в порождении менее масштабных фикций по итогам проведения нескольких глубинных интервью или фокус-групп.

11

Литература

Батыгин Г.С., Девятко И.Ф. Миф о «качественной со-

циологии» // Социологический журнал. – 1994. – №2. –

С. 28–42.

Гидденс Э. Девять тезисов о будущем социологии / Пер. с англ. // Теория и история экономических и социальных институтов и систем. Т.I. Вып.I. – М., 1993.

Григорьев С.И., Субетто А.И. Основы неклассической социологии: новые тенденции развития культуры социологического мышления на рубеже XX – XXI веков. – М., 2000.

Здравомыслов А.Г. Варианты социологического мышления в современной России // Социология и современная Россия / Под ред. А.Б. Гофмана. – М., 2003. – С. 26-41.

Козловский В.В. Оправдание социологического суждения // Журнал социологии и социальной антропологии. – 2000. – Т.III. – Вып.1.

Миллс Ч.Р. Социологическое воображение / Пер. с англ. О.А. Оберемко; под общ. ред. и с предисл. Г.С. Батыгина. –

М., 2001. – С. 189-201.

Осипов Г.В. Российская социология в XXI в. // Социс. – 2004. – №3. – С. 3-16.

Рывкина Р.В. Парадоксы российской социологии // Социологический журнал. – 1997. – №4.

Спор о методах // Неприкосновенный запас. – 2004. –

№3(35).

Турен А. Возвращение человека действующего: Очерк социологии / Пер. с фр. – М., 1998.

Турен А. Социология без общества // Социс. – 2004. –

№7.

Федотова В.Г. Что может и чего не может сделать социальная наука сегодня? // Социология и современная Россия /

Под ред. А.Б. Гофмана. – М., 2003. – С. 54-84.

12

следователя (студенты хотят поступить в магистратуру, чтобы продолжать обучение) может расходиться с реальным – частной, вариативной мотивацией, казалось бы, совершенно типичного действия («все идут, и я пойду»).

«Формальная» социология Г. Зиммеля

Рассматривая социальное взаимодействие как в первую очередь психологический процесс, Зиммель полагал, что задача социолога – сконцентрироваться на микроанализе конкретных интеракций в единстве их содержания и формы. Учитывая культурную составляющую человеческого опыта, посредством микроанализа можно будет понять не только реальный индивидуальный жизненный опыт, но и «увидеть» общество как целостное мозаичное полотно, сотканное из множества «фрагментов» – конкретных процессов межличностных коммуникаций, в которых общие смыслы и значения обговариваются, устанавливаются и разделяются всеми участниками взаимодействия.

Символический интеракционизм

Символический интеракционизм трактует общество как постоянный обмен жестами и символами, необходимый для эффективного коммуникативного взаимодействия. Соответственно понять социальное поведение невозможно лишь на основе фиксации доступных внешнему наблюдению фрагментов жизни – необходимо понимать их внутренний символический смысл, который воплощается в языке.

Дж. Мид разработал концепцию «рефлексирующего индивида» как мыслящего и творческого актора, который постоянно ведет внутренний диалог с самим собой, осмысливая значение собственного поведения. Мид выделил два понятия в рамках самости: «я» – думающий и действующий субъект, творческий, инициативный, активный; «меня» –

14

размышляющий о том, как его воспринимают «другие» в тех или иных ситуациях. Общество влияет на индивида через пассивное «меня», старающееся учесть пожелания и ожидания общества в собственном поведении, тогда как активное конструирование и переконструирование личности происходит благодаря активному творческому поиску «я», находящегося в постоянном диалоге с «меня».

Несколько особняком в рамках символического инте-

ракционизма стоит «драматургический» подход И. Гоффма-

на. Данная концепция стала источником множества понятий, широко используемых в рамках качественного подхода. Конечно, понятия социальной ситуации, социальной роли и повседневности были введены задолго до Гоффмана, но он наполнил их новым содержанием и существенно расширил возможности анализа той стороны социальной жизни, которая состоит из ситуативных, кратковременных контактов- «партий», разыгрываемых отдельными участниками с разной степенью исполнительского мастерства, применив к анализу повседневности драматургическую аналогию, шекспировскую фразу «весь мир – театр, а люди в нем актеры». В каждом человеке в рамках определенной социальной ситуации и роли сосуществуют официальное «я» (поведенческий норматив, диктуемый статусными и социально-ролевыми предписаниями и ожиданиями) и творческое «я» – оно стремится к реальному, свободному исполнению роли, которое может существенно отклоняться от нормативных требований благодаря использованию лингвистических средств и невербальных средств коммуникации, создания предметной среды места действия.

По сути, Гоффман разработал целый глоссарий «драматургического» взаимодействия людей в повседневных коммуникативных ситуациях: игра в расчете на зрителя; процесс «создания впечатления» (стремление создать и сохранить наилучшее впечатление о себе в глазах значимых других или просто окружающих); создание «переднего плана» сцениче-

15

ского действия (видимости «хорошей игры») и его «закулисья» (где люди снимают маски и ведут себя совершенно естественно); анализ «фреймов» – изучение жизненного опыта в определенных «рамках» (под углом заданной перспективы, «фокуса камеры»), которые ограничивают восприятие ситуации, но позволяют структурировать множественные жизненные миры.

Социальная феноменология

Социальная (или социологическая) феноменология изучает повседневные практики людей через вкладываемые в них смыслы и значения, через процессы конструирования жизненных миров. Любой жизненный опыт человека, даже фактически прожитый, всегда как неотъемлемый элемент содержит в себе субъективные интерпретации, воображаемые события, сконструированные значения, потому что люди не могут существовать в объективной реальности без расщепления ее на элементы и их категоризации. Соответственно феноменологов интересует, как люди категоризируют реальность, как придают определенные значения социальным явлениям и как вырабатывают общие смыслы.

А. Шюц полагает, что мотивацию действий человека определяет его «жизненный мир» как результат всего предыдущего опыта, поэтому для оценки адекватности интерпретаций исследователем смыслов действий человека нужно «расположить» их в потоке всего биографически конкретного жизненного опыта данного индивида (ведь человек сам подобным образом оценивает значимость событий своей жизни), отнеся к тому или иному конкретному жизненному «проекту». Шюц выделяет два типа мотивов действий: предшествующие действию (мотивы «потому-что») и проецирующиеся на будущее (мотивы «для-того-чтобы»).

По мере взросления и расширения контактов человека (от непосредственных до абстрактных) его восприятие моти-

16

вов действий типизируется – становится возможным коммуникативное понимание без знания специфичности ситуации

иконтекста общения. Взаимное понимание людей возможно благодаря тому, что уверены: если мы вдруг поменяемся «местами», то будем понимать, как надо действовать, и будем идти к тем же целям, используя аналогичные средства, как бы различны ни были наши биографические «ситуации».

Шюц рассматривает повседневность как один из многообразных миров социального опыта, который воспринимается индивидом как самоочевидный, не вызывающий сомнений, обыденно-типизированный. Повседневность – основа для другой «конечной области значений» – науки: исследователь конструирует свои концепты и определения реальности как вторичные, «конструкции» на «конструкциях» обыденного опыта. Иными словами, сначала исследователь описывает мир повседневности, наблюдая факты и события и используя для их категоризации понятия естественного языка, а затем надстраивает над этими понятиями научные представления о типичных моделях поведения в реальной жизни – верифицированные по всем процедурным правилам «конструкции второго уровня».

П. Бергер и Т. Лукман разработали категориальнопонятийный аппарат, который позволяет идентифицировать

ипонимать глубинные механизмы, лежащие в основе повседневного конструирования людьми той социальной реальности, в которой они живут. Он выделил три составляющих данного процесса: субъекты (наделенные субъективными смыслами), «мы-группа» и «они-группа». Хотя люди привносят в каждую социальную ситуацию свои мотивы и модели поведения, повторяя их из раза в раз, мы привыкаем к определенным видам действия (происходит их габитуализация), предполагая, что таковые одобряются другими людьми и соответствуют их ожиданиям. Начиная применять в отношении подобных действий типические мотивы и способы поведения, мы придаем определенным моделям поведения в своей,

17

первичной «мы-группе», регулярный и повторяющийся характер. Чтобы наши модели институционализировались, необходимо противопоставить их «другим» (иным поведенческим моделям, принятым в «они-группе»). Постепенно первичный социальный мир человека все больше типизируется, габитуализируется и институционализируется, становясь общим достоянием все большего числа людей.

Этнометодология

Этнометодология (или «фольклорная» социология), созданная Г. Гарфинкелем, – это исследование лежащих в основе социальности практически неосознаваемых, ставших почти автоматическими для исполнения смыслов и мотивов действий посредством эмпирического наблюдения за рутинной каждодневной практикой людей. Это наблюдение может проходить в формате традиционного этнографического исследования (длительное включенное наблюдение за социальной практикой, ситуацией или феноменом) или же, наоборот, иметь провокационный характер (эта экспериментальная стратегия получила название «гарфинкелинг») – наблюдение ведется за последствиями искусственного жесткого нарушения привычного порядка вещей, заставляющего людей задуматься над основаниями социальной жизни, над непроговариваемыми, лишь подразумеваемыми аспектами социального взаимодействия и порядка.

Полагая, что обычные люди более компетентны («эксперты») в области собственного повседневного опыта, чем кто-либо, тем более профессиональные социологи, не включенные в подобный жизненный контекст, а также считая, что язык повседневных повествований адекватно не переводим на язык рациональной науки, этнометодологи были уверены, что социолог-практик должен опираться не столько на специальные знания, сколько на здравый смысл, собственный опыт и категории обыденного знания. Поэтому, в отличие от

18

Шюца, говорящего о необходимости перевода повседневности – «конструкций первого уровня» – на язык науки – в «конструкции второго уровня», этнометодологи предлагают социологам, наоборот, перейти на язык повседневности и не прерывать абстрактными научными терминами запечатленное в текстах естественное течение жизни. Эта методологическая установка объясняет, в частности, почему именно в рамках этнометодологии возник конверсационный анализ (анализ разговоров) – исследование способов организации разговорного общения в разных средах и контекстах посредством детализированного транскрибирования как вербальных, так и невербальных элементов общения.

Таким образом, общей чертой всех обозначенных тео- ретико-методологических подходов, составивших основу качественной методологии, является восходящая логика анализа и понимания становления социального мира (от субъективных мотивов социальных действий конкретных индивидов через их типизацию, габитуализацию и институционализацию к объективным социальным структурам).

Литература

Абельс Х. Интеракция, идентификация, презентация. Введение в интерпретативную социологию / Пер. с нем., под общ. ред. Н.А. Головина и В.В. Козловского. – СПб., 1999. –

С. 10-67, 101-137, 184-247.

Бергер П. Общество в человеке / Пер. с англ. О.А. Оберемко // Социологический журнал. – 1995. – №1.

Бергер П., Лукман Г. Социальное конструирование реальности. – М., 1995.

Вебер М. О некоторых категориях понимающей социологии // Вебер М. Избранные произведения. – М., 1990. –

С. 495-522.

19

Гофман И. Представление себя другим в повседневной жизни / Пер. с англ. и вступ. статья А.Д. Ковалева. – М., 2000.

Гофман И. Первичные системы фреймов // Социологический журнал. – 2001. – №1.

Гофман И. Формула внешнего выражения роли // Социологический журнал. – 2001. – №3.

Громов И.А., Мацкевич А.Ю., Семенов В.А. Западная социология. – СПб., 1997. – С. 78-112, 274-286.

Зиммель Г. Как возможно общество? // Социологиче-

ский журнал. – 1994. – №2. – С. 102-113.

Зиммель Г. Человек как враг // Социологический жур-

нал. – 1994. – №2. – С. 114-120.

История социологии / А.Н. Елсуков, Г.Н. Соколова, Т.Г. Румянцева, А.А. Грицанов; под общ. ред. А.Н. Елсукова. –

Мн., 1997. – С. 116-132, 243-253.

Козлова Н.Н. Социология повседневности: переоценка ценностей // Общественные науки и современность. – 1992. –

№3.

Кравченко Е.И. Теория социального действия: от М. Вебера к феноменологам // Социологический журнал. – 2001. –

№3.

Култыгин В.П. Становление феноменологической социологии // Социальные процессы на рубеже веков: феноменологическая перспектива. – М., 2000. – С. 46-56.

Мид Дж. Интернализированные другие и самость // Американская социологическая мысль: тексты / Под ред.

В.И. Добренькова. – М., 1994. – С. 222-225.

Мид Дж. От жеста к символу // Американская социологическая мысль: тексты / Под ред. В.И. Добренькова. – М., 1994. – С. 213-222.

Семенова В.В. Качественные методы: введение в гуманистическую социологию. – М., 1998. – С. 47-70.

Сивиринов Б.С. О феноменологической интерпретации социальной реальности // Социс. – 2001. – №10.

20