История философии. Ч.4. Философия Нового времени. Учебное пособие
.pdfНа формирование взглядов Спинозы оказали влияние идеи средневекового еврейского философа Маймонида, идеи Каббалы, а также крупнейших философов Возрождения и Нового времени – Д. Бруно, Ф.
Бэкона, Р. Декарта, Т. Гоббса. Картезианцем Спиноза никогда не был.
Особенно сильное влияние на него оказали идеи Бруно, от которого он воспринял пантеистическую традицию. Существенным образом сказалось на мировоззрении Спинозы и общение с учеными своего времени – Ольденбургом (секретарем Лондонского Королевского общества), Бойлем,
Гюйгенсом, Чирнгаузом, Лейбницем.
С Лейбницем Спиноза познакомился незадолго до своей смерти. До этого он знал его заочно и вел с ним переписку. Лейбниц сначала полагал,
что Спиноза врач, затем он узнал его как оптика и изготовителя телескопов.
Друзья Спинозы в Париже хотели познакомить Лейбница с рукописными работами «гаагского философа», но Спиноза не пожелал этого, не зная Лейбница достаточно хорошо, как философа и человека. Поэтому Лейбниц имел поверхностное знание об идеях Спинозы. Их встреча произошла в Гааге, они подолгу беседовали и Лейбниц вынес из этих бесед следующее мнение: «У него странная метафизика, полная парадоксов» [там же, с. 104].
Таким образом, полномасштабного обмена идеями между двумя крупными мыслителями не состоялось.
Главными вопросами для Спинозы были вопросы этики, но в те времена считалось, что у этики должно быть метафизическое основание.
Поэтому Спиноза разрабатывает метафизические вопросы (учение о первоначалах и сущности бытия), онтологию как введение в свою этику. При этом Спиноза придал своей «Этике» форму геометрического доказательства,
так как видел в математике, как и Декарт, идеальную науку. Спиноза оспаривает основные положения дуалистического учения Декарта и развивает свою онтологию не с положения о существовании мыслящего субъекта (cogito), а с существования бесконечного мира, субстанции как причины самой себя («causa sui»). Что такое субстанция, по Спинозе? «Под
субстанцией, – пишет он, – я разумею то, что существует само в себе и представляется само через себя, т.е. то, представление чего не нуждается в представлении другой вещи, из которой оно должно было бы образоваться»
[43, с. 327].
Прежде всего Спинозу интересуют свойства субстанции, о чем он рассуждает
в«Этике». Свойства эти таковы:
1)субстанции присуще существование,
2)она не зависит от внешних причин, то есть самостоятельна,
3)субстанция едина и неделима,
4)субстанция вечна,
5)она есть высшая реальность, в ней сущность и существование слиты нераздельно,
6)субстанция бесконечна.
Под субстанцией Спиноза понимает Бога, а под Богом – субстанцию.
Если Декарт ставил Бога выше двух субстанций (материальной и духовной),
о которых он говорил, и Бог у Декарта надприродное существо, то Спиноза понимает Бога именно как субстанцию. Он пишет: «Под Богом я разумею существо абсолютно бесконечное (ens absolute infinitum), т.е. субстанцию,
состоящую из бесконечно многих атрибутов, из которых каждый выражает вечную и бесконечную сущность» [там же]. Бог для Спинозы есть первопричина. «Бог есть имманентная (immanens) причина всех вещей, а не действующая извне (transiens)» [там же, с. 347]. Но при этом Бог и природа для Спинозы есть нечто единое: «Все, что существует, существует в Боге и должно быть представляемо через Бога; следовательно, Бог есть причина существующих в нем вещей…» [там же]. На Спинозу, как уже говорилось,
повлияли пантеистические представления Д. Бруно и этим объясняется то,
что голландский философ смотрит на Бога как на все многообразие бытия, а
на природу как на нечто вечное, бесконечное и всемогущее, то есть как на Бога. При этом голландский философ выступает против принципа креационизма, широко распространенного в средневековой философии, то
есть он критикует учение о свободе Бога, творящего мир, принятое в христианстве, исламе и иудаизме. По мнению Спинозы, продолжавшего в этом вопросе развивать учения Ибн-Сины, Ибн-Рушда и Маймонида, в Боге имеется не волевое начало, а разумное.
Схоластическая философия средневековья рассматривала Бога как внеприродное начало, которое выше субстанций, природы и человека.
Однако еще античные стоики предложили рассматривать Бога и природу в единстве. Неоплатонизм исходил из понимания Бога как Единого,
проникающего в природу на основе принципа эманации. Впоследствии мистический пантеизм средневековья и Возрождения стал погружать природу в Бога. Все эти представления получили название пантеизма, в русле которого выделяются представления Джордано Бруно, растворяющего не природу в Боге, а Бога в природе (натуралистический пантеизм). Именно его философия повлияла на представления Спинозы, воспринявшего представление о Боге как обезличенном, абстрактном высшем начале. По этой причине Спиноза полагал, что Бога невозможно представлять образно,
но можно понимать.
Деизм Спиноза критикует. Спиноза принимает онтологическое доказательство существования Бога, присущее схоластической философии и философии Декарта, заключающееся в том, что поскольку существует идея Бога в душе мыслящего человека, значит существует и начало,
соответствующее этой идее, которым и является Бог.
Субстанция, согласно Спинозе, неподвижна, то есть она не движется куда-либо и не развивается. «Судя по всему, Спиноза считал, что субстанция
неизменна во всех, ей в целом присущих, качествах и свойствах. Но так ли это? Конечно, ответить утвердительно на вопрос, развивается ли мир в
целом, восходя от простого к сложному, было бы поспешным решением. Но признать по крайней мере необратимость изменения Вселенной, поскольку во всех ее частях – в галактиках, планетах, живых организмах,
микрочастицах и т. д. – всюду происходят необратимые процессы, – к этому со всей силой склоняют нас факты и именно факты» [32, с. 200-201].
Вечность субстанции харатеризуется тем, что прошлое, настоящее и будущее сливаются воедино в «точке теперь-здесь». Прошлые события влияют на настоящее и будущее, а будущее представлено в настоящем как то, что должно фатально произойти из того состояния дел, которое имеет место сейчас. «Значит, ничего нельзя избежать и ничто не теряет значения.
Поэтому не следует бояться смерти, бесполезно страшиться будущего,
опасаться Бога. Таким образом, Спиноза призывает не принимать близко к сердцу любые невзгоды и обещает людям своего рода «логическое бессмертие» в лоне субстанции «под формой вечности»» [там же, с. 201]. Это фаталистическая позиция Спинозы.
Субстанция едина и неделима, что означает, что Спиноза рассматривал природу, субстанцию как устроенную по одним и тем же законам во всем ее существовании и протяжении. Это объясняется решением Бога, его единством и простотой. Субстанция бесконечна, так как, согласно Спинозе,
если она конечна, то тогда она ограничена другой субстанцией, а в этом случае она не есть субстанция вообще. Поэтому субстанция может быть только бесконечной и не ограниченной. При этом она и неделима, так как если субстанцию, то есть бесконечность разделить, то она перестанет быть бесконечной и станет конечной, а это уже не есть субстанция как бесконечность [43, с. 338].
Важнейшими свойствами субстанции, выражающими ее сущность,
являются атрибуты. «Под атрибутом, – пишет Спиноза, – я разумею то, что ум представляет в субстанции как составляющее ее сущность» [там же, с. 327]. Декарт принимал две субстанции, а Спиноза говорит об одной субстанции и ее атрибутах. В этом проявляется его монистическая установка в отличие от дуалистической установки Декарта в понимании субстанции.
Атрибуты не тождественны субстанции, а являются ее характеристиками.
Согласно Спинозе, субстанция характеризуется бесконечным числом
атрибутов, ведь она сама является бесконечной, значит и качеств у нее бесконечное число. Бог, то есть субстанция, рассматривается Спинозой как бесконечное множество атрибутов. Бог и его атрибуты, по Спинозе, вечны. «Бог, иными словами, все атрибуты Бога – вечны» [там же, с. 348].
Познавая любой из этих атрибутов, мы познаем субстанцию в целом. В
этом позиция Спинозы отличается от позиции Декарта, полагавшего, что только протяжение характеризует природу. Однако не все атрибуты одинаково доступны человеческому познанию. Человек познает прежде всего два атрибута субстанции – мышление и протяжение. Это объясняется тем,
что человек в силу ограниченности его разума не способен постичь бесконечность. О двух атрибутах, присущих субстанции, то есть Богу,
доступных человеческому познанию, Спиноза пишет следующим образом. «Мышление составляет атрибут Бога, иными словами, Бог есть вещь мыслящая (res cogitans)» [там же, с. 372]. «Протяжение составляет атрибут Бога, иными словами, Бог есть вещь протяженная (res extensa)» [там же].
Все множество окружающих нас вещей Спиноза называет модусами,
которые являются проявлениями субстанции. Для того чтобы объяснить, как из единой субстанции возникает бесконечное многообразие вещей, Спиноза вводит промежуточное звено – бесконечные модусы. Это необходимый элемент в системе мироздания Спинозы, звено между атрибутами и модусами. В онтологии Спинозы бесконечные модусы связывают субстанцию с вещами, то есть связывают бесконечное и конечное, вечное и преходящее и т. д. При этом в природе господствует, согласно Спинозе,
необходимость и ничто не отклоняется от того, порядка, который заведен в природе по божественному установлению. «В природе вещей нет ничего случайного, но все определено к существованию и действию по известному образу из необходимости божественной природы» [там же, с. 354].
Вещи вызываются к существованию Богом и им же закладывается сущность вещей. «Бог составляет производящую причину (causa efficient) не только существования вещей, но и сущности их» [там же, с. 351]. Далее вещи
определяются к определенному действию, для чего устанавливаются причины, вызывающие эти вещи и их действия. Это тоже установлено Богом.
Одна причина вызывается другой причиной, другая – третьей и так до бесконечности.
Что же такое модус, согласно Спинозе? «Под модусом я разумею состояние субстанции (Substantiae affectio), иными словами, то, что существует в другом и представляется через это другое» [там же, с. 327].
Модусы как состояния субстанции нельзя в буквальном смысле отождествлять с вещами, так как вещь возникает как бы на пересечении модусов (состояний) и всего бесконечного многообразия атрибутов. Для простоты Спиноза называет иногда вещь модусом, но точнее под модусом понимать такие состояния как протяженность, фигура, положение вещи
(атрибут протяжения) или мысль, представление (атрибут мышления). К
модусам же Спиноза относит различные виды движения или покоя,
длительность существования вещей и т.д. Субстанция (Бог) существует в вечности, а вещи – во времени, то есть Спиноза дает здесь решение проблемы времени, близкое к тому, которое давали философы-схоласты средневековья.
Вещи – это своеобразные комбинации модусов (состояний) и эти комбинации конечны, то есть по прошествии определенного времени они прекращают свое существование в виде именно этих комбинаций, но возникают новые комбинации, то есть новые вещи и этот процесс бесконечен. Модусы (фигуры, положения, движения) входят в необходимый порядок природы, и они не свободны. Бесконечные модусы тоже подчиняются необходимости. Таким бесконечными модусами атрибута протяженности являются: 1) совокупность всех вещей в мире, 2)
совокупность всех геометрических фигур (реальных или возможных), 3)
движение и покой. У атрибута мышления Спиноза видит следующие бесконечные модусы: 1) совокупность всех человеческих умов, 2)
совокупность идей, которые были когда-либо продуцированы в прошлом или могут быть продуцированы людьми в будущем.
Все бесконечные модусы объединяются в целостную систему в результате чего формируется бесконечный модус как совокупность всех бесконечных модусов всех атрибутов, то есть совокупность всех модусов вообще, называемая Спинозой «бесконечной идеей Бога (infinita idea Dei)», «тотальным ликом вселенной (facies totius universi)», что представляет собой по сути дела природу.
Человек, в понимании Спинозы, не является субстанцией, а
представляет собой сложный модус, ведь в нем соединяются модус-душа и модус-тело. «Сущности человека не присуща субстанциальность, иными словами, субстанция не составляет форму человека» [там же, с. 378].
Спиноза стал основоположником научной критики Библии. В «Богословско-политическом трактате», главной целью которого Спиноза провозгласил отграничение веры от философии [42, с. 285]. Им так же предпринята критика богословия и установок религии на подчинение философии. Голландский мыслитель отстаивает право философии самостоятельно разрабатывать теоретические проблемы. Спиноза показывает, что содержание Священного Писания не направлено на глубинное постижение сущности бытия, а обращено к простым людям с их повседневными проблемами. Согласно Спинозе, истины, содержащиеся в Священном Писании, заключаются в том, что «…Бог существует, что он о всем промышляет, что он всемогущ и что по его решению благочестивым бывает хорошо, а нечестивым плохо и что наше спасение зависит только от его милости» [там же, с. 273]. Об этом в Священном Писании рассказывается и эти рассказы служат усилению благочестия людей. Спиноза не поддерживает идею, что Библия – это Слово Божье, а уверен в том, что это книги, написанные людьми. Метод исследования Библии у Спинозы заключался в следующих установках:
1)исследование языка священных книг;
2)выявление главного содержания каждой книги Библии;
3)исследование истории каждой книги: когда и кем написана,
на каком языке, кто ее включил в число канонических книг и т.д.;
4)когда, кем и как священные книги были собраны в одну.
Изучая этим методом Библию, Спиноза пришел к следующему заключению: книги Ветхого Завета написаны другими авторами, а не теми людьми, которые назывались традиционно. Кроме этого происходил определенный отбор книг собором фарисеев таким образом, чтобы в них рассказывалось о законе Моисея, другие же источники в древности отбраковывались. Что же касается Нового Завета, то, не зная в достаточной степени греческого языка, Спиноза не берется также ответить на вышеперечисленные пункты, но он определенно указывает, что «…апостолы писали не как пророки, но как учители» [там же, с. 270-271], желающие убедить людей силой рациональных доводов. Из всего этого Спиноза делает вывод, что Библия – это прежде всего историко-литературный источник, а не Слово, продиктованное Богом.
Спиноза приходит к выводу, что значение Библии заключается в том историческом материале, который она содержит, и в тех моральных учениях,
о которых в ней говорится. По сути дела, он снимает с Библии ореол таинственности и символичности, убеждая читателей в том, что мораль важнее, чем тайны. Он мечтает о том времени, когда людей не будут преследовать за убеждения и призывает церковь объявлять еретиками не тех,
кто против тайн и чудес религии, а тех, кто нарушает законы общества и правила морали. «Итак, вера предоставляет каждому полнейшую свободу философствования, так что он может думать о каких угодно вещах все, что он захочет, не впадая в преступление, и она тех только осуждает как еретиков и отщепенцев, которые научают мнениям с целью вызвать непокорность,
ненависть, споры и гнев, и, наоборот, тех только считает за верующих,
которые по силам своего разума и способностей склоняют к справедливости
и любви» [там же, с. 294-295]. В этой мысли Спинозы мы видим его глубоко гуманистическую установку, направленную на утверждение в обществе справедливости, свободы мысли, неприятия насилия и агрессивности.
Однако Библия, считает Спиноза, остается Словом Божьим в другом значении слова, а именно потому, что в ней содержится истинная религия,
состоящая из самых простых вещей, доступных пониманию любого человека и Священное Писание требует, по мнению Спинозы, только послушания, а не толкования, что вполне согласуется с возможностью свободных размышлений для любого человека. Спиноза пишет: «…пророки проповедовали не знатокам, но абсолютно всем иудеям, а апостолы обыкновенно излагали евангельское учение в церквах, где собирались всякие люди; из всего этого следует, что учение Писания содержит не возвышенные умозрения и не философские вопросы, но вещи только самые простые…» [там же, с. 276]. Поэтому Спиноза выступает против того, что церковь узурпировала право на мысль и толкование религиозных текстов, а также философских идей. Он пишет: «Те, которые не умеют отделять философию от богословия, спорят о том, должно ли Писание служить разуму или,
наоборот, разум – Писанию, т.е. должен ли смысл Писания приспособляться к разуму или же разум к Писанию». Но, продолжает Спиноза, «…мы показали, что Писание учит не философским вещам, но одному благочестию…» [там же, с. 296]. Выступая против разума, догматики учат не доверять разуму. Это Спинозу бесконечно удивляет: «И действительно, я не могу достаточно надивиться, что разум, величайший дар и Божественный свет, хотят подчинить мертвым буквам» [там же, с. 299]. «Это же чистая глупость, а не благочестие, - продолжает голландский мыслитель. …
Неужели религия и вера могут быть защищены только при условии, чтоб люди намеренно игнорировали все и окончательно распростились с разумом?» [там же].
Исходя из этих соображений, Спиноза разграничивает предметы философии и религии, предмет философии – истина, предмет религии –
благочестие. «Ведь цель философии есть только истина, веры же, как мы обстоятельно показали, – только повиновение и благочестие» [там же, с. 294].
Спиноза, как видно из его рассуждений, придерживается теории «двух истин», разработанной еще в средние века Аверроэсом и которой впоследствии придерживались многие философы и ученые, например, Ф.
Бэкон, Г. Галилей, П. Гассенди. Затем это направление переросло в деистическое направление.
Своими рационалистическими доводами Спиноза стремился противопоставить истинную религию суевериям и страхам толпы. Избавить толпу от страхов не удастся, так как суеверия и предрассудки живучи. Но люди образованные вполне способны воспринять доводы разума и направить свои усилия на выработку «всеобщей веры» как основы общественной морали. Вера в понимании Спинозы – это «чувствование о Боге того, без знания чего прекращается повиновение Богу…» [там же, с. 287]. В вопросах веры Спиноза большое значение придает не словам, а делам, то есть о набожности человека больше говорят его дела. Особенно большое значение Спиноза придает реальному воплощению в жизненных делах христианского принципа любви к ближнему.
Далее он называет основные догматы «всеобщей веры» как универсальные принципы, которые могли бы составить основу общечеловеческой морали. Эти принципы спинозовской религиозной этики в силу их универсальности и общности могут быть положены в основу любой религии. Это говорит о том, что Спиноза видел в религии прежде всего моральное содержание. Эти догмы (принципы) следующие [там же, с. 291-
292]: 1) существует Бог (справедливое и милостивое Верховное существо), 2)
Бог един, 3) Бог всюду присутствует и всем управляет, 4) ему все повинуются, а он никому, 5) повиновение Богу есть справедливость или любовь к ближнему, 6) спасается только тот, кто повинуется Богу, 7) Бог прощает грешникам их грехи, если они каются.