История и методология науки. Учебное пособие-1
.pdfбор», «матрица понимания», «интеллектуальная экология» и др., которые задают действительность эволюционных процессов в науке. Крити-
чески оценивая биологизаторскую трактовку «интеллектуальной эволюции», данную Махом, Тулмин рассматривает популяционную теорию изменчивости и естественного отбора Дарвина лишь как иллюстрацию более общей модели исторического объяснения. Прямые аналогии, по Тулмину, здесь невозможны.
В целом эта модель включает четыре основных тезиса:
1) Компромисс между «реалистической» и «номиналистической» установками в вопросе идентификации исторических образований. Со-
ответственно этому, эволюционное объяснение концептуального развития должно объяснить два аспекта: с одной стороны, генеалогическую последовательность и непрерывность, благодаря которым идентифицируются отдельные дисциплины, а с другой — глубокие длительные из-
менения, приводящие к их трансформации и смене.
2) И преемственность, и изменения объясняются в терминах еди-
ного двустороннего процесса, в данном случае процесса концептуальных инноваций и отбора. Непрерывное возникновение интеллектуаль-
ных нововведений уравновешивается непрерывным процессом критического отбора концептуальных вариантов. Критический процесс в науке выступает, таким образом, в функции управления отбором.
3) Этот двусторонний процесс может производить заметные кон-
цептуальные изменения только при наличии дополнительных условий («интеллектуальной среды»). Должны существовать подходящие «фо-
румы конкуренции» и «экологические ниши», в которых интеллектуальные нововведения могут выжить в течение достаточно длительного времени, чтобы обнаружить свои достоинства и недостатки.
4) Экологические требования среды определяют локальные тре-
бования к эволюционному «успеху». Соответственно объяснение «успеха» тех или иных интеллектуальных инициатив предполагает рас-
смотрение «экологии» частной культурно-исторической ситуации. В любой проблемной ситуации дисциплинарный отбор «признает» те из конкурирующих инноваций, которые лучше всего адаптируются к «требованиям» местной «интеллектуальной среды». Эти «требования» охва-
тывают как те проблемы, которые каждый концептуальный вариант
31
призван решить, так и другие упрочившиеся понятия, с которыми он должен сосуществовать. Взаимосвязь понятий «экологическое требова-
ние» и «ниша», «адаптивность» и «успех» составляют предмет «интеллектуальной экологии». По Тулмину, действительность науки в эволю-
ционном подходе разительно отличается от неопозитивистского представления науки в виде логической системы.
Наука рассматривается Тулмином скорее как совокупность «исторических популяций» логически независимых понятий и теорий, каждая из которых имеет свою собственную, отличную от других историю, структуру и смысл. Как писал сам Тулмин, «интеллектуальное содержа-
ние любой рациональной деятельности не образует ни единственной логической системы, ни временной последовательности таких систем.
Скорее оно представляет собой интеллектуальную инициативу, рациональность которой заключается в процедурах, управляющих его исто-
рическим развитием и эволюцией». Таким образом, научные дисциплины выступают у Тулмина как исторически развивающиеся рациональ-
ные инициативы, в которых понятия находят свое коллективное применение. Рациональная инициатива — это та «жизненная форма», в кото-
рой протекает, с одной стороны, процесс трансляции или передачи норм и интеллектуальных средств, а с другой — вышеописанный эволюци-
онный процесс концептуальных изменений и отбора.
Наука, по Тулмину, принципиально двойственна: это совокуп-
ность интеллектуальных дисциплин и профессиональный институт. Механизм эволюции рациональных инициатив состоит в их взаимодей-
ствии с внутринаучными (интеллектуальными) и вненаучными (социальными, политическими) факторами. Дисциплинарный и профессио-
нальный, внутренний и внешний аспекты науки соотносятся друг с другом по принципу дополнительности — это разные проекции одного и того же эволюционного процесса. Дисциплинарный аспект интеллектуальной истории является рациональным, оправдательным и перспектив-
ным, а профессиональный — причинным, объяснительным и ретроспективным. Полное объяснение концептуального развития в любой ра-
циональной инициативе на каждой своей стадии должно освещать и формирование (в каузальных терминах и ретроспективной модально-
32
сти), и оправдание (в терминах рациональных оснований и перспективной модальности) проектов этой инициативы.
Эволюционный подход Тулмина изменяет и видение самого научного мышления и представление о рациональности. В оппозиции неопо-
зитивистским представлениям о научном мышлении как строгом следовании логическим нормам, Тулмин выдвигает на передний план другой тип организации научного мышления, основанный на понимании. Понимание в науке, по Тулмину, задается, с одной стороны, соответствием
«матрицам» (стандартам) понимания, принятым в научном сообществе в данный исторический период, с другой стороны, проблемными ситуа-
циями и прецедентами, выступающими основой «улучшения понимания». Анализируя концептуальные точки зрения, эпистемолог должен обращаться к той ситуации понимания (или проблемной ситуации), с которой сталкивается ученый и относительно которой он решает, какие интеллектуальные средства необходимо ввести и актуализировать в этой ситуации.
Таким образом, концептуальное содержание научной дисциплины определяется не только набором теоретических утверждений, подлежа-
щих формализации, но и практическими процедурами применения интеллектуальных средств и теми функциями, которые эти средства вы-
полнили в тех или иных проблемных ситуациях. Сами стандарты понимания изменяются в ходе «концептуального отбора» нововведений. По-
этому научная рациональность не может определяться всеобщими логическими нормами, а скорее должна рассматриваться по аналогии с пре-
цедентным правом в юриспруденции. «Рациональность — это атрибут не логической или концептуальной системы как таковой, а атрибут че-
ловеческих действий и инициатив, в которых временно пересекаются отдельные наборы понятий...» Установление рациональности тех или иных инициатив представляет своего рода «судебную процедуру», а не формально-логический анализ.
Помимо эпистемологической проблематики, Тулмин обращался к вопросам этики и философии религии. В этих работах он стремился вы-
явить зависимость авторитета и обоснованности моральных и религиозных суждений от принятых процедур объяснения и схем понимания, ре-
ализуемых в языковых практиках. Так, в исследовании «Космополис»
33
(1989) Тулмин, анализируя феномен «современности» Нового времени, трактует революцию в естествознании этого периода как ответ на мно-
гомерный духовный кризис Европы начала XVII в. Преодоление вселенского континентального хаоса 30-летней войны было осуществимо,
по мысли Тулмина, лишь в контексте провозглашения «Порядка» как фундамента социально-политического устройства общества. Лишь в конце XX в., согласно Тулмину, в результате распространения подходов синергетики и глобализации мировых процессов — становится осуще-
ствимой поворотная кардинальная трансформация миропредставлений человечества.
Концепция научного знания М. Полани.
Имя Майкла Полани (1891–1976 г.) обычно упоминается в одном ряду с именами Поппера, Куна, Фейерабенда, Тулмина и других лидеров постпозитивистской философии науки. Их объединяло критическое отношение к наследию неопозитивизма 20-30-х годов, однако во многих других аспектах их позиции весьма различны, порой — диаметрально противоположны. Например, Поппер, разрабатывая концепцию критического рационализма, полемизировал не только с логическим эмпи-
ризмом, но и с концепцией «личностного знания» Полани, обвиняя ее в иррационализме. Самая известная работа М. Полани «Личностное зна-
ние. На пути к посткритической философии» (1958 г.).
Название книги Полани полемически заострено против «крити-
цизма» Поппера и его теории «объективного знания».
Главное место в его философии науки занимает разработанная им
в1950-х гг. идея о том, что в научном познании следует различать:
1)знание центральное, явное, осознаваемое, эксплицитное, нося-
щее интерперсональный характер, которое может передаваться без личных связей;
2) периферийное, «неявное» знание, неосознаваемое, имплицитное, которое проявляется в практической деятельности (включая науч-
ную) и передается только путем личных контактов (как правило, в результате обучения). Он ввел в оборот в наукологии термин «научное со-
общество». Полани особо подчеркивал личностный характер познания и в связи с этим необходимость для ученого социальных и культурных условий, обеспечивающих свободу научных связей и сохранение науч-
34
ных традиций. Это акцентирование свободы творчества ученых не случайно — Полани был знаком как с фашизмом, так и с последствиями коммунистического режима (начиная с опыта революции в Венгрии).
М. Полани анализирует восприятие человеком информации как психологический процесс, одним из основных характеристик которого является предметность. Все, что человек воспринимает, например, при помощи органов зрения или слуха, воспринимается как предмет на фоне. Причем именно фон во многом определяет особенности восприя-
тия объекта. Тот же самый эффект наблюдается и при восприятии информации: то, что и как зафиксируется в сознании человека, во многом определяется фоном, включающим не только внешние, но и внутренние условия (интеллектуальным фоном, созданным предыдущим опытом и обучением, эмоциональным состоянием, мотивационной направленностью). Поэтому одна и та же информация по-разному усваивается раз-
ными людьми. Во всяком случае, любое личностное знание, по М. Полани, всегда содержит неявный компонент. Получается, что чело-
век, имеющий знания, и человек, владеющий знанием, — разные вещи. Какие же функции выполняет неявная составляющая в личност-
ном знании?
Во-первых, при понимании некой целостности неявные знания являются «периферийными, инструментальными», позволяющими осознавать эту целостность как систему «лишь посредством их вклада в по-
стижение (осмысление) того целого, на котором сосредоточено наше внимание».
Во-вторых, неявные знания выполняют функцию соединителей между «логическими разрывами », которые всегда существуют при ре-
шении любой задачи и тем более проблемы. Количество и величина этих разрывов зависит от уровня неопределенности в разрешаемой си-
туации, о котором можно «судить по степени изобретательности, требуемой для решения проблемы. В таком случае слово «озарение » — тот скачок, посредством которого преодолевается логический пробел».
В-третьих, появление неявного знания есть признак присвоения личностью явного, становления на их основе личностного знания. М. Полани так определяет особенности личностного знания: оно «не есть ни субъективное, ни объективное. Поскольку личностное подчине-
35
но требованиям, которые оно само признает как нечто от него независимое, оно несубъективно; но поскольку оно есть действие, руководи-
мое индивидуальными страстями, оно и необъективно. Оно преодолевает разделение между субъективным и объективным.
И, наконец, неявное знание — это тот компонент, который всегда зарождается, присутствует и оттачивается в деятельности. Даже такая высокоорганизованная и абстрактная отрасль знания, как математика, постигается через практику, конкретные приложения. Итак, для появле-
ния неявного знания необходима активизация знания явного: его применение, обсуждение, продумывание по отношению к конкретному контексту или даже наблюдение за деятельностью других. Одним словом, нужна деятельность — практическая, интеллектуальная, эмоцио-
нальная.
Концепция личностного знания приводит к концепции вовлечен-
ности как условия его формирования. Некая информация, определяемая как объективно существующее Знание, по М. Полани, приобретает ха-
рактер личностного знания «лишь в контексте моей ситуативной вовлеченности », в результате акта самоотдачи, понимаемого как переживае-
мый личностный выбор.
Выводы, полученные из концепции личностного знания М. Полани, созвучны с высказанными в разное время положениями других авторов.
Сторонники Полани называют его позицию «посткритическим рационализмом». Это означает, во-первых, признание того очевидного факта, что науку делают люди, причем люди, которые обладают мастерством; что искусству познавательной деятельности и ее тонкостям нель-
зя научиться по учебнику, что оно предполагает овладение большим запасом неявного знания, которое осваивается лишь в непосредственном общении с ученым-мастером. Отсюда следует, во-вторых, что люди, реально делающие науку, не могут быть механически отделены от произ-
водимого ими знания и заменены другими людьми, приобщенными к этому знанию только с помощью книг и учебников. И, наконец, в-
третьих, посредством своей эпистемологии «личностного знания» Полани пытается ввести в философию науки мотив научного опыта как внутреннего переживания, внутренней веры в науку, в ее ценность,
36
страстную заинтересованность ученого в поиске объективной научной истины, личностную ответственность перед ней.
2. Вопрос о природе рациональности — не чисто теоретический, но, прежде всего, жизненно-практический вопрос. Индустриальная ци-
вилизация — это цивилизация рациональная, ключевую роль в ней играет наука, стимулирующая развитие новых технологий. И актуаль-
ность проблемы рациональности вызвана возрастающим беспокойством о судьбе современной цивилизации в целом, не говоря уж о дальнейших перспективах развития науки и техники. Кризисы, порожденные технотронной цивилизацией, и, прежде всего, экологический, что, в конечном счете стоит за сегодняшним столь широким интересом к проблеме рациональности. Пересмотр понятия рациональности в философии науки начался примерно с 60-х годов ХХ века, когда складывался так называемый постпозитивизм (Т. Кун, И. Лакатош, С. Тулмин, Дж. Агасси и др.). В отличие от неопозитивизма, это направление стремилось создать историко-методологическую модель науки, что вскрыло проблему ис-
торического характера рациональности. Так рационализм XVII– первой половины XVIII вв. исходил из убеждения, что разум мыслит бытие и что в этом и состоит его подлинная сущность, гарантирующая необходимость научного знания. Согласно этому представлению, принципы рационального высказывания должны сохранять свое значение в любую эпоху, в любом «культурно-историческом регионе.
Изменчивость и вариабильность — признак заблуждения, возникающего в силу субъективных привнесений («идолов», или «призра-
ков», как их назвал Ф. Бэкон), замутнящих чистоту истинного знания. Даже Кант, в конце XVIII века отвергнувший онтологическое обоснова-
ние знания и показавший, что не структура познаваемой субстанции, а структура познающего субъекта определяет характер познания и пред-
мет знания, тем не менее, сохранил незыблемым представление о внеисторическом характере разума. Немецкий идеализм, особенно в лице Гегеля, предложил рассматривать субъект познания исторически: внеисторический трансцендентальный субъект Канта предстал как история развивающегося человечества. Иными словами немецкий идеализм создал своеобразную новую онтологию субъекта, вставшую на место он-
тологии субстанции, или, иначе говоря, онтологию истории вместо он-
37
тологии природы. Тем не менее, существовала область знания, в которой исторический подход к рациональности не был принят вплоть до начала XX века: такой областью было естествознание, — и соответственно философия естествознания.
Первую брешь здесь пробила научная революция начала века: возникновение неклассической физики, — высветившая по-новому проблему рациональности в науке, тем более что сознание ученых и философов уже было подготовлено к переосмыслению этой проблемы целым рядом других событий: кризисом оснований математики, открытием факта множественности логических систем, учением психоанализа о подсознательном и его влиянии на сознание, пристальным интересом к неевропейским культурам и т. д. Концепция Т. Куна, заключающаяся как бы в «переключении гештальта», привела к установлению плюрализма исторически сменяющих друг друга форм рациональности. Вме-
сто одного разума возникло много типов рациональности. Тем самым была поставлена под вопрос всеобщность и необходимость научного знания. Скептицизм и релятивизм, столь характерный для историцизма в философии, распространился теперь и на естествознание.
Анализируя и исследуя новые тенденции в развитии как науки, так и новейшей технологии, В. С. Степин выделяет три типа научной рациональности — классический, неклассическим и постнеклассический. Классический тип научной рациональности, центрирует внима-
ние на объекте, и стремится при теоретическом объяснении и описании элиминировать все, что относится к субъекту, средствам и операциям его деятельности. Неклассический тип научной рациональности учитывает связи между знаниями об объекте и характером средств и опе-
рации деятельности. Экспликация этих связей рассматривается в качестве условий объективно-истинного описания и объяснения мира.
Постнеклассический тип научной рациональности расширяет поле рефлексии над деятельностью. Он учитывает соотнесенность получае-
мых знаний об объекте не только с особенностью средств к операции деятельности, но и с ценностно-целевыми структурами. Причем, эксп-
лицируется связь внутринаучных целей с вненаучными, социальными ценностями и целями.
38
3. Научная картина мира представляет собой некую форму мироздания, которому характерно научное познание. Классическое опреде-
ление «научной картины мира» звучит следующим образом: это синтетическое, систематизированное и целостное представление о природе на данном этапе развития научного познания. Из этого следует, в первую очередь, форма мировоззрения носит исторический или эволюционный характер, а во вторую, имеет синтезирующую или обобщающую направленность. Развитие научного познания — это и есть по своей су-
ти не останавливающиеся движение вперед к более прогрессивному мирозданию. Научная картина мира эвристична, это означает, что она спо-
собна изменяться с приобретением новых знаний, замечать какиенибудь незнакомые ранее свойства, закономерности.
Так, например, в античности всё сущее является неделимым космосом, имеет гармоничный и стройный порядок, своё место и каждому уже уготована предписанная судьба, и она состоит в реализации своей природы. Такое миропонимание называется космоцентризмом. Говоря о средневековье, следует понимать, что здесь скорее были религиозные мотивы, которые опирались на знания о Творце и его стремлении быть совершенным. Мир являлся как иерархия с упорядоченным строением, которое тяготело к совершенству Бога, но не имело возможности до-
стичь своей цели. В этом контексте миропонимание носит название теоцентризм. Учёный в своих исследованиях мог опираться только на священные тексты, был их знатоком и всем явлениям действительности находил объяснения именно в них.
В Новое время познание освобождается от Бога, от космоса и становится свободным понятием. Следствием этого стало новое исследо-
вание, в процессе которого учёный отделил религиозные понятия от науки и понял, познание утратило всяческие критерии достоверности.
Следовательно, их необходимо было найти. Декарт полагал, что неоспоримой достоверностью обладает лишь Ego Cogito — «Мыслящее Я». Именно оно и стало фундаментальным понятием и точкой отсчёта познания. Вследствие этого появился образ мироздания, который пол-
ностью соответствует термину «научной картины мира». Этапы развития научной картины мира.
39
Первый этап — «додисциплинарной науки» являет собой механистический образ мироздания. Это значит, что вся реальность имеет при-
чинно-следственные связи, а любой природный процесс может быть исследован и воссоздан подобно механизму, в котором каждой детали присуща своя роль и определённая функция. Научная картина мира этого периода прославлена исследованиями Коперника, Галилея и Ньюто-
на. Это период обычно называют классическим. В ходе научных исследований выявилось, что не все явления в природе можно представить как механизмы. Это стало основной причиной смены убеждений и появления нового этапа развития научной картины мира — вероятност-
ной. Ученым пришлось смириться с тем, что система не всегда развивается направленно, и в каждый момент времени не является однозначно детерминированной. Это происходило в период с конца XIX в. до начала XX в. Вероятностный этап развития не стал основополагающим и сменился благодаря новым исследованиям в области синергетики. Ученые Г. Хакен и И. Пригожий высказали теорию о том, что будущее не может быть предопределено. Их теория самоорганизации и нелинейности становятся смыслообразующими понятиями миропонимания и ми-
ровоззрения.
В новой картине мира правят многовариантность и самоорганиза-
ция. Фундаментальными понятиями становятся: стихийно-спонтанный структурогенез, открытые системы, нелинейность, самоорганизация.
Современная научная картина мира к основным понятиям также относит понятие «информация» Развитие молекулярной генетики, рождает принцип записи генетической информации и молекулах ДНК. Кроме того, это органично связано с историческим развитием мира. Доподлинно установили, что любая информация — это основная форма обобщения и передачи знания.
Таким образом, было расширено применение понятия информации до границ объективной характеристики материальных систем и их взаимодействия. Исходя из этого понятие «информация» стало общенаучным. В свою очередь информационный подход стал использоваться как общенаучное орудие исследования, включая в себя комплекс математических идей и средств. Вследствие этого появился новый этап научной картины мира — информационный.
40