Исследование процесса зарождения и становления физкультурного педагогического образования в российской армии дореволюционного периода. Монография

•педагогическая практика будущих учителей;

•наличие школы при семинарии;

•наличие интерната для воспитанников семинарии;

•связь педагогических учебных заведений со своими выпускниками с целью методической им помощи и обобщения опыта работы.

Некоторые из этих положений Ушинского нашли практическое применение и в других физкультурных учебных заведениях, например в Военно-морском гимнастическом заведении (показные уроки, педагогическая практика и связь с выпускниками), и нисколько не утратили своего значения для современных физкультурных вузов.

Значение для физкультурного образования высоких достижений в естественных науках в России

Крупные успехи отечественного естествознания во второй половине XIX в. имели непосредственное влияние и на развитие физической культуры в стране, и на подготовку физкультурных кадров (в том числе и для армии). В ряде трудов И. М. Сеченова, Н. И. Пирогова, П. Ф. Лесгафта был собран и систематизирован богатейший материал для глубокого познания теории физического воспитания, организации результативной научно обоснованной физической тренировки.

Н. И. Пирогов явился родоначальником динамической анатомии, без которой немыслимы научное обоснование физического воспитания, научный анализ средств физического развития. В то время за границей существовала лишь описательная анатомия, и в заграничных гимнастических учебных заведениях ее изучали вне связи с динамикой движений человека. Это доказал П. Ф. Лесгафт в работе «Приготовление учителей гимнастики в странах Западной Европы». Пирогов предложил иной метод изучения анатомии, связанный с выяснением функций органов. «Как бы ни было подробно и отчетливо описание кости, – писал Пирогов, – оно не

21

может обратить на себя должного внимания учащегося, если ему не будет ясно показано, что наружный вид каждой кости есть только осуществленная идея назначения этой кости» [11].

Анатомические работы Н. И. Пирогова выдержаны именно в духе определения функций человеческих органов и могут служить материалом для подтверждения целого ряда положений биомеханики. Например, в его работе «Топографическая анатомия по распилам через замороженные трупы» (1851 г.) раскрыты функции суставов.

Важнейшее значение для теории физической культуры, а вместе с ней и для подготовки специалистов в этой области, имели труды И. М. Сеченова. Его монография «Рефлексы головного мозга» впервые разрешила тысячелетнюю загадку взаимосвязи физиологических и психических процессов. Используя статью И. М. Сеченова «К вопросу о влиянии раздражения чувствительных нервов на мышечную работу человека», можно определить основы методики обучения двигательному навыку и понять, что такое мышечное чувство. Более того, в работе «Элементы мысли» приводится идея о том, что заучивание физического движения связано с проторением определенных нервных путей через многократное повторение этого движения. А работы ученого по газообмену легли в основу физиологии дыхания [39].

Но в то время научные открытия Н. И. Пирогова и И. М. Сеченова, к сожалению, не стали достоянием всей массы специалистов, работающих в области физического воспитания. Официальные круги, поддерживаемые духовенством, всячески препятствовали распространению материалистических идей, которыми насыщены труды этих ученых. Однако в общем плане развития отечественной физической культуры данные идеи, конечно, сыграли свою роль. Мысли Н. И. Пирогова по динамической анатомии были развиты в дальнейшем П. Ф. Лесгафтом. Именно динамическая анатомия в непосредственной связи с теорией физического воспитания изучалась на курсах Лесгафта. Слушатели этих курсов изучали физиологию, посещали замечательные лекции И. М. Сеченова, труды которого были почти не известны на западе. Так, будущие немецкие учителя гимнастики в 1870-х гг. изучали

22

физиологию по официальному учебнику И. Ягера, в котором изложены, например, такие тезисы: «Польза от гимнастики в том, что выпотевают нервы, а нервы, менее разбухшие от воды, менее восприимчивы к болезням». А ведь труд И. Ягера был напечатан уже после опубликования в России работы Сеченова «Рефлексы головного мозга» [42].

В 1850–1870-х гг. в России много писали и говорили о физическом воспитании. И этот вопрос поневоле связывали с подготовкой соответствующих кадров. Говоря о значении работ Н. Г. Чернышевского и Н. А. Добролюбова, а также и В. Г. Белинского для физкультурного образования в России, о вкладе в это дело К. Д. Ушинского, укажем, что были и другие, менее известные, имена. Так, проводниками прогрессивных идей в дело физкультурного образования явились педагоги, врачи и офицеры, которые тяготели к передовым материалистическим идеям русской общественной и научной мысли. Такими деятелями были И. И. Паульсон, Л. А. Галузинский, И. Зверев, ряд гимнастов – преподавателей учительских семинарий, которые старались подготовить хороших учителей – специалистов по физическому воспитанию, сознательно относящихся к делу, понимающих научные основы своего предмета, обладающих педагогическими знаниями и организаци- онно-методическими навыками.

Многие русские журналы помещали статьи с требованиями упорядочить дело подготовки учителей гимнастики и связывали этот вопрос с обсуждением научных основ физического воспитания. В «Военном сборнике» с интересной статьей выступил доктор Э. Роман (1870 г.), который потребовал, чтобы физическая тренировка солдат проводилась при строгом медицинском контроле,

собязательными антропометрическими исследованиями через определенные сроки. Роман считал, что учителей гимнастики нужно готовить из врачей Военно-медицинской академии [13]. Доктор Н. Ф. Гагман (1870 г.) писал, что специалисты по физическому воспитанию, безусловно, должны быть хорошо знакомы

санатомией, физиологией и медициной [37]. С требованием предоставить руководство гимнастикой врачам выступил военный врач Б. И. Гржималло (1860 г.). «Гимнастика, – заявил он, – составляет

23

в наше время законную принадлежность научной медицины...

И, действительно, полезное или, по крайней мере, безвредное применение гимнастики к каким бы то ни было целям должно основываться на точных анатомических или физиологических знаниях и потому должно быть представляемо врачам или, по крайней мере, руководимо ими» [11].

О необходимости медицинской подготовки для физкультурных кадров не раз писал и журнал «Педагогический сборник» [38]. Передовые деятели в области физической культуры прекрасно понимали, что без соответствующих научно подготовленных кадров физическое воспитание в России не может идти по пути прогрессивного развития.

Подтверждением вышеизложенному служит заявление в журнале «Педагогическая хроника»: «Гимнастические упражнения должны быть обязательно введены наравне с другими предметами, а не кое-как на бумаге, только для того чтобы сказать, что у нас есть гимнастика, как это почти везде ведется теперь, а нужно по крайней мере для каждого отделения по полчаса три раза в неделю.

Гимнастику следует преподавать по известной правильной методе, а для этого нужны знающие преподаватели. Пока у нас не будет хорошо подготовленных преподавателей, гимнастика идти хорошо не может...» [11].

В 1850–1870-х гг. делались практические попытки связывать физкультурное образование с медицинским. Например, еще в 1855 г. Военно-медицинское управление России ходатайствовало о том, чтобы массаж и гимнастика вошли в курс наук Военномедицинской академии. На флоте был издан целый ряд приказов, требовавших, чтобы врачи постоянно участвовали в организации занятий по физической подготовке и осуществляли медицинский контроль за ней. В военных учебных заведениях ряд мер по врачебному контролю за физическим развитием кадет был проведен еще в первой половине XIX в.

В «Материалах для инструкции по воспитательной части для военных гимназий и прогимназий» (1869) гимнастика стоит в одном ряду с анатомией, гигиеной, педагогикой. По педагогике

24

впервую очередь рекомендуются сочинения К. Д. Ушинского,

вчастности, его «Человек как предмет воспитания» [10].

Сцелым рядом призывов к организации правильного физического воспитания под медицинским контролем и, по возможности, под непосредственным руководством врачей-педагогов, выступил публицист и деятель в области педагогики Д. И. Писарев [40].

Новая техника и связанная с ней новая тактика (рассыпной строй, стремительный бросок в атаку, продолжительные марши и др.) потребовали дальнейшего усиления физической подготовки российской армии, выделения ее в специальный вид военного обу-

чения, и передовая часть русского офицерства это понимала. В подразделениях армии побывала специальная Комиссия для улучшения по военной части, которая под давлением передовых офицеров признала необходимым ввести в войсках занятия для физического развития солдат и офицеров. Журнал «Военный сборник» писал, что рассыпной строй требует от солдата большой инициативы и физической подготовленности [27].

Вопрос о физическом развитии солдат стал особенно актуальным в связи с подготовкой военной реформы и переходом ко всеобщей воинской повинности при этом (в три-четыре раза сократились сроки солдатской службы). Появилась необходимость принимать меры к физическому развитию солдат в более короткий период службы. Целесообразно стало развивать гимнастику.

«Дело обучения военной массы, – писал в „Военном сборнике“ капитан Галицкий (1865 г.), – в том и состоит, чтобы слабого небыстрого солдата сделать быстрым и сильным искусственными средствами» [12].

Н. А. Добролюбов в одной из статей рассмотрел гимнастику с точки зрения ее прикладного значения и, смеясь над турнирами, писал, что их участники поднимают гири, а не знают, с какого конца заряжать ружье [41]. «Военный сборник» выступал против показного в гимнастике, призывая стремиться не к симметрии, не к размеренным ритмам, а к выработке у солдат умения применяться к местности в рассыпном строю, воспитывать ловкость. Русские военные журналы требовали, чтобы занятия фехтованием вырабатывали у солдат навыки для удара в штыки. «Не надо

25

забывать, что, если пуля поумнела, то и штык не поглупел», – писал в «Военном сборнике» в 1867 г. офицер И. Гурчинский, ссылаясь на примеры русских штыковых атак во время Крымской войны [43].

Одним из выразителей передовых идей в деле физической подготовки русских войск выступал в 1860–1870-х гг. военный врач Э. Роман. «Физическое воспитание солдат, – писал он, – составляет одну из важнейших задач военного образования. Физические упражнения оказывают многостороннее влияние на поддержание и продолжительность здоровья и жизни». Роман требовал, чтобы физическая подготовка в армии была поставлена под строгий медицинский контроль, а лица, проводящие занятия по гимнастике, имели бы достаточные познания в общей гигиене. Он предлагал в каждом полку ввести должность врача – специалиста по гимнастике, который бы осуществлял общее методическое руководство физическими упражнениями в полку. Такие специалисты в военное время использовались бы в качестве врачей [13].

Для осуществления регулярного медицинского контроля за физической тренировкой солдат Роман считал целесообразным в каждой роте вести специальный «Гимнастический журнал», в который следовало заносить результаты периодических антропометрических измерений. Физическую подготовку он рассматривал как научно обоснованный педагогический процесс, в котором физические упражнения должны сочетаться с определенным режимом, питанием, с отказом от алкоголя и т. д. Роман выступал против показного в гимнастике. Он с горечью писал: «Для того, чтобы гимнастика приносила благотворные плоды, нужно обучать ей нижних чинов не для смотров, а для той цели, о которой в „Конспекте правил обучения в войсках гимнастике“ сказано: „Цель обучения гимнастике – физическое развитие, т. е. укрепление сил, развитие ловкости, развязанности, смелости в движениях и предприимчиво-

сти“» [13].

Другой русский военный врач В. Столяров в те же годы писал, что гимнастикой в обязательном порядке нужно заниматься регулярно круглый год. Говоря о гимнастике, он имел в виду широкий

26

круг средств физической подготовки солдат, в том числе закаливание как средство против болезней [44].

1860–1870-е гг. дали много примеров, когда прогрессивные элементы в русской армии (офицеры, врачи, преподаватели военных училищ) выступали с требованиями об организации регулярных физических упражнений солдат на строго научной основе. Однако развитие физической подготовки требовало большого количества специалистов, которые могли бы проводить занятия по гимнастике, фехтованию, понимали бы значение маршевой тренировки и военных учений для физического развития солдат, а таких специалистов в армейских частях было недостаточно.

Некоторые сведения о первых после Крымской войны учреждениях для подготовки военно-физкультурных кадров

Важнейшими этапами в развитии военного педагогического физкультурного образования в России после Крымской войны явились мероприятия по подготовке учителей гимнастики и «мониторов» в Образцовом полку (1855 г.), организация Морской учебногимнастической команды (1856 г.), обучение специалистов по гимнастике и фехтованию в Педагогических классах училищ Военного ведомства (1859–1863), подготовка специалистов в учительской семинарии Военного ведомства.

В этих учреждениях были сделаны первые шаги в организации регулярной массовой подготовки учителей – специалистов по гимнастике, фехтованию, а точнее, по физической подготовке. Курсантам этих учреждений прививались определенные методические и организационные навыки. Особенно важно, что в них применялась педагогическая инструкторская практика как один из методов в педагогической подготовке.

27

Образцовый учебный полк

Образцовый полк, расквартированный в Царском Селе, являлся крупнейшим в русской армии учебным центром для подготовки младшего командного состава в гвардию и частично – в армию. После работы известной Комиссии для улучшения по военной части (1855 г.), которая вынесла решения о введении физических упражнений в войсках, в Образцовом полку были организованы Гимнастическая команда (1856 г.) и Фехтовально-гимнасти- ческий кадр (1861 г.), в котором доктором Повержем были подготовлены несколько учителей гимнастики и ряд «мониторов» для учебных заведений и отдельных гвардейских частей.

Гимнастика и фехтование, как уже отмечалось, еще раньше были введены в программу обучения Учебного пехотного батальона, состоящего в штате Образцового полка. В Образцовом полку проходился весьма значительный курс гимнастики и фехтования (попутно с другими предметами). Метод обучения гимнастике был классно-урочным. Курсанты проходили инструкторскую практику. Методические навыки в обучении гимнастическим упражнениям и фехтовальным приемам они получали во время обычных практических занятий. Курсанты обязаны были знать «Правила для обучения гимнастике в войсках» (1859 г.).

Курс гимнастики включал: различные вольные гимнастические упражнения с оружием, несложные упражнения на гимнастических снарядах и разные упражнения полевой гимнастики (прыжки, перелезания, переползания – упражнения в духе «применения к местности в рассыпном строю»).

В фехтовании изучались, главным образом, приемы, применимые в боевых условиях. Военные журналы отмечали, что выпускники Учебного пехотного батальона Образцового полка – лучшие в армии фехтовальщики. Характерно, что знаменитый русский фехтовальщик Т. П. Тарасов был воспитанником этого батальона. Тарасов не потерпел поражения ни от одной европейской знаменитости. Он также являлся одним из лучших в Петербурге учителей гимнастики [14].

28

В целом выпускники Образцового полка, даже не зная основ физического воспитания, хорошо владели практикой обучения гимнастическим упражнениям и фехтовальным приемам.

Часто они направлялись «мониторами» в учебные заведения или учителями гимнастики в гвардейские полки, где на специальных курсах при полках готовили себе помощников. Морская учебно-гимнастическая команда была учреждена осенью 1856 г. С целью массовых гимнастических упражнений матросов из экипажей в Кронштадте и для подготовки специалистов по гимнастике и фехтованию для флота. В октябре ее состав был доведен до двух штаб-офицеров, 39 обер-офицеров, 533 рядовых. Начальником был назначен капитан-лейтенант Мокеев, хорошо знающий гимнастику и стрелковое дело.

3 октября 1856 г. вышло предписание Инспекторского департамента на имя контр-адмирала А. С. Бровцина, в котором указывалось, как комплектовать команду. В нем говорилось: «Для сформирования команды следует выбирать из зимующих в Санкт-Пе- тербурге и Кронштадте флотских экипажей по 3 унтер-офицера и 15 рядовых, при двух офицерах от каждого экипажа: одного лейтенанта и одного мичмана; офицеров преимущественно бравых и расторопных. При всей команде будут назначены: два штаб-офи- цера по выбору дивизионных начальников. Нижние чины впоследствии должны служить основою гимнастического обучения в экипажах, куда и будут со временем возвращены, поэтому выбор людей должен проходить со строгой разборчивостью, дабы люди эти потом действительно соответствовали будущему назначению...

Матросов следует выбирать преимущественно из ефрейторов и прослуживших не более 5 лет. Унтер-офицеров – преимущественно из марсовых и всех вообще людей молодых, ловких, расторопных, сметливых, здоровых и хорошего поведения...» [14].

Первоначально команда была расквартирована в Арестантской башне в Кронштадте, занятия проходили в кронштадтском зале К. де Рона. Являясь преподавателем, де Рон стал читать небольшой теоретический курс и поначалу даже осуществлял руководство гимнастическими упражнениями. Благодаря деятельности организаторов команды контр-адмирала Бровцина и капитана

29

Мокеева, был сделан упор на прикладность гимнастики к военноморской службе.

Направление в сторону прикладности усилилось при оборудовании нового гимнастического зала, который в 1857 г. был открыт в здании Главного Адмиралтейства. Гимнастическими снарядами в новом зале явились прежде всего корабельные снасти. Так, сведения об изготовлении для гимнастического зала 4 сосновых мачт с дубовыми чиксами, марсами, нижними реями и марса-реями. Затем в передаточных ведомостях стали числиться перекладины, брусья, гимнастические кони.

Курсантов команды «гимнастиков» учили изготовлять простейший физкультурный инвентарь, и они принимали участие в подготовке гимнастического зала. Некоторые из них были командированы затем в Образцовый полк в Царское Село для обучения переделке ружей из старых боевых в фехтовальные.

В конце 1857 г. было закончено строительство гимнастического зала в здании Главного Адмиралтейства, где стали проходить практические занятия. Личный состав был переведен в специально оборудованные Крюковские казармы, в которых подготовили ряд классов для теоретических занятий.

Морская учебно-гимнастическая команда (1856–1857) не была педагогическим учебным заведением. В ее задачи входили поиски новых средств физической подготовки военных моряков и периодические занятия с личным составом флотских экипажей, расквартированных в Петербурге и Кронштадте, и краткосрочная подготовка инструкторов для таких массовых упражнений. Однако после привлечения к занятиям по гимнастике целого ряда офицеров для подготовки из них учителей и переобучения матросов и унтер-офицеров в «мониторы» команда стала выступать как педагогическое учреждение. Для курсантов читались лекции по анатомии и физиологии и как одно из средств подготовки постоянно использовалась специальная педагогическая практика в проведении гимнастических занятий с матросами разных экипажей и с воспитанниками Морского кадетского корпуса. В курс обучения команды входили главным образом гимнастика, в том числе и фехтование.

30