Институт лидерства в региональном пространстве. Монография

ния должна находиться личность, а, как показывают результаты ранее приведенных опросов, в настоящее время профессионализация участников как субъективный фактор находится в точке бифуркации. В качестве объяснения необходимо сказать, что, независимо от позиции, социально активная часть общества испытала влияние нового типа делового профессионализма, при котором ведущим мерилом является умение зарабатывать деньги. В силу этого обстоятельства не проглядывается идеальная ситуация бескорыстного служения обществу и людям. Учитывая, что новое постсоветское поколение оказало влияние на престиж профессий, созданных по рыночному образцу: банкир, бизнесмен, юрист, – можно сказать, что для определенной части участников общественная деятельность вполне может быть трамплином для рывка в более удобные и престижные в нынешних условиях профессии через накопление нужных знакомств, неформального капитала, через оказание услуг бизнессообществу и властным структурам. «Общественники» не повторяют цикл региональных элит: бизнес – власть, власть – бизнес. В такой мере, в какой происходит наклон в сторону делового профессионализма, и стоит говорить о коррекции в профессионализации.

Логично было бы предположить, что для институциональных невластных акторов высока ценность социальных связей, и действительно, если говорить о желаемом типе лидерства, то подтверждалась мысль, что личность способна и сплотить, и объединить людей, и наладить коммуникативные отношения, и вести плодотворный диалог с коллегами и товарищами. Есть и еще один момент, касающийся того, что ценность социальных связей соизмеряется с критерием уважения, авторитета, знания, но понятие «профессионализм» в данном контексте отсутствует. Таким образом, профессионализм как узкоспециализированная профессиональная деятельность и общественный профессионализм, связанный с социальной активностью, идут параллельно.

Конечно, среди активной части регионального сообщества много людей, зарекомендовавших себя в профессии, особенно это касается информационщиков, налаживающих работу социальных сетей. Однако не преодолен старый профессиональный комплекс, когда общественная активность – это выбор совести, в то время как профессия – это жизненное призвание. Казалось бы, между этими двумя позициями нет разделительных линий, но если проанализировать отноше-

111

ние к профессионализму социально активной части общества, то профессионализм рассматривается как то, что отличает человека от других, давая возможность делать жизненную карьеру, быть успешным. Общественный профессионализм не воспринимается однозначно позитивно, поскольку ассоциируется со старым пониманием профессиональных общественников.

Для того чтобы институт лидерства состоялся как профессиональный, должна быть взаимосвязь между социальной активностью и реальными результатами деятельности. Профессионализация института лидерства есть двуединый процесс, когда субъекты достигают согласия относительно критериев общественного лидерства и движутся по выбранному направлению и когда внутринституциональные механизмы содержат стимулы для профессионализации. Здесь следует предостеречь от того, о чем говорилось ранее: профессионализм связан с карьеризмом. Учитывая, что 1/3 опрошенных активистов не хотят связывать лидерство с карьерой (политической или управленческой), можно сделать вывод, что общественный профессионализм есть ориентация на доминирующие позиции в сфере творчества, самореализации, социальной полезности. Организационные качества необходимы на таких этапах развития института лидерства, как создание рабочих лидерских групп, налаживание контакта с представителями властных институтов.

Современный лидер – это не лидер «с улицы» начала 1990-х гг. Для социально активной части регионального социума негативный образ «уличного демократа» предостерегает от включения в политические игры, а профессионализация института лидерства подготавливает акторов к свободе и ответственности. То, что институт лидерства не является партийно-политическим и не претендует на властные ресурсы в регионе, не означает, что включение в институциональную систему не стимулирует развитие политической интеграции, при этом сохраняется миссия мобилизации регионального социума независимо от политикоидеологических координат на совместную работу. Почему такая задача стоит в рамках профессионализации института лидерства? Как показывают социологические опросы, ни одна из действующих институциональных структур не выработала универ-

112

сального дискурса общения, и признаком профессионализации института лидерства является создание системы представлений, целей, взглядов, установок, работающих в рамках реальных дел.

Развитие института лидерства в контексте профессионализации как организационного, структурного и, не менее важно, дея- тельностно-мотивационного мейнстрима определяет отношение к лидерству внутри институциональной системы регионального пространства как института инициативы и творчества в установленных организационных и структурных правилах на уровне институциональных акторов, ориентирующихся на стратегию оптимизации имеющихся возможностей. Сложившиеся формальные и неформальные институциональные механизмы действуют противоречиво.

Как отмечалось ранее, важны формальные механизмы, признающиеся конструктивными по отношению к неформальным, продуцирующим барьеры, так как институт лидерства может восприниматься в качестве создающего риски для сложившегося институционального пространства. В рамках формальных институциональных механизмов действуют административно-правовые и организационные правила, что не является доминирующим в установках институциональных акторов в составе субъектов регионального пространства.

Исследования, посвященные отношению к лидерству, выявляют факт неприятия действующих организационных правил, ограничений, так как установки на лидерство не ассоциируются с властными институтами, бюрократической карьерой, а, напротив, вызывают отрицательную реакцию, так как нет желания попасть в ловушку бюрократизации, став очередным элементом действующей бюрократической системы. Таким образом, профессионализация института лидерства как выбор свободы и ответственности требует внимания к тем плодотворным моментам, которые уже существуют, пробиваясь сквозь массу рядовых инициатив. Характеризуя готовность субъектов регионального пространства, социальных сетей, субкультурных практик, волонтерских движений включиться в процесс профессионализации, можно сказать и об определенных различиях в этом. Наиболее подготовленными оказываются волонтерские движения, возникшие на основе специализированной деятельности (медицинской, поисковой, культурной, экологической). Социальные сети, несмотря на демократизм, широту взглядов и дискурс социальной активности, проявляют

113

себя только как регистраторы общественного мнения и редко переходят из языка обсуждения в реальные действия.

Как показывает опыт региональных властей, включившихся в социальные сети, так проявился эффект неудачи, поскольку сетевые правила сформировались таким образом, что допускают широкий диапазон мнений и оценок: от профессионализма до дилетантизма. В России язык социальных сетей, хотя и является мерилом демократизма общества, не может стать образцом формирования общественного профессионализма.

Наблюдения за процессом профессионализации блогерства приводит к выводу, что коммерческая составляющая сейчас стала перевешивать ее социально полезный компонент. Блогеры-лидеры не являются референтами в социально активной среде. Они формируют достаточно большое количество подписчиков, используя интерес к общезначимым темам, но нельзя говорить с уверенностью, что блогерство переживает движение к лидерству. На определенном этапе в региональном пространстве социальные сети приобретают символическое значение, если сравнивать со столичной культурой, характеризуя насыщенность информационной структуры, особенно важной для общероссийского регионального пространства, в какой-то степени избавляя от провинциа-

лизма и заброшенности. Но все эти позитивные эффекты тем не менее не продвигают в сторону профессионализации ни социальную активность, ни институт лидерства, если иметь в виду под профессионализацией включение механизма компетентности, информированности, способность принимать оптимальные решения, готовность к совместной деятельности и выработке общих целей. Повторяя эти общие требования, осознаешь, какой пласт задач стоит перед институтом лидерства. Отсутствие четких критериев, целей приводит к разочарованию, что в понимании института лидерства так и не преодолена дихотомия массовости и элитарности. Элитарным институт лидерства может быть как результат отбора по критериям творчества, активности, главное – профессионализма. Массовым – при допуске к участию широких слоев социально активной молодежи, чтобы каждый мог испытать шанс стать лидером. Но в этих рамках важен эффект институционального развития, появление новых стимулов для поддерживающей стратегии лидерства в региональном пространстве.

114

Пока в ближайшем будущем требуется проведение специальных исследований по отношению к институту лидерства, чтобы не сводить его судьбу к верхушечной инициативе. Профессионализация по крайней мере открывает путь к обновлению институциональных механизмов при формировании института лидерства. В качестве долгосрочного эффекта можно ожидать размыкание власти и собственности, так как профессионализм, вносимый в контекст развития института лидерства, делает возможным переход от власти, собственности, богатства к социальному и культурно-символическому капиталу.

Это не означает, что лидерство становится стерильно общественным, – лидерство во власти и богатстве приобретает точки растяжения, поскольку власть рассредоточивается по «субполитикам», потому что возникают новые типы власти через деятельность институциональных акторов. Экологическая власть становится в современном обществе доминирующей, если, поднимая целый комплекс вопросов, связанных с управлением состоянием социально-экологической среды, способностью рефлексировать, давать ответы на экологические вызовы. Вероятно, масштабную катастрофу в Норильске, где нанесен огромный ущерб уникальной природно-климатической системе, нельзя рассматривать только как технологическую катастрофу или пренебрежительное отношение бизнеса. Вопрос в том, что при монополии крупного концерна на властные и экономические ресурсы субъекты регионального пространства, и это еще связано со спецификой Крайнего Севера, не стоят и не стояли ранее на позиции экологического активизма, не создали обстановки, при которой бы экологические активисты стали институциональными акторами.

Лидерство в контексте профессионализации может стать институтом позитивной социальной мобилизации, но пока общественный профессионализм не является укоренившимся понятием в региональной общественной среде. Продуктивной станет формула ответственности и свободы, означающая, что институт лидерства в региональном пространстве занимает ведущие позиции в институциональной системе, если критерии отбора, подготовки, апробации лидерства будут действовать в открытой конкурентной среде, где институциональные акторы реально получат доступ к институциональным ресурсам, что до сих пор является «ахиллесовой пятой» общественных институтов. Реально события, связанные с проектом «Лидеры России», показывают, что для

115

становления института лидерства важно соблюсти конкретные условия, утверждающие принцип общественной меритократии.

Характерно, что участники социологических опросов по вопросам лидерства отмечают «крен» в сторону обладания властными ресурсами, но как-то забывается, что власть – понятие, фиксирующее доминирование не столько инструмента влияния, сколько социальной референтности, способности быть образцом. Разумеется, не следует идеализировать субъектов регионального пространства, где, как выясняется, действует не только логика сходства позиций, но и расхождения интересов. Это выражается в том, что лидеры неформальных объединений проигрывают работающим в команде по организационной силе. Между тем институт лидерства, если он состоится в региональном пространстве, ориентирован на регуляторы партнерства, что подразумевает добровольную ассоциированность, возможность перехода к новым моделям сотрудничества, пересмотр условий партнерства.

Иными словами, институт лидерства динамичен и в ориентированности на региональное развитие может изменять место в институциональной иерархии, но неизменным остается социально преобразующая миссия: лидером быть трудно, но престижно. Анализируя, таким образом, профессионализацию как основной тренд развития института лидерства в региональном пространстве, необходимо понимать, что в российском обществе лидерство ассоциируется, в основном, с властью, с ответственностью как достоинством, но не разработана действующая концепция ответственности как свободы выбора. Это может восприниматься парадоксально, но в пользу этого положения говорит объемное исследование М. К. Горшкова и Ф. Э. Шереги, где делается следующий вывод: «понятие патриотизма у граждан ассоциировано не просто с государством как социальным институтом, но и с некоторым географическим ареалом, на котором проживают граждане государства»83.

Следовательно, ответственность лидера в личностном измерении состоит в том, чтобы быть ответственным за страну, за общество в рамках конкретных общественных дел и инициатив в региональном пространстве. Если институт лидерства в регионе становится сильным, то переста-

83 Горшков М. К., Шереги Ф. Э. Молодежь России в зеркале социологии. К итогам многолетних исследований: монография. М.: ФНИСЦ РАН, 2020.

116

ет действовать эффект негативной селекции, безлидерства провинции и сверхлидерства Центра. Для российского общества, не побоимся сказать, это важно, так как означает подступ к решению разнообразных социальных проблем (социальной справедливости, социальной компетентности, ответственной солидарности, межпоколенческого согласия).

Согласно исследованиям, проведенным М. К. Горшковым и Ф. Э. Шереги, «отрицательно оценивают молодежную политику 45,8% молодежи, в том числе 32,7% считают, что в стране делается мало для молодежи, а 13,1% – что молодежной политики в России просто нет (затруднились ответить 12,2%)84. Авторы делают заключение: государственная политика по критерию социальной самореализации удовлетворяет только каждого второго молодого россиянина, и в этом есть перспективный азимут – направленность института лидерства, который становится пространством рекрутирования и мобилизации молодежи, чувствующей себя несколько некомфортно в рамках официальной молодежной политики, но осознающей роль института лидерства в региональном пространстве как регулятора добровольной молодежной инициативы, допускающей выбор в жизненных планах и проектах, но при этом возлагающей ответственность на институциональных акторов.

Таким образом, перспективы развития института лидерства в региональном пространстве замыкаются на профессионализации, на включении в качестве институциональных ресурсов общественного профессионализма нового типа, совмещающего навыки современного менеджмента со способностями социальной саморегуляции и самоорганизации. В этом видится устранение расхождений между различными типами лидерства: профессионализм одинаково требуется и для лидерства инициативы, и для организационного лидерства. Важным последствием является также то, что отказываются от схемы команд, когда инициатива и самостоятельность приносятся в жертву ожидаемому результату. Институт лидерства, актуализирующий креативный (творческий) потенциал субъектов регионального пространства, если не снимает, то смягчает противоречия между устаревшими региональными элитами и новым лидерским поколением, так как универсальным становится правило общественного профессионализма.

84 Там же.

117

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Институт лидерства, если можно выразить осторожную надежду, становится явью институциональной системы регионального пространства. Такая оптимистическая оценка опирается на объективные и субъективные факторы. Институту лидерства уготована судьба динамичного институционального образования при условии реализации стартовых условий становления и развития: если институт лидерства не просто интегрируется в институциональную систему регионального пространства, но и встроится в институциональную иерархию как медиаторный институт, как институт коммуникации между властными и общественными институтами. Инициатива Центра по развитию лидерства, исходя из декларированных целей, связана с ожидаемым мультипликативным социальным эффектом, решением задач как узконаправленного, так и стратегического характера: узконаправленного с добавлением кадрового ресурса, смещением новых механизмов отбора в управленческие структуры с повышением в целом качества социального управления в регионах. Стратегический институт лидерства должен призвать региональное сообщество к позитивной социальной мобилизации, к перемещению Центра инновационного развития ближе к субъектам регионального пространства. Актуальность данной проблемы очевидна уже потому, что вне лидерства как института, создающего азимут направленности на инновационное развитие, трудно сдвинуть с места не только застаревшие проблемы российских регионов, но и сформировать новую конфигурацию межрегионального и внутрирегионального взаимодействия: межрегионального – то есть постепенно избавляться от схемы деления на передовые, серединные и отстающие регионы, свертывая схему донорства, вызывающую осложнения в межрегиональной политике и в немалой степени способствующую регионалистскому популизму; внутрирегионального – то есть создавать условия открытого и равного доступа к институциональным ресурсам, перейдя от стабильных, но неформальных договорных отношений, где доминируют клиентелизм и кулуарность, к созданию институциональных механизмов, благодаря которым распределение институциональных ресурсов будет основы-

118

ваться не на кротологическом и экономическом объеме ресурсов, а включать переход к схемам разнообразия, благодаря которым новые институциональные акторы, претендующие на включение в институт лидерства, могли бы самостоятельно действовать в режиме скоординированной автономности.

Исследование объективных факторов становления института лидерства показывает, что структурно-организационные и нормативные условия формирования института лидерства в региональном пространстве являются разнонаправленными. С одной стороны, сложившаяся институциональная система включает организационный потенциал, имеющий прочную административно-правовую базу и работающий по алгоритму вертикальной интегрированности. Это позволяет сказать, что институт лидерства формируется не на пустом месте и может заимствовать опыт организационного строения действующих общественных институтов. Для института лидерства важно не наследовать признаки институционального прошлого, а интегрироваться в сложившуюся институциональную систему, задействуя формальные и неформальные механизмы: формальные (правовые) – с точки зрения легализации, неформальные – укрепления институционального доверия, что, как следует из социологических исследований, связано с институтами власти и порядка, в то время как общественные институты до сих пор воспринимаются как структуры самопредставительства.

В институциональном аспекте важно включение норм доверия, ответственности и компетентности, что является приоритетным условием внутриинституционального общения. Новые институциональные акторы, если рассматривать субъективные критерии формирования института лидерства, которых мы объединили под общей квалификацией «субъекты регионального пространства», включают разнородные социальные группы и субгруппы, социальные сети, волонтерские движения, проявляют социальную активность в региональном пространстве и ориентированы на самостоятельный вклад в региональное развитие, но под влиянием внутренних и внешних барьеров не могут достичь состояния институциональных акторов в контексте формирования лидерства.

Субъекты регионального пространства по субъектным параметрам закрепляют лидерство в организационном аспекте, что является нормальным условием. Подчеркнем, что есть достаточно высокий про-

119

цент настроений без лидерства, что, очевидно, вызвано дистанцированностью от властного синдрома и потребностью в лидерстве инициативного, творческого плана. Важно подчеркнуть, что в этом отношении лидерству необходимо сформировать культуру высокого общественного профессионализма.

Очевидно, что для формирования позитивных субъективных факторов лидерства требуется достижение баланса при ориентации на лидерство, что имеет консолидирующее значение для субъектов регионального пространства при формировании общих целей социальной деятельности и лидерства как института с целью вызвать достаточный уровень институционального доверия в региональной среде.

Профессионализация института лидерства – долгосрочный тренд, тенденция, имеющая значение для закрепления лидерства в институциональной системе регионального пространства и объединения, координации взаимодействия между властными и общественными институтами.

Высокий общественный профессионализм связан с решением дилеммы свободы и ответственности: свободы как автономии в действиях – ответственности как осознании субъектами регионального пространства своей сопричастности происходящим социальным процессам. Ясно, и это можно считать выводом, что свобода и ответственность предполагают сферу закрепленной компетентности на уровне формальных и неформальных соглашений с целью сделать институт лидерства постоянным в развитии российских регионов и формирования единого межрегионального пространства.

120