Институт лидерства в региональном пространстве. Монография

стью подготовленных специалистов предполагает простоту и функциональность, а путь к профессионализации лидерства через повышение качества образования не является самодостаточным. Важна не карьера, а самодостаточность, общественный авторитет и собственная самооценка. Выводы, сделанные О. В. Аксеновой, позволяют сказать, что институт лидерства по критерию профессионализма не означает повышения качества по старому пониманию общественного профессионализма через систему делегирования интересов, обладание качествами вхождения во власть, умение совершать компромиссные сделки. Профессионализация института лидерства не означает, что возникает новая профессия лидера в иерархии властных и общественных институтов, – профессионализация означает выработку критериев высокого профессионализма, который, по сравнению с советским, означает профессионализм, свободный от групповых предпочтений.

Выбор между свободой от административных ограничений и выработкой культуры самоограничения является важным для понимания профессионального активизма. Здесь мы переходим к проблеме, которая действительно требует пояснения. Молодежных активистов могут обвинять в двух неприятных вещах. Первая связна с тем, что, выдвигая инициативы, они уходят от ответственности за региональное общество, не руководствуясь государственными интересами. Вторая – что профессиональный активизм отождествляется с количественными показателями массовых акций, стремлением к самопрезентации. Принцип, обеспечивающий реализацию ответственности и свободы, можно назвать активной гражданской позицией, предполагающей обязательность защиты того, за что отвечаешь79. Но особенность нынешней институциональной системы в региональном пространстве состоит в том, что акторы-профессионалы востребованы в той степени, в какой выражают лояльность, преданность руководству.

Это объясняет тот удивительный факт, что профессионалы, попадая в сложившиеся организационные сети, усредняются, перестают быть генераторами собственной инициативы, так как действует логика бюрократизации, подчинения алгоритмам управленческой деятельности и соблюдения бюрократического корпоративизма. Очевидно, что институт лидерства, и в этом кроется определенная опас-

79 Россия реформирующаяся: Ежегодник-2011.

101

ность, может подвергнуться бюрократизации, так как корпоративность интересов, понимаемая как солидарность, приводит к свободе от обязательств.

В нашем исследовании не ставится вопрос об активной гражданской позиции, об особом гражданском активизме. Участники лидерского движения и, это правильно, ориентированы на формирование качеств лидера, на то, что является необходимым, требующим выстраивания в институциональном пространстве свойств, работая на общество, создавать баланс личных, групповых, общественных и социально – значимых для институциональных акторов интересов. В нынешней ситуации не действует принцип жесткой централизации, но есть опасность эффекта имитационных организаций. Данное обстоятельство связано с тем, что нынешний уровень лидерства, и в институциональной сфере, и в культуре, определяется стремлением «быть первым», добиться успеха, что приводит к размыванию ценностных оснований лидерства, соответствия между активностью и реальными делами.

О. Н. Аксенова пишет, что свобода российского профессионала имеет ценностные ограничения – регуляторы, заставляющие его действовать определенным образом вне зависимости от режима его институтов, в иных случаях – их отсутствия. Достаточно оптимистичная позиция – по сравнению с советскими профессионалами, испытывающими эффект несвободы. Но проблема в том, что провозглашенный О. Н. Аксеновой переход еще не состоялся, и в реальности имитационные практики можно охарактеризовать как транзитивное состояние между переходом от профессионализма ответственности, но несвободы, к профессионализму свободы и ответственности.

При рассмотрении профессионализации института лидерства необходимо пояснить, что субъекты регионального пространства выступают как новые коллективные акторы, как носители креативной идентичности в форме индивидуального выбора. Этот означает, что к субъектам регионального пространства нужно отнестись с известной долей насторожности, когда мы говорим о профессионализации как способе перехода от лояльности, зафиксированной в иерархии властных институтов, к лояльности в новых социальных организациях. Профессионализм, утрачивая черты общественного профессионализма в традиционном смысле, не становится завершенным, обретающим силу тренда.

102

Как отмечалось ранее, конфигурация организованного, инициативного, неформального лидерства в позициях молодежных активистов определяется двумя обстоятельствами. Первое связано с нормами межличностного доверия и рецепроктивности, а также этики активности80. Нужно принять во внимание, что интерес социологии к новым социальным движениям под влиянием гуманистического поворота на Западе не получил развития при осмыслении регионализации, формирования единого регионального пространства России и появления новых коллективных паттернов, так же как и новых институциональных акторов, действующих по схеме гражданского участия. Характерный пример – волонтерские движения, ориентированные на общественную полезность, но имеющие характер профессиональной профильности: поисковые отряды, экологические организации, работающие в медицинской и образовательной сферах. Когда институциональные акторы, работающие в режиме института лидерства, становятся профессионалами, очевидно, что речь идет об общественных профессионалах, о том, что ответственность и автономность, становясь нормами институционального взаимодействия, складываются в формат отношений между институциональными акторами.

Подчеркивая эти условия, нужно исходить из того, что действующие внутриинституциональные нормы соответствуют критериям исполнительности и субдоминантности и в этом смысле обладают ресурсом приумножения усилий, вместе с тем создавая эффект анонимности, дистанцированности институциональных акторов, когда каждый отвечает за вверенную сферу исполнительской компетентности, но не проявляет интерес и инициативу в отношении совокупного результата деятельности. Иными словами, профессионал в команде обязан руководствоваться целями, заданными руководителями, и ориентироваться на результат как заданный, предписанный логикой исполнительской деятельности. Почему данный тип профессионализма не является оптимальным для становления института лидерства?

80 Доверие, гражданское действие, политика: опыт «старых» и «новых» демократий / Патрушев С. В., Айвазова С. Г., Кертман Г. Л., Клемент К. М., Машезерская Л. Я., Мирясова О. А., Павлова Т. В., Хлопин А. Д., Цысина Г. А. // Россия реформирующаяся. Ежегодник / отв. ред. М. К. Горшков. Вып. 7. М.: Институт социологии РАН, 2008. С. 520.

103

Работа в команде, несомненно, экономя усилия и ставя ясные цели, вместе с тем сужает возможности профессионального роста, связывая с должностным статусом право на инициативу и поиск. Но, как отмечалось ранее, в контексте анализа деятельности региональных элит право на инициативу не является востребованным, так как может нарушить сложившуюся иерархию внутриэлитных отношений и, главное, содержит риск не всегда желаемых перемен в сложившейся институциональной системе.

Очевидно, что институт лидерства не может быть командным в традиционном, сложившемся в бюрократической практике смысле, но это не означает отказ от принципа командности, сплоченности, как необходимого ресурса для реализации амбициозных целей, включения в совместную деятельность индивидов, обладающих различными, взаимодополняющими социальными качествами.

Согласно специальному социологическому исследованию профессионализм включает:

1)знание современных технологий, высокую способность влиять на свое окружение, изобретательность и способность к инновациям, умение перестраиваться в связи с измененными условиями деятельности (85% респондентов);

2)постоянный профессиональный рост и развитие профессиональной предметности мышления (отметили около 71% опрошенных);

3)высокую ответственность за принятие решения, способность преодолевать трудности на пути их реализации (подчеркнул каждый 5-й респондент);

4)деловитость и предприимчивость (63% участников опроса);

5)умение умно рисковать, уверенность в своих силах, настойчивость

вдостижении поставленной цели, способность самоуправления в сложных обстоятельствах профессиональной деятельности (58%);

6)умение взаимодействовать с людьми (около 50% респондентов);

7)умение создавать психологический комфорт для подчиненных, предотвращая конфликты и решая их; способность к сопереживанию

(эмпатия) (47%);

8)моральные качества, которые понимаются как порядочность, честность, гуманность (41%);

9)властный, волевой характер, способность игнорировать авторитеты, если это связано с достижением поставленной цели (27%);

104

10)физические качества (выносливость, сила, умение расслабляться

иконцентрироваться в решающий момент) (13%)81.

Авторы посвящают исследование лидеру-управленцу, поэтому следует принимать во внимание особенности, связанные с менеджерской деятельностью. Но по существу институт лидерства – структура социального менеджмента, в реальном смысле означающая управление социальными изменениями, социальными инновациями в региональном пространстве.

Не трудно догадаться, что в отличие от моделей западных социальных движений, речь идет о том, что в российском региональном пространстве институционализированные формы коллективного действия не связаны с группами интересов и с политическими партиями, а основываются на социальной инициативе, на группах самоорганизации. Характерно, что до сих пор чаще всего встречаются группы одного требования, с одной стороны, выражающие общественную инициативу, никаким образом не претендующие на лидерство, остающиеся в рамках групповых интересов, хотя и с нацеленностью на общественный резонанс. Переход от групп одного требования к коллективным акторам, работающим в институциональном пространстве, не является предопределенным. Институционализация субъектов регионального пространства происходит неодинаково. Имеется в виду, что общественный менеджмент в реалиях современного российского общества является общественным профессионализмом, востребованным в качестве деятельностного ядра института лидерства, системы социально-когнитивных, социально-ориентационных, социальномобилизационных и профессиональных установок, работающих интегративно для достижения основной цели института лидерства – развития регионального пространства через мультипликативный эффект изменения системы социальных отношений.

Можно ли говорить о том, что к числу потенциальных акторов института лидерства относятся все без разбора действующие в региональном пространстве группы? Наверное, нет, потому что, если обратиться к анализу формы деятельности, к вектору направленности, вы-

81 Афонин Ю. А., Орлова Л. В. Профессиональные качества современного лиде- ра-управленца: социологический анализ // Азимут научных исследований: педагогика и психология. 2015. № 3(12). С. 60.

105

рисовывается противоречивая картина: доминирует узкая профильность, что определяется выходом субъектов регионального пространства в институциональное пространство в качестве носителей компетентности и их вступлением, время от времени, в коммерческие отношения; другая сторона проблемы в том, что выход на профессионализм, как образец-паттерн активности субъектов регионального пространства, следует рассматривать в рамках функционального разделения в региональном пространстве. Властные институты, представленные региональными элитами, работают с субъектами регионального пространства по критерию профессионализма ситуативно, т. е. в тех случаях, когда есть нужда в социальной экспертизе. К сожалению, как показывает рост экологических катастроф в России, притом что экологические организации работают в контакте с международными структурами, экологический мониторинг так и остается узким местом при взаимодействии властных и общественных институтов. Экологические движения либо ограничиваются демонстративными акциями, либо занимают позицию стороннего наблюдателя, фиксирующего экологические преступления, риски. Между тем профессионализация института лидерства определяется совокупностью факторов, которые не могут быть реализованы синхронно.

Вероятно, такая конфигурация активности субъектов регионального пространства не может быть сведена только к социокультурной специфике регионального социума, а должна иметь общую объяснительную схему в классификации потенциальных поведенческих социальных типов молодежи, приведенной в исследовании М. К. Горшкова и Ф. Э. Шереги:

•инициативные – 28,4% – это та часть молодежи, которая склонна участвовать в бизнесе, брать на себя предпринимательский риск, участвовать в гражданских и политических инициативах и даже становиться лидерами;

•исполнительные – 16,7% – законопослушные «ведомые», предпочитающие участвовать в жизни общества как квалифицированные специалисты-исполнители;

•спекулятивные – 15,7% – ориентированы на трудовую жизнь, но не за счет профессиональной конкуренции, а за счёт «доходной» должности (в том числе бюрократа) или вида деятельности (торговли, посредничества, маклера, рантье и др.);

106

•социально-зависимые – 11,3% – склонные исполнять посильную работу или функцию, при этом не проявляя индивидуальной инициативы и рассчитывая на социальную защиту и гарантии со стороны государства;

•оппозиционные – 6,6% – пока не находят собственного места в общественных отношениях и склонны к активному или пассивному социальному протесту;

•анархические – 6,2% – настроенные индивидуалистично, скептически относящиеся к принципу законопослушания, склонные к маргинальному поведению (рокеры, скинхеды, фанаты и др.);

•пассивные – 15,1% – правомерно предположить, что это законопослушная, но пока окончательно не определившаяся в своей жизненной траектории молодежь, которая свой жизненный выбор в итоге сделает, но под влиянием какого-то лидера общественного мнения (родные, друзья, СМИ, кумиры и др.)82.

Приведенные данные свидетельствуют о том, что российская молодежь содержит значимый потенциал лидерства, включая группы «инициативных», но от излишне оптимистичного суждения предостерегает тот факт, что «инициативность» в условиях отвыкания от общественного профессионализма ориентирует молодежь на сферы «достижимого лидерства», что до недавнего времени определялось личными и групповыми результатами в сфере бизнеса, финансов, информационных технологий, а общественная активность ассоциировалась с «карьеризмом» или «подключением» к финансовым ресурсам властных и общественных институтов. Данное замечание не снижает влияния инициативности как определяющего поведенческого типа молодежи в становлении института лидерства. Расширение потенциала лидерства молодежи как институционального фактора возможно через резерв пассивной молодежи, которая, как следует из результатов исследования, еще не определилась с жизненным выбором, но может быть включена в деятельность института лидерства под влиянием лидеров-авторитетов общественного мнения молодежи. Здесь нельзя исключать и сотрудничество с представителями молодежного поп-арта, экспериментальными творческими объединениями, попу-

82 Горшков М. К., Шереги Ф. Э. Молодежь России в зеркале социологии. К итогам многолетних исследований: монография. М.: ФНИСЦ РАН, 2020. С. 132–133.

107

лярными блогерами, хотя оговоримся: мода на лидерство не является долгосрочным трендом и, следовательно, с привязкой к моде на институт лидерства «пассивной» молодежи не заканчивается, а начинается сложный путь накопления лидерского потенциала молодежи с целью вывести через лидерство региональное пространство на инновационный путь развития.

Само предназначение института лидерства до сих пор сохраняет властный крен, связанный с обретением качеств управления, что и отличает от общественного профессионализма необходимостью выбрать или советскую, или новую модель профессионализма, где задана нормативность. Реальная альтернатива профессионализму общественников, работающих в связке с властными структурами, – профессионализм, являющийся точкой отсчета во взаимодействиях внутри институциональной системы регионального пространства.

Сформировать дискурс профессионализма – задача не из простых. Действующие субъекты регионального пространства в основном занимают позицию критического профессионализма, когда институциональные характеристики определяются структурой возможностей. Специфика действий институциональных акторов, включая в себя неформальные институциональные факторы, договорные отношения, опыт взаимодействия, требует выработки норм и ценностей разрешения межинституциональных конфликтов. В реальности субъекты регионального пространства влияют на институциональные и формальные процедуры через расширение доступа к институциональным ресурсам. Действующая схема не актуализирует запрос на профессионализм, так как работает схема отзывчивости власти на требования новых акторов институционального пространства. Если старые общественные институты требуют для новых субъектов, которые являются потенциальными акторами института лидерства, регионального пространства, то эти требования институциализируются от имени регионального социума, если отзывается власть. Это связано не столько с артикулированностью интересов в сложившейся институциональной системе, сколько с тем, что властные институты действуют по причине сохранения целостности, интегрированности институциональной системы.

108

В большей степени присутствует объяснительная, чем аналитическая схема исследования, что связано со становлением, а не готовым, сложившимся институтом лидерства. Необходимо понять, что профессионализация лидерства требует разграничения профессионализма как занятия в узкоспециализированной сфере с фиксированным набором качеств, отличающих его от других профессий и профессиональной субкультуры, и высокого профессионализма, при котором общественная активность становится профессиональной, так как содержит конструктивные инициативы, и что не менее важно, способы их претворения в жизнь. Такое замечание неслучайно, поскольку «фонтан» инициатив обычно настораживает управленцев, а институциональные механизмы, действующие в региональном пространстве, обладают процедурами отбора инициатив по их значимости для регионального пространства и по последствиям для сложившихся внутриинституциональных связей.

Конкретизируя эту мысль, можно говорить о том, что профессионализм в деятельности института лидерства предполагает, и это видно из нынешних тенденций, из условий формирования и объявленных целей, развитие ответственности, компетентности, коммуникативности и свободы выбора. Проблема профессионализма как становление института лидерства в иерархии институтов регионального пространства выявляет единство объективного и субъективного факторов. Итак, о сути объективного фактора. Институт лидерства становится профессиональным, если содержит достаточное количество институциональных ресурсов для реализации своей миссии, но само обилие ресурсов и открытый доступ к ним гарантируют успешный результат, если действующие институциональные матрицы, обеспечивают ресурсное равновесие. Сложность в том, что властные институты строятся по логике объема ресурсов: чем больше власти, тем более успешный результат. Общественные институты, и здесь есть сложность, с одной стороны ориентируются на социальные и культурносимволические ресурсы, а с другой – не в состоянии реализовать собственные начинания вне взаимодействия с властными институтами. Субъективный фактор выражается в том, что профессионализм как качество институциональных акторов ориентируется на общественно полезные деяния, работает на общественное благо населения и требует регулярного методического воздействия властных и общественных институтов на рост лидерского потенциала в региональном пространстве.

109

Следует напомнить, что институт лидерства является качественно новым общественным институтом, совокупностью организационных, социальных, регулятивных структурных норм и правил, направленных на проведение социальной капитализации институциональной системы. Осознавая сложность построения института лидерства как профессионального, имея в виду не профессиональную корпорацию лидеров, а профессиональное лидерство как качество инициативности, творчества в работе по партнерской модели с властными институтами, можно говорить о профессионализации института лидерства, обязывающего внимательно относиться к процедурам рекрутирования, отбора, подготовки, профессиональной социализации и открытому доступу к институциональным ресурсам, что не требуется создавать заново. Требуется установить правило свободного доступа без ограничивающих и создающих риск клиентелизма обязательств. В этом смысле объективные факторы профессионализации института лидерства выстраиваются следующим образом: создание институциональных механизмов, когда профессионализм становится алгоритмом внутриинституциональных отношений. Два важных замечания. Первое: профессионализм для представителей властных институтов означает работу с документооборотом, использование административно-правовых процедур, принятие управленческих решений, отвечающих запросам Центра и интересам региональной элиты, составляющей ядро властных институтов.

Второе: профессионализация – это дух корпоративности, стремление занять доминантные позиции в иерархии, с чем следует считаться, потому что профессионализация внутриинституциональных отношений определяется в первую очередь необходимостью избавить институциональных невластных акторов от дилетантизма, от умения проектировать, но не делать. Обычная практика, сложившаяся в региональном пространстве, как раз и состоит в том, что невластные акторы имеют не самое лучшее свойство, будучи наполненными лучшими намерениями, в реальной деятельности действовать, запуская неформальные механизмы общения. Отсюда неполнота, незавершенность региональных проектов и демонстративные результаты, не имеющие реального влияния на жизнь региона.

Профессионализация института лидерства формируется как коллективный результат индивидуальных стратегий участников, субъектов регионального пространства, поэтому в центре внима-

110