Институт лидерства в региональном пространстве. Монография

ным является коммуникативный аспект, и, следовательно, на уровне субъектов регионального пространства формируется межличностная сплоченность, сплоченность индивидов, в чем есть условие для реализации. Мы отмечали, что интересная работа и карьера проходят мимо побудительных мотивов субъектов регионального пространства, так как рассматриваются альтернативой деловому общению. Поэтому «реализация» и «друзья» могут относиться к сфере досуга. Это усложняет процесс выхода субъектов регионального пространства на то, что было зафиксировано ранее как дефицит инициативного лидерства70.

Между тем приоритетные направления в жизнедеятельности молодежи содержат более значимую информацию для понимания института лидерства. Ценности и приоритетные направления жизнедеятельности различаются по смысловому характеру: если ценности являются отражением фундаментальных установок, то приоритетные направления деятельности социально фиксированны. В этом контексте творческая самореализация занимает более высокое место (12,2%).

Существует творчески активное меньшинство, которое необязательно стремится реализовать себя через организации, представляющие субъектов регионального пространства, но имеет влияние на состояние субъектов, так как существует желание реализоваться двупланово: в профессии и карьере, и в социальном творчестве. Такой синтез не является искусственным, поскольку в среде социально активной молодежи существует потребность самоутверждения и через профессионализм на работе и карьеру, и в общественной деятельности, что создает имидж успевающего человека. В настоящее время у молодых россиян показатели доходности не снижаются, особенно в условиях кризиса, но жизненный успех связывается с тем, насколько человеку удается реализоваться в приоритетных для себя направлениях деятельности. Данные социологического исследования показывают, что основной акцент делается не на внешних факторах, таких как рынок труда, неблагополучная социально-экономическая ситуация в стране или регионе (24,25%). Интересны показатели высокого уровня самокритич-

70 Грибанова В. А. Исследование гражданской активности студенческой молодежи // Отечественная и зарубежная педагогика. 2018. Т. 1. № 3(50). С. 164–171.

91

ности (10%); 12,9% респондентов определяют свой уровень активности как низкий и выделяют в качестве проблемы менталитет современной молодежи71.

Таким образом, субъектный аспект лидерства, включающий вышеперечисленные факторы, определяется и коллективным, и индивидуальным уровнями. На коллективном уровне преобладает образ организационного лидерства, на личностном – самореализации и творчества. Реально соотношение этих уровней достигается путем компромиссов, включающих механизм нарастания авторитета организации через массовые акции и создающих режим автономности для индивида. Характерно, что субъекты регионального пространства в нынешней ситуации не стремятся к количественному росту, в этом они бы не превзошли традиционные общественные структуры.

Значимым становится качество активности, ее подключенность к актуальным проблемам регионального пространства, перевод стихийной реакции на определенные проблемы в системные действия, удовлетворяющие запросы на социальную инициативу. Сложность в том, что существует дефицит инициативного лидерства в социальнокреативной среде и низкий интерес к инициативе со стороны властных институтов. Региональные элиты как акторы воспроизводят сложившийся цикл круговорота из бизнеса во власть, требующий не инициативы, а предсказуемости, гарантированности, страховки деятельности.

Развивается положение о продуцировании, лидерством на индивидуальном и коллективном уровне различных типов отношений к целям социальной активности. Эмпирическая идентификация может быть подкреплена межрегиональным исследованием Поповой, использующей материалы четырех регионов России. С поправкой на заявку о политическом лидерстве, можно экстрагировать данные об отношении к лидерству и лидерскому потенциалу. Автор в целом подтверждает мысль о том, что лидерство не является актуальной проблемой для большинства социально активной молодежи, что отношение к лидерству занимающих нелидерские позиции основывается

71 Грибанова В. А. Исследование гражданской активности студенческой молодежи.

92

на том, что лидерство есть проявление дисциплинарности, принуждение личности к действию, принятие ею обязательств, что ограничивает автономность личности в векторе-азимуте на лидерство как самореализацию.

Отмечая, что в целях социологического исследования важно не выработать понятия совокупности лидерских качеств, свойственных социально-психологической и политологической науке, а сделать акцент на отношении и готовности молодежи взять на себя функции лидера на индивидуальном и коллективном уровнях, что требует выход за политическое видение лидерства как политического блогерства и политического руководства молодежными общественнополитическим движениями. Гораздо больший интерес в рамках проведенного анализа представляет значимый фактор статусного и ресурсного положения, что подтверждается данными: 12,9% – статус, 16,9% – ресурсы. Это неполитические факторы лидерства, которые можно отнести к формирующим. Но обращает на себя внимание тот факт, что ресурсность подтверждает принятую исследовательскую схему, что приоритетом у субъектов регионального пространства является разнообразие ресурсов. Наибольшее отклонение от стандартных значений демонстрирует молодежь Новосибирска, где статус лидера связан с ресурсной базой. Очевидно, что в отмеченном региональном пространстве лидерство определяется интеллектуальной традицией. Новосибирск, как и Томск и Красноярск, претендуют не просто на региональную столицу, но и ассоциируются с концентрацией ресурсов, двигателем развития региона. Фактически данные города являются не только городами-миллионниками, но и единственными центрами притяжения социальной активности субъектов регионального пространства. Потому интерес к лидерству связан с преимуществами субъектов регионального пространства перед властными структурами в рамках разнообразия ресурсов – в этом смысле не были полностью воплощены идеи интеграции во властные элиты. Молодежь скептически оценивает влияние лидеров своей страны на политику государства: так, 17,4% убеждены, что они вообще никакого влияния не оказывают и не могут оказать, а 47,4% признают это влияние незначительным. Наиболее перспективной формой, оказывающей влияние на отношение к институту лидерства, является укрепление статусных позиций обладателей символического капитала, что

93

формирует представление о целях института лидерства как предела бюрократизации общественной жизни и использования администра- тивно-правового ресурса. Иными словами, это выражается в том, что статусный показатель лидерства отличается от статуса властных позиций, большее значение приобретает статус интеллектуального, инициативного лидера, что чаще всего отсутствует у лидеров субъектов регионального пространства.

Важно учитывать, что, например, в Новосибирском регионе действует правило уважения властными элитами интеллектуального бренда региона, что конвертируется в позиции власти. В этом контексте не является обязательным подключение властных институтов к активному строительству института лидерства, но вместе с тем не игнорируется сам процесс лидерства, хотя бы на уровне формального признания. В рамках конкурса «Лидеры России» Новосибирск является центром, опорным пунктом для Западно-Сибирского межрегионального пространства. Интересно, что в среднем мобилизация молодежи (17,5%) и самореализация (24,2%) сохраняют оппозиционное отношение к лидерству как творчеству, самореализации и инициативе, имеющей политическую проекцию мобилизации молодежи. Здесь важно определить цель мобилизации, дискурс работы субъектов регионального пространства и то, как самореализация, преимущественно индивидуальное видение лидерства, влияет в целом на участие в формировании института лидерства субъектов регионального пространства. Перевес позиций самореализации еще раз подтверждает тезис: институт лидерства не может формироваться как политический, через политическую активность молодежи, через протекторат политических партий.

Субъекты регионального пространства проявляют определенную самостоятельность, и мобилизация молодежи становится показателем зрелости института лидерства, если до этого сформированы сети самореализации, если лидер определился по творческому потенциалу, по близости взглядам других, по созданию условий, при которых уважаются позиции каждого и учитываются их интересы. Сложность в том, что цели института лидерства в рамках концепции самореализации расходятся с формализованными представлениями о лидерстве как инструменте мобилизации масс.

94

Молодежь, понимая, что лидерство в их среде не влияет на политику в стране, начинает негативно относиться к процессам самореализации, не веря, что субъектам регионального пространства по плечу изменить ситуацию в регионе, где отсутствует глобальная политическая повестка и региональное пространство политизировано только в той степени, в какой затрагивается отношение с федеральным Центром или возникают риски регионального сепаратизма. Очевидно, что баланс отношения к лидерству как самореализации и мобилизации является переменной, зависит от ситуации в регионе, состояния регионального пространства. Важно отметить, что готовность к мобилизации молодежи не может быть объявлена стратегической целью строительства института лидерства.

Более понятной и имеющей перспективы задачей является отношение к лидерству как к способу донести настроение и позицию молодежи. В рамках исследуемой ситуации необходимо отметить, что политическая апатия молодежи требует компромисса при формировании института лидерства, отношение к лидерству – через согласие со сложившимися формами активности субъектов регионального пространства.

Таким образом, понимание лидерства в двух аспектах связано с тем, что представления об институте лидерства и путях его формирования являются переменными, не отражаясь в формировании компромиссных путей для лидерства, учитывая, что лидерский потенциал субъектов регионального пространства зависит не только от ресурсного состояния, но и от традиций лидерства в конкретном регионе. Очевидно, что политическое лидерство не является привлекательным для субъектов регионального пространства, статусным и ресурсным факторам выражается скептицизм при реализации политического лидерства в силу дефицита властных ресурсов, монополизированных региональными элитами.

Институционализация лидерства, хотя и имеются работы на уровне малой группы, а также молодежной организации на уровне всей совокупности молодежи72, определяется тем, что автор называет институ-

72 Хозинов Р. Р. Становление молодежного лидерства в государственном и муниципальном управлении: социальные проблемы и перспективы развития:

дис. ... канд. социол. наук: 22.00.08. Уфа, 2016. С. 80.

95

тами гражданского общества при органах власти. Очевидно, что институт лидерства испытывает отток молодых кадров, демонстрируя это на примере молодежи Новосибирска (38,4%) и Ленинградской области (57,2%). Это подтверждает положение о том, что лидерский потенциал субъектов регионального пространства, если брать в качестве примера молодежные организации, находится под отрицательным влиянием притяжения столичных центров, внутренней миграции. Характерно также и то, что институты, входящие в гражданское общество при власти, не дают эффекта хорошей информированности регионального социума, не являются значимыми для большей части социально активной молодежи в качестве трамплина к лидерству в автономном режиме, режиме инициирования и самореализации. По опросам молодежи очевидно, что стремление создать общественно-политическую организацию выражено у достаточно меньшей части (10%), в то время как 69,4% не считают это необходимым.

В крупных городах идея поддержки создания общественнополитических организаций, если их определить как движущую силу института лидерства, в региональном пространстве слабее, чем в региональной провинции. Это наталкивает на мысль, что влияние властных институтов, если они сосредоточены в региональных столицах, скорее ограничивающее, чем стимулирующее, так как они не ориентируются ни на организационное лидерство молодежи, ни на лидерство по инициативе.

Организационное лидерство молодежи воспринимается как риск своеволия, конфликтности, напряженности, претензий на процесс демонополизации властных экономических ресурсов. Это можно было бы считать только предположением, если не принимать во внимание то, что организационное лидерство, получая поддержку, через большинство респондентов осознает ограниченность своего влияния на политическую жизнь региона. Актуальным, таким образом, становится перевод организационного лидерства в неполитические сферы регионального пространства.

Пока же, казалось бы, лучший выход не приобрел реальные контуры, так как властные институты нацелены на контроль, руководство процессом лидерских устремлений субъектов регионального пространства. Об этом не заявляется открыто, однако в рамках конкурса «Лидеры России» выявляется стремление региональных элит приспо-

96

собить конкурс к собственным требованиям. Поддерживая идею создания института лидерства как исходящую от верхов, не следует ожидать от властных институтов энтузиазма и целеустремленности в стимулировании у молодежи организованного лидерства. Инициатива и самореализация могут получить поддержку как альтернатива ограничения властных структур. В этой ситуации конкурс выявляет особенность, связанную с мобилизацией определенной, небольшой части молодежи – только 8,4% заявили о своей безусловной готовности проявить лидерские качества. На основе ответов респондентов становится очевидно, что средний потенциал лидерства определяется как массовый показатель 7,1% – у рядовых участников и 21,3% – у активистов.

Такая конфигурация является достаточной, чтобы говорить о тенденции принятия субъектами регионального пространства как социально активной части регионального общества лидерства как системы решения адекватных задач, что не является показателем, выражающим установку на лидерство как безусловный приоритет. Это подтверждается и самооценкой респондентов о наличии у них лидерских качеств. Данный вывод опровергает мысль о том, что субъекты регионального развития руководствуются карьерной или властной целями. Реальная ситуация производит впечатление нереализованности лидерского потенциала, и для того, чтобы институт лидерства превратился в институт социальной мобилизации и социальных преобразований, требуется поэтапная система формирования лидерских качеств, определяемая показателями стажа лидерства от малых дел к масштабным акциям.

Российский исследователь О. Н. Михайленок подчеркивает значение поддерживающей культуры, являющейся ориентиром и компромиссным взаимодействием различных социальных и властных институтов применительно к контексту нашего исследования73. В российском обществе уровень согласия в активной институциональной среде низок, так как отсутствуют такие условия, как сбалансированность интересов, легитимность властных и общественных институтов, основанная на артикуляции своих интересов, способности давать ответы на вызовы времени74. Можно сказать, что стартовые условия институ-

73Россия реформирующаяся. Вып. 11: ежегодник / отв. ред. М. К. Горшков. М.: Новый хронограф, 2012. С. 130.

74Там же. С. 150.

97

та лидерства не соответствуют в настоящее время провозглашенным нормативным условиям.

Действительно, вопрос о том, в какой степени институт лидерства будет интегрирован или останется чужеродным в сложившейся институциональной системе, открыт, потому что сложившиеся институциональные механизмы в целом настроены на институциональное самовоспроизводство и, как следствие, достаточно болезненно воспринимается интеграция новых институциональных акторов.

Реально достигнутые договорные отношения между властными и общественными институтами требуют пояснения, а именно: что понимается под общественными институтами. Как правило, это субституты общественного мнения, различные объединения и советы при региональных властях. Низкий уровень самостоятельности в выдвижении социальных инициатив показывает, что интегрированные в институциональное пространство общественные институты не являются лидерскими и цели и способности общественных профессионалов соответствуют критерию адаптированности, вхождению в региональную среду, приспособлению к конкретным социальноэкономическим и социально-политическим условиям.

Заявленный институт лидерства, пока еще как проект, предусматривает обновление институциональной системы. На поверхности всплывают общие трактовки, такие как обновление региональных элит, углубление системы профессиональной и образовательной подготовки как условие прихода новых лидеров. Здесь, к сожалению, проявляется то, что российский исследователь В. Н. Игошин назвал институциональными искажениями. Исследуя их природу, он установил, что институциональные искажения, структурные и функциональные, проявляются вне институциональной системы как различия между историко-культурной традицией75 и ценностнонормативными стандартами современных институтов. В институциональной системе возникает конфликт интересов, поскольку есть действующая функция социального распределения властных институтов и неполная легитимированность практик невластных институциональных акторов. Также институциональные искажения воспроизводятся при расхождении между культурными целями в об-

75 Россия реформирующаяся. Вып. 11: ежегодник. С. 27.

98

ществе и ограниченными институционализированными нормами. Стремление устранить это противоречие порождает формы отклоняющегося поведения институциональных акторов, которые, если следовать логике Н. Игошина, слабо связаны с интеграцией целей, ресурсов и средств в ценностно-нормативную систему.

Предлагаемая стратегия исправления институциональных искажений заключается, как следует из логики автора, в том, чтобы произошло изменение в институциональной иерархии, с целью сокращения сферы межинституциональных конфликтов. Таким образом, институт лидерства, независимо от его функциональной полезности, радикально меняет институциональную среду, вынуждая другие институты изменить свои обычные и выработать новые функции и реакции76. Внешне это укладывается в схему институциональных изменений, но, как отмечалось, субъектный аспект института лидерства содержит ограничения на уровне понимания лидерства, отношений института лидерства с институциональными акторами и отсутствие консолидирующего типа лидерства, который бы соединил организационные структуры субъектов регионального развития и дискурс, установки, цели, представления для актуализации института лидерства по критериям реальной социальной полезности.

76 Там же. С. 13.

99

ГЛАВА 4. ПРОФЕССИОНАЛЬНЫЙ АКТИВИЗМ: ПЕРСПЕКТИВЫ РАЗВИТИЯ ИНСТИТУТА ЛИДЕРСТВА В РЕГИОНАЛЬНОМ ПРОСТРАНСТВЕ

Подчеркнем, что институт лидерства является стартовой площадкой для обновления механизмов сложившейся институциональной системы, что миссия института лидерства предопределена широким спектром целей и повышением мобилизационной готовности регионального социума к стратегиям инновационного развития. Нельзя не отметить, что, как показал анализ объективных и субъектных оснований лидерства, есть необходимость говорить о путях перехода от организованного к социально-инициативному, социально-творческому лидерству. Такой поворот предполагает переформатирование идеи от профессионализма к командной лояльности, от лояльности к профессионализму. Парадокс нынешней институциональной системы состоит в том, что, кроме межинституционального конфликта интересов, отсутствия поддерживающей культуры, требующей баланса интересов, ресурсов и средств внутри институциональной системы, немалый зазор остается в том, что называется профессионализмом, совокупностью навыков, способностей и опыта, что дает интегративный эффект лидерства в различных направлениях регионального пространства.

Активность субъектов регионального пространства в основном сосредоточена в структурно-организационном секторе, в сфере взаимодействия властных и общественных субъектов. Институт лидерства, способный дать ответ на внутренние и внешние вызовы, профессионален, т. е. соответствует критерию общественного профессионализма, в определенной степени утраченного в постсоветский период.

Как пишет О. В. Аксенова77, анализ профессионализма, включающий сравнение позиций советских и постсоветских профессионалов, определяется связью ценности своего дела с ценностью высокого профессионализма78. В таком контексте требования выпускать полно-

77Россия реформирующаяся: Ежегодник-2011 / отв. ред. академик РАН М. К. Горшков. Вып. 10. М.; СПб.: Институт социологии РАН, Нестор-История, 2011. С. 373.

78Там же. С. 378.

100