Индивидуально-авторские концепты Германа Гессе. Учебное пособие

hatte keinen Grund, eine Fortsetzung dieses Weges zu wünschen, der mich in immer dünnere Lüfte führte, j enem Rauche in Nietzsches Herbstlied gleich». Метафорой дороги,

пути ярко и образно выражается концепт душевных страданий Гарри Галлера. Путь, которым идет в глубоком одиночестве Галлер, труден, зигзагообразен, полон разочарований, граничащих с отчаянием. Высокой оказывается плата за восхождение к истине (schmerzliche Wandlungen, härter, schwieriger, einsamer, gefährde ter), призрачными (Unsichtbares und Unwägbares ) подчас оказываются результаты уже пройденной дороги. Используемые здесь эпитеты характеризуют душевное состояние протагониста, ярко описывают его нелегкую судьбу.

Психологическое состояние Галлера показано как болезнь, как путь через ад, который предстоит ему пройти

(Gang durch die Hölle): «Diese Aufzeichnungen – eine rlei, wie viel oder wenig realen Lebens ihnen zugrunde liegen mag – sind ein Versuch, die große Zeitkrankheit nicht dur ch Umgehen und Beschönigen zu überwinden, sondern durch den Ve rsuch, die Krankheit selber zum Gegenstand der Darstellung zu machen. Sie bedeuten, ganz wörtlich, einen Gang dur ch die Hölle, einen bald angstvollen, bald mutigen Gang du rch das Chaos einer verfinsterten Seelenwelt, gegangen mit dem Willen, die Hölle zu durchqueren, dem Chaos die Sti rn zu bieten, das Böse bis zu Ende zu erleiden». Субстантивной метафорой “Gang durch die Hölle“ , равно как и оценочными эпитетами angstvoll, verfinstert, mutig, Г. Гессе показывает трудный путь, саму судьбу протагониста, судьбу, полную тревог и страхов, судьбу, избранник которой должен быть мужественным.

В следующем пассаже произведения читатель видит страдающего Гарри Галлера, сравниваемого с уставшим до смерти паломником, идущим пустыней, расположенной в ином мире: « Mir war recht elend geworden. Ich sah mich selbst, einen todmüden Pilger, durch die Wüste des Jenseits ziehen, beladen mit den vielen entbehrlichen Bücher n, die ich geschrieben, mit all den Aufsätzen…». Оценочные слова

61

elend и todmüde образно передают физическое и душевное состояние протагониста романа.

Душевные переживания, мучения главного персонажа произведения вербализуются и метафорой огня. Огонь – древнейший архетип цивилизации. Он фасцинирующе воздействует и на сознание Г. Гессе, притягивает его своим таинством: « Mochte der Selbstmord dumm, feig und schäbig, mochte er ein unrühmlicher und schmachvoller Notaus gang sein – aus dieser Mühle der Leiden war jeder, auch der schmählichste Ausgang innig zu wünschen, hier gab e s kein Theater des Edelmuts und Heroismus mehr, hier war ich vor die einfache Wahl gestellt zwischen einem kleinen flüch tigen Schmerz und einem unausdenklich brennenden, endlosen Leid». В приведенном примере разочарованный и отчаявшийся Галлер близок к суициду – единственному, как ему кажется, способу избавления от нескончаемых душевных мук (unausdenklich brennenden, endlosen Leid),

которые огню подобно выжигают его изнутри. Огневая метафора, однако, у Г. Гессе оценочно амбивалентна, как и сам архетип огня, вызывающий еще у древнего человека как страх, ужас, так и уважение, почитание. Метафорой огня вербализуется и приподнятое эмоциональное состояние Галлера: « <…> wie blühte es flackernd im Blut, wie schrie es und sang in der Seele!». В следующем пассаже романа страданию Галлера приписывается эпитетом brennend свойство огня: <…> aus dieser Mühle der Leiden war jeder, auch der schmählichste Ausgang innig zu wünschen, hier gab es kein Theater des Edelmuts und Heroismus mehr, hier war ich vor die einfache Wahl gestellt zwischen einem kleinen flüchtigen Schmerz und einem unausdenklich brennenden, endlosen Leid. Oft genug in meinem so schwierigen, so verrückten Leben war ich der edle D on Quichotte gewesen, hatte die Ehre dem Behagen und den Heroismus der Vernunft vorgezogen. Genug und Schluß damit!». Перцептивно-образные признаки концепта

«душевные страдания» – это кровь, огонь, пламя.

Вромане Г. Гессе используется и метафора вкуса, выражающая концепт душевных страданий протагониста:

«Wer die anderen Tage geschmeckt hat, die bösen, die mit den

62

Gichtanfällen oder die mit jenem schlimmen, hinter den Augäpfeln festgewurzelten, teuflisch jede Tätigkeit von Auge und Ohr aus einer Freude zur Qual verhexenden Kopfweh, oder jene Tage des Seelensterbens, jene argen Tage der inneren Leere und Verzweiflung, an denen uns, inmitten der zerstörten und von Aktiengesellschaften ausgesogenen Erde, die Menschenwelt sogenannte Kultur in ihrem verlogenen und gemeinen blechernen Jahrmarktsglanz auf Schritt und Tritt wie ein Brechmittel entgegengrinst, konzentriert und zum Gipfel der Unleidlichkeit getrieben im eigenen kranken Ich – w er jene Höllentage geschmeckt hat, der ist mit solchen Norm alund Halbundhalbtagen gleich dem heutigen sehr zufrieden… » .

Внижеприведенном отрывке из романа художественно изображается искушение Галлера перед соблазном испробовать, вкусить душевную боль до предела человеческих возможностей (das Auskosten von Schmerzen und üblen Zuständen) . При чтении этого пассажа протагонист кажется читателю самоистязателем: « Zwar rief in ihm, wie in allen Menschen seiner Art, jede Erschütterung, jeder Schmerz, jede üble Lebenslage sofort den Wuns ch wach, sich durch den Tod zu entziehen. Allmählich aber sc huf er sich aus dieser Neigung gerade eine dem Leben dienliche Philosophie. Die Vertrautheit mit dem Gedanken, daß jener Notausgang beständig offenstehe, gab ihm Kraft, mac hte ihn neugierig auf das Auskosten von Schmerzen und üblen Zuständen, und wenn es ihm recht elend ging, konnte er zuweilen mit grimmiger Freude, einer Art Schadenfreude, empfinden: »Ich bin doch neugierig zu sehen, wie viel eigentlich ein Mensch auszuhalten vermag»!». Изобилие лексических единиц, тематически связанных со смертью (der Tod), болью (der Schmerz), нуждой, безысходностью (die Not), вызывает мрачные чувства у читателя.

Вследующем фрагменте текста романа вкушение мук, страданий ассоциировано с адом внутреннего мира Галлера (die Hölle meines Innern ): « Oh, ich begriff alles, begriff Pablo, begriff Mozart, hörte irgendwo hinte r mir sein furchtbares Lachen, wußte alle hunderttausend Figur en des Lebensspiels in meiner Tasche, ahnte erschüttert de n Sinn, war gewillt, das Spiel nochmals zu beginnen, seine Qualen

63

nochmals zu kosten, vor seinem Unsinn nochmals zu schaudern, die Hölle meines Innern nochmals und noc h oft zu durchwandern».

Речевое воплощение концепта « душевные страдания» осуществляется и при помощи употребления метафоры воды. Приведем соответствующий пример, показывающий масштабы мучительных переживаний главного действующего лица произведения: « Und diese Menschen, deren Leben ein sehr unruhiges ist, erleben zuweilen in ihren seltenen Glücksaugenblicken so Starkes und unnennba r Schönes, der Schaum des Augenblicksglückes spritzt zuweilen so hoch und blendend über das Meer des Leides hinau s, daß dies kurze aufleuchtende Glück ausstrahlend auch an dere berührt und bezaubert. So entstehen, als kostbarer flüchtiger Glücksschaum über dem Meer des Leides …». Описание душевных мук Галлера может показаться парадоксальным

– пена испытываемого им кратковременного счастья, и пена, парящая над морем страданий этого персонажа.

Архетип воды (символ жизни, процветания) нередко служит в романе « Степной волк» источником метафоризации концепта душевных переживаний Гарри Галлера. Такое свойство воды, как текучесть, используется Г. Гессе для выражения разных, противоположных и в то же время легко переходящих друг в друга чувств Галлера, что экспрессивно, образно показано в произведении: « Oft aber schlug Leid und Glück in einer Welle über mir zusam men».

Человеческое страдание осушается время от времени короткими минутами счастья, приходящими подобно редкой гостье в душу Галлера: « Ob nun diese kurzen, seltenen Glücksstunden das schlimme Los des Steppenwolfes ausglichen und milderten, so daß Glück und Leid sic h schließlich die Waage hielten, oder ob vielleicht s ogar das kurze, aber starke Glück jener wenigen Stunden alle s Leid aufsog… » . Приведем еще пример: « So entstehen, als kostbarer flüchtiger Glücksschaum über dem Meer des Leides, alle jene Kunstwerke, in welchen ein einzelner leidender Mensch sich für eine Stunde so hoch über sein eigen es Schicksal erhob, daß sein Glück wie ein Stern ausst rahlt und all denen, die es sehen, wie etwas Ewiges und wie ihr eigener

64

Glückstraum erscheint». Однако, как можно видеть из последнего примера, в сознании Гарри Галлера счастье ассоциировано с легкой пеной, парящей над сосудом (flüchtiger Glücksschaum ), сосудом, наполненным до краев страданием (Meer des Leides).

Ранее мы уже отмечали, что в произведениях Г. Гессе активно используются эпитеты как действенное средство реализации коммуникативной интенции автора. Они служат, в частности, раскрытию концепта « душевные страдания» и в « Степном волке». Душевные страдания Гарри Галлера по силе накала интенсивны. Они обладают ярко выраженной губительной (böse ) для души и сердца человека силой: «< …> hört hinter den Fenstern die Welt und die Menschen leben und weiß sich ausgeschlossen, tö tet sich aber nicht, denn ein Rest von Glaube sagt ihm, daß er dies Leiden, dies böse Leiden in seinem Herzen zu Ende k osten und daß dies Leiden es sei, woran er sterben müsse». Сердце – средоточие душевного мира человека, его локус. Именно через сердце, как следует из примера, пропускает человек все страдания. В нижеследующем отрывке для усиления выражения душевного страдания используется, помимо субстантива Leiden, эпитет qualvoll: «Verwirrt und zerschlagen fand ich mich wieder, das weiße Licht d es Korridors spiegelte im blanken Boden. Ich war nicht bei den Unsterblichen, noch nicht. Ich war noch immer im Diesseits der Rätsel, der Leiden, der Steppenwölfe, der qualvolle n

страдания» ярко выражены в следующем фрагменте текста произведения: « Immer näher, immer deutlicher begann ich das Gespenst zu sehen, vor dem ich mich fürchtete. Es w ar die Heimkehr, die Rückkehr in meine Stube, das Stillhal tenmüssen vor der Verzweiflung! Dem entging ich nicht, auch wenn ich noch viele Stunden herumlief, mit der Rückkehr zu m einer Tür, zum Tisch mit den Büchern, zum Diwan mit dem Bild m einer Geliebten darüber, nicht dem Augenblick, da ich das Rasiermesser abziehen und mir die Kehle durchschneiden mußte. Immer deutlicher tat dies Bild sich vor mir auf, und

65

immer deutlicher, mit rasend klopfendem Herzen, füh lte ich die Angst aller Ängste: die Todesfurcht! Ja, ich hatte eine grauenhafte Furcht vor dem Tode. Obwohl ich keinen andern Ausweg sah, obwohl Ekel, Leid und Verzweiflung rings um mich getürmt standen, obwohl nichts mehr mich zu locken, mir Freude und Hoffnung zu machen imstande war, graute mir doch unaussprechlich vor der Hinrichtung, vor dem letzten Augenblick, vor dem kalten, klaffenden Schnitt ins eigene Fleisch!». Здесь Г. Гессе в высшей степени экспрессивно

представляющего себе эту процедуру – разрез в его теле,

страдания» обладает следующими перцептивно-образными признаками – кровь, огонь, море, сосуд. Судя по рассмотренным примерам, этот концепт отрицательнооценочен.

2.2. Концепт «одиночество»

Индекс частотности использования основных обозначающих концепт « одиночество» лексем einsam и allein и их соответствующих производных равен 64. Этот факт свидетельствует о релевантности данного концепта для концепосферы романа « Степной волк».

Концепт « одиночество», так же как и выше рассмотренный концепт, вербализуется метафорой дороги, пути. Эта метафора показывают нам незавидную судьбу странника-одиночки: « Wir nehmen Abschied von Harry, wir lassen ihn seinen Weg allein weitergehen. Wäre er s chon bei den Unsterblichen, wäre er schon dort, wohin sein s chwerer Weg zu zielen scheint, wie würde er diesem Hin und Her, diesem wilden, unentschlossenen Zickzack seiner Bahn verwundert zuschauen, wie würde er diesem Steppenwo lf ermunternd, tadelnd, mitleidig, belustigt zulächeln !». Наречие allein указывает путь одинокого странника, странника, не знающего своего точного маршрута, но чувствующего само

66

направление, странника, вызывающего удивление у окружающих.

В следующем примере мы видим метафору пространства, образно и экспрессивно изображающую всю анатомию состояния одиночества протагониста: « Hin und her lief ich durch die Straßen, vom Elend geritten. Natürlich war es dumm von mir gewesen, den guten Leuten ihren Salonschmuck zu bespucken, es war dumm und unartig, aber ich konnte und konnte nun einmal nicht anders, ich konnte dies zahme, verlogene, artige Leben nicht mehr ertragen. Und da ich, wie es schien, auch die Einsamkeit nicht mehr ertragen konnte, da auch meine eigene Gesellschaft mir so unsäglich verhaßt und zum Ekel geworden war, da ich im luftle eren Raum meiner Hölle erstickend um mich schlug, was gab es da noch für einen Ausweg? Es gab keinen. O Vater und Mutter , o ferne heilige Feuer meiner Jugend, o ihr tausend Freuden, Arbeiten und Ziele meines Lebens! Nichts von allem war mir geblieben, nicht einmal Reue, nur Ekel und Schmerz. Nie, so schien mir, hatte das bloße Lebenmüssen so weg getan wie in die ser Stunde». Глубоко несчастный и одинокий, Гарри Галлер бесконечно перемещается по ненавистным ему улицам, ощущая презрение к мещанству, не справляясь с собственным одиночеством, не в силах дальше его терпеть. Свое состояние он сравнивает с пустым, лишенным кислорода помещением, расположенным в им же созданном аду (im luftleeren Raum meiner Hölle erstickend). Причастием erstickend образно подчеркивается гибельность положения Галлера, его желание совершить суицид.

Температурная метафора, как думается, не менее интересна для выявления перцептивно-образной и, следовательно, ценностной составляющей концепта « одиночество». Глубокие душевные переживания мыслятся писателями, поэтами (и далеко не только романтического направления) часто температурными ассоциациями. Одиночество для Галлера – это и наполненная холодом отчужденность от мира: « Erst wurde Händel gespielt, eine edle und schöne Musik, aber der Steppenwolf saß in sich versunken ohne Anschluß, weder an die Musik noch an seine

67

Umgebung. Unzugehörig, einsam und fremd saß er, mit einem kühlen, aber sorgenvollen Gesicht vor sich nieder b lickend», и

конкретное время года обостренного переживания душевных мук (поздняя осень и зима): « Meine vergessenen Jünglingsjahre fielen mir ein – wie habe ich damals solche finstre und trübe Abende im Spätherbst und Winter g eliebt, wie gierig und berauscht sog ich damals die Stimmungen der Einsamkeit und Melancholie, wenn ich halbe Nächte, in den Mantel gehüllt, bei Regen und Sturm durch die feind liche, entblätterte Natur lief, einsam auch damals schon».

Одиночество у Г. Гессе оказывается в одном ассоциативном ряду с мертвыми, окоченевшими руками, плечами, лицом человека, погасшим солнцем – источником тепла и света. Протагонист романа мучительно рефлексирует – это он сам погасил солнце, он сознательно впустил в свое сердце холод: « Und von dem toten Gesicht, den toten weißen Schultern, den toten weißen Armen hauchte, langsam schleichend, ein Schauder aus, eine winterliche Öde und Einsamkeit, eine langsam, langsam wachsende Käl te, in der mir die Hände und Lippen zu erstarren begannen. Hatte ich die Sonne ausgelöscht? Hatte ich das Herz alles Leb ens getötet? Brach die Todeskälte des Weltraums herein ?»

Опустошенность сердца Гарри Галлера метафорически выражается холодом и вечной зимой. Духовный мир Г. Гессе, видимо, как и любого другого крупного мыслителя, во многом парадоксален. Писателя отличает амбивалентность его оценок, в том числе и оценочных суждений об одиночестве: « Einsamkeit ist Unabhängigkeit, ich hatte sie mir gewünscht und mir erworben in lan gen Jahren. Sie war kalt, o ja, sie war aber auch still, wunderbar still und groß wie der kalte stille Raum, in dem die Sterne s ich drehen».

Здесь (в отличие от предыдущего текстового фрагмента) холод для Г. Гессе – тихая, уютная комната, в которой вращаются звезды, символизирующие человеческую мудрость, уравновешенность, спокойствие. Обладать локусом сосредоточия мысли и свободы означает для человека вести борьбу за свою независимость, независимость поступков подобно волку, гуляющему беспрепятственно, как ветер, в бескрайней степи.

68

Переживающий состояние константного одиночества Гарри Галлер в своем дневнике пишет о том, что догадывается о причинах своего самочувствия. При этом изображающий его Г. Гессе умело обращается к натурморфной метафоре как средству описания одиночества: « Er hatte vor mir, wie vor der Araukarie, geradezu Hochachtung, er war von seiner Vereinsamung, seinem Schwimmen im Wasser, seiner Entwurzelung so bewußt überzeugt, daß tatsächlich und ohne jeden Ho hn zuweilen der Anblick einer alltäglichen bürgerliche n Handlung, die Pünktlichkeit zum Beispiel, mit der ich zu mein en Bürostunden ging, oder der Ausspruch eines Dienstbo ten oder Trambahnschaffners, ihn begeistern konnte». Осознанное Гарри Галлером одиночество ассоциативно сопряжено со свободой плавания в воде (Schwimmen im Wasser) и, по всей видимости, как следствие этой свободы с потерей глубинных связей с социумом (seiner Entwurzelung).

В романе выявлены случаи употребления артефактных метафор. Их применение, с одной стороны, иллюстрирует признаки современной цивилизации, а с другой – образно живописует эмоциональное состояние протагониста, стиль его жизни на примере конкретных эпизодов: « Ich habe das gern, auf der Treppe diesen Geruch von Stille, Ordnung, Sauberkeit, Anstand und Zahmheit zu atmen, der trotz meinem Bürgerhaß immer etwas Rührendes für mich hat, und h abe es gern, dann über die Schwelle meines Zimmers zu tret en, wo das alles aufhört, wo zwischen den Bücherhaufen die Zigarrenreste liegen und die Weinflaschen stehen, wo alles unordentlich, unheimisch und verwahrlost ist und wo alles, Bücher, Manuskripte, Gedanken, gezeichnet und durch tränkt ist von der Not der Einsamen, von der Problematik des Menschseins, von der Sehnsucht nach einer neuen Sinngebung für das sinnlos gewordene Menschenleben“ ».

Атрибуты одиночества Гарри Галлера в повседневной жизни (здесь имеется в виду описание его съемной комнаты) – это лежащие в полном беспорядке многочисленные книги, кучи книг (Bücherhaufen ), манускрипты, листы бумаги с записями, разбросанные окурки, бутылки с вином. В данном отрывке романа Г. Гессе

69

использует такой стилистический прием, как игра на контрасте. Гарри Галлер, входящий в дом своей хозяйки, умиляется царящими в нем чистотой, порядком, « запахом тишины» ( Geruch von Stille), что явно выдает в протагонисте бюргера, “культурного” человека, т.е. одну из его двух частей (вторая его половина – “волчья территория”). В данном пассаже изображена типичная сцена благополучного мещанского дома. Она, оказывается, не противна Галлеру. Он ее принимает как “культурный” человек. Однако затем, переступив порог своей комнаты, взору Галлера предстает совершенно иная картина – его собственное Я-пространство, пространство, лишенное уюта, мещанско-бытовой гармонии. Но именно здесь – на лишенном человеческого тепла ограниченном пространстве, напоминающем уголок запущенности, идет мучительная борьба за истину, находит свой приют галлеровская мечта-тоска, болезненно метающаяся в поисках потерянных когда-то человеком смыслов жизни

(von der Sehnsucht nach einer neuen Sinngebung für d as sinnlos gewordene Menschenleben). Артефактная метафора актуализирует еще один важный образ – образ волшебной флейты. Флейта символизирует волшебный мир музыки, в целом, творчество, сопровождающее одиночество: « Es kann jemand allein in seinem Bett liegen und in seinen Gedanken eine Melodie aus der Zauberflöte oder aus der Matthäuspassion erwecken, dann findet Musik statt, ohne daß ein einziger Mensch in eine Flöte bläst oder eine G eige streicht».

Использование в романе другой метафоры – зооморфной – обусловлено в первую очередь стремлением Г. Гессе показать в Гарри Галлере соседствующие в нем два мира – мир культурный, отфильтрованный цивилизацией (может быть, ею и испорченный?), и мир дикий, первозданный (wild, Wildheit, Wildnis),

олицетворением которого и является волк, мешающий спокойной, “культурной” жизни интеллигента-бюргера. Волк в Галлере – это юнговское бессознательное, изгнанное подобно зверю из жилища-сердца человека, но умело затаившееся в потайных уголках его души. Заметим, что

70