Индивидуально-авторские концепты Германа Гессе. Учебное пособие

любоваться, восхищаться ими, очищать посредством прикосновения к ним свою душу (die Seele), укреплять свой дух (der Geist).

Как показывает анализ материала, одним из наиболее часто персонифицируемых явлений природы в повести « Петер Каменцинд» являются горы. Это не случайно. Герману Гессе с детства были близки горные пейзажи, на протяжении всей жизни восхищавшие его, вызывавшие в нем желание размышлять, познавать природу и, в целом,

человеческое бытие: «Wenn einer in den Bergen heimisch ist, der kann jahrelang Philosophie oder historia naturalis studieren» [Hesse, 2007, с. 16] – « Тот, кто, родился в горах,

может годами изучать философию или естественную историю» ( Перевод наш. – Н.К.).

Феномен олицетворения явлений природы, в частности гор, мы рассматриваем прежде всего как способ художественно-эстетического изображения сложной палитры чувств Германа Гессе, как языковое средство экспликации эмоциональных концептов его индивидуальноавторской картины мира.

Доминирующим эмоциональным концептом швейцарско-немецкого писателя являются, как было уже отмечено, душевные страдания. В повести « Петер Каменцинд» этот концепт, судя по контекстам, в которых имеет место персонификация гор, эксплицируется следующими лексическими единицами – leiden, das Wehgefühl, die Trauer, traurig, das Herz, sich sehn en, stöhnen, finster, verzweifeln. Концепты, как отмечалось ранее, имеют вариативные способы вербализации – обозначение и выражение (экспликация). Оба способа оязыковления данных когнитивных конструктов находят свою реализацию в повести писателя. Еще раз подчеркнем: особую роль при этом играет метафора (в том числе, и персонификация как ее разновидность). За метафорой как гибкой номинативной индивидуально-авторской системой означивания действительности скрыт художественный образ, охватывающий пространство и время функционирования концепта – многослойного ментального конструкта, включающего – помимо понятийной – образную и

111

ценностную составляющие. Последние частотно актуализируются при экспликации концепта « душевные страдания» в повести « Петер Каменцинд», воплощаясь в многочисленных контекстах, одним из составляющих элементов которых является олицетворение.

Следует также указать на высокий индекс употребления лексем, обозначающих горы как объект олицетворения в названной выше повести. Так, индекс частотности лексемы Berg и ее многочисленных производных равнее 69, лексемы

Fels 13, лексемы Gipfel 11.

Обратимся далее к примерам из повести и дадим им краткий комментарий.

В приведенном ниже фрагменте текста горам приписываются антропоморфные характеристики – способность разговаривать (sagten), быть ранеными (von klaffenden Wunden), умение подобно несгибаемому воину переносить лишения и тяготы жизни (wie alte unverwüstliche Kriegsleute), способность к переживанию душевных страданий (leiden): « Sie sagten immer dasselbe, diese Felsberge. Und es war leicht, sie zu verstehen, wenn man ihre jähen Wände sah, Schicht um Schicht geknickt, verbo gen, geborsten, jede voll von klaffenden Wunden. «Wir haben Schauerliches gelitten«, sagten sie, »und wir leiden noch.» Aber sie sagten es stolz, streng und verbissen, wie alte unverwüstliche Kriegsleute».

Как в жизни человека, так и в жизни гор бывают часы неспокойствия, душевных страданий. Горы умеют тосковать и страдать. Петер Каменцинд, переживающий часы депрессии, вызванной дисгармонией устройства окружающего его общества, часто вспоминает звезды, озера и свои родные альпийские горы. Он видит их тоскующими по красоте мира, так же, как и человека,

глубоко страдающими: « Dann ergriff mich oft ein ängstlich süßes, starkes Gefühl, als sähe all diese nächtige Schönheit mich mit einem gerechten Vorwurf an. Als sehnten sich Sterne, Berge und Seen nach einem, der ihre Schönheit und d as Leiden ihres stummen Daseins verstünde und ausspräc he … » .

Ключевыми для приведенного здесь эмоцитивно нагруженного фрагмента текста выступают лексемы sich

112

sehnen и das Leiden. Они, с одной стороны, служат способом прямого обозначения глубоких чувств протагониста, а с другой – благодаря эмотивному контексту способны вызывать у читателя сопереживание, реактивируют чувственную сферу его языкового сознания.

Горам приписываются способности полноценного человеческого существования в мире – жизнь, страдания, упорство, наслаждения, смерть: « Ich antwortete, daß niemand »die Natur verstehe« und daß man mit allem Suchen und Begreifenwollen nur Rätsel findet und traurig w ird. Ein in der Sonne stehender Baum, ein verwitternder Stein, ein Tier, ein Berg – sie haben ein Leben, sie haben eine Gesc hichte, sie leben, leiden, trotzen, genießen, sterben, aber wir begreifen es nicht». Здесь Герман Гессе устами протагониста показывает читателю одухотворенность природных явлений посредством их олицетворения. У дерева, камня, животного, горы есть своя история жизни, есть, как и у человека, способность наслаждаться жизнью, переживать и страдать. В данном фрагменте текста Г. Гессе упрекает своих современников в неумении понять одухотворенность природы, ее красоту. Рассуждения писателя становятся понятными, если вспомнить его увлечение философией буддизма. Г. Гессе, разочаровавшийся в системе ценностей европейской цивилизации, увлекается восточной культурой, видит в ней спасение человеческой души, возможность вернуться к истокам мироздания.

4.2. Концепт «одиночество»

Теперь рассмотрим на материале повести « Петер Каменцинд» аксиологические и перцептивно-образные признаки другого концепта – концепта « одиночество», являющегося одним из базисных в индивидуальноавторской картине мира писателя. С тем чтобы увидеть индивидуально-авторскую специфику толкования феномена одиночества Г. Гессе, мы обратимся к приему контраста – сопоставим ассоциативные ряды носителей немецкой коллективной картины мира с индивидуальноавторскими ассоциациями писателя.

113

Заметим, что концептуализация мира эмоций на уровне обозначения осложнена в силу их диффузности, размытости [Красавский, 2015, с. 33-41]. По этой причине некоторые номинанты эмоций имеют неудовлетворительные лексикографические дефиниции. Ряду слов, обозначающих эмоции, даются синонимические определения. К числу таких слов относится лексема die Einsamkeit. Ср.: «Die Einsamkeit – einsame Beschaffenheit, Menschenleere; das Einsamsein, Alleinsein, Verlassenheit» [Wahrig, 1992, с. 393]. В синонимический ряд с доминантой «Einsamkeit» входят следующие слова: Abgeschiedenheit, Alleinsein, Ungeselligkeit, Vereinsamung, Vereinzelung, Zurückgezogenheit . Анализ словарных дефиниций [Bulitta E., Bulitta H., 1983; Görner, Kempcke, 1985; Wahrig, 19 92]

позволяет выявить в семантике приведенных слов

словарных определений членов синонимического ряда малоинформативен: при дефинировании номинантов эмоций применяется « круговая» методика – значение одного слова определяется через ссылку на его синоним.

Наши концептологические знания об описываемом феномене значительно расширяются, если мы обращаемся к текстам, в частности к текстам, размещенным на сайтах форумов, участники которых обсуждают проблему одиночества. Так, анализ этих материалов позволил Н.В. Подзолковой установить перцептивно-образные и ценностные характеристики данного концепта. Перцептивно-образную сторону концепта «Einsamkeit» формируют ассоциации одиночества с такими субстанциями, как боль, болезнь, враг, убийца, хищник, оковы, тюрьма, стена, яд. Ценностную сторону этого концепта составляет преимущественно отрицательнооценочное отношение к переживанию одиночества человеком [Подзолкова, 2005].

Далее рассмотрим интерпретацию одиночества в индивидуально-авторской картине мира Германа Гессе.

114

Одна из его ключевых тем – это постоянный и мучительный путь человека в поисках смысла жизни, объяснения ее целесообразности и парадоксальности. Поиск этот сопряжен с многочисленными душевными переживаниями, отчаянием и одиночеством. Состояние одиночества протагонистов повестей и романов Г. Гессе является способом их психологической защиты от внешнего мира, лишенного гармонии. Главные персонажи произведений писателя – это люди талантливые, самобытные, чувствительные, психологически легко ранимые.

Речевая реализация этого концепта осуществляется эксплицитным и имплицитным способами. При эксплицитном способе репрезентации концепта используются лексико-фразеологические средства языка, относящиеся к одноименному семантическому полю. Лексемы, обозначающие концепт «Einsamkeit» в повести « Петер Каменцинд», сводятся, главным образом, к перечню следующих слов и их производных (в скобках указан индекс частотности их употребления): einsam (13), allein (15), sonder (30), fremd (36). Использование этих слов в тексте маркирует эмоциональное состояние персонажа, следовательно, вызывает соответствующие ассоциации у читателя.

В нижеследующем примере дается описание состояния одиночества Петера Каменцинда, переехавшего после путешествия по Италии в Базель работать в редакции одной из газет: « Wer nicht an sich selber gespürt hat, was Schwermut ist, versteht das nicht. Wie soll ich es beschreiben? Ich hatte das Gefühl einer schauerlichen Einsamkeit . Zwischen mir und den Menschen und dem Leben der Stadt, der Plätze, Häuser und Straßen war fortwährend eine breite Kluf t».

Эмоциональное состояние Петера Каменцинда вызвано недавней утратой трагически погибшего друга Рихарда, одного из немногих людей, его понимавших. Глубина чувства одиночества подчеркивается употреблением ярко-

115

оценочного эпитета schauerlich (ужасный). Протагонист сетует на отсутствие близких контактов с людьми, на дефицит общения с ними, что и вызывает в нем переживание тоски и депрессии (die Schwermut). Эти переживания – следствие его инаковости, самобытности. Психологическая удаленность людей ему видится в образе широкого горного ущелья (eine breite Kluft). Этот константный образ не случаен – Каменцинд родился и вырос в маленькой деревне, расположенной вдали от цивилизации, в живописных альпийских горах.

Не менее ярок и следующий пример, показывающий читателю всю гамму сложных чувств протагониста повести: « Und ich erzählte, wie ich als junger Mensch mit ein em Freunde dort wanderte, zu Füßen der Zypressen lag u nd mich an ihre hageren Stämme lehnte, und wie der traurigschöne Einsamkeitszauber des seltsamen Tales mich an die heimatlichen Schluchten erinnerte». В данном пассаже произведения передано содержание повествования Каменцинда его товарищу Боппу, больному, прикованному к инвалидной коляске. Петер Каменцинд рассказывает о своей недавней поездке в солнечную страну – Италию. Каменцинд восторженно повествует своему приятелю о печально-прекрасной итальянской долине – одинокой волшебнице (der Einsamkeitszauber), напоминающей ему родные альпийские ущелья, ущелья, которыми он любовался в детстве, в одиночестве часто совершая походы в горы. Образы долины и гор ассоциируются с волшебными годами жизни протагониста – с детством.

Образы природы постоянно сопровождают Каменцинда в его уже взрослой жизни. Повышенная чувствительность, отчужденность от мира главного персонажа повести выражены образом облаков. Облака символизируют не знающего усталости и покоя странника, путешественника, кочующего вне времени и пространства: « Oh, die Wolken, die schönen, schwebenden, rastlosen! Ich war ein un wissendes Kind und liebte sie, schaute sie an und wußte nicht , daß auch ich als eine Wolke durchs Leben gehen würde – wande rnd, überall fremd, schwebend zwischen Zeit und Ewigkeit . Von

116

Kinderzeiten her sind sie mir liebe Freundinnen und Schwestern gewesen».

При косвенном способе репрезентации концепта используются лексико-фразеологические средства языка, не относящиеся к одноименному семантическому полю. При этом арсенал раскрывающих содержание концепта языковых средств семантически и тематически разнообразен. В приводимом ниже примере выражено состояние одиночества Петера Каменцинда. Однако мы не обнаруживаем здесь лексических и фразеологических единиц, прямо указывающих на это состояние главного персонажа: « Dann war ich reif für die Kneipe. <…> Ich las den Simplizissimus, der mich jedesmal ärgerte, trank me inen Wein und wartete, bis er mich trösten würde. Und der süß e Gott berührte mich mit seiner weiblich weichen Hand, mac hte meine Glieder wohlig müde und führte meine verirrte Seele in das Land der schönen Träume zu Gast». Уже в самом начале этого фрагмента текста читатель видит, что Петер Каменцинд психологически глубоко подавлен. Для того чтобы справиться с этим состоянием, он идет в питейное заведение – reif für die Kneipe . От распития вина Петер Каменцинд ожидает утешения – trank meinen Wein und wartete, bis er mich trösten würde . Образная номинация der süße Gott передает изменившееся состояние Каменцинда (wohlig müde ), мысленно уходящего в гости в мир детских грез и красивых мечтаний. Последние всегда кратковременны (zu Gast führten ).

Как было отмечено в предыдущем параграфе, в повести « Петер Каменцинд» для экспликации эмоциональных концептов, в том числе и концепта « одиночество», часто используется олицетворение. Применение олицетворения продиктовано, с одной стороны, желанием Г. Гессе наглядно и доступно показать своему читателю одухотворенность явлений природы, а с другой – утерянную способность современного человека любоваться, восхищаться ими, нравственно очищать себя посредством прикосновения к ним.

Одним из часто персонифицируемых феноменов природы в упомянутой повести являются облака, что

117

вполне естественно, если вспомнить биографию писателя. Г. Гессе любил, боготворил природу, на протяжении всей жизни стремился быть рядом с ней, жить ее жизнью. С детских лет он восхищался горной местностью, любовался ее пейзажами. Особенно его очаровывали облака – вечные странники, вызывавшие своей небесной свободой и красотой в душе будущего писателя восторг и трепет, чувства зависти, легкой грусти, постоянное желание размышлять о бытии человека, смысле жизни, о своем месте в ней. Олицетворение облаков в повести « Петер Каменцинд» – это, с одной стороны, эффектный и эффективный способ художественно-эстетического изображения всей гаммы мироощущений Германа Гессе, а с другой – языковое средство экспликации эмоциональных концептов его индивидуально-авторской картины мира.

В упомянутом повести данный концепт, судя по контекстам, в которых имеет место олицетворение облаков, выражен целым рядом лексических единиц, значительная часть которых обладает отрицательной коннотацией – der Tod (смерть), finster (мрачный, угрюмый), der Mörder (убийца), traurig (грустный), schwermütig ( тоскливый), die Schwermut (тоска), die Sehnsucht (томление, тоска), die Menschensehnsucht (человеческая тоска), sehnend (тоскующий), fremd (чужой, чуждый), erschreckt (испуганно), die Qual (мучение), getrübt ( мрачный), das Weh (боль). Вместе с тем выявлены и лексические единицы с положительной коннотацией: die Seele (душа), der Engel (ангел), selig (блаженный, счастливый), der Himmel (небо), irdisch-himmlisch (небесно-земной), die Leidenschaft (страсть), träumend ( мечтающий). Обозначением этого концепта служит лексема die Wolke (облако) (индекс частотности её употребления равен 25) и ее производные die Wolkenzüge ( гряда облаков), die Wolkenlappen (островки облаков), die Flugwolken (летучие облака), die Nachtwolken (ночные облака).

Облакам, как показывает материал, приписываются антропоморфные и зооморфные характеристики, раскрывающие содержание концепта « одиночество».

118

Приведем один из наиболее ярких примеров олицетворения облаков: «Sie segeln lachend weiß mit goldenem Rand, sie stehen rastend in gelben, roten und bläulichen Farben. Sie schleichen finster und langsam wie Mörder, sie jagen sausend kopfüber wie rasende Reiter, sie hängen traurig und träumend in bleichen Höhen wie schwermütige Einsiedler» ( Курсив наш. – Н.К.). В данном фрагменте повести в образе облаков воплощены

состояния, подверженного изменениям, лишенного, как и эмоции человека, постоянства. Облака вначале своего пути смеются, активно перемещаясь, подобно паруснику, в пространстве, играют разноцветной палитрой при своем перемещении (weiß, golden, gelb, rot, bläulich ), вызывая тем самым приятные ассоциации у протагониста повести – Петера Каменцинда. Затем, однако, облака мрачнеют и перемещаются уже без прежней скорости, радостного движения – медленно (langsam) и мрачно (finster). Чуть позже они, в представлении их наблюдающего Каменцинда, крадутся, как убийца, незаметно, осторожно (schleichen wie Mörder ), пытаясь схорониться от постороннего взора. Их настроение быстро меняется – теперь они сломя голову (kopfüber ), подобно бесстрашной коннице, несутся по небу

(jagen sausend wie rasende Reiter). Устав от погони, облака,

полные грусти и грез, останавливают свой бег в небесной выси, приостанавливают на время свое движение, напоминая Петеру Каменцинду меланхоличных отшельников (schwermütige Einsiedler). В анализируемом текстовом пассаже ключевые позиции занимают оценочные лексемы преимущественно с негативной коннотацией – finster (мрачный), traurig (грустный), schwermütig (печальный), свидетельствующие о состоянии меланхолии, подавленности протагониста, вызванной его изолированностью в обществе, дисгармонией его отношений с социумом. Отмеченные лексемы, с одной

сопереживание, реактивируют чувственную сферу его языкового сознания.

Вид постоянно меняющих свое движение и настроение облаков – очаг разнообразных душевных переживаний героя произведения. Олицетворение облаков – это своеобразная проекция земной жизни души человека на иной мир. Облака можно сравнить с зеркалом, отражающим события, настроения человека.

Не менее ярок, на наш взгляд, и следующий пример, в котором протагонист повести – оригинальная, незаурядная, тонко чувствующая жизнь личность, склонная к депрессии, не находящая отклика и понимания в обществе, пребывающая в состоянии экзистенционального одиночества (невольно вспоминается молодой Вертер, персонаж И.В. фон Гёте), – ассоциирует себя со странствующим, чуждым всем облаком: « Ich war ein unwissendes Kind und liebte sie, schaute sie an und wußte nicht, daß auch ich als eine Wolke durchs Leben geh en würde

— wandernd, überall fremd, schwebend zwischen Zeit und Ewigkeit». Облако олицетворяется, ему приписывается способность общаться с главным героем произведения: «Ich kann nicht über die Gasse gehen, so nicken wir einander zu, grüßen uns und verweilen einen Augenblick Aug i n Auge».

Полное взаимопонимание протагониста и облака обусловлено родственностью их душ, общностью судеб: « Von Kinderzeiten her sind sie mir liebe Freundinnen und Schwestern gewesen». Способность духовно богатого и душевно утонченного Петера Каменцинда общаться, в отличие от его современников, с облаками, понимать их язык и движения – это очевидный упрек Германа Гессе в адрес современной цивилизации, забывшей природу, оторвавшейся от нее, следовательно, духовно бедной и душевно очерствевшей.

Облакам приписываются, помимо антропоморфных, и зооморфные характеристики, раскрывающие содержание концепта « одиночество». Облака сравниваются с парящими высоко в небе птицами, свободными от всякой мирской суеты (schweben silbern in dünner Schicht, durch den Himmel flattern), перелетом журавлей (wandernde Kraniche).

120