Индивидуально-авторские концепты Германа Гессе. Учебное пособие

Приведем пример: « Sie schweben silbern in dünner Schicht <…> Sie haben die Formen von seligen Inseln und die Formen von segnenden Engeln, sie gleichen drohenden Händen , flatternden Segeln, wandernden Kranichen. Sie schweben zwischen Gottes Himmel und der armen Erde als schön e Gleichnisse aller Menschensehnsucht, beiden angehör ig — Träume der Erde, in welchen sie ihre befleckte Seel e an den reinen Himmel schmiegt. Sie sind das ewige Sinnbild alles Wanderns, alles Suchens, Verlangens und Heimbegehrens. Und so, wie sie zwischen Erde und Himmel zag und sehnend und trotzig hängen, so hängen zag und sehnend und trotzig die Seelen der Menschen zwischen Zeit und Ewigkeit». ( Выделено нами. – Н.К.). Переведем данный фрагмент текста: « Облака, серебрясь, парят на хрупком небосводе, у них формы чудных островов и ангелов, благословляющих облака, они похожи на грозящие десницы, трепещущие паруса и на странствующих журавлей. Они парят между божьими небесами и бедной, скудной землей, символизируя собой тоску всего человечества, причастные и к небу и к земле – олицетворяя мечты земли-грешницы, мечты, в которых она стремится со своей запятнанной душой к чистому небу. Они – вечный символ странствий человеческих, всякого поиска, желаний и тоски по родному дому. И точно так же, как облака, робкие, тоскующие и упрямые, плывут меж небом и землей человеческие души, плывут между временем и вечностью» ( Перевод наш. – Н.К.). Образ облаков, как можно видеть из приведенного примера, амбивалентен. Он включает в себя разновекторные оценочные характеристики данного феномена – как позитивные (selige Inseln, segnende Engel, wandernde Kraniche, Träume, rein ), так и негативные (drohende Hände, trotzig, befleckt ).

Наделение облаков антропоморфными и зооморфными признаками позволяет судить об этом природном явлении как о живом существе, в котором угадываются черты человеческой жизни, его переживания и страдания. Облака для Г. Гессе – символ многогранной, полной переживаний человеческой жизни, в чем нам видится причина активного

121

использования мастером слова художественновыразительного тропа – олицетворения.

Автор повести « Петер Каменцинд» имплицитно упрекает своих современников в нежелании осмыслить одухотворенность природы, ее гармонию, величие и красоту. Красной нитью в произведении проходит идея противопоставления осуждаемого Германом Гессе рационально организованного, индустриально ориентированного социума и воодушевляющей писателя своей одухотворенностью природы. Оценочные суждения Г. Гессе, его мировоззренческая позиция становятся понятными, если вспомнить увлечение писателя философией буддизма. Разочаровавшийся в системе ценностей европейской цивилизации, Г. Гессе живо интересуется восточной культурой, видит в ней спасительный мостик для человечества, возможность вернуть человека к истокам мироздания.

Подытожим изложенное выше.

Концепт « душевные страдания» занимает значительное место в когнитивном пространстве повести « Петер Каменцинд», что обусловлено идейным содержанием произведения, коммуникативной интенцией его автора показать сложный мир творческой личности, не находящей отклика в сердцах своих современников. Данный концепт имеет вариативную вербализацию в повести. Индекс употребления слов, его обозначающих и выражающих, высок. Метафора (в особенности, олицетворение) часто используются Г. Гессе для речевого воплощения этого концепта. Перцептивно-образными признаками концепта « душевные страдания» являются шипы, осенние деревья, осенние поля, темные тучи, размахивающие крыльями в небе птицы. В аксиологическом плане этот концепт расположен в зоне отрицательной оценочной шкалы.

экспликациям, рекуррентен, что свидетельствует о его психологической значимости для индивидуально-авторской картины мира Германа Гессе.

122

Концепт « одиночество» высокочастотно вербализуется в повести « Петер Каменцинд» как эксплицитным, так и имплицитным способами.

Данный концепт находит индивидуально-специфическое авторское речевое воплощение, выражающееся в использовании метафор, образно передающих его

аксиологически амбивалентен.

В повести « Петер Каменцинд» часто используется такая фигура речи, как олицетворение. Этот факт мы объясняем интенцией Г. Гессе провести параллель между обществом и природой. Противопоставление современного общества, живущего в хаосе и дисгармонии, природе, в которой царствует упорядоченность, гармония и, следовательно, красота, – излюбленный художественный прием писателя, которым он умело пользуется.

Вопросы для самоконтроля и практические задания

1) Перечислите перцептивно-образные признаки индивидуально-авторских концептов « душевные страдания» ( das Leid) и « одиночество» ( die Einsamkeit) Г. Гессе в повести « Петер Каменцинд» .

2)Каков их ценностный статус в повести?

3)Приведите примеры обозначения и выражения данных концептов в повести « Петер Каменцинд».

Einsamkeit) в нижеприведенных отрывках из повести. Назовите лексические единицы, служащие речевому воплощению этих концептов. Приведите примеры использования метафоры.

A) Sennalpstock war schon lange unsichtbar, nun sanken aber auch die zackigen Vorberge einer um den andern hinab, und jeder löste sich mit feinem Wehgefühl von meinem He rzen. Nun waren alle heimischen Berge versunken, und eine breite, niedere, hellgrüne Landschaft drängte sich hervor. Das hatte

123

mich bei meiner ersten Reise gar nicht berührt. Die smal aber ergriff mich Unruhe, Angst und Trauer, als wäre ichverurteilt, weiter in immer flachere Länder hineinzufahren unddie Berge und das Bürgerrecht der Heimat unwiederbringlich zu verlieren.

B)Vor den Fenstern glitten hintereinander die frohen, sauberen Ortschaften mit schlanken Türmen und weiße n Giebeln vorüber, und Menschen stiegen aus und ein, redeten, grüßten, lachten, rauchten und machten Witze – laut er fröhliche Unterländer, gewandte, freimütige und polierte Leute –, und ich schwerer Bursch vom Oberland saß stumm und traurig und verbissen da mitten. Ich fühlte, daß ich nicht mehr heimisch war. Ich empfand, daß ich den Bergen für immer entr issen war und doch nie werden würde wie ein Unterländer, nieso froh, so gewandt, so glatt und sicher. So einer wie diese wü rde sich immer über mich lustig machen, so einer würde die G irtanner einmal heiraten, und so einer würde mir immer im We g und um einen Schritt voraus sein.

C)Doch spürte ich gegen diese dunkeln Stimmen ein Gefühl der Verantwortung und trat gewöhnlich nach solchen Nächten mehrtägige einsame Fußwanderungen an. Es schien mir, ich könnte damit der Erde, die sich in stummem Flehen m ir anbot, ein wenig Liebe erweisen, über welche Vorstellung i ch dann selbst wieder lachte. Diese Wanderungen wurden eine Grundlage meines späteren Lebens; einen großen Teil der seitherigen Jahre habe ich als Wanderer verbracht, auf wochenund monatelangen Touren durch mehrere Länder.

D)Immer öfter kam ich wieder und vergaß bei dem Sc hreiner nicht nur den lumpigen Gesellschaftskram, sondern auch meine Traurigkeit und Nöte. Mir war, ich fände hier ein Stück Kindheit für mich aufbewahrt und setze hier das Leben fort, welches seinerzeit die Patres abgebrochen hatten, als sie mich auf Schulen schickten.

E)Das alles wußte ich damals freilich nicht. Ich sah sie nur in ihrer stillen, heiteren Würde schreiten und fühlte das Adlige ihres schlichten Wesens. Dann saß ich abends nachsinnend in der Dämmerung, bis es mir gelang, ihre Erscheinungmir klar und gegenwärtig vorzustellen, und dann lief ein süßes heimliches Grausen über meine knabenhafte Seele. In Bälde

124

kam es aber, daß diese Augenblicke der Lust sich trübten und mir bittere Schmerzen machten.

F)Ich wußte plötzlich wieder, daß der Tod unser kl uger und guter Bruder ist, der die rechte Stunde weiß und dessen wir mit Zuversicht gewärtig sein dürfen. Und ich begann auch zu verstehen, daß das Leid und die Enttäuschungen und die Schwermut nicht da sind, um uns verdrossen und wertlos und würdelos zu machen, sondern um uns zu reifen und zu verklären.

G)Das Tal liegt ganz nah bei Fiesole, aber die Menge der Reisenden besucht es nie, weil keine Altertümer dor t sind. Es ist ein Tal von herber und merkwürdiger Schönheit, trocken und kaum bewohnt, zwischen hohe, kahle und strenge Berge geklemmt, weltferne, melancholisch und unbetreten.

H)Und wie der Wind die Äste der Obstbäume und die schwarzen Kronen der Kastanien liebkoste, bestürmte und beugte, daß sie stöhnten und lachten und zitterten, so spielte mit mir die Leidenschaft. Auf dem Kamm des Hügels k niete ich, legte mich auf die Erde, sprang auf und stöhnte, st ampfte den Boden, warf den Hut von mir, wühlte mit dem Gesicht im Gras, rüttelte an den Baumstämmen, weinte, lachte, schluchzte, tobte, schämte mich, war selig und todbeklommen.

I)Da fiel mir mein alter Vater ein, und ich merkte zum erstenmal, daß ich ihn nie in der rechten Weise liebgehabt hatte. Als Knabe hatte ich ihm das Leben sauer gemacht, dann war ich fortgegangen, hatte ihn auch nach der Mutter Tod allein gelassen, mich oft seiner geärgert und ihn schließlich fast ganz vergessen. Ich mußte mir vorstellen, er läge auf dem Totenbett und ich stünde allein und verwaist daneben und sähe seine Seele entrinnen, die mir fremd geblieben war und um deren Liebe ich mich nie bemüht hatte.

J)Nun, wo ein Anfang gemacht ist, kommt immer das Beste von selber nach. Immer näher und möglicher schwebte mir die Idee meiner großen Dichtung vor. Und wenn mein Liebhaben mich dahin bringen würde, einmal als Dichter die Sp rache der Wälder und Ströme zu reden, für wen geschähe das dann? Nicht nur für meine Lieblinge, sondern doch vor all em für die Menschen, denen ich ein Führer und ein Lehrer der L iebe sein wollte. Und gegen diese Menschen war ich rauh, spöt tisch und

125

lieblos. Ich empfand den Zwiespalt und die Nötigung , das herbe Fremdsein zu bekämpfen und auch den Menschen Brüderlichkeit zu zeigen. Und das war schwer, denn Vereinsamung und Schicksale hatten mich gerade auf diesem Punkt hart und böse gemacht. Es genügte nicht, daß ich daheim und im Wirtshaus mich mühte, weniger herb zu sein, und daß ich unterwegs einem Begegnenden freundlich zunickte, übrigens sah ich schon hierbei, wie gründ lich ich mir das Verhältnis zu den Leuten versalzen hatte, dennman kam meinen Freundlichkeitsversuchen mißtrauisch und küh l entgegen oder nahm sie für Hohn auf. Das Schlimmste war, daß ich das Haus jenes Gelehrten, das einzige meiner Bekanntschaft, fast ein Jahr lang gemieden hatte, und ich sah ein, daß ich vor allem dort wieder anklopfen und mir irgendeinen Weg in die hiesige Art von Geselligkeit suchen müsse.

K) Das alles wußte ich damals freilich nicht. Ich sah sie nur in ihrer stillen, heiteren Würde schreiten und fühlte das Adlige ihres schlichten Wesens. Dann saß ich abends nachsinnend in der Dämmerung, bis es mir gelang, ihre Erscheinungmir klar und gegenwärtig vorzustellen, und dann lief ein süßes heimliches Grausen über meine knabenhafte Seele. In Bälde kam es aber, daß diese Augenblicke der Lust sich trübten und mir bittere Schmerzen machten. Ich empfand plötzlic h, wie fremd sie mir sei, mich nicht kenne noch mir nachfrage, und daß mein schönes Traumbild ein Diebstahl an ihrem s eligen Wesen sei. Und eben wenn ich das so scharf und peinigend fühlte, sah ich ihr Bild immer für Augenblicke so w ahr und atmend lebendig vor Augen, daß eine dunkle, warme W oge mein Herz überflutete und mir bis in die fernsten P ulse seltsam wehe tat.

126

Заключение

Проблема изучения индивидуально-авторских концептов является в настоящее время одной из самых важных в современном филологическом концептуализме. Повышенное внимание к ней обусловлено в первую очередь стремлением ученых увидеть индивидуальноавторский « портрет» того или иного концепта, выявить особенности его речевого воплощения в тексте, в особенности в художественном тексте, определить средства вербализации данного когнитивного элемента сознания в картине мира индивида, установить значимость конкретного концепта для индивидуально-авторской концептосферы в целом и, в частности, для концептосферы определенного художественного произведения, зафиксировать отличия в стандартном содержании концепта и в его индивидуальном содержании.

В концепте как единице когнитивного порядка есть определенный содержательный (понятийный) минимум, позволяющий в принципе коммуникантам понимать друг друга, по крайней мере, понимать « предмет речи». Однако в структуру концепта, помимо понятийного признака, входят также перцептивно-образные и аксиологические (ценностные) признаки. Их выявление позволяет раскрыть интерпретатору содержание концепта, следовательно, увидеть коммуникативное намерение автора текста, его аксиологическую картину мира в целом. Признание в структуре концепта – помимо понятийного признака – перцептивно-образных и аксиологических признаков значит для исследователя адекватно интерпретировать речевое (шире – коммуникативное) поведение человека, следовательно, приоткрыть занавес тайны его когнитивной картины мира.

Средой функционирования концепта как лингвоментального феномена служат тексты, используемые как способ человеческого общения и познания. Описание концептов в их аксиологическом аспекте особенно продуктивно и интересно при обращении к текстам художественных произведений, в особенности тех

127

из них, авторами которых являются элитарные языковые личности. Именно в художественных текстах концепты обрастают многочисленными дополнительными смысловыми приращениями, выявление и описание которых позволяет ученому определить глубину рассуждений автора текстов, вербально оформленную специфику его мировосприятия, мироощущения. В художественном индивидуально-авторском концепте фиксируются различные сложно выстроенные ассоциации и образы предметов мира. Извлечение и декодирование этих ассоциаций и перцептивно-образных признаков индивидуально-авторских концептов позволяет интерпретатору текста увидеть особенности не только идиостиля, но и стиля мышления конкретного человека, его ассоциативное поле, включающее и оценку явлений мира, оценку как производную величину духовных ценностей.

При решении исследовательской задачи по выявлению специфики индивидуально-авторских концептов целесообразно обращение к лексикографическим источникам, ассоциативным словарям, фиксирующим понятийный, перцептивно-образный и аксиологический признаки данного ментального образования. Признаки, указанные в лексикографических источниках, запечатлевшие сегменты коллективного языкового сознания, могут быть успешно спроецированы на концептосферу художественного произведения, что позволяет установить в коллективной и индивидуальной картинах мира общие и отличительные когнитивные характеристики.

Человек – это создатель и носитель определенной концептосферы, изучение и описание когнитивных сегментов которой предполагает определение ключевых концептов языковой личности. Критериями выделения в концептосфере ключевых концептов могут быть следующие: идейно-художественное содержание произведения, его тематическая направленность и квантитативные данные.

Учет этих критериев позволил определить в концептосфере ряда произведений Германа Гессе

128

ключевые концепты. Так, в повести « Сиддхартха. Индийская поэма» к числу таковых относятся: мудрость, щедрость, самоотречение, настойчивость, целеустремленность, терпение, невозмутимость, искренность, неизбирательная любовь, душа и дух. Эти концепты положительно-оценочны. Выявлено наличие следующих перцептивно-образных признаков у данных

одежда как подарки (концепт « щедрость»); улыбка, свет, скрещенные на груди руки (концепт « невозмутимость»), пронзающий воду камень, стремящаяся ввысь (к небу) субстанция (концепт « целеустремленность»); свет, теплые лучи солнца, улыбка (концепт « мудрость»), река, глубоководные потоки реки, солнце, лучи солнца, звезды, зеркало, книга, изношенная, испачканная одежда (концепт « душа»), сосуд, блестящий предмет, пламя (концепт « дух»).

Перцептивно-образные признаки первого из них – это огонь, кровь, море, сосуд. Данный концепт, судя по контекстам употребления его номинантов, отрицательно-

пространство, холод, осень, дождь, зима, волк, бескрайняя степь, волшебная флейта, книги. Этот концепт с точки зрения его оценки амбивалентен.

В романе « Нарцисс и Златоуст» перцептивно-образные признаки ключевого концепта « душевные страдания» сводятся к следующим: дырявые башмаки, палящее солнце, дождь, дороги в полях и лесах, обнаженные деревья, увядающие листья деревьев, падающие осенью листья, холмы, ручей. Этот концепт в аксиологическом плане амбивалентен. У концепта « одиночество», имеющего

129

статус ключевого в данном романе, перцептивно-образные признаки сводятся, в основном, к следующим – лес, лесные звери, поля. Этот концепт аксиологически амбивалентен.

темные тучи, размахивающие крыльями в небе птицы.

перцептивно-образные признаки составляют субстанции природы – ущелье, горы, долины, тучи. Значительное место

в когнитивном пространстве романа занимает и концепт

«вина». Его перцептивно-образными признаками являются пасть ада, огонь. Данные признаки в высшей степени

концепты вариативно обозначаются и выражаются. Высокий индекс частотности употребления слов,

«искренность», « неизбирательная любовь», « душа», « дух»,

«душевные переживания», « одиночество», « вина», свидетельствует о важности данных феноменов для швейцарско-немецкого писателя. Посредством речевого воплощения данных концептов автор выражает свои базисные идеи – понимание смысла человеческого бытия, поиск истины, двойственная природа человеческой природы.

Названные выше концепты высокочастотно вербализуются в произведениях Г. Гессе через систему обозначений и экспликаций. Во многих случаях, как показывают примеры, имеет место использование обоих способов речевого воплощения концептов в одном и том же контексте, что вызвано коммуникативной интенцией автора художественного текста максимально полно описать то или

130