Групповые и производные иски в судебно-арбитражной практике. Монография

УДК 347.9 ББК 67.410

Групповые и производные иски в судебно-арбитражной практике

© ООО «Ай Пи Эр Медиа», 2010

Автор: Журбин Бронислав Александрович — главный юрисконсульт Юридического отдела Саратовского филиала Акционерного коммерческого банка «РОСБАНК» (открытое акционерное общество), имеет опыт работы банковского юриста свыше 3 лет. Имеет солидную практику участия в арбитражных делах о банкротстве, иным корпоративным спорам с участием банка, представляет интересы банка в судах общей юрисдикции.

1

Содержание

Введение

Глава I. Судопроизводство по групповым искам §1. Возникновение группового иска §2. Понятие и виды групповых исков

§3. Особенности возбуждения производства по делу по групповому иску §4. Особенности подготовки дела к судебному разбирательству по групповому иску

§5. Процессуальные вопросы рассмотрения судом дел по групповым искам (на примере исков о защите прав потребителей)

Глава II. Рассмотрение судами производных исков §1. Возникновение производного иска в России

§2. Процессуальные предпосылки права на предъявление производного иска (на примере исков, предъявленных в защиту интересов акционерных обществ)

§3. Предмет, основание и правовая природа производного иска (на примере исков, предъявленных в защиту интересов акционерных обществ)

§4. Процессуальный статус акционерного общества и акционера при разбирательстве дела по производному иску (на примере исков, предъявленных в защиту интересов акционерных обществ)

§5. Отдельные процессуальные вопросы подготовки к разбирательству и рассмотрения судом дел по производным искам (на примере исков, предъявленных в защиту интересов акционерных обществ)

Заключение

2

Введение

Всоответствии со ст. 46 Конституции Российской Федерации1 каждому гарантируется судебная защита прав и свобод. На современном этапе развития российской экономики в связи с усложнением складывающихся общественных отношений имеют место новые ситуации нарушения права. Это обусловлено как возрождением в отечественных условиях предпринимательской деятельности, так и отсутствием законодательного регулирования, в полной мере соответствующего различным формам выражения последней.

Вчастности, на сегодняшний день является слабо разработанной как в науке, так и на нормативном уровне проблема ответственности за правонарушения, допущенные субъектами предпринимательской деятельности, в тех случаях, когда неправомерные действия нарушают интересы широкого круга лиц. Не затрагивая предусмотренные действующим законодательством меры публично-правового воздействия на подобные нарушения (загрязнение окружающей природной среды, введение граждан в заблуждение при инвестировании денежных средств в строительство жилья, массовые отступления от установленного порядка эксплуатации объектов коммунальной инфраструктуры), следует обратить внимание на практически полное отсутствие процессуального регулирования разбирательства дел по спорам о защите прав значительного количества граждан, которое было бы соразмерно наступившим для них негативным последствиям.

Вместе с тем имеющиеся законодательные предписания (ч. 2 ст. 4, ст. 46 Гражданского процессуального кодекса РФ2) определяют лишь допустимость защиты в порядке гражданского судопроизводства интересов широкого (в том числе персонально не определенного) круга лиц. Однако, как показывает новейшая судебная практика, применение общих правил искового производства (подраздел II раздела II ГПК РФ) при рассмотрении подобных дел создает неразрешимые трудности, преодоление которых видится лишь в научной разработке группового иска и законодательном закреплении особенностей разбирательства судами дел по групповым искам.

Не меньшей актуальностью характеризуется порядок привлечения к ответственности за нарушения, допущенные органами управления юридических лиц, как по отношению к компании в целом, так и к отдельным ее участникам. С учетом корпоративной практики современной России, отдельных норм гражданского законодательства (ч. 3 ст. 53

Гражданского кодекса РФ3, абз. 1 п. 5 ст. 71 Федерального закона «Об акционерных

3

обществах»4) явно недостаточно для пресечения нарушений органов управления, отдельные факты которых регулярно освещаются на страницах центральной прессы. По меткому замечанию М.И. Клеандрова, «“эмбрион” возможности предъявления производного коллективного иска в нашем материально-правовом законодательстве заявлен; необходимы адекватные институты в процессуальном законодательстве»5. Поэтому разработка норм о производном иске, призванных детально урегулировать порядок рассмотрения судами споров о возмещении убытков, причиненных юридическому лицу его органами управления, представляет насущную необходимость.

При этом совместное рассмотрение процессуальных аспектов ответственности за нарушения прав широкого круга лиц, а также допущенные при управлении юридическим лицом, обусловлено тем, что при разбирательстве дел как по групповым, так и по производным искам защиту предположительно нарушенного права инициируют субъекты, не являющиеся участниками спорных материально-правовых отношений, служащих основанием ответственности.

Вопрос о групповых и производных исках в науке российского гражданского процесса исследовался Г.О. Аболониным, Н.Г. Елисеевым, Г.Л. Осокиной, И.В. Решетниковой, Е.И. Чугуновой, В.В. Ярковым и другими.

При этом само доктринальное формирование представлений о групповом и производном исках охватывается лишь последними 15 годами, что обусловлено практически полным отсутствием соответствующих материально-правовых отношений в России до радикальных экономических преобразований 90-ых годов ХХ века.

Вместе с тем, в отечественной науке гражданского процесса второй половины ХХ века исследовались отдельные аспекты защиты от своего имени прав иных лиц, с точки зрения места подобной процессуальной активности в гражданском процессе (М.А. Викут, Р.Е. Гукасян, А.А. Мельников), а также проводился сравнительно-правовой анализ норм зарубежного права по вопросу привлечения к ответственности органов управления акционерных обществ (В.П. Мозолин, В.К. Пучинский).

В 2001 г. Г.О. Аболониным была подготовлена первая комплексная работа, посвященная групповому иску на основе исследования как российского, так и зарубежного гражданского процессуального и арбитражного процессуального законодательства, а также практики его применения, по итогам которой была успешно защищена кандидатская диссертация6.

4Собрание законодательства Российской Федерации. 1996. № 1. Ст. 1.

5Клеандров М.И. Очерки российского судоустройства: Проблемы настоящего и будущее. – Новосибирск: Наука, 1998. С. 129.

6Аболонин Г.О. Групповые иски. – М.: Норма, 2001.

4

В 2006г. А.Е. Молотниковым была опубликована первая работа, посвященная проблеме ответственности в акционерных обществах, в которой автором проведено комплексное межотраслевое исследование форм, видов и оснований ответственности различных субъектов правоотношений в рамках акционерного общества7.

Между тем, представляется, что исследователями оставлен без должного внимания ряд проблем, которые возникают в практике именно российского судопроизводства, требуют научного осмысления и подталкивают к выработке новых подходов к разбирательству отдельных категорий дел по групповым и производным искам (в частности, о защите прав потребителей, о возмещении убытков, причиненных акционерному обществу).

Результаты настоящего исследования выражены в следующих положениях:

¾Групповой иск представляет собой притязание о защите как нарушенных субъективных прав участников многочисленной группы лиц, так и охраняемого законом интереса субъекта, обращающегося в суд в защиту этой группы.

¾Групповой иск имеет существенные отличия от процессуального соучастия: вопервых, процессуальная активность стороны истца выражается лишь «заявителем иска»; вовторых, многочисленность и персональная изменчивость группы; в-третьих, групповой иск можно рассматривать только в аспекте обязательного соучастия, факультативное же соучастие в принципе не удается сопоставить с групповым иском, что подчеркивает самостоятельность как группового иска, так и соучастия обоих видов; в-четвертых, защита прав всей группы осуществляется от имени «заявителя иска».

¾Главной особенностью возбуждения производства по делу по групповому иску является разрешение вопроса о наличии подлежащего защите нарушенного права многочисленной группы лиц. В этих целях определение группы не предполагает выявление всех ее участников при предъявлении искового заявления в суд, а осуществляется с использованием общих пространственных, временных и иных критериев, указывающих на общность возникновения заявленных требований. При принятии группового иска к производству суд не вправе подменять установление общего интереса всех участников группы выяснением доказанности предъявленных требований.

¾Предлагается предусмотреть процедуру оповещения участников группы, ранее не выявленных на стадии возбуждения производства по делу, о рассмотрении дела судом и об отдельных процессуальных действиях сторон (выражение принципа гласности), а также установить в предложенной редакции ч. 2 ст. 150 ГПК РФ соразмерные допущенным при раскрытии доказательств нарушениям меры гражданской процессуальной защиты (выражение принципа состязательности).

5

¾Производный иск представляет собой самостоятельную разновидность исков, выделяемую наряду с личными и групповыми исками по характеру защищаемого интереса. Специфика предмета и основания производного иска выражается, в частности, в том, что требование о возмещении убытков предъявляется от имени акционерного общества в целом,

ане отдельного акционера (всех акционеров), что исключает квалификацию производного иска как разновидности группового иска. Кроме того, поскольку противоправные действия органов управления компании или контролирующих их работу акционеров в большинстве случаев осуществляются от имени самого акционерного общества, то подобные нарушения образуют основание именно производного, а не деликтного иска. Защите подлежит так называемый «общий корпоративный интерес», а не нарушенное право отдельного акционера, что влечет нецелесообразность отнесения производных исков к «корпоративным искам», выделенным Г.Л. Осокиной.

¾Образующее предмет производного иска имущественное притязание не имеет непосредственной связи с оценкой судом (в отдельном процессе) действительности той или иной сделки акционерного общества, допущенные при заключении которой нарушения повлекли убытки компании. Поэтому исключается квалификация реституционного иска как разновидности иска производного.

¾Судебная защита прав акционерного общества в целом, а не его органов управления исключает использование при разбирательстве дела по производному иску презумпции добросовестности и разумности участников гражданского оборота (ч. 3 ст. 10 ГК РФ).

¾Поскольку зачастую основание производного иска образует совершение от имени акционерного общества сделок с нарушением установленного порядка, то представляется правильным введение в процессуальное законодательство такой обеспечительной меры, как приостановление исполнения ранее заключенных сделок в отношении определенного имущества акционерного общества, а также установление запрета на заключение сделок, взаимосвязанных с ранее заключенными и оспариваемыми при разбирательстве дела по производному иску.

ГЛАВА I. СУДОПРОИЗВОДСТВО ПО ГРУППОВЫМ ИСКА

§ 1. Возникновение института группового иска

Институт группового иска имеет многовековую историю в странах Западной Европы, которая показывает, что четкая регламентация судебной защиты нарушенных прав

6

значительного числа граждан явилась там итогом развития процессуальной науки, что в свою очередь было напрямую обусловлено потребностями практики.

Если судить по доступным для нас источникам, впервые с проблемой представительского производства (representative proceedings), как традиционно называется судебное разбирательство по групповому иску в Великобритании, английские суды столкнулись еще в XII веке. По свидетельству Н.Г. Елисеева, в 1199 г. некий священник Мартин предъявил иск к прихожанам Натемстеда по поводу своих прав на пожертвования. При этом иск был предъявлен к ответчику не как к корпорации и не к определенным лицам, а к группе лиц «прихожане» (the parishioners). В XIII веке трое сельских жителей от своего имени и от имени жителей селения Хелпингем предъявили иск к жителям города Допингтон о взыскании расходов по ремонту дамбы на том основании, что ответчики отказались от участия в необходимых ремонтных работах8. Анализируя фрагменты подобной судебной практики, существенно важно отметить, что феодальные суды Англии рассматривали по существу заявленные требования, не ставя под сомнение право на предъявление иска. Указанное обстоятельство было обусловлено особым юридическим статусом судьи, уполномоченного формулировать новые правовые позиции и, тем самым, создавать новые нормы, невзирая на необычный состав участников конкретного спора.

Вдальнейшем практика группового судопроизводства в Великобритании была неразрывно связана с деятельностью судов справедливости, которые рассматривали его как «процессуальную форму, позволяющую избегать необходимость ведения многочисленных производств; считали возможным и необходимым участие в процессе всех, имеющих в споре интерес, независимо от того, носил ли этот интерес правовой или бенифициарный (т.е. не выявленный при предъявлении в суд группового иска и реализуемый через иных лиц. – Б.Ж.) характер»9. Указанная особенность подчеркивает направление, в котором осуществлялась разработка необходимых правил судопроизводства в защиту прав значительного круга лиц – очевидно стремление британских судей сформулировать правовую фикцию участия в подобном судебном разбирательстве всех лиц, права которых предполагаются нарушенными действиями ответчика. В то же время изложенные обстоятельства позволяют выявить и основную проблему, возникшую при рассмотрении групповых исков (и актуальную вплоть до настоящего времени, прежде всего, в России): необходимость отграничения соответствующих правил от института процессуального соучастия.

Вэтой связи очередной импульс развитию представительского судопроизводства в Великобритании придала деятельность канцелярских судов, которые создали конструкцию

8См.: Елисеев Н.Г. Гражданское процессуальное право зарубежных стран: Учеб. – М.: ТК Велби; Изд-во Проспект, 2004. С. 396.

9Елисеев Н.Г. Гражданское процессуальное право зарубежных стран. С. 498.

7

группового иска, сохранившуюся в общих чертах до настоящего времени. Так, используя выработанный в данной системе судов иск о признании права (bill of peace), частное лицо получало возможность инициировать производство по делу от имени других лиц, находящихся в той же ситуации. При этом было сформулировано важное правило, отступающее от общепринятых представлений о преюдиции судебных актов: правовые последствия разбирательства распространяются на всех членов группы. Тем самым, было устранено главное препятствие, присущее обязательному активному соучастию, когда к делу не удавалось привлечь всех заинтересованных лиц или кто-либо из них от участия в процессе отказался.

Внастоящее время в Англии правило 19.6 Правил гражданского судопроизводства 1998 г. предоставляет право предъявления иска «от имени группы лиц, имеющих одинаковый интерес, одним или несколькими лицами из такой группы и предъявления иска к одному или нескольким лицам как представителям всей группы»10. В США согласно правилу 23 Федеральных правил гражданского процесса предусмотрено сходное, однако более развернутое регулирование. В частности, установлено, что один или несколько членов группы могут искать или отвечать в суде в качестве представителей от имени всех членов группы при соблюдении следующих условий: а) группа является настолько многочисленной, что привлечение в качестве сторон всех ее членов было бы непрактичным; б) существуют вопросы установления фактов или их правовой квалификации, общие для всей группы; в) требования или возражения представителей являются типичными для всех членов группы; г) представители группы обеспечат справедливую и адекватную защиту интересов группы11.

ВРоссии институт группового иска находится в стадии теоретической разработки, отсутствует и целостное процессуальное регулирование судопроизводства в защиту прав широкого круга лиц. В науке гражданского процессуального права длительное время ведется дискуссия по вопросу о том, в какой мере процессуальная деятельность, реализуемая в защиту «чужих» интересов, соответствует принципу диспозитивности и в целом является допустимой. С одной стороны, в самом факте защиты одним лицом прав другого лица, которая реализуется вне рамок представительства, от своего имени, можно усмотреть противоречие исходным положениям о том, что защите подлежит субъективное нарушенное право конкретного лица, обращающегося в суд. Однако некоторые исследователи ограничивались констатацией имеющегося регулирования, не придавая ему, по-видимому, особого значения: «Истец должен быть носителем защищаемого им права. Это право должно

10Цит. по: Елисеев Н.Г. Гражданское процессуальное право зарубежных стран. С. 499.

11Federal Rules of Civil Procerure as amended to February 1.1992. West Publishing Co. St. Paul. Minn. 1992.

P. 43.

8

принадлежать ему. Защищать чужое право истец может лишь в тех специальных случаях, когда право защиты данным истцом чужого права предусмотрено в законе»12.

Согласно позиции ряда современных исследователей, разбирательство дел по групповым искам рассматривается в целом как «ограничение принципа диспозитивности»13, «изъятие из принципов диспозитивности и состязательности»14. Данный подход явился результатом разработки процессуалистами категории «охраняемый законом интерес», получившей закрепление в норме ст. 5 Основ гражданского судопроизводства Союза ССР 1961 г.15 Так, например, определив юридический (охраняемый законом) интерес как «возникающую на основе социального интереса и нормы права возможность (или наличие) приобретения или утраты субъективных прав и обязанностей», Д.М. Чечот обращал внимание на различные варианты соотношения предложенного им понятия с категорией «субъективное право» в аспекте судебной защиты: «Если же интерес субъекта зависит не от его собственных действий, а от действия лиц, с которыми он не связан правоотношениями и, следовательно, от которых он не вправе требовать совершения каких-либо действий, либо если его интерес состоит лишь в создании условий, необходимых для возникновения правоотношения, или в ликвидации спора о содержании или самом существовании правоотношения и т.д., то интересы подобно рода не могут быть удовлетворены с помощью субъективного права, а требуют иных правовых средств для своего осуществления»16. Тем самым исследователем были выявлены те ситуации, когда становится очевидной необходимость расширения пределов судебной защиты, которая не исчерпывается восстановлением нарушенного права, принадлежащего конкретному лицу.

По мнению Р.Е. Гукасяна, «предъявляя иски в защиту прав других лиц, заявители требуют одновременно и защиты общественного интереса, трансформировавшегося в их собственный интерес, т.е. защиты своего интереса, интереса в беспрепятственном осуществлении другими лицами своих прав. Поэтому их интерес выступает также предметом судебной защиты»17. При этом ученый подчеркивал, что закрепленный в норме ст. 4 ГПК РСФСР18 (аналог современной нормы ч. 2 ст. 4 ГПК РФ) «принцип активной помощи в защите права дополняет принцип диспозитивности с целью наиболее полного обеспечения

12Зейдер Н.Б. Гражданские процессуальные отношения. – Саратов: Изд-во Саратовского юридического института, 1965. С. 23.

13Плешанов А.Г. Диспозитивное начало в сфере гражданской юрисдикции: проблемы теории и практики.

– М.: Норма, 2002. С. 308.

14Мясникова Н.К. Виды исков в гражданском судопроизводстве: Учебное пособие. – Саратов: Изд-во СГАП, 2002. С. 66.

15Ведомости Верховного Совета СССР. 1961. № 50. Ст. 526.

16Чечот Д.М. Субъективное право и формы его защиты. – Л.: Изд-во Ленинградского государственного университета, 1968. С. 38.

17Гукасян Р.Е. Проблема интереса в советском гражданском процессуальном праве. – Саратов: Изд-во СГУ, 1970. С. 29.

18Ведомости Верховного Совета РСФСР. 1964. № 24. Ст. 407.

9

защиты интересов граждан и социалистических организаций, но не противостоит последнему»19.

Предложенное Р.Е. Гукасяном понимание процессуальной активности субъектов, инициирующих гражданское судопроизводство в защиту иных лиц от своего имени, не нашло поддержки в науке, хотя и подчеркнуло своеобразие поднятой им проблемы. В дальнейшем автор скорректировал свою позицию, обратив внимание на установление устойчивой взаимосвязи между субъектом спорного материального правоотношения и носителем подлежащего защите законного интереса при судебной защите последним одновременно как нарушенных прав, так и своего интереса: «Между субъективным правом на обращение в суд и его реализацией находится воля субъекта, игнорирование которой – посягательство на свободу личности»20. В данном случае имелась в виду норма ст. 42 ГПК РСФСР (в редакции до 2000 г.), которая допускала предъявление иска в защиту прав другого лица независимо от его просьбы.

Современные исследователи также обращают внимание на различия между субъективным правом и охраняемым законом интересом. Так, с точки зрения А.В. Малько, «если сущность субъективного права заключается в юридически гарантированной и обеспеченной обязанностями других лиц возможности, то сущность законного интереса – в простой дозволенности определенного поведения. Это своеобразное «усеченное право», “усеченная правовая возможность”»21. В процессуальном смысле наиболее удачным видится определение М.А. Рожковой: «Законный интерес – правовая категория арбитражного процессуального и гражданского процессуального права, которая включает в себя все те случаи, когда материально-правовые интересы не опосредуются субъективными правами»22. В данном аспекте уместно отметить, что в доктрине используется понятие «охраняемый законом интерес», тогда как в законодательстве употребляется иная формулировка – «законный интерес» (ч. 1 ст. 3 ГПК РФ), выражающая то же содержание.

В литературе предлагалось рассматривать действия лиц, указанных в норме ч. 1 ст. 42 ГПК РСФСР (аналог современной нормы ч. 1 ст. 46 ГПК РФ) в аспекте судебного представительства. Так, например, А.А. Мельников полагал, что указанная категория лиц, участвующих в деле, отличается от представителей лишь тем, что «право на предъявление иска дано им не стороной спорного материального правоотношения, а законом». По мнению исследователя, как и представители, данные лица «все другие процессуальные права, связанные с распоряжением материальным правом… могут иметь только в результате

19Гукасян Р.Е. Проблема интереса в советском гражданском процессуальном праве. С. 80.

20Гукасян Р.Е., Ченцов Н. Защита чужого интереса: старые правила и новые подходы // Российская юстиция. 1994. № 5. С. 29.

21Малько А.В. Основы теории законных интересов // Журнал российского права. 1999. № 5 – 6. С. 67.

22Рожкова М.А. Судебный акт и динамика обязательства. – М.: Статут, 2003. С. 21.

10