Групповые и производные иски в судебно-арбитражной практике. Монография

Применительно к длящимся правоотношениям норма ч. 3 ст. 1 ГПК РФ аналогична правилу ч. 2 ст. 4 ГК РФ о том, что по отношениям, возникшим до введения в действие акта гражданского законодательства, он применяется к правам и обязанностям, возникшим после его введения в действие. В данных нормах предусмотрен принцип так называемого немедленного действия нормы права, определяющий действие нормативного акта применительно к длящимся отношениям, – нормативный акт как бы рассекает длящееся правоотношение. Так, например, Д.Н. Бахрах, рассматривая вопрос о том, распространяется ли вновь принятая норма «на долгосрочные отношения, которые возникли ранее (немедленное действие), или только на те отношения, которые возникли после ее вступления в силу (перспективное действие)», приходит к выводу о том, что «для процессуальных норм, регулирующих юрисдикционную деятельность (в том числе исполнение приговоров и решений судов), лучшим является третий, единственный для них вариант действия процессуальных норм во времени – их немедленное действие»134.

С другой стороны, трудно не согласиться с тем, что «гражданский процессуальный закон, отменяющий или умаляющий принадлежащие участникам процесса права, огранивающий их использование дополнительными условиями, обратной силы не имеет»135. В этом аспекте несомненный интерес представляет позиция Я.Ф. Фархтдинова, предлагавшего законодательно закрепить следующее правило: «Гражданский процессуальный закон, расширяющий процессуальные права участников гражданского дела, может распространять свое действие на производство, начатое до издания такого закона, но еще не оконченное»136.

Однако применительно к норме ч. 6 ст. 13 Закона РФ «О защите прав потребителей» нельзя однозначно утверждать о возложении на контрагента потребителя дополнительной обязанности: с одной стороны, суд обязан взыскать сумму штрафа, но, с другой стороны, его размер уменьшен наполовину (по сравнению с прежней редакцией указанного закона); кроме того, сохранено допускающее широкое толкование указание о «несоблюдении в добровольном порядке удовлетворения требований потребителя».

Заслуживает поддержки новелла 2004г. о возмещении «заявителю иска» при защите неопределенного круга потребителей «иных необходимых расходов, в том числе расходов на проведение независимой экспертизы в случае выявления в результате проведения такой

134Бахрах Д.Н. Действие норм права во времени: теория, законодательство, судебная практика. –

М.:Норма, 2004. С. 154 – 155.

135Алиэскеров М.А. Кассационное производство по гражданским делам: вопросы теории и практики. – М.:

Норма, 2005. С. 38 – 39.

136Фархтдинов Я.Ф. Источники гражданского процессуального права: Автореф. дис. … канд. юрид. наук.

– Екатеринбург, 2002. С. 22.

51

экспертизы нарушения обязательных требований к товарам (работам, услугам)»137 (ч. 4 ст. 46 Закона РФ «О защите прав потребителей»). Подобная формулировка (взамен прежнего указания в законе на компенсацию затрат «по привлечению к участию в деле экспертов»), полагаем, прекратит наметившуюся практику, когда суды отказываются относить к судебным расходам, подлежащим взысканию с ответчика (при вынесении решения не в его пользу), стоимости экспертного исследования, предварившего подачу иска в суд.

Однако указанная обязанность возложена на суд лишь при удовлетворении иска, поданного общественным объединением в защиту неопределенного круга потребителей. По делу же о защите прав потребителя (группы потребителей) суд не должен, а лишь вправе взыскать в пользу стороны, в пользу которой вынесено решение, затраты на проведение экспертизы как «иные признанные судом необходимыми расходы» (абз. 9 ст. 94 ГПК РФ). Дело в том, что в норме абз. 3 ч. 2 ст. 45 Закона РФ «О защите прав потребителей» (как в прежней, так и в новой редакции) предусмотрено лишь право общественного объединения проводить независимую экспертизу, но в отличие от ч. 4 ст. 46 указанного закона не указано право требовать в судебном порядке возмещения стоимости экспертизы при удовлетворении иска. Подобное предложение было ранее отклонено Государственной Думой138.

Очевидно, однако, что в отсутствие данного права рассматриваемая общественно полезная деятельность объединений потребителей, осуществляемая ими за счет собственных средств, остается без перспективы возмещения понесенных расходов, что стимулирует их не расширять, а сокращать ее масштабы, тем самым, снижая возможность возмещения нанесенного потребителям ущерба.

В связи с изложенным предлагаем абз. 3 ч. 2 ст. 45 Закона РФ «О защите прав потребителей» дополнить словами: «, а также требовать возмещения расходов на проведение указанной экспертизы в случае выявления в результате ее проведения нарушения обязательных требований к товарам (работам, услугам)».

Таким образом, при рассмотрении групповых исков о защите прав потребителей наиболее четко выявляется несовершенство действующего процессуального регулирования. В частности, в отсутствие подробных разъяснений Пленума Верховного Суда РФ, в судебной практике зачастую наблюдается путаница элементарных понятий (судебные расходы и исковые требования).

прав потребителей» и о признании утратившим силу п. 28 ст. 1 Федерального закона «О внесении изменений и дополнений в Закон РФ “О защите прав потребителей”» // Российская газета. 2004. 29 дек.

138 См.: проект федерального закона № 203578-3 «О внесении дополнений в Федеральный закон “О защите прав потребителей”» (о расширении перечня прав общественных объединений потребителей) // Справочная правовая система «Гарант».

52

При этом судопроизводство именно по указанной категории дел совершенно ясно показывает необходимость сближения имущественного и неимущественного групповых

исков, поскольку в настоящее время:

•судебная практика складывается таким образом, что имущественный групповой иск о защите прав потребителей полностью подчинен действию норм, регулирующих процессуальное соучастие;

•налицо отсутствие четких, выработанных подходов к рассмотрению групповых исков о защите прав потребителей;

•требуют дальнейшей доработки предусмотренные Законом РФ «О защите прав потребителей» меры ответственности (п. 6 ст. 13) для достижения обусловивших их введение превентивных целей, в частности, путем уточнения разъяснений Пленума Верховного Суда РФ;

•целесообразно прямо предусмотреть право «заявителя иска» на возмещение стоимости экспертного исследования, предварившего предъявление группового иска в суд.

ГЛАВА II. ПРОИЗВОДНЫЕ ИСКИ

§ 1. Возникновение производного иска в России

Возникновение конструкции производного иска неразрывно связано с акционерной формой предпринимательской деятельности и подчеркивает определенный уровень ее развития, когда злоупотребления органов управления корпораций выявляют необходимость комплексного регулирования вопросов ответственности в акционерном обществе.

Возникновение производных исков в англо-американском праве связано с процессом «распыления» акций среди множества акционеров, когда фигура единоличного собственника корпорации перестала существовать, а управление сосредоточилось в руках менеджеров, действовавших подчас в своих собственных интересах, а не на благо нанявших их акционеров. При этом автор разделяет позицию А.В. Кулинской согласно которой менеджером следует считать «руководителя организации, осуществляющего в процессе управления людьми стратегию и тактику, выработанные волеобразующими органами акционерного общества»139. Подобные конфликты и обусловили необходимость появления производных исков.

акционерного общества // Актуальные проблемы гражданского права: сб. статей. Вып. 11 / Под ред. О.Ю.

Шилохвоста. – М., 2007. С. 123.

53

Висторическом аспекте существенной особенностью корпоративных правоотношений в России является запоздалое, по сравнению со странами Западной Европы, появление акционерных компаний, которое исследователи относят к концу XVIII – началу XIX века. По свидетельству А.И. Каминки, интерес к этой форме ассоциации впервые был возбужден в правительственных, а не торговых сферах140. В частности, применительно к предмету настоящего исследования заслуживает внимания проект акционерной компании, учреждавшейся для торговли с Китаем, представленный в 1739 г. на рассмотрение Правительствующего Сената. В документе впервые в отечественном законодательстве предлагалось предусмотреть норму, посвященную ответственности правления акционерной компании: «А ежели кто неверность какую учинит, тот по состоянию дела штрафован и яко шельма от чина отрешен быть имеет, а учиненную его неверность публиковать, чтоб впредь нигде определен не был»141. Таким образом, указанный проект наряду с санкциями публично-правового характера (запрет занимать должности в органах управления) фиксировал и начало имущественной ответственности члена правления, основания возникновения которой, однако, оставляли широкий простор для усмотрения.

Вдальнейшем проблема ответственности была сведена лишь к одному аспекту – принципу ограниченной ответственности как акционеров, так и акционерных компаний в целом. Данная позиция отражена в высочайшем Указе Императора Александра I, данном Правительствующему Сенату 01 сентября 1805 г. в связи с банкротством Петербургской компании, созданной для постройки кораблей. Так, ее кредиторы намеревались взыскать с акционеров суммы, причитавшиеся к взысканию с умерших и несостоятельных акционеров компании. Однако позиция высшей государственной власти на тот период заключалась в том, что предъявление подобных претензий «совершенно противно самому существу сего рода компаний… акционерная компания отвечает одним складочным капиталом, а

следовательно, ни один из акционеров ея при неудаче не теряет свыше положительного капитала»142.

Широкое распространение акционерных обществ в дореволюционной России традиционно связывается с изданием Положения о компаниях на акциях от 06 декабря 1836г. В указанном акте содержалось лишь фрагментарное регулирование ответственности управляющих акционерных обществ, что и обусловило отсутствие какой-либо судебной или корпоративной практики по интересующему вопросу. В частности, Положение 1836г. лишь предусматривало возможность привлечения директоров компаний и членов правления к

140См.: Каминка А.И. Акционерные компании: Юридическое исследование. СПб.: Типо-литография А.Е.

Ландау, 1902. Т. 1. С. 327.

141Цит. по: Молотников А.Е. Ответственность в акционерных обществах. С. 36.

142Каминка А.И. Акционерные компании: Юридическое исследование. С. 361.

54

ответственности «в случае законопротивных распоряжений и преступления пределов власти»143, не оговаривая при этом ни механизм привлечения к ответственности, ни ее вид. В то же время во второй половине XIX века была предпринята попытка развернутого регулирования института ответственности в акционерном обществе. В проекте Положения о товариществах по участкам или акционерных компаниях, разработанном в 1861г. директором департамента мануфактур и внутренней торговли А.И. Бутковским и членом Совета министра финансов Г.П. Небольским, предлагалось установить ответственность директоров и членов правления по компанейским делам и меру взысканий за их неправильные действия144. Другие исследователи в качестве превентивной меры предлагали «установить правило, по которому учредители, будучи обязанными при самом учреждении общества подписаться на определенное число акций, не имели бы права отчуждать их до истечения определенного срока, достаточно продолжительного для того, чтобы могло выясниться полное отсутствие каких-либо злоупотреблений с их стороны при учреждении общества»145.

Допуская предъявление акционерами исков о взыскании убытков, причиненных органами управления им непосредственно (а не корпорации в целом), норма ст. 2181 тома X ч. 1 Свода законов Российской Империи содержала отсылочную норму, не прояснявшую процедуру привлечения управляющих к гражданско-правовой ответственности: «Директоры компании или члены правления действуют в качестве ее уполномоченных и потому, в случае законопротивных распоряжений и преступления пределов власти, подлежат ответственности перед компанией на общем основании законов»146. Анализируя применение указанной нормы в корпоративной практике того времени, И.Т. Тарасов отмечал, что уставы созданных акционерных обществ «дают право единичному акционеру преследовать судом органы компании, причем в уставах этих или вовсе не упоминается, какому именно суду могут быть предъявляемы иски на управление и контроль, или же указывается, что суд этот должен быть третейским судом»147. На практике же, как отмечает Т.К. Красильникова, «действия правления в рамках полномочий, данных ему общим собранием акционеров, снимало с правления всю ответственность за эти действия, перенося ее на компанию»148. Таким

143Цит. по: Тимаев Ф.И. Ответственность учредителей, акционеров, членов органов управления акционерных обществ // Справочная правовая система «Консультант плюс».

144См.: Тимаев Ф.И. Ответственность учредителей, акционеров, членов органов управления акционерных обществ.

145Гуссаковский П.Н. Вопросы акционерного права // Журнал Министерства юстиции. 1915. № 9. С. 6.

146Цит. по: Гуссаковский П.Н. Вопросы акционерного права // Журнал Министерства юстиции. 1915. №

10.С. 30.

147Тарасов И.Т. Учение об акционерных компаниях. – М.: Статут, 2000. С. 450 – 451.

148Красильникова Т.К. Правовой статус акционерного общества в России в ХIX – начале XX веков (историко-правовой аспект): Дис. … канд. юрид. наук. – Саратов, 2001. С. 32.

55

образом, в законодательстве XIX века регулированию процессуальных аспектов корпоративной ответственности не уделялось особого внимания.

Согласно проекту Гражданского уложения Российской Империи 1914г. предъявление производных исков было впервые признано допустимым, но исключительно «по постановлению общего собрания акционеров, состоявшемуся по большинству голосов», а при отказе большинства – по воле меньшинства акционеров, «и при том в таком только случае, если число принадлежащих этому меньшинству акций составляет не менее 1/10 части основного капитала акционерного товарищества»149.

Однако предложенные новеллы вызвали критику, поскольку в целом предъявление производных исков рассматривалось как недопустимое отступление от общих начал права: «Представляется совершенно недопустимым предъявление иска для защиты чужих интересов при отсутствии законного на то полномочия от того лица, в интересах которого предъявлен иск, а тем более в прямое нарушение ясно выраженной им (т.е. общим собранием акционеров. – Б.Ж.) в этом отношении воли»150.

Кроме того, своеобразие правовой мысли дореволюционных цивилистов и практиков состоит в том, что управляющие акционерных обществ рассматривались в качестве представителей юридического лица, а не его органов. Данная позиция вызывала споры относительно характера ответственности менеджеров, не являющихся директорами акционерного общества (членами его правления). В указанном аспекте в решении Гражданского кассационного департамента Правительствующего Сената от 1888г. по делу Общества взаимного поземельного кредита отмечалось: «Лица, состоящие на службе у акционерного общества по приглашению или найму правления, ответственны за причиненные ими вред или ущерб вверенному им имуществу непосредственно перед обществом, как перед хозяином, а не перед уполномоченным общества – правлением его»151.

Однако в целом уровень развития законодательства и практики его применения в дореволюционной России по вопросу корпоративной ответственности вполне точно определены И.Т. Тарасовым: «Только правильно выработанная система ответственности самой акционерной компании и ее органов может оградить акционеров и третьих лиц от тех нарушений, которые являются почти неизбежными не только вследствие явных злоупотреблений, но и вследствие невозможности определить законом, уставами и инструкциями со всей полнотой и точностью границы компетенции каждого органа»152. Как следует из вышеизложенного, данные пожелания так и не были реализованы.

149Гуссаковский П.Н. Вопросы акционерного права. С. 31.

150Гуссаковский П.Н. Вопросы акционерного права. С. 33.

151Молотников А.Е. Ответственность в акционерных обществах. С. 45.

152Тарасов И.Т. Учение об акционерных компаниях. С. 536.

56

Всоветский период произошли некоторые изменения в разработке института ответственности лиц, входящих в органы управления акционерных обществ. В частности, характеризуя правовой статус членов правления компании, законодатель предписывал им при исполнении своих обязанностей «проявлять необходимую заботливость»153 (ст. 356 ГК РСФСР 1922г.). Впоследствии в Положении об акционерных обществах, утвержденном постановлением ЦИК и СНК СССР от 17 августа 1927г.154, данная обязанность была распространена также на «лиц, состоящих в выборных органах акционерных обществ». Кроме того, органам управления было предписано действовать, «проявляя необходимую заботливость и предусмотрительность», а также уточнены пределы ответственности. Так, согласно п. 2 ст. 73 указанного Положения, «за убытки, причиненные упущениями и неправильными действиями выборных лиц общества в связи с выполнением лежащих на них обязанностей, они отвечают перед обществом и отдельными акционерами, а в случае несостоятельности общества и перед его кредиторами, причем за убытки, причиненные указанными выборными лицами совместно, они отвечают солидарно». Однако в связи со сворачиванием нэпа, в рамках которого существование акционерной формы предпринимательской деятельности считалось допустимым, вышеуказанные нормы (формально сохранявшие силу до кодификации гражданского законодательства 1964г.) утратили какое-либо значение.

Таким образом, хотя практика функционирования акционерных обществ в России и выявила несовершенство имеющегося регулирования их деятельности, а злоупотребления органов управления компаний не раз привлекали внимание исследователей и законодателей, однако комплексной разработки института ответственности менеджмента и вытекающих из него проблем производного иска осуществлено не было.

Всвою очередь, возрождение предпринимательской деятельности в современной России сделало неизбежным тщательное регулирование указанных вопросов. Поэтому на современном этапе вновь является актуальным установление того, насколько адекватен складывающейся практике предусмотренный законодательством набор средств защиты нарушенных прав участников корпоративных отношений в целом и производный иск как одно из таких средств, в частности.

153Гражданский кодекс. С постатейно-систематизированными материалами. – М.: Юриздат, 1928. С. 845.

154Собрание законов и распоряжений Рабоче-Крестьянского Правительства СССР. 1927. № 49. Ст. 500.

57

§2. Процессуальные предпосылки права на предъявление производного иска (на примере исков, предъявленных в защиту интересов акционерных обществ)

Процессуальными предпосылками права на предъявление производного иска являются гражданская процессуальная правоспособность, подведомственность дел указанной категории, юридическая заинтересованность лица, предъявляющего производный иск, а также отсутствие вступившего в законную силу решения по тождественному иску. Рассмотрим каждую предпосылку на примере исков, предъявленных в защиту прав акционерного общества.

Первой предпосылкой выступает гражданская процессуальная правоспособность. При судебном разбирательстве по производному иску ее соблюдение раскрывается не только как установление судом правового статуса самого акционерного общества, в интересах которого предъявлен иск, но и как проверка надлежащего юридического статуса конкретного акционера, обращающегося в суд. При этом в случае инициирования процесса гражданиномакционером соблюдаются общие положения ст. 36 ГПК РФ, по смыслу которых гражданская процессуальная правоспособность признается в равной мере за всеми гражданами с момента рождения. Это не только вытекает из правоспособности в материальном праве (ст. 21 ГК РФ), но и обусловлено особенностями правоотношений, возникающих при приобретении обязательственных прав, удостоверяемых акцией (абз. 1 п. 1 ст. 2 Федерального закона «Об акционерных обществах»). В частности, учитывая, что права на акции (как и иные имущественные права) входят в наследственную массу (ч. 1 ст. 1112, ч. 3 ст. 1176 ГК РФ155), то акционером объективно может стать гражданин, достигший любого возраста.

Специальной предпосылкой права на предъявление производного иска является владение акционером, инициирующим судебное разбирательство 1 % акций компании, что прямо следует из нормы п. 5 ст. 71 Федерального закона «Об акционерных обществах». В данном случае может возникнуть вопрос о правовых последствиях отсутствия в исковом материале документальных сведений о принадлежности акционеру (группе акционеров) 1% акций. С точки зрения В.В. Яркова, при принятии искового заявления – учитывая отсутствие в АПК РФ 2002г. нормы, аналогичной ст. 107 АПК РФ 1995г., – судья не может входить в обсуждение вопроса о праве на иск в процессуальном смысле: «Поэтому данные обстоятельства должны выясняться в ходе судебного разбирательства и при установлении их суд должен отказать в удовлетворении иска уже по существу ввиду ненадлежащего

58

характера истца»156. Представляется, однако, что в специальных требованиях, предъявляемых к подателю иска нормой абз. 1 п. 5 ст. 71 Федерального закона «Об акционерных обществах», по справедливому замечанию Н.Г. Елисеева, «речь идет только о надлежащем исполнении бремени утверждения фактов, а не об установлении истинности этих утверждений»157. Оценка же указанных сведений на предмет относимости и допустимости действительно проводится уже в ходе разбирательства по делу. Поэтому следует согласиться с указанным автором в том, что принадлежность акционеру, инициирующему разбирательство по производному иску, 1% акций образует «особое условие реализации процессуального права»158, т.е. специальную предпосылку права на предъявление иска.

Данная позиция, как представляется, поддержана Министерством экономического развития и торговли РФ, поскольку в разработанном им законопроекте содержится прямое указание о «соблюдении требований, установленных федеральными законами, регулирующими деятельность юридического лица соответствующей организационноправовой формы»159 (ч. 1 ст. 225.1 АПК РФ в редакции законопроекта) при рассмотрении дела по корпоративному спору. Принимая же во внимание, что процессуальное регулирование рассмотрения судами дел отдельных категорий, предусмотренное нормами раздела IV АПК РФ, исходит из субсидиарного применения общих правил арбитражного судопроизводства, следует прийти к выводу о том, что введенная законопроектом обязанность суда руководствоваться соответствующими нормами материального законодательства ориентирована на все стадии арбитражного процесса, включая и возбуждение производства по делу (глава 13 АПК РФ).

Следовательно, производный иск, предъявленный акционером без приложения доказательств принадлежности ему 1% акций акционерного общества, может быть оставлен без движения, а затем возвращен.

Однако не исключены ситуации, когда искомый доказательственный факт акционеру не представляется возможным подтвердить по не зависящим от него причинам (например, вследствие отказа реестродержателя, контролируемого руководством акционерного общества, представить выписку из реестра акционеров – ст. 46 Федерального закона «Об акционерных обществах»). Сложности возможны и при предъявлении исков к членам совета

156Гражданский и арбитражный процесс, нотариат, обязательственные отношения: Образцы документов / Отв. ред. В.В. Ярков. – М.: БЕК, 2000. С. 69.(Автор главы – В.В. Ярков.)

157Елисеев Н.Г. Право акционера на иск о возмещении убытков, причиненных акционерному обществу. Процессуальные аспекты // Закон. 2004. № 9. С. 84.

158Елисеев Н.Г. Право акционера на иск о возмещении убытков, причиненных акционерному обществу. Процессуальные аспекты С. 84.

159Проект федерального закона «О внесении изменений в некоторые законодательные акты РФ» (в части совершенствования механизмов разрешения корпоративных конфликтов) // www. econom.doc.ru.

59

директоров, членам коллегиального исполнительного органа: акционеру необходимо предварительно ознакомиться с протоколами заседания указанных органов, на которых были приняты решения, предположительно причинившие убытки акционерному обществу. Однако норма п. 1 ст. 91 указанного закона разрешает доступ к данным сведения лишь владельцу 25% акций. Поскольку в таких случаях привлечение менеджеров к ответственности сопряжено с оспариванием сделок, совершенных от имени акционерного общества, то является вполне обоснованным предложение законодательно закрепить «право акционеров на ознакомление с документами, включая документы бухгалтерского учета, имеющие отношение к сделкам, в совершении которых имеется заинтересованность»160. Во всех указанных случаях акционер вправе ходатайствовать перед судом об истребовании необходимого доказательства, и при таких обстоятельствах оснований для оставления иска без движения или его возвращения не имеется.

Применительно к вышеназванной специальной предпосылке права на предъявление иска в судебной практике неоднозначно решается важный процессуальный вопрос о том, должен ли акционер владеть 1% обыкновенных акций акционерного общества на момент совершения органами управления действий, вызвавших убытки. Иными словами, проблема заключается в том, обязан ли податель иска быть акционером на момент заключения сделок, право оспаривания которых предоставлено ему ст. 79, 84 Федерального закона «Об акционерных обществах», или же лицо должно обладать таким статусом лишь на момент предъявления иска.

Е.Ю. Асташкина полагает, что «лицо, обращающееся за защитой нарушенного права, должно иметь статус акционера и соответствующий интерес с момента обращения в суд до момента применения судом мер к восстановлению нарушенного права»161. Согласно немецкому законодательству, предъявление требований о возмещении ущерба в суд допустимо либо по решению общего собрания акционеров либо по требованию меньшинства, которому принадлежит 10% акций. При этом «требование меньшинства должно учитываться лишь в том случае, если акционеры, которые образуют меньшинство, в течение 3 месяцев до дня проведения общего собрания являлись владельцами акций»162.

В России же Президиум Высшего Арбитражного Суда РФ по одному из дел указал, что «вывод суда первой инстанции о переходе к новому владельцу акции права на

160Кравченко Р.С. Корпоративное управление: обеспечение и защита права акционеров на информацию (российский и англо-американский опыт). – М.: Спарк, 2002. С. 45.

161Асташкина Е.Ю. Гражданско-правовые способы защиты прав акционеров в России: Автореф. дис. … канд. юрид .наук. – Ставрополь, 2003. С. 12.

162Акционерное общество и общество с ограниченной ответственностью: Сборник зарубежного законодательства. – М.: БЕК, 1995. С. 139 – 140.

60