Групповые и производные иски в судебно-арбитражной практике. Монография

передачи им таких прав стороной»23. Очевидно, однако, что вступление в процесс от собственного имени в принципе исключает квалификацию «заявителей иска», или «организаций-заявителей»24 как представителей. Более того, полагаем, что процессуальное положение указанных лиц далеко выходит за рамки представительства, поскольку их действия влекут самостоятельные правовые последствия, особенно при защите неопределенного круга лиц от своего имени.

Вто же время не вызывает сомнений, что деятельность «заявителей иска» и представителей сторон может иметь некоторое фактическое, но не юридическое сходство, основанное на общности участия в процессе доказывания: «Представитель может вводить в

исследуемый круг обстоятельств факты, считая их основанием иска (возражений), требовать принятия к рассмотрению доказательств, обеспечения возможности их исследования, принимать участие в исследовании доказательств, предлагать варианты их оценки и т.д.»25.

На основании вышеизложенного наиболее обоснованным и перспективным нам представляется понимание «заявителей иска» как носителей охраняемого законом интереса, подлежащего судебной защите. Тем самым, как отмечает М.В. Филатова, «государство, признавая существование значимых интересов за пределами субъективных прав, предоставляет им прямую защиту, до опосредования их в субъективных правах»26.

Вцелом до кардинального обновления гражданского законодательства и осуществления рыночных преобразований в экономике в 90-ые годы XX века в науке не был выработан единый подход к предъявлению исков в защиту других лиц, а тем более в настоящее время отсутствует и тщательная разработка соответствующего процессуального регулирования.

§ 2. Понятие и виды групповых исков

Действующее гражданское законодательство предусматривает возможность судебной защиты интересов самого различного характера. Между тем, современное понимание процесса в целом исходит из необходимости четкого и соразмерного возможным неблагоприятным последствиям регулирования, когда выявленные в ходе общественного развития новые формы нарушения права объективно влекут расширение способов его

23Мельников А.А. Правовое положение личности в советском гражданском процессе. – М.: Наука, 1969.

С. 177.

24Викут М.А. Стороны – основные лица искового производства. – Саратов: Изд-во СГУ, 1968. С. 46.

25Юдельсон К.С. Проблема доказывания в советском гражданском процессе. – М.: Госюриздат, 1951. С.

26Филатова М.В. Процессуальные особенности защиты интересов неопределенного круга лиц на примере рассмотрения и разрешения исков о защите интересов неопределенного круга потребителей // Lex Russica. Научные труды Московской государственной юридической академии. 2004. № 1. С. 325.

11

защиты. Так, Е.Г. Лукьянова подчеркивает: «Изначально процесс как урегулированная правом деятельность возникает из потребности социальной практики устранить аномальные проявления общественных отношений. Он призван надлежащим образом, в строго определенной форме и режиме, осуществить индивидуальное правовое регулирование (применить правовые нормы к конкретному жизненному случаю) и, таким образом, обеспечить относительную стабильность существующего общественно-политического строя и отдельных его сторон»27. В несколько ином аспекте можно говорить о том, что развитие гражданского процессуального законодательства обусловлено вновь возникающими общественными отношениями, а точнее, конфликтами, которые не могут быть урегулированы путем применения действующего законодательства. Поэтому в самом широком понимании источник права рассматривается как понятие, «порождающее или объективно обуславливающее возникновение правовых норм», иными словами, как «корень, исток возникновения, укрепления и развития тех или иных норм права или даже целых правовых систем»28.

Однако вышеизложенные обстоятельства не всегда учитываются при совершенствовании гражданского процессуального законодательства. Вследствие этого затрудняется использование участниками гражданского оборота тех или иных норм материального права, регулирующих особенности способов защиты гражданских прав (ст. 12 ГК РФ).

Данные замечания в полной мере относятся к так называемым «групповым искам», своеобразие которых заключается в том, что они «позволяют защищать интересы большой группы лиц, персональный состав которой не известен на момент возбуждения дела, одному или нескольким из участников этой группы без специального получения на то полномочий со стороны всех участников входящих в нее лиц»29. Основания группового иска могут быть самыми разнообразными: тиражирование дефекта при конвеерном производстве в большой партии продукции, приобретенной потребителями; загрязнение предприятиями окружающей природной среды на территории, где проживает большое количество людей; издание регионального или федерального нормативного акта, противоречащего законодательству, в результате чего может быть причинен ущерб неопределенному числу граждан, на которых распространяется действие акта, и.т.п.

В этой связи следует сразу же оговориться, что понятие «групповой иск» не является общепринятым в науке гражданского процессуального права, а скорее служит кратким

27Лукьянова Е.Г. Теория процессуального права. – М.: Норма, 2003. С. 67.

28Демичев А.А., Исаенкова О.В. Принципы и источники гражданского процессуального права Российской Федерации: Учебное пособие. – Н. Новгород: Нижегородская академия МВД России, 2005. С. 17.

29Ярков В.В. Новые формы исковой защиты права в гражданском процессе (групповые и косвенные иски) // Государство и право. 1999. № 9. С. 32.

12

обозначением требований различного содержания, общим основанием которых является нарушение прав значительного круга лиц. Поэтому неудивительна некоторая «нестыковка» группового иска с видами гражданского судопроизводства, традиционно выделяемыми отечественными доктриной и законодательством. В частности, интересы многочисленной группы лиц могут быть вовлечены в орбиту судебного разбирательства, регламентируемого правилами как искового производства, так и производства по делам, возникающим из публичных правоотношений (например, при оспаривании актов или решений органов власти).

В этом аспекте представляется важным проанализировать специфику судебного рассмотрения споров, охватываемых понятием «групповой иск», а также установить, в какой мере действующее регулирование того или иного вида судопроизводства допускает возможность защиты прав широкого круга граждан.

Как следует из системного толкования норм ст. 4, ч. 1 ст. 46 ГПК РФ, в процессуальном смысле групповой иск представляет собой обращенное к суду требование участника многочисленной группы лиц, уполномоченного государственного органа, юридического или физического лица о принятии судебного решения по гражданскому делу в отношении многочисленной группы лиц. Учитывая формулировку предмета судебной защиты, предусмотренную в норме ч. 1 ст. 4 ГПК РФ, групповой иск можно определить как притязание о защите как нарушенных субъективных прав участников многочисленной группы лиц, так и охраняемого законом интереса субъекта, обращающегося в суд в защиту этой группы.

Рассмотрение групповых исков в контексте действующего процессуального регулирования обусловливает применение к данным требованиям известного разграничения исков о присуждении и исков о признании, учитывая, что «предметом решения о признании служит право в том состоянии, когда оно еще не способно к немедленному принудительному осуществлению в отношении ответчика, – иными словами, когда оно еще не является правом на иск в материальном смысле»30. Такая классификация позволяет выделить два вида групповых исков.

При имущественном групповом иске от имени многочисленной, но не определенной группы лиц предъявляется требование не только об установлении субъективных материальных прав участников группы, но и о понуждении ответчика к исполнению обязанности по возмещению вреда31 всем участникам группы.

30Гурвич М.А. Судебное решение. Теоретические проблемы. – М.: Юридическая литература, 1976. С. 15.

31Вопросы надлежащей юридической квалификации основания требований группы лиц (вред, убытки, неосновательное обогащение и т.д.) относятся к предмету регулирования материального (гражданского) права и поэтому находятся заведомо за рамками настоящего исследования.

13

Что касается иска в защиту неопределенного круга лиц, то он не содержит требований о взыскании денежных сумм, поскольку действующее российское процессуальное законодательство исключает возможность рассмотрения подобных требований всех участников группы в едином судебном процессе. Иными словами, подобные иски предъявляются в целях защиты общего интереса неопределенного круга лиц, но с их помощью не может быть обеспечена непосредственная защита частного интереса. Поэтому следует согласиться с В.М. Жуйковым в том, что неопределенный круг лиц – это «такой круг лиц, который невозможно индивидуализировать (определить), привлечь в процесс в качестве истцов, указать в решении и решить вопрос о правах и обязанностях каждого их них при разрешении дела»32.

Иными словами, цель, преследуемая при предъявлении иска в защиту неопределенного круга лиц, – обеспечить бесспорность права на будущее, с тем чтобы факты, установленные судом в решении по групповому иску, имели преюдициальное значение при рассмотрении в дальнейшем исков отдельных участников группы. Тем самым выявляется необходимость выработки современного похода к пониманию законной силы судебного решения, которая, как справедливо указывала Н.А. Чечина, «распространяется только на определенных лиц (субъективные пределы) и на определенные правоотношения (объективные пределы)»33. При этом следует исходить из того, что норма ч. 3 ст. 61 ГПК РФ не требует для возникновения преюдиции полного совпадения состава лиц, участвующих в деле, в судебных разбирательствах по групповому иску и по личному иску отдельного участника группы.

В одном из определений Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ указано, что, «исходя из смысла ч. 4 ст. 13, ч. 2 и 3 ст. 61, ч. 2 ст. 209 ГПК лица, не участвовавшие в деле, по которому судом общей юрисдикции или арбитражным судом вынесено соответствующее судебное постановление, вправе при рассмотрении другого гражданского дела с их участием оспаривать обстоятельства, установленные этими судебными актами»34. На наш взгляд, предоставление права оспаривать (в последующем разбирательстве) факты и правоотношения, подтвержденные судебным постановлением (в предыдущем, первом разбирательстве), только лицам, не участвовавшим в первом деле, позволяет прийти к выводу об отсутствии подобной возможности у лиц, привлеченных к

32Жуйков В.М. ГПК РФ: порядок введения в действие // Российская юстиция. 2003. № 2. С. 5.

33Чечина Н.А. Законная сила судебного решения в науке гражданского процессуального права: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. – Л., 1949. С. 19.

34Цит. по: Кнышев В.П., Потапенко С.В., Горохов Б.А. Практика применения Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации: Практ. пособие / Под ред. В.М. Жуйкова. – М., 2005. С. 193 –

14

участию в нем. Данная точка зрения уже высказана в литературе35, хотя и не является общепринятой. Вместе с тем указанный подход отнюдь не исключает необходимость тщательного исследования доказательства, содержащего преюдициально установленные факты: «Преюдициальный акт должен быть оценен судом в судебном постановлении по делу по общим для всех доказательств правилам»36.

Более четко указанное правило сформулировано в норме ч. 3 ст. 61 ГПК Украины (Закон Украины от 18 марта 2004 г. № 1618-IV):

«Обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным решением по гражданскому, хозяйственному или административному делу, не доказываются при разбирательстве других дел, в которых участвуют те же лица или лицо, в отношении которого установлены эти обстоятельства»37.

В литературе высказано мнение, что, с юридической точки зрения, имущественные групповые иски представляют собой процессуальное соучастие в чистом виде38. Однако сходство данных институтов лишь кажущееся, а имеющиеся различия обусловливают необходимость специального законодательного регулирования групповых исков наряду с соучастием.

Во-первых, рассмотрение судом имущественного группового иска не требует личного участия при производстве по делу. В то же время, хотя соучастники и вправе избежать личного участия в процессе, поручив ведение дела одному их них, однако каждый из соучастников является стороной в процессе (ч. 3 ст. 40 ГПК РФ). По смыслу конструкции имущественного группового иска, выступление всех членов группы заменяется представлением их интересов так называемым «ведущим истцом»39, а точнее «заявителем иска». При этом вся группа считается одной стороной по делу: «Истцом (участниками группы) по делам о защите неопределенного круга лиц признаются все граждане, права и

35Клинова Е.В. Проявление законной силы судебного решения: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. – М., 2004. С. 20.

36Малых Е.Г. Проблемы преюдиции в гражданском и арбитражном процессе: Автореф. дис. … канд.

юрид. наук. – М., 2006. С. 25.

37Гражданский процессуальный кодекс Украины. – Харьков: Одиссей, 2004. С. 28 – 29.

38См.: Батаева Н. Необходимо ввести институт группового иска // Российская юстиция. 1998. № 10. С.

39Подобная терминология, к сожалению, подчеркивает неразработанность самого понятия «групповой иск» в отечественной науке гражданского процессуального права. Если в зарубежном законодательстве и судебной практике использование понятия «ведущий истец» для обозначения субъекта, инициирующего судопроизводство в защиту прав значительного круга лиц, выражает известную меру условности, то в России использование указанного термина полагаем ошибочным, поскольку он оказывается явно неадекватным ситуациям предъявления группового иска лицом, не входящим в группу. Ведь применительно к норме ч. 2 ст.

38ГПК РФ такой субъект не может квалифицироваться ни как истец, ни тем более как «ведущий истец» (по сравнению с «не ведущими» участниками группы). Во избежание же отождествления имущественного группового иска с процессуальным соучастием считаем правильным руководствоваться вышеприведенным обозначением указанного лица как «заявителя иска», предложенным М.А. Викут.

15

охраняемые законом интересы которых нарушены ответчиком, за исключением граждан, отказавшихся от защиты их прав и интересов (в составе группы. – Б.Ж.)»40.

Во-вторых, количественным признаком группы является ее многочисленность. Как отмечает Г.О. Аболонин, «участников многочисленной группы должно быть столько, чтобы индивидуальное участие каждого из них в судебном процессе при рассмотрении дела многочисленной группы лиц стало практически невозможным»41. Любое множество лиц, заинтересованных в вынесении решения по делу в отношении всей группы (численность которой превышает, допустим, 40 человек), не в состоянии воспользоваться институтом соучастия, предусмотренным ст. 40 ГПК РФ. К тому же, в отличие от количества соучастников состав группы на момент подачи группового иска может быть полностью не определен.

В частности, органы прокуратуры столкнулись с практической невозможностью оспаривания локальных нормативных правовых актов холдингов, концернов, ассоциаций, корпораций и иных объединений юридических лиц, которыми нарушены трудовые права работников. С принятием ГПК РФ данные категории дел рассматриваются по правилам искового производства42. Так, прекращая производство по одному из подобных дел, суд, вопервых, посчитал ошибочным неуказание в исковом заявлении всех граждан, права которых нарушены, а во-вторых, не усмотрел в оспариваемом акте признаки нормативного (количественный состав лиц, которым он адресован, в принципе можно определить). Однако признаками «неопределенного круга лиц» являются его многочисленность, а также непостоянство и персональная изменчивость. По меткому замечанию Е. Полуховой, «количественный состав этих лиц в каждый конкретный момент может поменяться или измениться как численно, так и персонально настолько, что в случае соблюдения всех процессуальных норм такой процесс приобретет гигантские «размеры» и в каждый момент отследить, чьи конкретно права нарушаются, невозможно»43.

В-третьих, при сравнении групповых исков с институтом процессуального соучастия, необходимо заметить, что при разбирательстве дел данной категории всегда имеет место обязательное соучастие. Решение суда по делу по иску группы лиц будет распространяться на всех ее участников, кроме заявивших о своем выходе из группы до разрешения спора. Однако, по смыслу норм ст. 40, 151 ГПК РФ, суд вправе отменить процессуальное соучастие

40Цит.по: Бернэм У., Решетникова И.В., Ярков В.В. Судебная реформа: проблемы гражданской юрисдикции. – Екатеринбург: Изд-во гуманитарного ун-та, 1996. С. 93.

41Аболонин Г.О. Групповые иски. С. 21 – 22.

42См.: абз. 3 п. 8 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 января 2003г. №

2«О некоторых вопросах, возникших в связи с принятием и введением в действие Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации» // Российская газета. 2003. 25 янв.

43Полухова Е. Защита прав и законных интересов неопределенного круга лиц в крупных объединениях предприятий // Законность. 2005. № 7. С. 29.

16

путем разъединения исков и не обязан рассматривать требования всей группы в одном деле, кроме случаев обязательного пассивного соучастия (ч. 3 ст. 40 ГПК РФ). Факультативное же соучастие в принципе не удается сопоставить с групповым иском, что подчеркивает самостоятельность как группового иска, так и соучастия обоих видов.

Между тем, как показывает сложившаяся зарубежная и имеющаяся отечественная практика судопроизводства по групповым искам, именно процедура рассмотрения требований многих граждан в одном процессе позволяет преодолеть нежелание конкретного лица обращаться в суд с отдельным иском о взыскании незначительной суммы причиненного ему вреда. Очевидно, что «граждане, имеющие минимальный размер исковых требований по отношению к нарушившему их права ответчику, не то что редко, а практически никогда не пойдут в суд для того, чтобы отстаивать свои права»44.

В-четвертых, соучастию присуща направленность на защиту собственных интересов каждого из соучастников от собственного имени, т.е. от имени стороны в споре. В то же время при производстве по делу по имущественному групповому иску обеспечивается защита прав и законных интересов всей группы от имени «заявителя иска». При этом, в отличие от соучастников, ведение дела по групповому иску таким лицом не подвергается сомнению.

По изложенным основаниям вряд ли можно согласиться с квалификацией правоотношений, складывающихся при предъявлении и рассмотрении судом группового иска, как своеобразной разновидности процессуального соучастия. В частности, по мнению С.В. Лучиной, «использование соучастниками группового способа деятельности предполагает существование согласованной позиции у всех субъектов множественной стороны, что выражается в совпадении способов реализации предоставленных законом прав и обязанностей, но не освобождает каждого из них от обязанности совершать предусмотренные законом необходимые процессуальные действия. Иными словами, групповой способ взаимодействия свидетельствует о единонаправленной деятельности субъектов множественной стороны. При этом в зависимости от статуса внутри группы соучастник может занимать в процессе более или менее активную позицию»45. Представляется, что вытекающее из вышеприведенного предложения подчинение порядка рассмотрения судом групповых исков регулированию, предусмотренному для процессуального соучастия, не способно разрешить ряд конкретных проблем, неизбежно возникающих в практике судопроизводства. Например, предписываемая каждому участнику

44Аболонин Г.О. Проблемы доступности и эффективности правосудия на примере защиты прав и интересов многочисленных групп лиц // Арбитражный и гражданский процесс. 2001. № 4. С. 6.

45Лучина С.В. Взаимодействие субъектов, обладающих тождественными материально-правовыми интересами в гражданском процессе: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. – Саратов, 2001. С. 20 – 21.

17

многочисленной группы обязанность лично участвовать в процессе создаст неразрешимые препятствия судебному разбирательству. В случае же предоставления «соучастникам», образующим группу лиц, возможности по своему усмотрению решать, кому из них «занимать в процессе более или менее активную позицию», окажутся просто нереализуемыми права истца, связанные с распоряжением предметом спора (отказ от иска, заключение мирового соглашения).

Вместе с тем приведенные различия между процессуальным соучастием и имущественным групповым иском в настоящее время размыты. При практически дословном воспроизведении норм ст. 4, 42 ГПК РСФСР соответственно в нормах ст. 4, 46 ГПК РФ и фиксации оснований процессуального соучастия (ч. 2 ст. 40 ГПК РФ) в ряде случаев трудно провести грань между ними. Например, если предметом спора являются однородные права и обязанности (п. 3 ч. 2 ст. 40 ГПК РФ), то «соистцами могут быть несколько покупателей, приобретших товары ненадлежащего качества у одного продавца при предъявлении к нему требований»46. По указанному основанию к процессуальному соучастию вынуждена прибегнуть группа граждан, требующих возврата своих вкладов в банке47. Однако неприемлемость института процессуального соучастия при рассмотрении исков многочисленной группы лиц не учтена действующим гражданским процессуальным законом.

Так как каждый из истцов по отношению к иной стороне выступает самостоятельно, институт соучастия неэффективен для широкого круга лиц, когда число «соучастников» измеряется сотнями и тысячами человек.

По характеру направленности исковых требований наряду с исками в защиту многочисленной группы лиц Г.О. Аболонин выделяет также групповые иски к многочисленной группе ответчиков, «объединенных по признаку совершения противоправного деяния и наличия причинной связи между деянием ответчиков и причинением убытков или вреда здоровью одного или нескольких истцов»48. Однако при предъявлении иска, основанием которого служит нарушение солидарной обязанности, не удается выделить отличие подобной процессуальной ситуации от пассивного соучастия по признаку тождества основания ответственности (п. 2 ч. 2 ст. 40 ГПК РФ).

Кроме того, при квалификации иска, предъявленного конкретным лицом к множеству ответчиков, как группового возникает неразрешимое противоречие: групповым предлагается называть иск, направленный на защиту прав конкретного лица, которое и инициирует

46Жилин Г.А. Комментарий к Гражданскому процессуальному кодексу Российской Федерации. – М.: ТК Велби, 2003. С. 50.

47Комментарий к Гражданскому процессуальному кодексу Российской Федерации (постатейный) / Под ред. Г.А. Жилина. – М.: ТК Велби, 2003. С. 104. (автор комментария – Г.А. Жилин).

48Аболонин Г.О. Групповые иски. С. 27.

18

разбирательство по делу. Однако придание решению по иску, предъявленному к множеству ответчиков, преюдициального значения при судопроизводстве по делам по искам иных лиц, предъявленным в дальнейшем по сходным основаниям к тем же ответчикам, на наш взгляд, является явно ошибочным. Дело в том, что, даже учитывая отступления от принципа диспозитивности и правил о преюдиции судебных постановлений, допускаемые при разбирательстве по делу по групповому иску, использование данных механизмов при разбирательстве дела по иску одного лица (нескольких лиц) к многочисленной группе ответчиков нецелесообразно. Судом, во-первых, не выявляется нарушение ответчиками прав иных лиц, кроме самого истца, а, следовательно, во-вторых, не оценивается адекватность защиты последним иных лиц, права которых предположительно также были нарушены действиями ответчиков.

Таким образом, групповой иск представляет собой притязание о защите как нарушенных субъективных прав участников многочисленной группы лиц, так и охраняемого законом интереса субъекта, обращающегося в суд в защиту этой группы. Групповой иск имеет существенные отличия от процессуального соучастия, в частности:

•процессуальная активность стороны истца выражается лишь «заявителем

иска»;

•многочисленность и персональная изменчивость группы;

•групповой иск можно рассматривать только в аспекте обязательного соучастия; факультативное соучастие в принципе не удается сопоставить с групповым иском, что подчеркивает самостоятельность как группового иска, так и соучастия обоих видов;

•зашита прав всей группы от имени «заявителя иска».

§ 3. Особенности возбуждения производства по делу по групповому иску

Как следует из нормы ч. 1 ст. 46 ГПК РФ, право на предъявление группового иска и постановку перед судом вопроса о возбуждении производства по делу предоставлено лицам, прямо указанным в законе.

Следует отметить, что до принятия Федерального закона от 07 августа 2000 г. № 120ФЗ «О внесении изменений и дополнений в ГПК РСФСР»49 процессуальное законодательство допускало лишь имущественные групповые иски, т.е. иски «в защиту интересов другого лица» (ч. 1 ст. 42 ГПК РСФСР). В этом аспекте вызывает недоумение позиция законодателя, лишившего прокурора права на предъявление имущественных групповых исков.

19

ГПК РФ, как известно, существенно ограничил полномочия прокурора. В условиях состязательности вряд ли уместно ссылаться на заинтересованность государства в исполнении законов и соблюдении правопорядка и утверждать, как это делалось ранее применительно к допускавшей расширительное толкование норме ст. 41 ГПК РСФСР, что нарушение прав любого лица одновременно означает ущемление государственных интересов.

Прокурор, согласно действующему процессуальному закону, лишен возможности подать в суд общей юрисдикции заявление в интересах юридического лица. Однако право на обращение в суд по просьбе граждан органы прокуратуры сохранили и, как показывает практика, используют его в тех случаях, когда у обратившихся к ним лиц нет достаточных денежных средств для привлечения в процесс квалифицированного юриста. Такой сбалансированный подход находит поддержку у современных исследователей50.

Согласно норме ч. 1 ст. 45 ГПК РФ «прокурор вправе обращаться в суд с заявлением в защиту прав, свобод и законных интересов граждан, неопределенного круга лиц». В силу же ч. 1 ст. 46 ГПК РФ правам определенной «группы граждан» может быть оказана защита путем предъявления иска в интересах «других лиц». Но именно такой иск прокурор заявить не вправе.

Полагаем, что фиксация права на обращение в суд в защиту гражданина, неопределенного круга лиц и невозможность осуществить защиту группы граждан – пример непоследовательности законодателя. В этой связи обращает на себя внимание тот факт, что лица, участвующие в деле на основании нормы ч. 1 ст. 46 ГПК РФ, которым законом предоставлено право защищать от своего имени права иных лиц, уполномочены на предъявление иска в защиту определенного круга лиц.

Однако вряд ли может вызвать сомнения общность правовой цели участия в гражданском процессе вышеуказанной категории лиц и прокурора, а именно: защита прав и законных интересов граждан, не способных в силу объективных причин осуществить ее самостоятельно. Представляется, что именно из этого исходил в свое время Н.Б. Зейдер, отметив, что «процессуальный интерес названных государственных органов и общественных организаций приближается по своему содержанию к процессуальному интересу участвующего в деле прокурора»51.

Кроме того, полагаем, что норма ч. 1 ст. 45 ГПК РФ (в указанном аспекте) противоречит позиции Конституционного Суда РФ, который хотя и ограничил задолго до принятия ГПК РФ сферу прокурорской активности в гражданском процессе, но вместе с тем

50Плешанов А.Г. Диспозитивное начало в сфере гражданской юрисдикции. С. 238; Баулин О.В. Бремя доказывания при разбирательстве гражданских дел. – М.: Городец, 2004. С. 58.

51Зейдер Н.Б. Гражданские процессуальные отношения. С. 32 – 33.

20