Групповые и производные иски в судебно-арбитражной практике. Монография

Д.В. Ломакиным: «Орган акционерного общества – это структурно обособленная часть общества, поименованная в его уставе, являющаяся средством образования воли акционерного общества или изъявления воли вовне в соответствии с имеющимися у нее полномочиями, предусмотренными законом, иными правовыми актами и уставом общества»195.

Применительно к производным искам возникает парадоксальная ситуация, когда выполняющий те же функции управляющий, привлеченный по гражданско-правовому договору (п. 1 ст. 69 Федерального закона «Об акционерных обществах»), обязан возместить все убытки. Даже с учетом того, что при принятии решения о назначении управляющего Федеральная комиссия по рынку ценных бумаг РФ рекомендует общему собранию акционеров принимать во внимание «информацию о рисках, связанных с передачей полномочий… обоснование необходимости такой передачи, подтверждение наличия у управляющей организации (управляющего) средств для возмещения убытков обществу»196, – правовая природа взаимоотношений директора и акционерного общества не меняется, поскольку в любой корпорации «управленческая деятельность ведется на началах риска»197.

Указанный подход полностью согласуется с позицией Конституционного Суда РФ, выявившего сущность и основание правоотношений руководителя организации и самого юридического лица: «Выступая от имени организации, руководитель должен действовать в ее интересах добросовестно и разумно (п. 3 ст. 53 Гражданского кодекса РФ)»198.

Следует отметить, что вышеуказанные проблемы, связанные с ограничением пределов ответственности единоличного исполнительного органа, могут иметь место и при предъявлении производных исков к иным органам управления акционерного общества. В частности, в силу ст. 281 Трудового кодекса РФ федеральными законами, учредительными документами организации на членов коллегиального исполнительного органа, заключивших трудовой договор, могут распространяться особенности регулирования труда, установленные для руководителя организации, включая ограничение ответственности за причиненный организации вред прямым (действительным) ущербом (ст. 277 Трудового кодекса РФ). Однако гражданско-правовую природу взаимоотношений органов

195Ломакин Д.В. Очерки теории акционерного права и практики применения акционерного законодательства. – М.: Статут, 2005. С. 95.

196Распоряжение Федеральной комиссии по рынку ценных бумаг Российской Федерации от 04 апреля 2002г. № 421/р «О рекомендации к применению Кодекса корпоративного поведения» // Справочная правовая система «Гарант».

197Чугунова Е.И. Производные иски в России и за рубежом. С. 15.

198Абз. 2 п. 4 мотивировочной части постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 15 марта 2005г. № 3-П «По делу о проверке конституционности положений п. 2 ст. 278 Трудового кодекса Российской Федерации и абз. 2 п. 4 ст. 69 Федерального закона «Об акционерных обществах» в связи с запросами Волховского городского суда Ленинградской области, Октябрьского районного суда г. Ставрополя и жалобами ряда граждан» // Собрание законодательства Российской Федерации. 2005. № 13. Ст. 1209.

71

юридического лица с самим юридическим лицом не может произвольно изменять факт заключения трудового договора с тем или иным менеджером. Напротив, подобное регулирование вызывает обоснованную критику В.В. Залесского, который полагает, что оно «не дает возможности повысить имущественную ответственность руководителей акционерного общества за убытки, причиненные в результате их противоправных действий»199.

В связи с вышеизложенным полагаем правильным изменить редакцию норм п. 3 ст. 53 ГК РФ, п. 2 ст. 71 Федерального закона «Об акционерных обществах», придав их диспозитивным правилам характер императивных предписаний. С точки зрения теории права, в данном случае имеет место правовая коллизия тематического и статутного законов. Первый из них регулирует отдельную сферу, отрасль общественных отношений (в нашем случае – Трудовой кодекс РФ), а второй определяет правовое положение государственных и иных институтов (Федеральный закон «Об акционерных обществах»). При этом «более высокой мере «нормативной концентрации» компетенционных норм статутных законов не должны противоречить более специализированные функциональные нормы тематических законов»200. Такой способ устранения коллизии, к сожалению, нормативно не закреплен и лишь недавно приобрел общеобязательное значение в системе российского права: «В отношении федеральных законов как актов одинаковой юридической силы применяется правило «lex posterior degorat priori» («последующий закон отменяет предыдущие»), означающий, что даже если в последующем законе отсутствует специальное предписание об отмене ранее принятых законоположений, в случае коллизии между ними действует последующий закон; вместе с тем независимо от времени принятия приоритетными признаются нормы того закона, который специально предназначен для регулирования соответствующих отношений»201.

Исходя из изложенного, законодательный акт, комплексно регулирующий правоотношения юридического лица и его органов управления, в частности, руководителя (Федеральный закон «Об акционерных обществах»), по предмету своего регулирования должен иметь приоритет перед актом, действие которого распространяется на определенную сферу общественных отношений (Трудовой кодекс РФ), в которую вовлекаются юридические лица независимо от особенностей организационно-правовой формы (а

199Залесский В.В. Ответственность органов управления акционерного общества перед акционерным обществом // Право и экономика. 2003. № 3. С. 44.

200Тихомиров Ю.А. Коллизионное право: Учебное и научно-практическое пособие. – М.: Изд-во г-на Тихомирова М.Ю., 2000. С. 267.

201Абз. 2 п. 2.2 мотивировочной части постановления Конституционного Суда Российской Федерации от

29июня 2004г. № 13-П «По делу о проверке конституционности отдельных положений ст. 7, 15, 107, 2234 и 450 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с запросом группы депутатов Государственной Думы» // Российская газета. 2004. 07 июля.

72

последние как раз и закрепляются, в том числе, и Федеральным законом «Об акционерных обществах»).

Таким образом, полагаем, что только расширение пределов ответственности единоличного исполнительного органа и иных органов акционерного общества (в противовес ее ограничительному регулированию нормами трудового законодательства) позволит отнести дела по производным искам, предъявленным к указанным менеджерам, к подведомственности арбитражных судов.

Что касается такой общей предпосылки права на предъявление производного иска, как отсутствие вступившего в законную силу судебного решения по тождественному иску, то в данном случае существенную особенность образует применение правила res judicata. Его содержание заключается в том, что после рассмотрения судом производного иска, предъявленного одним акционером, исключается возможность инициирования иными акционерами судебных разбирательств по оспариванию действий органов управления, оценка которым уже была дана в первом процессе. Особенность же тождества исков при этом заключается в том, что квалификация правоотношений между акционерным обществом и подавшим производный иск акционером как особого вида представительства влечет возможность лишь одного судебного спора по одинаковым предмету и основанию, который инициируется одним и тем же лицом (компанией в лице акционера как ее особого представителя).

Таким образом, конструкция производного иска обусловливает особое выражение общих предпосылок, а также выделение специальной предпосылки права на предъявление иска.

Изложенное, в частности, выражается в том, что:

• правовая природа правоотношений, возникающих между акционерным обществом, акционерами и его органами управления, обусловливает исключительную

арбитражную подведомственность дел по производным искам;

•юридическая заинтересованность акционерного общества в защите нарушенного права не подвергается сомнению, однако тесно связана со специальной предпосылкой права на предъявление производного иска – принадлежностью акционеру 1% акций;

•производный иск принимается к рассмотрению судом при условии, что лицо владеет 1% акций на момент предъявления иска, а не на момент заключения от имени акционерного общества сделки, допущенные при совершении которой нарушения и повлекли причинение убытков компании.

73

§3. Предмет, основание и правовая природа производного иска (на примере исков, предъявленных в защиту интересов акционерных обществ)

Акционерная форма предпринимательской деятельности затрагивает интересы многих лиц и далеко не ограничивается различными группами акционеров. Деятельность любого акционерного общества сопряжена с неизбежным столкновением широкого спектра позиций: кредиторов, как внешних (контрагентов по заключенным сделкам), так и внутренних (акционеры); акционеров и менеджмента (в частности, при определении направлений использования полученной чистой прибыли); управляющих и трудового коллектива предприятия. Следовательно, в любом акционером обществе потенциально существует конфликт интересов участников процесса освоения инвестиций, в том числе между большинством и меньшинством акционеров.

Однако полагаем, что приобретатели акций имеют прежде всего общий (присущий каждому из них) интерес – имущественный, при сохранении отличий в способах его удовлетворения в зависимости от наличия контроля за деятельностью акционерного общества. Подобный общий интерес вытекает из намерения заинтересованных лиц возвратить вложенные средства, в размере которых они фактически предоставили эмитенту кредит при приобретении акций. Современные исследователи проблем ответственности в акционерном обществе признают, что «в реальности же интересы различных групп акционеров и самого общества совпадать не могут. Хотя объединение отдельных лиц и влечет за собой появление общего корпоративного интереса»202. Таким образом, акционерное общество служит источником удовлетворения потребностей (интересов), единым для разных групп лиц. Это обстоятельство предопределяет необходимость бесконфликтного взаимодействия соответствующих групп не только с компанией, но и между собой.

На современном этапе недостатки законодательного регулирования правоотношений в акционерном обществе в сочетании со ставшей традиционной в России концентрацией акционерного капитала – при неизбежном разделении функций управления акционерным обществом и владения акциями – благоприятствуют злоупотреблениям руководства акционерной компании. Последнее избегает эффективного контроля миноритариев, отражая интересы лишь крупных акционеров. По мнению С.С. Алексеева, тенденцией развития правоотношений собственности в акционерных обществах является «возможность овладения доминирующими владельцами акциями полного контроля над имуществом общества, когда,

74

в частности, владелец контрольного пакета акций фактически становится владельцем имущества всего общества»203.

Все это актуализирует проблему ответственности менеджеров перед акционерным обществом. Ее механизмом и служит производный иск, право на предъявление которого производно от обладания акциями. Немаловажно при этом заметить, что исполнительная государственная власть ставит перед собой задачу «расширить практику косвенных (производных) исков, которыми защищаются права не только группы акционеров, но и корпорации в целом»204.

При выделении производных исков следует придерживаться общепринятого подхода к пониманию защиты нарушенного права, предполагающего соблюдение гражданской процессуальной формы и, соответственно, необходимость рассмотрения последовательно правовой природы, предмета и основания заявленных требований. Как справедливо указывали А.А. Добровольский и С.А. Иванова, «сущность исковой формы защиты права состоит в том, что гражданское дело, возникшее по исковому заявлению, подлежит рассмотрению с обязательным соблюдением установленной законом процессуальной формы. Именно вследствие этого иск является процессуальным средством защиты права, а форма, в которой осуществляется эта защита, называется исковой»205.

Имеющаяся (весьма немногочисленная) судебно-арбитражная практика следующим образом раскрывает правовую природу производного иска: «Акционер обращается в суд с требованием о взыскании убытков не в свою пользу, а в пользу акционерного общества. Соответственно присуждение при доказанности исковых требований также осуществляется в пользу акционерного общества, из чего следует, что акционер не имеет самостоятельного материально-правового интереса в исходе дела, обладая процессуальными полномочиями на возбуждение в суде дела по заявленному требованию в интересах общества, которое наряду с исполнительным органом является субъектом (стороной) спорного правоотношения»206. Однако неудивительно, что в отсутствие сложившейся практики применения соответствующих норм некоторым исследователям кажется неразрешимым комплекс разнообразных ситуаций, не охватываемых, на первый взгляд, институтом ответственности органов управления акционерного общества за убытки, причиненные обществу: «А если члены совета директоров действуют в интересах крупных акционеров и «во вред»

203Алексеев С.С. Право собственности. Проблемы теории. – М.: Норма, 2007. С 105.

204П. 3.1.1 Программы социально-экономического развития РФ на среднесрочную перспективу (2002 – 2004 годы), утвержденной распоряжением Правительства РФ от 10 июля 2001г. № 910-р // Собрание законодательства РФ. 2001. № 31. Ст. 3295.

205Добровольский А.А., Иванова С.А. Основные проблемы исковой формы защиты права. – М.: Изд-во МГУ, 1979. С. 25.

206Постановление Федерального арбитражного суда Московского округа от 31 мая 2005г. № КГ- А40/4395-05 // Справочная правовая система «Гарант».

75

миноритариям? При буквальном прочтении Федерального закона представляется возможным констатировать, что миноритарии в такой ситуации бессильны, поскольку у общества убытков не возникает»207.

Подобная неопределенность затрудняет определение элементов производного иска и влечет необходимость обратиться к общим представлениям об иске как средстве защиты субъективного права конкретного лица. Как указывает О.В. Исаенкова, «иск есть средство защиты права, которое (право) обратившийся за защитой предполагает нарушенным или оспоренным, средство, направленное против предполагаемого нарушителя к суду и основанное на указанном истцом спорном гражданском (в широком смысле) правоотношении»208.

Правовое основание производного иска образуют нормы ч. 3 ст. 53 ГК РФ и п. 5 ст. 71 Федерального закона «Об акционерных обществах». Согласно первой из них лицо, которое в силу закона или учредительных документов юридического лица выступает от его имени, должно действовать в интересах представляемого им юридического лица добросовестно и разумно. Оно обязано по требованию учредителей (участников) юридического лица, если иное не предусмотрено законом или договором, возместить убытки, причиненные им юридическому лицу. Вторая же норма предоставляет обществу или акционеру (акционерам), владеющему в совокупности не менее чем 1% размещенных обыкновенных акций общества, право обратиться в суд с иском к члену совета директоров (наблюдательного совета), единоличному исполнительному органу (директору, генеральному директору), члену коллегиального исполнительного органа (правления, дирекции), а равно к управляющей организации или управляющему о возмещении убытков, причиненных акционерному обществу их виновными действиями (бездействием), если иные основания и размер ответственности не установлены федеральными законами.

Фактическое основание производного иска могут образовать такие неправомерные действия менеджмента, как неверная организация ведения и хранения документов (реестра акционеров), несообщение или нарушение порядка сообщения акционерам информации о проведении общего собрания акционеров, неуведомление управляющими вопреки требованиям Федерального закона «Об акционерных обществах» кредиторов общества, нарушение органами управления порядка совершения сделок от имени общества (в интересах контрагентов компании), нарушение порядка выплаты дивидендов по акциям,

207Кирилин А.В. Совет директоров и исполнительный орган акционерного общества: компетенция и ответственность // Право и экономика. 2005. № 6.

208Исаенкова О.В. Иск и его характерные черты: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. – Саратов, 1996. С.

76

определения рыночной цены, размещения, приобретения и выкупа обществом своих акций (консолидация и дробление акций)209.

При этом следует сразу оговориться, что одной из гарантий эффективной защиты прав акционерного общества при использовании производного иска является императивность соответствующих норм Федерального закона «Об акционерных обществах». Тем самым, в принципе исключается урегулирование вопросов ответственности менеджмента по воле большинства акционеров: «Уменьшение или увеличение размера ответственности лиц, осуществляющих управленческие функции при помощи локального нормотворчества, противоречит действующему законодательству»210.

Анализ нормы вышеуказанного закона показывает, что, в процессуальном смысле, происходит замена волеизъявления организации, которое, по общему правилу, выражают органы управления акционерного общества, волеизъявлением участника – акционера. В этой связи следует поддержать позицию Е.И. Чугуновой о том, что «поскольку правомочие участника предъявить от имени и в интересах организации иск производно от правомочия организации на защиту собственных интересов, терминологически правильно именовать данные иски производными, а не косвенными»211. Равным образом, представляется неточным называть эти иски косвенными лишь потому, что «выгода же самих акционеров… косвенная, поскольку они ничего не получают, кроме возмещения со стороны ответчика понесенных ими судебных расходов в случае выигрыша дела»212. Дело в том, что практика свидетельствует об отсутствии прямой зависимости между курсовой стоимостью акций и итогом судебного разбирательства, т.е. косвенный интерес акционера не всегда очевиден.

Что касается предмета производного иска, то его образует требование, предъявленное к органам управления акционерного общества, о взыскании убытков, причиненных компании ее менеджерами. Подобная формулировка позволяет отграничить названный иск от иных требований. В частности, точка зрения, согласно которой производные иски – «это обычные (видимо, деликтные. – Б.Ж.) иски, поскольку причинитель вреда известен»213, искажает предмет заявленных требований и природу соответствующих правоотношений. Дело в том, что производные иски выделяются не по материально-правовому признаку (связь с определенным обязательственным правоотношением, возникшим между субъектами спора), а по характеру защищаемого интереса (наряду с личными и групповыми исками).

209См.: Иванов И.Л. Гражданско-правовая ответственность лиц, участвующих в управлении акционерным обществом, в праве России и Германии: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. – М., 1999. С. 21.

210Молотников А.Е. Ответственность в акционерных обществах. С. 79 – 80.

211Чугунова Е.И. Производные иски в гражданском и арбитражном процессе: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. – Екатеринбург, 2003. С. 9.

212Григорьева Т.А. Арбитражная юрисдикция в современной России. – Саратов: Изд-во СГУ, 2002. С. 151.

213Колесов П.П. Групповые иски в США. С. 58.

77

В этой связи думается, что предъявленные требования образуют предмет деликтного иска лишь тогда, когда противоправные действия менеджмента не опосредуются самим акционерным обществом, что в корпоративной практике практически исключено. Более того, отношения между акционером и акционерным обществом, возникающие в связи с предъявлением акционерами в защиту интересов общества производных исков, не могут рассматриваться как обязательственные, «поскольку в этих отношениях, во-первых, акционеры сохраняют статус субъектов управления, а, во-вторых, невозможно подразделить общество и акционеров на обязанную и управомоченную сторону, как это характерно для обязательств»214.

Следует также отметить, что производный иск исторически выделился из такой разновидности группового иска, как иск к множеству ответчиков. Однако на современном этапе развития науки и судебной практики вряд ли может быть поддержана позиция П.П. Колесова, полагавшего, что «производный иск является разновидностью иска группового», а суду следует выяснять, «причинен ли ущерб всем акционерам»215. Подобная трактовка исходит из подмены понятий: нарушение прав корпорации и нарушение прав всех ее акционеров одновременно. Иными словами, общий корпоративный интерес не тождествен сумме интересов всех акционеров. Поскольку при предъявлении производного иска осуществляется защита именно юридического лица в целом (в пользу которого и присуждается возмещение убытков), то какая-либо многочисленная группа лиц, права которых нарушены, просто отсутствует, что исключает квалификацию подобного иска как группового.

Думается, что указанный вывод исходит из понимания предмета иска «как предполагаемого истцом существования спорного правоотношения и вытекающего из последнего требования истца»216. Ведь именно неразрывная связь требования истца и правоотношения, из которого оно возникло, позволяет разграничить рассматриваемые разновидности исков: предмет производного иска вытекает из правоотношений с участием конкретного юридического лица (акционерного общества), тогда как предмет группового иска – из отношений с участием широкого круга лиц.

Что же касается приведенного Г.О. Аболониным примера иска к многочисленной группе ответчиков («иск к членам совета директоров корпорации»217), то подобное требование можно рассматривать либо как производный иск (при предъявлении иска

214См.: Сердюк Е.Б. Правовое регулирование корпоративных и обязательственных отношений между акционерными обществами и акционерами: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. – М., 2004. С. 28.

215Колесов П.П. К ревизии отечественной теории производного иска // Арбитражный и гражданский процесс. 2005. № 2. С. 22.

216Исаенкова О.В. Иск и его характерные черты. С. 7 – 8.

217Аболонин Г.О. Групповые иски. С. 27.

78

акционером в интересах акционерного общества), либо как иск, поданный отдельным акционером в защиту своих прав (так называемый «личный» иск, по терминологии Г.О. Аболонина).

При этом, с учетом новелл, введенных Федеральным законом от 05 января 2006г. № 7- ФЗ218 (абз. 2 п. 2, абз. 2 п. 5 ст. 71 Федерального закона «Об акционерных обществах»), следует отметить, что при наличии факта нарушения органами управления общества правил приобретения 30% и более акций общества (гл. XI.1 указанного закона) считается допустимым предъявление иска либо акционером (о возмещении причиненных ему убытков), либо обществом (в случае возникновения убытков у компании в целом). Тем самым, указанные нормы не позволяют осуществлять защиту нарушенного общего корпоративного интереса общества от имени конкретного акционера. Иными словами, согласно действующей редакции вышеуказанных норм, возможны лишь деликтные, а не производные иски.

В то же время, как представляется, основание и предмет производного иска не следует путать с теми требованиями, которые действительно вытекают из деликтных обязательств, когда вред компании причинен не органами управления, а отдельными акционерами. Наиболее удачный пример подобных неправомерных действий приведен А.Е. Молотниковым: «Контролирующий акционер, воспользовавшись принадлежащим ему правом голоса на общем собрании акционеров, принимает решение об одобрении крупной сделки о заключении договора залога имущества общества в обеспечение исполнения обязательства третьего лица. При этом действия акционера направлены на причинение вреда акционерному обществу. Он, располагая информацией о том, что третье лицо не сможет исполнить основное обязательство, надеется на то, что, потеряв право собственности на заложенное имущество, общество не сможет в срок выполнить свои обязательства перед контрагентами и будет вынуждено подать заявление о банкротстве»219. В указанном случае защита прав акционерного общества возможна с помощью реституционного иска, право предъявления которого Федеральный закон «Об акционерных обществах» не связывает с принадлежностью акционеру определенного количества акций (ст. 79, 84 указанного закона).

Следует обратить особое внимание на то обстоятельство, что производный иск тесно связан с оспариванием сделок, заключенных от имени акционерного общества, поскольку допущенные при их совершении нарушения зачастую отражают отступление от принципов деятельности органов управления. Однако реституционный и производный иски не следует смешивать. Дело в том, что хотя убытки компании чаще всего являются последствием

218Собрание законодательства Российской Федерации. 2006. № 2. Ст. 172.

219Молотников А.Е. Ответственность в акционерных обществах. С. 95.

79

подобных сделок, однако судебная практика исходит из того, что норма абз. 1 п. 5 ст. 71 Федерального закона «Об акционерных обществах» «может служить основанием для привлечения» менеджмента «к ответственности за причиненный ущерб, но не является основанием для признания сделки недействительной в силу статьи 168 ГК РФ»220.

Действительно, неблагоприятные для акционерного общества последствия сделки не должны затрагивать интересы контрагента. Однако удовлетворение реституционного иска имеет преюдициальное значение при рассмотрении судом в дальнейшем производного иска, предъявленного акционером к заключившим недействительную сделку лицам (привлеченным в первый процесс в порядке нормы ч. 4 ст. 27 АПК РФ).

Кроме того, в процессуальном смысле объединение в одном исковом производстве требований о признании сделки недействительной и о возмещении убытков акционерному обществу вряд ли возможно, поскольку подобный подход противоречил был такому неотъемлемому признаку исковой формы защиты права, как «наличие двух сторон с противоположными юридическими интересами, которым предоставлены широкие возможности по защите своих прав и законных интересов в возникшем споре»221. Дело в том, что «по иску о взыскании убытков в качестве ответчика будут привлекаться управляющие обществом, а по иску о признании сделки недействительной соответчиками будут обе стороны этой сделки в лице акционерного общества (одновременно являющегося истцом) и другого лица»222.

Изложенное разграничение производного и реституционного исков подтверждается новеллами корпоративного законодательства, согласно которым ответственность менеджеров юридического лица приобретает самостоятельное значение и не зависит от результата юридической квалификации сделки, заключенной от имени организации (исполнение по которой образует основание допущенного нарушения, повлекшего убытки), как действительной или недействительной. В частности, согласно норме п. 3 ст. 15 Федерального закона от 03 ноября 2006г. № 174-ФЗ «Об автономных учреждениях»223, «руководитель автономного учреждения несет перед автономным учреждением ответственность в размере убытков, причиненных автономному учреждению в результате совершения крупной сделки с нарушением требований настоящей статьи, независимо от того, была ли эта сделка признана недействительной». Подобное регулирование предусмотрено и для сделок, в совершении которых имеется заинтересованность (п. 4 ст. 17 указанного закона). В качестве предложения оно высказывалось лишь Д.В. Гололобовым,

220Постановление Федерального арбитражного суда Поволжского округа от 05 января 2003г. № КГ- А40/8459-02-П // Справочная правовая система «Гарант».

221Добровольский А.А., Иванов С.А. Основные проблемы исковой формы защиты права. С. 24.

222Ярков В.В. Особенности рассмотрения дел по косвенным искам // Юрист. 2000. № 11.

223Собрание законодательства Российской Федерации. 2006. № 45. Ст. 4626.

80