Групповые и производные иски в судебно-арбитражной практике. Монография

суд может принять решение (понимаемое в данном случае как судебное постановление, выносимое по отдельному процессуальному вопросу до завершения производства по делу) о подразделении группы истцов или ответчиков на несколько подгрупп. Кроме того, «суд вправе определять содержание мирового соглашения сторон по такому делу, устанавливать необходимые льготы и преимущества для отсутствующих участников многочисленной группы лиц… Суд контролирует адекватность представления интересов всей группы лиц истцом-представителем и адвокатом, осуществляющим представление интересов группы в суде»79. В необходимых случаях суд вправе заменить такого «представителя».

Учитывая широкий общественный резонанс, который может вызвать предъявление иска в интересах многочисленной группы граждан, а также принимая во внимание вполне понятное стремление ответчика избежать значительные выплаты потерпевшим, например, путем распродажи имущества или принятия решения учредителей о ликвидации юридического лица, – предлагаем при разработке процессуального регулирования групповых исков предусмотреть следующие положения.

Во-первых, если цена иска превышает определенную законом величину (выраженную в твердой денежной сумме или в процентном отношении к балансовой стоимости активов организации-ответчика), то лицу, предъявившему групповой иск, следует предоставить право после его принятия к производству суда подать в арбитражный суд заявление о признании указанной организации несостоятельной (банкротом).

Введение данной нормы преследует цель защиты интересов всех лиц, пострадавших от противоправных действий ответчика, которые могут быть выявлены в процедурах банкротства для включения в реестр требований кредиторов. При этом существенно важно, что в процедуре наблюдения при банкротстве с согласия «заявителя иска» производство по делу по групповому иску, ранее возбужденному судом общей юрисдикции, приостанавливается (применительно к норме абз. 3 п. 1 ст. 63 Федерального закона от 26 октября 2002г. № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)»80). Кроме того, если допущенные организацией массовые нарушения повлекли предъявление к ней пострадавшими индивидуальных исков, по которым были вынесены судебные акты, а на их основании выданы исполнительные листы, то в силу общих правил законодательства о несостоятельности их исполнение приостанавливается во всех процедурах банкротства (абз. 4 п. 1 ст. 63, абз. 5 п. 1 ст. 81, абз. 2 п. 2 ст. 95, абз. 6 п. 1 ст. 126 указанного Федерального закона).

31

Кроме того, полагаем, что предлагаемая новелла должна содержать иные, отличные от общих, признаки несостоятельности, что позволит инициировать банкротство ответчика по групповому иску, минуя процедуру принудительного взыскания задолженности (абз. 7 – 8 п. 2 ст. 39 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)»).

Во-вторых, следует предусмотреть норму о том, что исполнительное производство, возбужденное по исполнительному листу, выданному на основании решения суда общей юрисдикции об удовлетворении индивидуального иска лица, которое не было привлечено или отказалось от участия в деле по групповому иску, подлежит обязательному приостановлению до вступления в законную силу решения суда по групповому иску, а после указанного момента объединяется в сводное исполнительное производство.

Полагаем, что предложенная новелла позволит устранить неравенство потенциальных взыскателей, поскольку в описанной ситуации, исходя из действующего законодательства, решение об удовлетворении группового иска может оказаться заведомо неисполнимым81.

Вкачестве гарантии реализации предложенного способа судебной защиты группы лиц целесообразно также законодательно предусмотреть представление ответчиком в порядке подготовки дела (например, в возражениях на групповой иск) сведений как о требованиях денежных выплат, ранее предъявленных к нему отдельными гражданами, так и об уже возбужденных исполнительных производствах по таким требованиям.

При этом полагаем, что в целом возможные процессуальные льготы, содержащиеся в законе и ориентированные на защиту одной из сторон гражданского спора, должны быть сбалансированы активной позицией самих участников процесса.

Следуя принципу диспозитивности и процессуального равноправия сторон и одновременно предоставляя суду, рассматривающему дело по групповому иску, возможность правильно определить предмет доказывания, нормы гражданского процессуального права США обязывают ответчика, извещенного о возбуждении производства по делу, в стадии подготовки дела к судебному разбирательству представить свои письменные объяснения на исковое заявление до начала судебного разбирательства. Тем самым «заявителю иска» обеспечивается возможность заблаговременно сформировать свою аргументированную юридическую позицию. В этом и состоит сущность процедуры “pleading” – обмен состязательными процессуальными бумагами.

Вроссийской судебной практике также нередки случаи искусственного затягивания процесса вследствие уклонения ответчика от представления имеющихся у него доказательств. «Придерживание» в тактических целях доказательственного материала не

32

позволяет суду на стадии подготовки дела к слушанию определить все юридически значимые обстоятельства и надлежащим образом распределить бремя доказывания между сторонами.

Позиция о том, что «по существу (к примеру, ответчик) может принуждаться к участию в гражданском процессе уже самим фактом подачи иска»82, хотя и нашла подтверждение в процедуре раскрытия доказательств, впервые предусмотренной ГПК РФ (ст. 149), однако не приобрела для сторон силу обязанности, обеспеченной мерами гражданской процессуальной ответственности. В то же время еще классик отечественной цивилистики К.П. Победоносцев отмечал: «Тяжущийся, вызванный на суд прямо к заседанию, не ознакомившись предварительно с тем, что имеет сказать и что поставит в подкрепление своих требований другая сторона, не мог бы ни собрать благонамеренно все свои доказательства, ни сообразить, что придется ему отвечать, какие представить доводы и возражения, какая сторона и какой предмет дела в особенности требуют разъяснения»83.

В частности, ответчик не обязан представлять возражения на исковое заявление (ч. 2 ст. 150 ГПК РФ) и, таким образом, из тактических соображений может ограничиться простым отрицанием. Как представляется, в данном случае он должен сослаться на обстоятельства, прекращающие право истца на предмет спора. Ведь, как указывал А.Ф. Клейнман, «возражение ответчика отличается от простого отрицания тем, что это есть мотивированное отрицание со ссылкой на факты, в силу которых, по мнению ответчика, исковые требования не подлежат удовлетворению. Сообщить эти факты суду – обязанность ответчика»84. Полагаем, что изложенное в равной мере относится и к третьим лицам, не заявляющим самостоятельные требования относительно предмета спора, на стороне ответчика, которые или указываются в исковом заявлении, или могут вступить в процесс при подготовке дела (п. 4 ч. 1 ст. 150 ГПК РФ).

Очевидно, что ответчика вполне устраивает ситуация, при которой ему известны обстоятельства дела и утверждения истца (основание иска), тогда как последнему доводы ответчика неведомы до начала рассмотрения дела по существу. Разбирательство «по имеющимся в деле доказательствам» (ч. 2 ст. 150 ГПК РФ) не препятствует ответной стороне представить доказательства в любое время: «Если же не будет поздно потом, к чему спешить?»85. Поэтому и после принятия ГПК РФ, предусмотревшего процедуру раскрытия доказательств в стадии подготовки дела к судебному разбирательству, остается актуальным

82Мохов А. Личные неимущественные права и их ограничения в гражданском процессе // Российская юстиция. 2001. № 9. С. 25.

83Победоносцев К.П. Записка о гражданском судопроизводстве. – Пг., 1861. С. 17.

84Клейнман А.Ф. Основные вопросы теории доказательств в советском гражданском процессе. – М.; Л.: Изд-во АН СССР, 1950. С. 4.

85Баулин О. В. Бремя доказывания при рассмотрении гражданских дел. С. 186.

33

замечание Г.О. Аболонина о том, что «правила российского гражданского процессуального законодательства о представлении ответчиком своих доказательств носят факультативный характер»86.

В целях надлежащего исполнения задач стадии подготовки дела к судебному разбирательству следует законодательно закрепить обязанность представления возражений на иск, возложив ее как на ответчика, так и на третьих лиц указанной категории. Что касается последствий неисполнения этой обязанности, то вряд ли необходим, как это предусмотрено в английском гражданском процессе, запрет для сторон «предъявлять в суде доказательства тех материальных фактов, которые не были указаны в состязательных бумагах»87.

Учитывая низкий уровень правовой грамотности населения, полагаем, что в гражданском процессе (в отличие от арбитражного судопроизводства) пока можно ограничиться менее строгими мерами процессуальной защиты, и предлагаем норму ч. 2 ст. 150 ГПК РФ изложить в следующей редакции:

«Судья направляет или вручает ответчику и третьим лицам копии заявления и приложенных к нему документов, обосновывающих требование истца, и устанавливает срок для представления возражений и обосновывающих их доказательств. Данный срок устанавливается судом с учетом времени, необходимого для направления возражений и обосновывающих их доказательств истцу и ознакомления с ними истца до назначенного судом дня рассмотрения дела.

Ответчик и третье лицо направляют суду возражения на заявление с приложением подтверждающих их доказательств в срок, назначенный судом. Судья разъясняет, что непредставление ответчиком и третьим лицом возражений и обосновывающих их доказательств в установленный судьей срок не препятствует рассмотрению дела по имеющимся в деле доказательствам.

Лицо, не представившее возражения, не вправе в своей кассационной (апелляционной) жалобе ссылаться на то, что судом в мотивировочной части решения не отражены приведенные им в заседании обоснования, если иное не предусмотрено настоящим Кодексом».

При этом речь идет именно о мерах процессуальной защиты, а не процессуальной ответственности. Как справедливо указывает А.Г. Новиков, «содержание мер защиты укладывается в рамки ранее существовавшей, ненарушенной обязанности. Возникновение

86Аболонин Г.О. Групповые иски. С. 155.

87Решетникова И.В. Доказательственное право Англии и США. – Екатеринбург: УрГЮА, 1997. С. 143.

34

нового обременения или отказ в защите субъективного процессуального права характеризует содержание мер процессуальной ответственности»88.

При введении данной нормы все же следует сохранить право (не только ответчика, но и истца) представить новые доказательства, условием реализации которого должно служить установление судом уважительности их несвоевременного представления. Именно так решается этот вопрос в ст. 131 «Представление доказательств» ГПК Украины:

«1. Стороны (это должно распространяться и на третьих лиц. – Б.Ж.) обязаны представить доказательства или известить о них суд до или во время предварительного судебного заседания по делу. Доказательства представляются в срок, установленный судом с учетом времени, необходимого для представления доказательств.

2. Доказательства, представленные с нарушением требований, установленных частью первой настоящей статьи, не принимаются, если сторона не докажет, что доказательства представлены несвоевременно по уважительным причинам».

Полагаем, что эта краткая норма, если ее дополнить правом лиц, участвующих в деле, заявлять ходатайства в адресованных суду документах, может стать разумной заменой декларативных положений ст. 150 ГПК РФ.

Предлагаемые изменения, видимо, не должны применяться, если новые доказательства представлены после изменения основания или предмета иска, уменьшения или увеличения исковых требований, а также при предъявлении встречного иска, когда подготовительные действия (гл. 14 ГПК РФ) совершаются отдельно. Приведенная норма также не исключает право лиц, участвующих в деле, ходатайствовать перед судом об истребовании новых доказательств (ст. 57 ГПК РФ).

Таким образом, в стадии подготовки дела к слушанию не в меньшей мере, чем при возбуждении производства по групповому иску, суд проявляет активность, которая заключается в оценке адекватности правовых средств, используемых лицами, защищающими интересы многочисленной группы лиц («заявителями иска»).

Особенности защиты прав множества лиц, на наш взгляд, обусловливают то развитие, которое получают в стадии подготовки дела к разбирательству отдельные принципы судопроизводства. В частности, принцип гласности необходимо дополнить процедурой оповещения участников группы, ранее не выявленных на стадии возбуждения производства по делу, о рассмотрении дела судом и об отдельных процессуальных действиях сторон. Кроме того, с точки зрения принципа состязательности, явно недостаточно декларирования раскрытия доказательств (ст. 150 ГПК РФ), а требуется законодательно установить

35

соразмерные допущенным при этом нарушениям меры гражданской процессуальной защиты.

§5. Процессуальные вопросы рассмотрения судом дел по групповым искам (на примере исков о защите прав потребителей)

В России групповые иски наибольшее распространение получили в сфере защиты прав потребителей. Поэтому полагаем целесообразным рассматривать процессуальные вопросы судебного разбирательства групповых исков именно на примере исков о защите прав потребителей.

Рынок как таковой не может обеспечить потребителям равные возможности с другими участниками имущественного оборота. Следовательно, активное вмешательство государства в формирование и реализацию потребительской политики не только оправдано, но и необходимо. Подробное законодательное регулирование указанных правоотношений исходит из общепринятого в науке, но нормативно не закрепленного представления о потребителе как о «менее защищенной стороне договора», права которой подлежат повышенной защите. Последнее недавно нашло подтверждение в практике Конституционного Суда РФ89.

Что касается истории отечественного законодательного регулирования групповых исков указанной разновидности, то в норме п. 2 ст. 18 Закона СССР от 22 мая 1991 г. «О защите прав потребителей»90 было впервые предусмотрено: «Общественные организации потребителей вправе предъявить иск в суд о признании действий продавца, изготовителя (предприятий, осуществляющих их функции), исполнителя, а также органа управления противоправными в отношении неопределенного круга потребителей и прекращении этих действий. При удовлетворении такого иска суд обязывает правонарушителя довести в установленный им срок через средства массовой информации или иным способом до сведения потребителей решение суда. Вступившее в законную силу решение суда о признании действий продавца, изготовителя (предприятий, осуществляющих их функции), исполнителя противоправными в отношении неопределенного круга потребителей обязательно для суда, рассматривающего иск о гражданско-правовых последствиях их действий по вопросам, имели ли место эти действия и совершены ли они данными лицами». Указанная норма была практически без изменений воспроизведена как в ст. 44 Закона РФ от

89Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 22 апреля 2004 г. № 154-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы открытого акционерного общества "АВТОВАЗ" на нарушение конституционных прав и свобод абзацем первым пункта 1 статьи 23 Закона Российской Федерации "О защите прав потребителей"» // Справочная правовая система «Гарант».

90Известия. 1991. 10 июня.

36

07 февраля 1992 г. № 2300-I «О защите прав потребителей», так и в редакции указанного закона от 09 января 1996 г. № 2-ФЗ (ст. 46).

При анализе вышеуказанных норм становится очевидным, что законодатель, вопервых, не содержит указания на допустимость предъявления по групповому иску требований о взыскании денежных сумм; во-вторых, в отличие от американского первоисточника не допускает возможность точного определения круга потребителей и, соответственно, удовлетворения их имущественных интересов в одном процессе. С процессуальной точки зрения, при предъявлении подобных исков «правило о судебном представительстве не может быть применено, поскольку на момент обнаружения нарушений потерпевший отсутствует либо вообще не известен»91, что и обусловливает защиту прав неопределенного круга потребителей «заявителем иска» от собственного имени.

Полагаем, что правовой природе и процессуальной цели предъявления неимущественных групповых исков полностью соответствуют разъяснения, изложенные в п. 6.1 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 сентября 1994 г. № 7 «О практике рассмотрения судами дел о защите прав потребителей», о том, что «в защиту неопределенного круга потребителей могут быть заявлены лишь требования неимущественного характера (т.е. не связанные со взысканием каких-либо сумм), целью которых является признание действий продавца (исполнителя, изготовителя) противоправными в отношении всех потребителей (как уже заключивших договор, так и только имеющих намерение заключить договор с данным хозяйствующим субъектом) и прекращение этих действий»92.

Заслуживает внимания норма ч. 3 п. 4 ст. 11 Закона СССР «О защите прав потребителей»: «Суд в необходимых случаях ставит вопрос перед изготовителем, продавцом, исполнителем о прекращении производства и реализации продукции до устранения ее недостатков, изъятии ее из оборота, отзыве от потребителей всей партии товаров, к которой относится товар, причинивший вред, а также возлагает на них обязанность оповестить потребителей об опасных последствиях использования такой продукции»93. Представляется, что в условиях становления потребительских отношений, а также при сворачивании деятельности органов государственного контроля качества продукции такое регулирование было оправдано даже при рассмотрении требований одного гражданина о возмещении вреда, причиненного конкретно ему (вышеприведенная норма помещена в статье, сходной по содержанию со ст. 14 «Имущественная ответственность за

91Аргунов В.Н., Краснов С.В. Особенности рассмотрения судами дел о защите прав потребителей // Вестник Московского государственного университета. Серия 11. Право. 1996. № 4. С. 23.

92Цит.по: Комментарий к Закону Российской Федерации «О защите прав потребителей» / Под ред. А.М.

Эрделевского. – М.: Юристъ, 2002. С. 374.

93Известия. 1991. 10 июня.

37

вред, причиненный вследствие недостатков товара (работы, услуги)» Закона РФ «О защите прав потребителей»). Не следует забывать и о существовавшей в советский период обязанности суда в гражданском процессе непременно устанавливать «объективную истину» и выяснять все обстоятельства дела независимо от того, ссылались ли на них стороны и какие приводили доказательства (ст. 14, 50 ГПК РСФСР в редакции до Федерального закона от 30 ноября 1995 г. № 189-ФЗ «О внесении изменений и дополнений в ГПК РСФСР»94).

Однако воспроизведение указанной нормы в действующем законодательстве полагаем неправильным, поскольку суд практически не в состоянии на основе выявленного единичного факта нарушения требований к товару сделать вывод о ненадлежащем качестве всего объема поставки, а тем более всей предпринимательской деятельности конкретного хозяйствующего субъекта. Выяснение указанных обстоятельств составляет предмет проверок, проводимых уполномоченными государственными органами.

В указанном аспекте российский законодатель придерживается взвешенного подхода, допуская предусмотренные вышеприведенной нормой Закона СССР «О защите прав потребителей» последствия при вынесении судом решения об удовлетворении иска «о признании действий продавцов (изготовителей, исполнителей) или организаций, выполняющих функции продавцов (изготовителей) на основании договоров с ними, противоправными в отношении неопределенного круга потребителей и прекращении этих действий»95 (ст. 46 Закона РФ «О защите прав потребителей»). Существенное отличие данной нормы от положений Закона СССР «О защите прав потребителей» состоит в отказе от судейского усмотрения. Дело в том, что в настоящее время исключается возможность разрешения указанного вопроса судом при отсутствии в иске соответствующего требования, тогда как допущенная судом в данном случае ошибка может повлечь значительные убытки для хозяйствующего субъекта. Представляется, что такой подход полностью соответствует принципу диспозитивности гражданского судопроизводства.

Так, в решении по делу по заявлению энергоснабжающей организации об оспаривании предписания антимонопольного органа о прекращении необоснованного ограничения подачи энергии через присоединенные сети своевременно оплатившим ее потребителям суд указал: «Материалы дела свидетельствуют о том, что производимые муниципальным предприятием ограничения в подаче энергии добросовестным потребителям не были связаны с условиями, предусмотренными законом. Эти выводы… подтверждены многочисленными судебными актами районного суда города Иваново по искам к заявителю о понуждении исполнения обязательства по бесперебойной подаче электроэнергии и

38

возмещении морального вреда». При этом арбитражный суд также сослался на решение суда общей юрисдикции, которым предприятие (заявитель в арбитражном процессе) «признано нарушителем статьи 46 Закона Российской Федерации “О защите прав потребителей”»96.

Однако вызывает возражения последнее утверждение: указанная судом норма Закона РФ «О защите прав потребителей» содержит порядок рассмотрения судами исков о защите прав неопределенного круга потребителей, возлагая определенные процессуальные обязанности на истца и суд, но не на ответчика.

В процессуальном смысле иск о защите прав неопределенного круга потребителей и судебное решение о его удовлетворении являются первым шагом к возмещению вреда, причиненного конкретному потребителю. Недаром Г.О. Аболонин, один из разработчиков группового иска в современном российском гражданском процессе, точно отметил, что «иск о защите неопределенного круга лиц – родной российский брат имущественного группового иска с более скромными возможностями»97. На начальном этапе развития законодательства о защите прав потребителей некоторые исследователи предлагали «при выявлении производственного дефекта в крупной партии товара» установить, что «удовлетворение требования каждого отдельного потерпевшего собственника (покупателя. – Б.Ж.) должно производиться упрощенным путем – выдачей судебного приказа на взыскание той или иной суммы»98. При этом на данные иски полностью распространяется одна из процессуальных льгот, предусмотренных для индивидуальных исков потребителей, а именно освобождение от уплаты государственной пошлины (п. 3 ст. 17 Закона РФ «О защите прав потребителей»).

Невозможность защиты частных интересов при разбирательстве судом дела по иску о защите прав неопределенного круга потребителей имеет и положительное значение. Дело в том, что «истцу необходимо представить доказательства противоправного характера деятельности ответчика и доказать, что объективно ответчик причинил вред множеству потребителей, не конкретизируя при этом индивидуальные убытки каждого из участников неопределенного круга лиц и не идентифицируя потребителей, пострадавших от причинения вреда ответчиком»99. Решение об удовлетворении данного иска имеет преюдициальное значение для суда, рассматривающего иск конкретного гражданина, которому необходимо лишь доказать свою принадлежность к неопределенному кругу потребителей (ст. 46 Закона РФ «О защите прав потребителей»).

96Постановление Федерального арбитражного суда Волго-Вятского округа от 26 августа 2002г. № 813/5К // Справочная правовая система «Гарант».

97Аболонин Г. «Новые» иски // эж-ЮРИСТ. 2006. № 11.

98Ярков В.В. Юридические факты в механизме реализации норм гражданского процессуального права. – Екатеринбург: Изд-во Свердловского юридического института, 1992. С. 151.

99Аболонин Г.О. Групповые иски. С. 63.

39

Вэтом аспекте представляют интерес особенности судебного решения по неимущественному групповому иску, присущие американскому гражданскому процессу. Удовлетворяя иск, суд подробно описывает в решении группу в целях обеспечения последующего удовлетворения требований ранее не установленных истцов. При этом часто невозможно установить точную сумму возмещения вреда, и суд определяет примерную сумму выплат; в указанном объеме ответчик должен создать компенсационный фонд для расчетов с потерпевшими. «При обращении конкретного лица, не выявленного при вынесении судебного решения, должен быть решен вопрос о том, распространяется ли на него вынесенное решение, т.е. будет ли он считаться членом группы и, следовательно, имеет ли право на получение компенсации из средств фонда. Данный вопрос должен быть рассмотрен либо судом, либо работниками фонда»100.

Вроссийской же судебной практике подобные правила не восприняты.

Так, Ассоциация потребителей Пензенской области обратилась в суд с иском к индивидуальному предпринимателю о защите прав неопределенного круга потребителей, указывая, что представителями истца проводилась проверка соблюдения прав потребителей и правил торгового обслуживания потребителей ответчиком, в ходе которой установлено, что ценники оформлены с нарушениями: отсутствовала дата оформления, подпись материально-ответственного лица, отсутствовала маркировка на мешках с крупами, информация о соответствии обязательным требованиям, о качестве товаров, о проверке весоизмерительных приборов.

Предмет иска образовали требования: признать действия ответчика по нарушению прав неопределенного круга потребителей неправомерными; обязать ответчика оформить ценники в соответствии с предъявленными требованиями; прекратить продажу товаров с отсутствием маркировки, информации о соответствии и качестве, проверить весоизмерительные приборы; взыскать судебные расходы; обязать ответчика довести в течение 10 дней через местное периодическое печатное издание судебный акт до сведения потребителей. Иск удовлетворен в полном объеме101.

Однако вызывает сомнение правильность установления родовой подсудности данного спора. Дело в том, что действовавшая в период рассмотрения судом дела норма ст. 113 ГПК РСФСР (аналог современной ст. 23 ГПК РФ) не относила к ведению мирового судьи ни дела по имущественным требованиям, не подлежащим оценке, ни дела по неимущественным требованиям. Поэтому данный спор подлежал рассмотрению районным судом (ст. 114 ГПК РСФСР, ст. 24 ГПК РФ). Указанный вывод подтверждается новейшей судебной практикой,

100Колесов П.П. Групповые иски в США. С. 93.

101Решение мирового судьи судебного участка № 1 Нижнеломовского района Пензенской области от 04 октября 2000г. // Справочная правовая система «Гарант».

40