Возвращение уголовного дела прокурору. Учебное пособие

1.Институт возвращения уголовного дела прокурору не может ограничиваться только регулированием оснований и порядка принятия судебного решения. Особая сущность такого возвращения уголовного дела

вдосудебное производство, нацеленная на устранение нарушений закона, если это не связано с восстановлением неполноты расследования, несовместима с обычным порядком деятельности органов преследования, именуемым дополнительным расследованием. Должна иметь место строгая корреляция: так как возвращение уголовного дела прокурору не равнозначно возвращению дела для дополнительного расследования, а представляет собой особый порядок движения уголовного дела, то порядок последующей деятельности по устранению нарушений закона также является особым, не тождественным нормам о дополнительном расследовании.

2.На доктринальном уровне имеются основания для постановки вопроса о зарождении в рамках процедуры досудебного производства самостоятельного особого производства органов расследования, принципиально отличающегося от общего порядка расследования, тем более от нормативно не установленного, но терминологически и на уровне правосознания многих юристов продолжающего существовать «института дополнительного расследования». Основными признаками особого производства выступают: особая цель производства, отличная от целей предварительного расследования в общем порядке; специфика полномочий прокурора, лишенного права распоряжаться обвинением, но наделенного распорядительными полномочиями в отношении следователя,

втом числе правом давать указания на любом этапе производства; ограниченность деятельности пределами производства, установленными при первичном направлении дела в суд, если иное не вытекает из установок суда; запрет на восполнение неполноты предварительного расследования и другие рассмотренные нами элементы процессуального порядка, принципиально отличающиеся от ординарного расследования.

3.Главный отличительный признак повторного досудебного производства в рамках института возвращения уголовного дела прокурору состоит в том, что прокурор и органы расследования не имеют (не вос-

станавливают ранее имевшееся) права распоряжаться обвинением и судьбой дела в целом. С передачей уголовного дела в суд такое право возникает и сохраняется только у суда. Цель дополнительного производства ограничивается устранением обозначенных судом нарушений, которые не могут быть преодолены им самостоятельно.

4. Отдельные нарушения закона могут быть устранены непосредственно прокурором. Однако, как правило, исполнение указаний суда

71

требует производства следственных и иных процессуальных действий, для осуществления которых прокурор, руководствуясь п. 3 ч. 2 ст. 37 УПК РФ, направляет уголовное дело органу расследования.

5.Единственным видом окончания досудебного производства, осуществляемого в рамках института возвращения уголовного дела прокурору, выступает (должно выступать) повторное направление уголовного дела в суд. Пределы обвинения при направлении уголовного дела в суд определяются пределами первоначального обвинения по конкретному событию и в отношении того же лица.

6.Неоднородность (различие сущностей) оснований возвращения судом уголовного дела прокурору предполагает нормативную дифференциацию порядка устранения нарушений закона, оказавшихся препятствием для рассмотрения дела судом. Такая дифференциация должна касаться также порядка направления уголовного дела в суд, не связанного

снеобходимостью повторно выполнять общие формальные процедуры.

§6. Доктринальные оценки нормативного регулирования, его официального толкования и практики принятия судами решения о возвращении уголовного дела прокурору

Предыдущее изложение показывает, что судьба института возвращения судом уголовного дела прокурору складывается непросто. Это в полной мере относится ко всем ранее рассмотренным аспектам: нормативному регулированию, восприятию института высшим органом конституционного контроля, правоприменительной практике. Приведенный выше материал преднамеренно не сопровождался анализом теоретических воззрений относительно законодательного описания порядка и оснований возвращения уголовного дела прокурору, его официального толкования, восприятия практикой. В методических целях (для облегчения понимания обучающимися) научные позиции, которые порой являются весьма критичными, часто не совпадающими между собой, сложными для восприятия, в тексте, по возможности, не приводились. Вместе с тем доктринальные оценки, сопровождающие зарождение, развитие и применение института возвращения уголовного дела прокурору, достаточно поучительны, интересны своей глубиной и оригинальностью. Без обращения к научной и учебной литературе затруднительно понять побудительные мотивы законодательных и правоприменительных решений в рассматриваемой сфере уголовнопроцессуальных отношений, сложно сопоставить между собой многочисленные позиции Конституционного Суда РФ и выверить точность их

72

нормативного воплощения, невозможно представить исторические формы реагирования судов на недостатки досудебного производства, а также увидеть перспективу развития института.

Научная интерпретация института возвращения уголовного дела прокурору может быть (как вариант) предложена предметно. В этом случае берутся отдельный аспект института или конкретное решение Конституционного Суда РФ и приводятся позиции авторов. Такой способ подачи материала привлекателен потенциальной глубиной исследования, однако он пригоден скорее для монографии, чем для пособия. Настоящее издание преследует цель формирования у обучающихся первичного понимания института возвращения уголовного дела прокурору, хотя и на высоком уровне. Поэтому избран другой подход, отличающийся противоположным вектором движения знания — от отдельного специалиста к фактическому материалу в целом. Это не означает, что мы станем полностью избегать сопоставления авторских позиций и обнародования своих предпочтений. Оговоримся также, что вид издания не предполагает прослеживания всего объема научных работ конкретного автора, а подразумевает изучение лишь тех его трудов, где позиция выражена достаточно определенно.

Одна из первых монографий, посвященных институту возвращения судом уголовного дела прокурору, подготовлена Е. В. Ежовой 36. Приступая к правовому анализу, автор преподносит данный институт как положительное явление, отражающее позитивные перемены в обществе и конкретно в сфере уголовного судопроизводства. Отказ от института дополнительного расследования свидетельствует о новом статусе российского суда, обладающего самостоятельностью, беспристрастностью и объек­ тивностью. Новый механизм возвращения уголовного дела прокурору Е. В. Ежова называет уникальным, существующим только в российском уголовном судопроизводстве; подчеркивает правильность отказа законодателя от института возвращения уголовного дела судом для дополнительного расследования как противоречащего состязательному порядку уголовного судопроизводства. Исследователь акцентирует внимание на воспитательном значении возвращения уголовного дела прокурору, поскольку это решение «заставляет органы предварительного следствия и дознания проанализировать и устранить выявленные ошибки, что способствует недопущению их повторения в дальнейшем» 37. Высокой ценностью, с позиции автора, выступает стремление законодателя «в рамках состяза-

36  Ежова Е. В. Институт возвращения уголовного дела прокурору. М., 2007. 200 с. 37  Там же. С. 67.

73

тельной модели уголовного судопроизводства максимально оградить объективность и непредвзятость суда, рассматривающего уголовное дело по существу, предоставляя при этом право устранить допущенные нарушения норм уголовно-процессуального закона. Однако такие нарушения не могут касаться восполнения пробелов предварительного расследования, поскольку ответственность за качество производства предварительного расследования теперь ложится на стороны обвинения и защиты» 38.

Как видим, исследователь приветствует новеллу уголовнопроцессуального законодательства. Правда, после таких высоких слов возникают вопросы: легла ответственность за качество досудебного производства на органы расследования, и что дальше? Каким образом разрешить дело по существу в условиях, если формально неустранимое при новом регулировании нарушение не позволяет постановить приговор в соответствии с установленными обстоятельствами? Над этими вопросами

вто время многие не задумывались, будучи охваченными красивыми лозунгами типа: «Даешь суд, стерильно свободный от обвинительной функции!», «Ввести практику беспощадно жесткого реагирования на любые нарушения закона органами расследования, вплоть до оправдания подсудимого!» Дальнейшее развитие событий показало, что подобный радикализм не учитывает жизненных обстоятельств, не соответствует сбалансированным конституционным нормам, охраняющим интересы широкого круга лиц, в том числе и пострадавших от преступлений. Впрочем, на наш взгляд, не совсем корректно на удалении прошедших с выхода монографии лет слишком критично относиться к взглядам одного из первопроходцев

висследовании принятого законодательства. Даже в настоящее время монография являет собой весьма добротное, глубокое исследование, имеющее не только историческую, но и научную ценность. Проведенный анализ сохраняющихся оснований принятия судом решений о возвращении уголовного дела прокурору интересен и в современных реалиях. Например, заслуживает внимательного изучения предложение возвращать прокурору уголовное дело, поступившее в суд с постановлением о применении принудительных мер медицинского характера, для составления обвинительного заключения только со стадии судебного разбирательства, поскольку суд должен не предполагать наличие признаков вменяемости, а устанавливать их самостоятельно. Весьма поучителен обзор судебной практики применения норм ст. 237 УПК РФ.

Отдельно следует отметить нюансы авторской позиции, которые остаются актуальными на перспективу. В самом начале исследования

38  Там же. С. 74–75.

74

Е. В. Ежова весьма точно определила проблемные аспекты механизма возвращения уголовного дела прокурору, среди которых выработка оптимального перечня оснований данного решения, ограничение полномочий прокурора по возвращенному делу, определение порядка и сроков устранения прокурором препятствий рассмотрения уголовного дела судом, введение запрета на прекращение прокурором уголовного дела, возвращенного из суда. Глубина и значимость данных проблемных вопросов со временем изменились, но как направления совершенствования законодательства они сохраняют силу.

Соглашаясь с другими учеными, автор говорит о требованиях к постановлению суда о возвращении дела прокурору, в котором должны быть детально описаны нарушения закона, послужившие препятствием для рассмотрения дела судом39. Такое описание служит программой последующей деятельности прокурора и органа расследования, поскольку другого регулирования в этой части в законе просто нет. Отталкиваясь от обозначенного предложения, логично его продолжить и исходить из потребности конкретизировать в судебном решении не только основания возвращения дела прокурору, но и по возможности круг необходимых следственных и иных процессуальных действий, а также срок их производства. Исследование позволило Е. В. Ежовой прийти к пониманию, что наибольшую сложность у прокурорских и следственных работников вызывает определение «объема их полномочий для устранения выявленных в судебной стадии уголовного процесса нарушений норм уголовнопроцессуального закона» 40.

С интересом воспринимается авторское изучение центрального вопроса о том, что означает «устранить неполноту» предварительного расследования. Именно здесь проходит водораздел между дозволенным устранением нарушений закона в рамках нового института и недозволенным отныне дополнительным расследованием также и в настоящее время. Конституционный Суд РФ в своих решениях, в том числе принятых в последние годы, неоднократно повторяет, что устранение нарушений, послуживших препятствием для рассмотрения уголовного дела судом, не должно быть связано с восполнением неполноты предварительного расследования. Начатый автором монографии поиск ответа на данный вопрос не завершен и самыми последними по времени исследованиями.

Необходимо отметить, что в поисках оптимального механизма контроля суда за качеством досудебного производства Е. В. Ежова обраща-

39  Там же. С. 143–144.

40  Там же. С. 148.

75

ется к дореволюционному российскому опыту, когда функцию предания суду с правом возвращения уголовного дела для дополнительного расследования выполнял не тот суд, который рассматривал дело по существу, а другой, как правило, вышестоящий. Подобный механизм позволял, по ее мнению, с одной стороны, обеспечить судебный контроль за поступившими материалами, с другой, что очень важно, — освободить от необходимости такого контроля суд первой инстанции. Эту позицию в дальнейшем поддержала А. А. Тришева. Названные авторы сожалеют, что действующее законодательство исключило из задач первой судебной стадии оценку полноты собранной совокупности доказательств, что вынуждает суд сталкиваться с неполнотой доказательств, неправильной квалификацией содеянного на стадии судебного разбирательства и каким-то образом на это реагировать. Вместе с тем важно отметить, что дальнейшая практика применения ст. 237 УПК РФ выявила ситуации, когда основания для возвращения дела прокурору могут быть установлены только по результатам судебного следствия, что не позволяет считать механизм предания суду универсальным способом обнаружения и исключения всех возможных препятствий для рассмотрения дела по существу.

Таким образом, в одном из первых комплексных исследований института возвращения судом уголовного дела прокурору дается в целом положительная оценка введению нового института возвращения уголовного дела прокурору как позволяющему создать условия полного дистанцирования суда от восполнения недостатков досудебного производства, в чем бы они ни заключались, кроме сугубо формальных недочетов. Приведена объективная картина сложившейся практики его применения, свидетельствующая об очевидной неполноте описания полномочий прокурора и органов расследования, приводящей к фактическому проявлению элементов дополнительного расследования. В монографии высказаны заслуживающие внимания предложения по оптимизации исследованного института.

Монографическое исследование сущности института возвращения уголовного дела прокурору провел А. И. Ткачев 41. Особенностями данной работы, требующими учета при анализе ее результатов, выступают период опубликования (это одно из первых исследований, естественно, не вобравшее в себя сформулированные позже многочисленные позиции Конституционного Суда РФ и, соответственно, обновленное законодательство) и этап судопроизводства, на котором принимается решение о возвращении уголовного

41  Ткачев А. И. Возвращение уголовного дела прокурору со стадии подготовки к судебному заседанию / науч. ред. проф. М. К. Свиридов. Томск, 2008. 152 с.

76

дела прокурору (рассматривается действие ст. 237 УПК РФ на предварительном слушании). Указанные особенности не умаляют ценности авторских выводов, напротив, они позволяют отчетливо понять первичное отношение

кновому уголовно-процессуальному институту. Сразу скажем, что первые научные представления о возвращении дела прокурору были приближены

кзаконодательному замыслу в большей степени, чем современные.

Автор проводит сравнение прекратившего действие возвращения дела для дополнительного расследования и возвращения дела прокурору, в ходе которого, отдав дань отдельным общим признакам, подчеркивает наличие существенных различий между ними. Дополнительное расследование предполагало устранение трех видов нарушений: неполноты следствия или дознания; неправильного применения уголовного закона; существенного нарушения уголовно-процессуального закона. При этом исследователь посчитал нужным заметить: «Устранение первых двух названных нарушений осуществляется в интересах, прежде всего, стороны обвинения. При наличии этих нарушений суд, как правило, не был лишен возможности вынести приговор по существу, т. е. правосудие могло совершиться и при наличии данных нарушений». В отличие от дополнительного расследования возвращение дела по новому регулированию проводится только по третьему из названных оснований и «осуществляется, прежде всего, в интересах правосудия» 42. Из такой характеристики целей недвусмысленно вытекает, что возвращение уголовного дела для дополнительного расследования — институт, не в полной мере соответствующий современному охранительному уголовному процессу.

Различие институтов проводится по их влиянию на формирование доказательственной базы по делу: дополнительное расследование предполагало собирание доказательств, в новом регулировании полномочия следователя по собиранию доказательств исключены.

Автор указывает на различие итоговых процессуальных решений по возвращенным делам (как в порядке дополнительного расследования, так и по действующему законодательству — прокурору), которые могут быть приняты в досудебном производстве. Применительно к дополнительному расследованию это решения о приостановлении и прекращении уголовного дела. А. И. Ткачев негативно оценивает такую возмож-

42  Там же. С. 17. Читатель может самостоятельно сопоставить понимание целей возвращения дела (в интересах стороны обвинения — в интересах правосудия) с другими изложенными в данном параграфе доктринальными подходами. Они принципиально различаются. Однако еще раз обратим внимание на необходимость учитывать время того или иного высказывания, поскольку закон существенно изменился, не остается неизменным также и наше восприятие закона.

77

ность, используемую судами для сокращения количества оправдательных приговоров. Речь идет о так называемых побочных последствиях возвращения дела для дополнительного расследования, которые отдельные авторы считают сущностным недостатком данного института, другие же склонны отделять такие последствия от самого института и бороться с ними специальными способами, не затрагивающими существования самого института. Демонстрируя достоинства возвращения уголовного дела прокурору, исследователь подчеркивает, что в нем такого недостатка нет. Возвращение дела прокурору должно «в любом случае обеспечить направление дела в суд для рассмотрения и разрешения его по существу. Поэтому в УПК РФ установлен запрет на прекращение, приостановление возвращенного судом прокурору уголовного дела» 43.

Изложенное демонстрирует, что автор видит в институте возвращения уголовного дела прокурору самостоятельную и позитивную в целом сущность, что, впрочем, не исключает необходимость ее совершенствования.

А. И. Ткачев дает критическую оценку самой первой редакции ст. 237 УПК РФ, которая не предусматривала среди оснований возвращения уголовного дела прокурору наличие существенного нарушения уголовнопроцессуального закона, что ставило суд перед необходимостью реабилитации всякого преследуемого лица, не подсудного ввиду нарушения процедуры. Такая ситуация существовала до обнародования правовой позиции Конституционного Суда РФ (постановление от 8 декабря 2003 г. № 18-П), допустившего возвращение уголовного дела прокурору при наличии существенного нарушения уголовно-процессуального закона. Трактуя данное основание возвращения дела, автор полагает, что оно, по сути, является единственным и универсальным, поскольку поглощает собой все иные предусмотренные законом в тот период основания возвращения дела. В исследовании выделены признаки нарушения закона, влекущего возвращение уголовного дела прокурору, среди которых называется невозможность восполнения неполноты произведенного дознания или предварительного следствия. Поставлен вопрос о возможности включения в число существенных нарушений уголовно-процессуального закона тех из них, которые повлекли недопустимость доказательств. Дается отрицательный ответ, поскольку восполнение подобного нарушения фактически, по мнению ученого, будет означать восполнение неполноты предварительного

43  Там же. С. 19–20. К сожалению, данное достоинство института возвращения уголовного дела прокурору оказалось гипотетическим. Согласно официальным обзорам практики, с первых же дней применения нового регулирования сформировалось обыкновение по усмотрению органов расследования не направлять уголовное дело в суд для повторного рассмотрения по существу.

78

расследования, что законом не предусмотрено. Причем нарушением, повлекшим признание доказательства (доказательств) недопустимым, предлагается считать нарушение порядка производства не только отдельного следственного действия, но и предварительного расследования в целом, например, отсутствие постановления о возбуждении уголовного дела, нарушение правил подследственности и т. п. В таких случаях возвращение уголовного дела прокурору не допускается. Не допускается также возвращение уголовного дела прокурору для устранения препятствия, выразившегося в неправильном применении уголовного закона.

Представляет интерес интерпретация А. И. Ткачевым отдельных проявлений существенного нарушения уголовно-процессуального закона. Следуя своей позиции, автор рассматривает существенное нарушение уголовно-процессуального закона в качестве общего основания возвращения уголовного дела прокурору. Вместе с тем ученый детально исследует каждое из оснований возвращения уголовного дела прокурору, предусмотренное в ч. 1 ст. 237 УПК РФ. Точнее сказать, существенные нарушения закона анализируются в привязке к ситуациям, изложенным в законе. Несмотря на изменившееся законодательство и его толкование, суждения А. И. Ткачева имеют познавательное и прикладное значение. Проводится мысль, что не каждое нарушение влечет возвращение уголовного дела прокурору, а лишь такое, которое, во-первых, не может быть самостоятельно устранено судом в ходе судебного разбирательства, вовторых, возвращение невозможно, если это решение повлечет усиление обвинения. Здесь автор проявляет самостоятельность суждений. Так, вопреки разъяснению Пленума Верховного Суда РФ ученый считает, что отсутствие в обвинительном заключении информации о прошлых судимостях обвиняемого может быть восполнено в судебном следствии и не влечет безусловное возвращение дела прокурору. Нам импонирует суждение, что возвращение уголовного дела в соответствии с п. 3 ч. 1 ст. 237 УПК РФ возможно, если судом будет установлено отсутствие невменяемости лица, уголовное дело о деянии которого направлено в суд с постановлением о применении принудительных мер медицинского характера. Без установления вменяемости судом возвращение дела имеет признаки не препятствия к его разрешению, а в определенной мере доследования. Наличие основания для соединения уголовных дел влечет возвращение дела прокурору не в том случае, когда соединение производств отвечало бы интересам преследуемого лица, а исключительно как препятствие для всестороннего, полного и объективного установления в судебном следствии обстоятельств дела, т. е. интересы правосудия превалируют.

79

Проанализировать в учебном пособии все рассуждения и рекомендации, содержащиеся в монографии, цели нет. Выскажем лишь суждения, которые, на наш взгляд, требуют дополнительного внимания и важны для понимания рассматриваемого вопроса. В исследовании А. И. Ткачева полностью не выдержана чистота суждения, что следственные действия по возвращенному уголовному делу не проводятся. При соединении уголовных дел как минимум произойдет повторное предъявление обвинения, следовательно, и допрос обвиняемого. Не избежать производства следственных действий и в ряде других случаев устранения препятствий для рассмотрения уголовного дела судом. Смысл нашего суждения не в том, что в отдельных случаях, предполагающих производство следственных действий, надо было отказаться от возвращения дела, а в констатации невозможности абсолютно отделить новый институт возвращения уголовного дела прокурору от института дополнительного расследования. Попытки разделить данные институты абсолютно, исключив взаимопроникающие элементы, не свойственные изначальной идее каждого из них, практически невозможны. Абсолютная «стерильность» здесь недостижима.

До приведения закона в соответствие с правовой позицией Конституционного Суда РФ, выраженной в постановлении от 8 декабря 2003 г. № 18-П (которая, кстати, не реализована в законе до настоящего времени), А. И. Ткачев предлагал дополнить ч. 1 ст. 237 УПК РФ пунктом 6 следующего содержания: «… иные существенные нарушения уголовно-процессуального закона, если их устранение не повлечет восполнение неполноты проведенного предварительного следствия или дознания». Хотелось бы обратить внимание на глагол «не повлечет». Такая форма употребления глагола указывает на возможную вероятность установления в ходе устранения нарушения закона новых обстоятельств и доказательственных сведений. Предложение автора можно понимать следующим образом: если произошло приращение следственной информации (расследование оказалось дополненным), то деятельность не соответствует закону; если же восполнения не произошло, то действия органов расследования соответствуют новому институту. Но возникает вопрос о том, кто должен производить «замер» объема дела до и после устранения препятствия, и имеются ли для этого надежные критерии. По нашему мнению, различие между допустимым дополнительным производством в рамках института возвращения уголовного дела прокурору и нормативно недопустимым в настоящее время дополнительным расследованием лежит в целях возвращения дела, а не в оценке последствий. В противном случае мы неизбежно встаем на путь отрицания буквы и духа правовых позиций Конституционного Суда РФ.

80