Возвращение уголовного дела прокурору. Учебное пособие

ру, сопряженных с возможностью ухудшения положения подсудимого, подтверждает высказанное нами предварительное суждение о целесообразности соединения этих оснований в одно путем поглощения части 12 пунктом 6 ч. 1 ст. 237 УПК РФ. Предусмотренные в разное время и под влиянием разных решений Конституционного Суда РФ исследуемые основания возвращения уголовного дела прокурору не соответствуют единой (суммарной) правовой позиции. Получается так, что правовые позиции Конституционного Суда РФ постоянно развиваются, дополняются новыми нюансами, а нормы уголовно-процессуального законодательства жестко закрепляют правовые позиции на определенном этапе их развития. В итоге одна и та же эволюционирующая правовая позиция отражается на уровне закона неоднократно, жестко фиксируется на определенной стадии своего развития и реализуется правоприменителем в качестве самостоятельной нормы. Таким образом, законодателю необходимо не только реализовывать в законе вновь принимаемые решения Конституционного Суда РФ, но и пересматривать (корректировать) ранее принятые нормы, отражающие развивающуюся правовую позицию. Ретроспективное изучение всего массива решений Конституционного Суда РФ по интересующей нас проблематике за двадцатипятилетний период позволяет увидеть несовпадающие нюансы, предопределенные в том числе и развитием доктринальных представлений о началах публичности и состязательности уголовного судопроизводства, степени активности суда в уголовном процессе, содержании осуществляемой судом функции отправления правосудия и т. п. На мотивацию принимаемых решений влияет личная позиция судьи по сущностным аспектам российского уголовного судопроизводства, меняются судьи — меняются тональность и контекст правовой позиции 65.

Теперь более предметно отразим порядок возвращения судом уголовного дела прокурору на примере основания, предусмотренного п. 6 ч. 1 ст. 237 УПК РФ, в контексте отграничения его от возвращения дела

65  В этом не надо видеть подмену Конституционного Суда РФ как органа судебной власти, его официальной позиции, правовыми взглядами отдельных судей. По образному выражению В. Д. Зорькина, Конституционный Суд — это профессорский суд (Выступление Председателя Конституционного Суда Российской Федерации В. Д. Зорькина на IX Всероссийском съезде судей // Рос. юстиция. 2017. С. 6, 7). Поэтому индивидуальные или суммарные доктринальные представления судей существенно влияют на формирование правовой позиции суда в целом. Не случайно весьма распространена практика выступления судей Конституционного Суда РФ с особыми мнениями.

111

для дополнительного расследования. Существенным элементом нашего подхода выступает основанный на правовой позиции Конституционного Суда РФ акцент на непосредственном установлении судом обстоятельств содеянного, которые свидетельствуют о необходимости применения закона о более тяжком преступлении. Суд возвращает дело прокурору не потому, что имеются признаки совершения подсудимым более тяжкого преступления, а потому, что данные сведения суд установил. Идеология­ такого возвращения — в недопустимости умаления внутреннего убеждения суда и подчинения судебной власти позиции органа преследования. Подобное понимание сочетается с посылом, что возвращение уголовного дела прокурору представляет собой особый порядок движения уголовного дела, не тождественный его возвращению для производства дополнительного расследования. В рамках учебного издания мы намеренно не погружаемся в проблему возможности и средств суда самостоятельно установить картину преступления, исходим из того, что суд познал обстоятельства дела по-иному. Возвращение происходит для приведения обвинительного тезиса в соответствие с познанным судом, ставшим его позицией. Будь в действующем законодательстве другое регулирование пределов судебного разбирательства, в возвращении дела прокурору вообще не возникло бы необходимости. Возвращение дела в таких случаях по большому счету излишне. Это само по себе свидетельствует в пользу отличия возвращения дела прокурору по п. 6 ч. 1 ст. 237 УПК РФ от дополнительного расследования.

Нами не в полной мере разделяется предусмотренная ч. 13 ст. 237 УПК РФ регламентация возвращения дела прокурору по данному основанию. С одной стороны, правильно записано, что суд обязан указать обстоятельства, являющиеся основанием для квалификации действий обвиняемого как более тяжкого преступления. Это косвенно подтверждает фактическую установленность (доказанность) оснований возвращения дела прокурору на момент принятия решения. С другой — суд не вправе указывать статью Особенной части УК РФ, по которой деяние подлежит новой квалификации. Получается, что, не будучи связанным предписанием суда, орган расследования должен самостоятельно пройти свой путь в установлении тех обстоятельств, которые уже установлены судом. Это не логично, не говоря уже о том, что установление на досудебном производстве новых обстоятельств имеет признаки восполнения неполноты первоначального расследования. Кроме того, дело вновь пройдет стадии назначения и подготовки судебного заседания и судебного разбирательства, ранее установленные обстоятельства будут исследоваться повторно. Представляется, что порядок возвращения дела для

112

применения закона о более тяжком преступлении может быть принципиально иным, исключающим повторение процедуры окончания предварительного расследования и допускающим продолжение судебного разбирательства с того этапа, на котором принято решение о применении закона о более тяжком преступлении 66.

Законодатель недопустимо долго медлит с регламентацией деятельности органов расследования после возвращения судом уголовного дела прокурору. Отсутствие такой регламентации было хоть в какой-то степени оправдано в начальный период применения ст. 237 УПК РФ, когда подразумевалось устранение выявленных судом препятствий для рассмотрения уголовного дела силами прокурора, действующего на этапе, следующем после направления к нему дела от органа расследования. Передача дела от прокурора органу расследования (прокурорское возвращение дела) возникла в практике спонтанно, как следствие общей неурегулированности возвратного движения дел, первоначально направленных в суд. Происшедшее существенное расширение оснований возвращения судом уголовного дела прокурору, который, еще раз повторим, по первоначальному замыслу был обязан обеспечить устранение выявленных нарушений, оставляя дело за собой, привело к вынужденному использованию прокурорского полномочия по возвращению дела органу расследования. Этого требовал характер препятствий и значительный объем деятельности по их устранению. Сложилась ситуация, когда возвращение судом уголовного дела для дополнительного расследования нормативно устранено (заменено на другой институт), но исполнение решения суда по-прежнему осуществляется по правилам, характерным для дополнительного расследования. Такая ситуация в окончательном виде сложилась после снятия запрета на производство следственных и других процессуальных действий, а также пятисуточного временного ограничения выполнения этих действий. Неурегулированность деятельности органов расследования по возвращенному делу создает повод для утверждения, что ст. 237 УПК РФ в современной редакции представляет собой возвращение уголовного дела для дополнительного расследования.

Вопрос о том, каким должно быть требуемое урегулирование досудебной деятельности после возвращения судом уголовного дела прокурору, зависит от доктринальных взглядов на сущность такой деятельности. По нашему мнению, повторное (будем избегать термина «дополнительное»)

66  Подробнее см. : Кальницкий В. В., Куряхова Т. В. Дополнения статьи 237 УПК РФ и правовая позиция Конституционного Суда РФ // Уголовное право. 2014. № 6. С. 89–94.

113

расследование настолько специфично, что с полным основанием претендует на статус «особого производства органов расследования» и, соответственно, на описание специфических черт такого расследования в законе. Установление особенностей повторного производства по уголовному делу, возвращенному прокурору из судебного производства, — это оптимальный, уже используемый в законодательстве (например, производство о применении принудительных мер медицинского характера) и многократно проверенный способ отразить специфику какой-либо деятельности. Совокупность таких особенностей должна отграничивать классическое дополнительное расследование по уголовному делу, возвращенному прокурором органу расследования, от случаев, когда прокурор выступает лишь элементом процессуального механизма возвратного движения уголовного дела из судебных стадий. Дополнительное расследование представляет собой по процедуре обычное производство с той лишь разницей, что имеются обязательные для рассмотрения указания прокурора. Несмотря на возможную ограниченность (точечность) указаний прокурора, дело поступает на стадию предварительного расследования и подчиняется его общим закономерностям. Дополнительное расследование такое же, как и первичное производство. Конечно же, применительно к ситуациям возвращения уголовного дела судом прокурору в рамках действующего законодательства повторная следственная (дознавательская) деятельность должна в отдельных ее элементах наделяться нормативной спецификой 67.

К специфике досудебного производства по возвращенному судом уголовному делу необходимо отнести как минимум следующие процессуальные аспекты:

а) прокурор, которому возвращено уголовное дело, не пользуется правом распоряжаться обвинением в полном объеме. Его полномочия значительно отличаются от полномочий, которыми он (прокурор) обладал при первичном поступлении дела от органа расследования. При возвратном движении уголовного дела компетенция прокурора предопределена (усечена) позицией суда, выраженной в постановлении о возвращении дела, характером основания положенного в основу принятого судом решения;

б) по отношению к следователю полномочия прокурора должны иметь властно-распорядительный характер на протяжении всего перио-

67  На данное обстоятельство обращено внимание судьей Конституционного Суда РФ Ю. М. Даниловым в приведенном выше его Особом мнении в связи с одним из решений. «Процессуальные особенности такой стадии уголовного процесса, какой является возвращение судом дела прокурору для устранения препятствий его рассмотрения, — пишет судья, — могли бы быть прописаны в Уголовнопроцессуальном кодексе Российской Федерации более детально».

114

да производства следственных и иных процессуальных действий, направленных на устранение выявленных судом нарушений закона. В этом смысле полномочия прокурора при надзоре за исполнением законов

вдеятельности следователя должны быть точно такими же, как и при производстве дознания. Прокурор должен иметь право дать следователю обязательное для исполнения указание в любой момент производства повторного расследования. Такое правило необходимо, поскольку прокурор проводит в жизнь через свои указания волю суда. Прокурор обладает определенной свободой усмотрения, но в рамках позиции суда;

в) деятельность следователя по производству следственных и иных процессуальных действий подчинена цели устранения выявленных судом нарушений закона, ставших препятствием для рассмотрения и разрешения судом уголовного дела. Пределы повторного производства полностью предопределены пределами, которые были сформированы при первичном направлении уголовного дела в суд. Привлечение к уголовной ответственности иных лиц и за совершение новых преступлений становится невозможным. Прекращение уголовного дела не допускается, единственным видом окончания производства выступает направление уголовного дела прокурору;

г) полномочия руководителя следственного органа полностью подчинены цели производства — устранению выявленных судом нарушений закона. Поскольку процессуальная самостоятельность следователя и руководителя следственного органа предопределена в значительной мере правом принимать основные решения по делу по своему внутреннему убеждению, в рассматриваемом производстве при устранении выявленных судом препятствий о самостоятельности данных субъектов, в частности, обжаловать позицию суда и основанные на ней указания прокурора, говорить не приходится;

д) срок для производства следственных и иных процессуальных действий по устранению препятствий для рассмотрения дела судом следует

всоответствии с ч. 61 ст. 162 УПК РФ считать установленным законом, какое-либо правоприменительное решение для установления срока не требуется. Суд вправе сократить предусмотренный законом месячный срок и предписать прокурору (значит, и органу расследования) представить дело повторно в суд к определенному времени. Продление первоначального месячного срока должно применительно к органам следствия осуществляться не руководителем следственного органа, а прокурором.

Отдельно требуется сделать акцент на том, имеет ли место при повторном расследовании по возвращенному судом уголовному делу спе­

115

цифика производства следственных действий. В этой части наш ответ отрицательный — специфика производства собственно следственных

ииных процессуальных действий фактически не проявляется. Законо­ творческая и правоприменительная практика показала, что особенность повторного расследования, осуществляемого после возвращения уголовного дела в порядке ст. 237 УПК РФ, не может касаться объема следственных и других процессуальных действий. По крайней мере, попытка ввести подобное ограничение на нормативном уровне (в качестве общего правила) была предпринята и признана неконституционной. Связано это с тем, что ситуации в разных делах различные. В отдельных случаях устранение препятствия к рассмотрению уголовного дела судом предполагает производство следственных и процессуальных действий как элементов уголовно-процессуального порядка, направленного на восстановление нарушенных процедур и прав участников судопроизводства. Однако, по нашему мнению, сказанное не устраняет возможность определения объема производимых действий по решению суда и конкретизирующему это решение указанию прокурора. Как мы уже сказали, суд

иво исполнение решения суда прокурор могут быть наделены правом регулирования срока устранения выявленного препятствия для рассмотрения дела судом. Конституционный Суд РФ говорит даже об обязанности суда «установить разумный срок, который достаточен для производства следственных и иных процессуальных действий, необходимых для устранения препятствий к судебному рассмотрению дела» 68. Более того, суд, на наш взгляд, вправе предписать обязательное возвращение уголовного дела в судебное производство по завершении расследования 69. Впрочем, это вправе сделать и законодатель.

68  Постановление Конституционного Суда РФ от 16 июля 2015 г. № 23-П (абзац 2 пункта 4 описат.-мотивир. части). Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс».

69  Первоначальная конструкция института, основанного на ст. 237 УПК РФ, исходила из неписаного правила, согласно которому уголовное дело, единожды поступившее в суд, должно быть разрешено только судом. Правоприменительная практика могла закрепить и сохранить данное правило на уровне, например, разъяснения Пленума Верховного Суда РФ. Вместо этого был взят курс на обратный подход. Верховный Суд РФ разъяснил, что «судья в соответствии с ч. 3 ст. 237 УПК РФ принимает решение о мере пресечения в отношении обвиняемого (в том числе о заключении под стражу) и перечисляет его за прокуратурой» (абз. 2 п. 14 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 5 марта 2004 г. № 1). Тем самым была разорвана всякая связь судебной компетенции и конкретного уголовного дела. В условиях неурегулированности повторного досудебного производства по возвращенному уголовному делу органы преследования фактически получили право распоряжаться ведущимся обвинением по своему усмотрению.

116

Выше обозначалась позиция Конституционного Суда РФ, согласно которой приведение процедуры предварительного расследования в соответствие с требованиями закона позволяет «после устранения выявленных существенных процессуальных нарушений и предоставления участникам уголовного судопроизводства возможности реализовать соответствующие права вновь направить дело в суд для рассмотрения по существу и принятия решения» 70. В этом же документе акцентируется, что высказанные Конституционным Судом РФ позиции «не препятствуют федеральному законодателю более детально регламентировать установленный статьей 237 УПК Российской Федерации институт возвращения судом уголовного дела прокурору, в частности вопросы оснований и сроков такого возвращения, порядка производства процессуальных действий после получения прокурором дела, процедуры повторного направления дела в суд и т. д.» 71.

Существенное регулирующее воздействие на порядок предварительного расследования оказывает представлявшееся выше постановление Конституционного Суда РФ от 16 июля 2015 г. № 23-П по делу С. В. Махина, согласно которому правило о недопустимости продления срока содержания под стражей свыше предельных значений не распространяется на производство по возвращенному судом делу. Срок заключения под стражу — важнейший элемент порядка повторного досудебного производства, косвенно регламентирующий также сроки расследования и другие значимые процедурные аспекты. Данная правовая позиция основана на приоритете интересов правосудия, поскольку в досудебном производстве должны быть созданы условия для устранения препятствий, возникших при рассмотрении дела. Конституционный Суд РФ вновь демонстрирует, что внутреннее убеждение суда, сложившееся по конкретному делу в результате непосредственного исследования доказательств в судебном следствии, но столкнувшееся с процессуальным препятствием, должно быть реализовано, несмотря на ограничительное исчисление сроков содержания под стражей в ординарном производстве. Вместе с тем данное решение принято неединогласно, двое судей посчитали нужным обнародовать свое особое мнение. На наш взгляд, ценности, отстаиваемые Конституционным Судом РФ в виде принципов независимости и самостоятельности судебной власти, свободы выражения судейского усмо-

70  Определение Конституционного Суда РФ от 7 июня 2011 г. № 843-О-О (абзац 4 пункта 2.2). Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс».

71  Определение Конституционного Суда РФ от 7 июля 2011 г. № 843-О-О (абзац 4 пункта 5). Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс».

117

трения могли быть обеспечены не за счет фундаментального правила об ограниченности времени содержания под стражей в досудебном производстве, а иным путем. Одним из вариантов, на наш взгляд, выступало бы использование при производстве следственных и процессуальных действий, направленных на устранение выявленного судом препятствия к разрешению дела, сроков содержания под стражей, предусмотренных для судебного производства.

Классическое дополнительное расследование предполагает повторение всех предписанных законом действий, относящихся к этапу окончания предварительного расследования. Ориентируясь на данное правило, органы расследования выполняют требования главы 30 «Направление уголовного дела с обвинительным заключением прокурору», ст. 225 «Обвинительный акт» УПК РФ в полном объеме. Вместе с тем по смыслу института, основанного на ст. 237 УПК РФ, в этом нет необходимости, по крайней мере, по ряду оснований возвращения дела прокурору. Накопленный в настоящее время массив оснований возвращения уголовного дела прокурору неоднороден и может быть дифференцирован. От основания возвращения уголовного дела зависит содержание деятельности органов расследования по устранению выявленного судом препятствия, объем же и содержание выполненных следственных и иных процессуальных действий предопределяют порядок завершения досудебного производства. Возникает резонный вопрос: на каком уровне, нормативном или правоприменительном, следует провести размежевание ситуаций, регулирующих порядок окончания расследования по устранению выявленных судом нарушений? Полагаем, с учетом важности процедуры доступа участников процесса к материалам дела такое регулирование должно быть нормативным, но нежестким, вариативным, допускающим учет позиции участников процесса и дискреционное усмотрение должностных лиц.

Говоря о возможном дифференцировании порядка окончания расследования по устранению выявленных судом нарушений, мы не исходим из того, что подобное разделение должно обязательно проводиться по степени формальности нарушения. Например, основания, которые содержатся в пп. 1–5 ч. 1 ст. 237 УПК РФ, можно отнести в одну группу и считать, что их устранение не требует повторного ознакомления с материалами дела, а основание, закрепленное в ч. 12 этой же статьи, следует рассматривать как предполагающее выполнение процедуры ознакомления с материалами дела на общих основаниях. С нашей точки зрения, при правильном понимании основания, содержащегося в п. 6 ч. 1 ст. 237 УПК РФ, обстоятельства, свидетельствующие о совершении подсудимым

118

более тяжкого преступления, должны быть установлены судом. Поэтому нами высказано суждение, что в данном случае возвращение уголовного дела может быть вообще своеобразным:­ орган расследования исправляет только препятствие, связанное с квалификацией преступления, после чего дело направляется в суд и рассматривается с той стадии, с которой оно было возвращено.

Среди актуальных вопросов порядка досудебного производства, следующего после возвращения судом уголовного дела прокурору, необходимо выделить проблему определенности и обязательности усмотрения судьи для прокурора и органа расследования. Для примера возьмем ч. 13 ст. 237 УПК РФ, редакция которой весьма корректна с позиций нейтральности суда, но малопригодна для реального проведения в жизнь его волеизъявления: «Суд обязан указать обстоятельства, являющиеся основанием для квалификации действий обвиняемого как более тяжкого преступления», но при этом «суд не вправе указывать статью Особенной части Уголовного кодекса Российской Федерации, по которой деяние подлежит квалификации». Такая редакция не вполне обеспечивает поддержание приоритета внутреннего убеждения суда, поскольку его позиция в решении о возвращении дела конкретизирована недостаточно и не исключает усмотрения органа расследования и прокурора. Вместе с тем указание суда упорядочивает процессуальную деятельность органа расследования, которая должна быть обусловлена позицией суда, избранным основанием возвращения уголовного дела прокурору. Конкретное предписание суда о должной квалификации преступления («конкретное» совсем не означает, что оно должно быть написано в утвердительной форме, предрешающей итоговое решение суда, конкретное — значит достаточно определенное, не требующее оценки обстоятельств дела органом преследования) исключает или минимизирует производство следственных и иных процессуальных действий по выполнению указания суда.

В ходе предварительного расследования по устранению выявленных судом препятствий для рассмотрения уголовного дела недопустимо расширение пределов предварительного расследования по событиям преступлений и по лицам, за исключением случаев, когда уголовное дело возвращено судом по основанию, предусмотренному п. 4 ч. 1 ст. 237 УПК РФ. Данное ограничение весьма важно, однако реальность его исполнения зависит от однозначности понимания условия пределов расследования как по событию преступления, так и по преследуемым лицам. Кроме того, по нашему мнению, необходимо учитывать, что пределы добавочного производства, направленного на устранение препятствия к рассмотрению дела

119

судом, зависят от пределов судебного разбирательства, поскольку основные параметры деятельности следователя (дознавателя) определяются судом. Рассмотрим этот тезис на ситуациях. По уголовному делу обвиняется один субъект в совершении одного преступления. В системе действующего регулирования ни при каких условиях не возникнет вопрос о привлечении к ответственности по данному делу другого субъекта. В этом отличие от дополнительного расследования, при котором расширение круга обвиняемых было бы возможным. Возвращение уголовного дела в порядке ст. 237 УПК РФ предполагало бы достоверное установление судом в судебном заседании факта участия второго лица, но это невозможно в силу требований ст. 252 УПК РФ. В связи с этим не может быть дано соответствующее конкретное предписание прокурору и органу преследования 72. Преследование нового лица не исключается, но только в рамках самостоятельного уголовного дела, которое возникает путем выделения из основного дела 73. Установление признаков причастности к содеянному еще одного субъекта в рамках отдельного производства надо рассматривать как допустимую компетенцию органа преследования, а не выполнение предписания суда. Право и обязанность уголовного преследования предопределены здесь началом публичности, осуществляются в автономном производстве и не связаны с ограничением принципиальных положений относительно статуса суда и выполняемых им функций.

Рассмотрим другой пример, иллюстрирующий формирование (точнее, ограничение формирования) пределов досудебного производства

72  Обозначенную ситуацию, когда суд не вправе предписать органам расследования привлечение к ответственности по возвращаемому делу еще одного или нескольких лиц, важно отличать от случаев, когда суд предлагает вменить подсудимому квалифицирующий признак совершения преступления группой лиц или группой лиц по предварительному сговору. Здесь суд не преследует новое лицо и не обязывает осуществить такое преследование. Суд просто достоверно установил в судебном заседании, что подсудимый действовал не один, а в группе с неизвестным лицом. Правоприменительная практика исходит из допустимости такой квалификации при отсутствии полных сведений о соучастнике.

73  В соответствии с правовой позицией Конституционного Суда РФ суд не вправе возбудить уголовное дело самостоятельно. Однако в случаях, когда суд в процессе рассмотрения уголовного дела приходит к выводу о наличии фактических данных, свидетельствующих о признаках преступления, он должен, воздерживаясь от утверждений о достаточности оснований подозревать конкретное лицо в совершении этого преступления и от формулирования обвинения, направлять соответствующие материалы для проверки поводов и оснований к возбуждению уголовного дела в органы, осуществляющие уголовное преследование, которые обязаны в этих случаях немедленно реагировать на факты и обстоятельства, установленные судом, и принимать необходимые меры (Постановление Конституционного Суда РФ от 14 января 2000 г. № 1-П).

120