Возвращение уголовного дела прокурору. Учебное пособие

дела. Возвращая уголовное дело для дополнительного расследования, суд не становится ни на сторону обвинения, ни на сторону защиты, таким решением он реализует функцию правосудия. Прозвучал также аргумент, затрагивающий так называемые негативные побочные последствия института возвращения уголовного дела для дополнительного расследования: «Разве с незаконной практикой надо бороться принятием неправильных законов?» 61.

Приняв во внимание белорусский опыт устранения недостатков предварительного расследования и изменения обвинения на более тяжкое в ходе судебного разбирательства, ученый полагает, что «такое „устранение“, если и отличается от дополнительного расследования, то чисто номинально» 62.

Завершается исследование авторской редакцией ст. 237 УПК РФ. В предлагаемой статье сохраняются действующее наименование и (в своей основе) часть первая, предусматривающая основания возвращения дела прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом. Наряду с этим предлагается часть 11, включающая порядок и перечень оснований возвращения уголовного дела для производства дополнительного расследования. Согласно позиции ученого, судья вправе вернуть дело для дополнительного расследования по своей инициативе или по ходатайству прокурора. Среди оснований дополнительного расследования открыто называются существенные ошибки при производстве предварительного расследования или его неполнота, необходимость в производстве следственных действий, не свойственных суду, а также обстоятельства, предусмотренные в настоящее время п. 6 ч. 1, ч. 12 ст. 237 УПК РФ, и др.

Таким образом, позиция ученого описана предельно четко. Она максимально приближена к институту дополнительного расследования, предусмотренному ст. 232 УПК РСФСР, в его первоначальном смысле, не скорректированном правовыми позициями Конституционного Суда РФ. В частности, допускается возвращение уголовного дела для дополнительного расследования в целях устранения неполноты расследования по инициативе суда, что было признано неконституционным. В данной доктринальной позиции остается без внимания также четкий акцент Конституционного Суда РФ на разграничении возвращения уголовного дела прокурору и дополнительного расследования: «Неустранимость в судебном производстве процессуальных нарушений, имевших место на

61  Там же.

62  Там же.

101

этапе предварительного расследования… превращает процедуру возвращения дела прокурору для устранения препятствий к его судебному рассмотрению, по существу, в особый порядок движения уголовного дела, не тождественный его возвращению для производства дополнительного расследования» (абз. 4 п. 3.1 описат.-мотивир. части постановления от 2 июля 2013 г. № 16-П).

Краткий обзор доктринальных оценок института возвращения уголовного дела прокурору и практики его применения можно подытожить следующими общими положениями.

1.Научные представления о первоначальной версии института возвращения уголовного дела прокурору, тенденциях его развития и основанной на нем правоприменительной практике существенно различаются и не поддаются строгому классифицированию. Авторские позиции, как приведенные в обзоре, так и не вошедшие в него, не совпадают настолько значительно, что вряд ли можно говорить о наличии более или менее сплоченных групп единомышленников в этом сегменте уголовнопроцессуальной теории. Вместе с тем по частным аспектам порой высказываются близкие мнения. Например, многие исследователи единодушны в том, что недостатком института выступает отсутствие детального описания полномочий прокурора и органов расследования по возвращенному из суда уголовному делу.

2.Основной раздел среди ученых проходит, как принято сейчас говорить, по идеологической ориентации либо на абсолютную (чистую) состязательность с пассивным судом, либо на суд, имеющий право на свободное формирование и выражение своего внутреннего убеждения. Сторонники первого подхода не приемлют никакого возвращения уголовного дела в досудебное производство, кроме случаев выявления совершенно формальных препятствий для рассмотрения уголовного дела судом (базовый вариант ст. 237 УПК РФ). Другие ученые находят в подобном понимании роли суда и его взаимоотношений со сторонами искажение самого смысла правосудия и в основном поддерживают развитие законодательства.

3.Правильность или неправильность позиции того или иного ученого определить довольно сложно, не поднимаясь выше уровня собственно института возвращения уголовного дела прокурору, черпая аргументацию

внем самом. В связи с этим колоссальное ориентирующее значение имеет концептуальный подход к проблеме, демонстрируемый Л. В. Головко.

4.В силу разных причин исследователи не воспринимают до конца правовую позицию Конституционного Суда РФ, разграничивающую

102

возвращение уголовного дела прокурору как особый порядок движения уголовного дела в досудебное производство и дополнительное расследование по делу, возвращенному из суда. Научный поиск соотношения данных понятий нередко подменяется констатацией на основе внешних признаков их фактического тождества. Авторы предпочитают скорее упрекнуть Конституционный Суд РФ в воссоздании института дополнительного расследования, чем исследовать предпосылки и существо его позиции.

5. Теории уголовного процесса остро недостает позитивного исследования института возвращения уголовного дела прокурору и складывающейся практики его применения, свободного от идеологических разночтений и ориентированного на реальные потребности. В настоящее время не выработана завершенная и ясная модель возвращения уголовного дела прокурору, позволяющая сформировать единую судебную и следственную практику. Законодателю не предложен согласованный вариант новой редакции ст. 237 УПК РФ, учитывающий всю совокупность принятых Конституционным Судом РФ решений в их смысловом единстве.

§ 7. Авторская оценка позиций Конституционного Суда РФ по отношению к институту возвращения уголовного дела прокурору, практики его применения и перспектив развития

Из приведенного обзора воззрений ученых на существо и порядок применения института возвращения уголовного дела прокурору, представленного в предыдущем параграфе, на наш взгляд, понятным становится только одно: единая доктринальная позиция по вопросам не выработана, практика также не отличается единообразием. Поскольку настоящее издание предназначено для обучающихся, с методической точки зрения считаем целесообразным еще раз выразить обобщающее авторское суждение по рассматриваемым вопросам.

Большинство пишущих юристов склоняются к признанию факта возрождения института возвращения уголовного дела для дополнительного расследования. Они полагают, что вновь введенный институт возвращения уголовного дела прокурору не выдержал испытание практикой и эволюционировал в направлении своего предшественника — института дополнительного расследования. Грань между данными институтами настолько условна, что, по мнению многих исследователей, не должна приниматься в расчет.

103

Определенная логика в подобном подходе есть. После возвращения уголовного дела прокурору происходит передача дела следователю (дознавателю), которому предоставлено право производить в целях устранения нарушений следственные и иные процессуальные действия и в необходимых случаях усиливать обвинение. Практика знает примеры, когда устранение нарушений по времени и объему действий превосходило основное расследование. Внешне все это похоже на дополнительное расследование. Вместе с тем Конституционный Суд РФ в своих многочисленных решениях строго различает институты возвращения уголовного дела прокурору и возвращения дела для дополнительного расследования. Неоднократно было подчеркнуто, что возвращение уголовного дела прокурору представляет собой «особый порядок движения уголовного дела, не тождественный его возвращению для дополнительного расследования». Такое разграничение проводится, несмотря на то что позиции Конституционного Суда РФ последовательно расширяют основания возвращения дела прокурору, делают рассматриваемый институт более свободным в плане принятия решения судом и возможностей органов расследования по устранению выявленных нарушений.

Попытаемся сформулировать суммарный взгляд Конституционного Суда РФ на институт возвращения уголовного дела прокурору. Обобщение все же потребует дифференцировать понятие «препятствие для рассмотрения дела судом» на препятствия в виде (1) существенного нарушения закона и (2) установления судом обстоятельств дела в объеме, который предполагает выход за пределы судебного разбирательства, установленные обвинительным заключением (актом).

Существенное процессуальное нарушение, влекущее возвращение уголовного дела прокурору, характеризуется следующими признаками. Во-первых, оно не может быть устранено судом самостоятельно. Например, несовершеннолетнему обвинение предъявлено в отсутствие защитника. Во-вторых, нарушение препятствует суду реализовать функцию правосудия. Этот признак подчеркивает существенность нарушения, поскольку оставление его без реагирования повлечет отмену судебного решения. В-третьих, нарушения не касаются: а) фактических обстоятельств дела; б) вопросов квалификации; в) доказанности вины. Это означает, что нарушения должны быть строго формальными, реально наличными, не вытекающими из оценки доказательств выводными знаниями. Следует признать, что здесь уже возможны трудности в разграничении нарушений. Так, практика сталкивается с ситуациями,

104

когда недействительным признается постановление о возбуждении уголовного дела (вынесено ненадлежащим лицом, не подписано и т. п.). Порочный акт возбуждения дела означает недопустимость всех собранных по делу доказательств. Можно возразить, что возвращение дела прокурору в таких случаях невозможно, поскольку направлено на восстановление доказательственной базы, т. е. представляет собой дополнительное расследование.

Конституционный Суд РФ смотрит на ситуацию по-другому. Суд общей юрисдикции видит перед собой недействительный правоприменительный акт, который без приведения его в соответствие с требованиями закона препятствует разрешению дела. Больше ничего. Суд не смотрит на доказательства и не делает, казалось бы, очевидного вывода, что без акта возбуждения уголовного дела все его материалы недействительны. Поэтому суд нельзя упрекать в содействии органам расследования путем предоставления второй попытки доказать вину подсудимого. Суд не подлавливает стороны (главным образом, сторону обвинения) на ошибках. Он говорит, что имеется препятствие для правосудия, которое надо устранить. Здесь важно подчеркнуть проявляющуюся субъективную сторону в решении суда, которую считает существенной Конституционный Суд РФ, разграничивая дополнительное расследование и возвращение уголовного дела прокурору. Это проявляется в следующем признаке нарушения. В-четвертых, устранение нарушений не предполагает дополнения ранее предъявленного обвинения или (что является частью данного тезиса) замещения некачественных доказательств качественными. Оценка качества доказательств судом не давалась, значит, он (суд), возвращая дело прокурору, не преследует никаких целей в части формирования доказательственной базы. Цель возвращения дела состоит только в устранении наличествующего препятствия для рассмотрения дела. Производные последствия не просчитываются и не принимаются в расчет, даже несмотря на их (в отдельных случаях) очевидность. Имеет место полная отстраненность суда от оценки материалов дела. Конституционный Суд РФ не воспринял радикальный подход составителей Концепции судебной реформы в РСФСР, согласно которому необходимо ввести практику беспощадного аннулирования недопустимых доказательств. Ошибся орган преследования, значит, должен понести наказание в виде признания всех его усилий ничтожными. По делу постановляется оправдательный приговор либо производство прекращается по реабилитирующему основанию. Но только при этом наказывается и потерпевшая сторона, которая вторично страдает от отказа в правосудии.

105

Исходя из изложенного, возвращая уголовное дело прокурору, суд не подменяет сторону обвинения, несмотря на внешние признаки такой подмены или способствования восстановлению обвинения. Он (суд) указывает на выявленные нарушения и требует восстановления прав участников уголовного судопроизводства. Возвращение уголовного дела прокурору имеет целью приведение процедуры предварительного расследования в соответствие с требованиями закона, что дает возможность вновь направить дело в суд.

Важность мотива, лежащего в основе решения суда о возвращении дела прокурору, и нацеленности производной от данного решения деятельности органов расследования просматривается и в следующей установке Конституционного Суда РФ: «Возвращение в такого рода случаях уголовного дела прокурору с последующим проведением по нему необходимых процессуальных действий не должно быть связано с решением задачи восполнения неполноты произведенного дознания или предварительного следствия в качестве самостоятельной задачи» 63. Акцент здесь делаем на том, что изменение (или, прямо скажем, приращение) доказательственных сведений после возвращения уголовного дела в досудебное производство возможно. Однако обвинительная функция реализуется исключительно в ходе целенаправленной деятельности суда (содействия суда) по собиранию доказательств обвинения, когда это становится самостоятельной мотивированной задачей. При возвращении уголовного дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ такой целенаправленной деятельности суда нет.

При выдвижении на передний план мотива (субъективной стороны) как критерия отграничения возвращения судом дела прокурору от дополнительного расследования возникает вопрос о надежности такого разграничения. Судья Конституционного Суда РФ Ю. М. Данилов допускает ситуацию, когда следственные действия, производимые по возвращенному уголовному делу «под видом устранения препятствий» для рассмотрения дела, фактически направлены на устранение недостатков следствия 64. С одной стороны, мотив того или иного дей-

63  Об отказе в принятии к рассмотрению запроса Всеволжского городского суда Ленинградской области о проверке конституционности частей 2 и 5 статьи 237 УПК РФ : определение Конституционного Суда РФ от 2 февраля 2006 г. № 57-О. Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс».

64  Особое мнение судьи Конституционного Суда РФ Ю. М. Данилова относительно постановления Конституционного Суда РФ по делу о проверке конституционности положений частей третьей–шестой статьи 109 УПК РФ в связи с жалобой гр. С. В. Махина. Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс».

106

ствия или решения не доступен для непосредственного контроля, поскольку представляет собой мыслительные процессы. С другой — мотив возвращения дела прокурору объективируется в постановлении суда, которое доступно для восприятия. Суд обязан указать в постановлении на существо допущенного, по его мнению, нарушения. Кроме того, стороны и суд, рассматривающий уголовное дело по существу, вправе, кроме прочего, дать оценку направленности дополнительного досудебного производства. В том же определении Конституционного Суда РФ закреплено, что «установление того, было ли в данном случае возвращение судом уголовного дела прокурору сопряжено с восполнением неполноты предварительного следствия, а также оценка законности и обоснованности действий и решений, связанных с производством по делу следственных и иных процессуальных действий после возвращения прокурору, относятся к ведению судов общей юрисдикции». Процитированная мысль высказана для разграничения компетенции судов общей юрисдикции и Конституционного Суда РФ, т. е. не в качестве прямой рекомендации для контроля объема дополнительного досудебного производства, но представляется весьма полезной и для этой цели. Иными словами, гарантией разграничения институтов дополнительного расследования и возвращения уголовного дела прокурору, проводимого по целям возвратного движения дела, выступает совершенный и апробированный состязательный метод судебного исследования обстоятельств дела.

Выскажемся теперь о препятствии к рассмотрению дела судом в виде установления судом обстоятельств дела в объеме, который предполагает выход за пределы судебного разбирательства, установленные обвинительным заключением (актом). Здесь речь пойдет о специфических основаниях возвращения уголовного дела прокурору, предусмотренных ч. 12 и п. 6 ч. 1 ст. 237 УПК РФ. Специфика данных оснований по отношению к существенному нарушению закона проявляется во множестве процессуальных нюансов, но главное отличие состоит в том, что ставится вопрос о применении закона о более тяжком преступлении.

Из предыдущего изложения читатель помнит, что импульсом для введения этих оснований послужили правовые позиции Конституционного Суда РФ, выраженные в постановлениях от 16 мая 2007 г. № 6-П и от 2 июля 2013 г. № 16-П. Именно с принятием данных решений многие авторы связывают окончательное возрождение института дополнительного расследования, поскольку повторное направление уголовного дела

107

всуд по тому же обвинению того же лица осуществляется с применением более строгого уголовного закона. Неординарность этих оснований возвращения уголовного дела прокурору требует более детальной проработки оснований и порядка принятия решения судом, а также порядка повторного досудебного производства, поскольку внешних признаков дополнительного расследования здесь еще больше, чем при возвращении уголовного дела в связи с выявлением существенного нарушения закона.

Часть 12 ст. 237 УПК РФ предусматривает, что судья по ходатайству стороны возвращает уголовное дело прокурору при возникновении новых или выявлении вновь открывшихся обстоятельств, с учетом которых содеянное подсудимым предполагает применение закона о более тяжком преступлении. Пункт 6 ч. 1 ст. 237 УПК РФ регламентирует, что судья по ходатайству стороны или по собственной инициативе возвращает уголовное дело прокурору, если фактические обстоятельства, либо изложенные в обвинительном заключении (акте), либо установленные судом непосредственно, указывают на наличие оснований для применения закона о более тяжком преступлении. Сравним данные основания возвращения судом уголовного дела прокурору. Общий признак каждого из них уже был упомянут, это возможность (более того, цель) переквалификации содеянного подсудимым на закон о более тяжком преступлении. Рассмотрим отличия данных оснований. Сразу предвосхитим результат нашего сравнительного исследования: несмотря на то что процессуальные отличия достаточно заметны, выступаем за поглощение основания, закрепленного в ч. 12, основанием, регламентированным п. 6 ч. 1 ст. 237 УПК РФ, как общей нормой, т. е. за размещение части в целом.

Итак, интересующие нас основания возвращения судом уголовного дела прокурору различаются:

—временем регламентации в законе: часть 12 включена в закон раньше п. 6 ч. 1 (соответственно в 2013 г. и 2014 г.);

—содержанием фактической ситуации: часть 12 посвящена новым или вновь открывшимся основаниям, возникшим или выявленным в ходе судебного производства. Здесь нет недоработки органов преследования, поскольку они объективно не могли знать о появившихся или открывшихся обстоятельствах. Пункт 6 предполагает наличие «рукотворного» или «виновного» препятствия для рассмотрения дела в виде ошибки

вописании обвинения либо в неполной исследованности фактических обстоятельств дела;

108

—порядком принятия судом решения: часть 12 в качестве обязательного условия возвращения уголовного дела прокурору выдвигает наличие ходатайства стороны. Инициатива суда исключается. И напротив, п. 6 ч. 1 допускает принятие такого решения по ходатайству стороны или по собственной инициативе суда. Данное различие, по нашему мнению, требует интерпретации. Казалось бы, где логика. Препятствие, имеющее в основе недостатки обвинительной деятельности, устраняется в том числе и по инициативе суда (создается видимость способствования некачественному преследованию, за что осуждается дополнительное расследование), а препятствие, объективно возникшее или открывшееся после завершения качественного расследования, устраняется только по ходатайству стороны (можно добавить с учетом фактического интереса — стороны обвинения). Объяснение этому мы усматриваем в том, что в условиях минимальной активности суда по действующему регулированию законодатель не решился предусмотреть инициативу суда в возвращении дела, целью которого выступает установление новых фактических обстоятельств. Такой нормативный подход избран в условиях, когда в самом постановлении Конституционного Суда РФ от 16 мая 2007 г. № 6-П вопрос о неконституционности инициативы суда в возвращении уголовного дела не возникал. Напротив, из смысла документа вытекала публично-правовая направленность решения о возвращении дела. Можно предположить, что законодатель ориентировался на предшествующую позицию Конституционного Суда РФ, согласно которой в период действия УПК РСФСР признавалась неконституционной обязанность суда вернуть дело для дополнительного расследования по своей инициативе, дополнительное расследование по ходатайству стороны не пресекалось. Если Конституционный Суд РФ не видел крамолы в удовлетворении ходатайства стороны о возвращении дела в досудебное производство для восполнения неполноты расследования, то в условиях действия нового УПК РФ законодатель посчитал приемлемым распространить этот подход к случаям возникновения новых или обнаружения вновь открывшихся обстоятельств. В той и другой ситуации органы расследования обязаны установить ранее не исследованные обстоятельства. Полагаем, для того чтобы исключить упреки в адрес суда в содействии органу преследования, законодатель исключил инициативу суда в принятии анализируемого решения;

—степенью сформированности внутреннего убеждения судьи в наличии обстоятельств, для процессуального исследования которых дело

109

возвращается прокурору (другими словами, отношением законодателя к тому, должен ли суд установить новые фактические данные самостоятельно, а дело возвратить для их учета в формулировании обвинения, либо суду достаточно предположить наличие таких обстоятельств, а органу расследования предлагается провести соответствующее исследование). В части 12 ст. 237 УПК РФ сказано, что судья по ходатайству стороны возвращает уголовное дело прокурору, если после направления дела в суд наступили новые общественно опасные последствия инкриминируемого обвиняемому деяния. Употребление глагола «наступили» является недостаточно определенным. Не совсем ясно, достаточно ли суду получить первичные сведения, например, о наступившей смерти потерпевшего, либо для направления дела прокурору необходимо процессуально при непосредственном исследовании доказательств установить данный факт. Для сравнения обратимся к постановлению Конституционного Суда РФ от 2 июля 2013 г. № 16-П и п. 6 ч. 1 ст. 237 УПК РФ. В судебном решении и законе говорится об установлении судом фактических обстоятельств дела, влекущих возвращение уголовного дела прокурору для применения закона о более тяжком преступлении. В нашем понимании основанием возвращения уголовного дела прокурору по п. 6 ч. 1 ст. 237 УПК РФ выступают либо техническая ошибка, выразившаяся в несоответствии фактической стороны обвинения юридической квалификации деяния, либо установление в судебном заседании фактических обстоятельств, свидетельствующих о необходимости применения закона о более тяжком преступлении. На наш взгляд, в отсутствие нормативной возможности вернуть дело для дополнительного расследования, под которым понимается полноценная деятельность органов преследования, направленная в том числе на восполнение неполноты расследования, недопустимо поручать органам преследования обнаружение и закрепление предполагаемых обстоятельств. В противном случае сталкиваемся с ситуацией, когда восполнение неполноты предварительного расследования становится целью возвращения дела, что не согласуется с правовыми позициями Конституционного Суда РФ. Оставаясь в рамках данных правовых позиций, мы обязаны признать, что во всех случаях возникновения дополнительных фактических обстоятельств, безотносительно к тому, являются ли они новыми или просто недостаточно установленными, суд не должен возвращать дело в целях их установления, т. е. когда эта задача становится основной для повторного следствия или дознания.

Полагаем, что изложенное сопоставление двух формально самостоятельных оснований возвращения судом уголовного дела прокуро-

110