Возвращение уголовного дела прокурору. Учебное пособие

4. Несмотря на все трудности реализации нового института, анализ судебных решений о возвращении уголовного дела прокурору последнего периода дает примеры глубокого и тонкого понимания судьями специфической сущности нового института, основанного на ст. 237 УПК РФ, когда полностью исключается возвращение уголовного дела для восполнения неполноты предварительного расследования. Законодатель должен поддержать позитивную тенденцию дополнительным точечным совершенствованием нормативного регулирования.

§5. Устранение прокурором и органами расследования нарушений закона, препятствующих рассмотрению уголовного дела судом

Несмотря на то что в контексте настоящей работы это подразумевается, сделаем оговорку, что речь пойдет об устранении прокурором

иследователем (дознавателем) тех нарушений уголовного и уголовнопроцессуального законодательства, которые выявлены после перехода уголовного дела из досудебного в судебное производство и послужили основанием для возвращения дела прокурору. Такая оговорка необходима, поскольку то или иное нарушение закона — потенциальное препятствие для судебного производства — может быть выявлено прокурором еще до передачи уголовного дела в суд. В таких случаях ведется обычное производство, связанное с возвращением уголовного дела для дополнительного расследования и реализацией прокурором своих полномочий. Покажем принципиальное различие двух обозначенных ситуаций.

Российский уголовный процесс относится к смешанному судопроизводству, где отчетливо различаются досудебный и судебный этапы. В досудебном производстве прокурор наделен всей полнотой процессуальной власти, т. е. способен распоряжаться выдвинутым и ведущимся обвинением по своему усмотрению. После передачи уголовного дела в суд такая власть им полностью утрачивается и переходит к суду 28. Прокурор становится стороной в процессе, реализующей перед судом полномочия, ничем не отличающиеся от полномочий стороны защиты: представление доказательств, заявление ходатайств, высказывание мнений, возражений

ит. д. В частности, прокурор не вправе не только самостоятельно производить следственные действия, направленные на собирание доказательств, но и давать такие поручения органам расследования. Не вправе

28  Здесь не имеются в виду случаи полного или частичного отказа прокурора от обвинения. Нет обвинения — нет и предмета судебного разбирательства.

51

прокурор пользоваться своими надзорными полномочиями, способными привести к приращению доказательственной базы, поскольку подобных возможностей у стороны защиты нет 29.

Здесь возникает главный для нас вопрос: восстанавливает ли прокурор свою процессуальную власть по уголовному делу после возвращения ему уголовного дела судом либо такая власть по-прежнему остается за судом, а прокурор действует в специфических пределах, предопределенных характером нарушения и конкретизированных судом в виде указаний? Если допустить положительный ответ на поставленный вопрос, то фактически пойдет речь о традиционном для советского уголовного процесса институте возвращения уголовного дела для дополнительного расследования. При доследовании прокурор никаким образом не был связан фактом нахождения дела в суде: дополнительное расследование подчинялось общим закономерностям и могло закончиться любым результатом, включая прекращение преследования. Не говорим уже о том, что собранная совокупность доказательств могла существенно измениться. В этом заключается существо дополнительного расследования, которое, как известно, применительно к возвращению уголовного дела судом по действующему закону не предусмотрено. Значит, ответ на сформулированный нами вопрос на теоретическом уровне должен быть отрицательным. Но парадокс в том, что законодатель полностью уклоняется от регламентации такого подхода, точнее, отказавшись от института дополнительного расследования, вообще не касается компетенции прокурора после возвращения ему уголовного дела судом. В таких условиях прокуроры, как правило, действуют в рамках имеющихся у них полномочий применительно к обычному движению уголовного дела (от органа расследования к прокурору), т. е. возвращают уголовное дело органам расследования для производства расследования по общим правилам. Иными словами, процессуальная власть прокурора по ведущемуся производству в их правопонимании полностью восстанавливается, факт нахождения уголовного дела в суде не учитывается, фактически игнорируется. Но тогда получается, что на уровне исполнения решения суда о возвращении уголовного дела прокурору в соответствии со ст. 237 УПК РФ размывается особая сущность данного решения, которое, как мы выяснили, неравнозначно возвращению уголовного дела для дополнительного расследования.

29  Закономерности перехода процессуальной власти от прокурора суду глубоко и в то же время доступно интерпретируются в работах проф. Л. В. Головко, в частности, см.: Головко Л. В. Участие государства в уголовном судопроизводстве: от «равенства оружия» к реалистическим концепциям // Гос-во и право. 2020. № 6. С. 115–116.

52

Таким образом, можно констатировать, что одной из главных проблем института возвращения уголовного дела прокурору выступает его незавершенность (неполнота), выражающаяся в отсутствии нормативного регулирования порядка устранения нарушений, препятствующих судебному рассмотрению уголовного дела и повлекших возвращение уголовного дела. Следует признать, что современный существенный пробел института возвращения судом уголовного дела прокурору в части, касающейся регламентации деятельности прокурора по поступившему к нему делу, не является результатом абсолютного невнимания законодателя к данному аспекту. В первоначальной версии института, логика которого сводилась к устранению исключительно формальных нарушений закона, законодатель исходил из недопустимости передачи прокурором возвращенного дела органу расследования. Движение дела назад предполагало всего один шаг — от суда к прокурору, что красноречиво обозначалось в названии института. В полном соответствии с такой логикой прокурор был обязан обеспечить устранение нарушения закона в течение относительно краткого пятисуточного срока. Из контекста регулирования, несмотря на использование двусмысленного словосочетания «обеспечить устранение», а не просто глагола «устранить», следовало также, что он был обязан решить данную задачу, опираясь на имеющиеся у него полномочия («своими силами»).

Далее ситуация развивалась противоречиво, поскольку в рассматриваемой сфере оказалось три «игрока»: наряду с законодателем это также Конституционный Суд РФ и правоприменительная практика, имеющие разные взгляды на цели института. С первых дней действия УПК РФ возникло (сначала стихийно, а затем постепенно укрепилось) обыкновение передавать уголовное дело от прокурора органу расследования — стал допускаться несанкционированный законом второй шаг возвратного движения дела. Полагаем, что не следует сильно осуждать правоприменителей за такое «творчество», усматривая в нем нигилистическое отношение к закону, поскольку сформулированная умозрительно ограниченная цель института — устранение только формальных нарушений — оказалась нежизненной. Сначала ее не приняли как руководство к действию суды общей юрисдикции, а затем и органы преследования. Конечно же, в этих условиях от законодателя требовалось проявить гибкость и предусмотреть порядок первого и второго шагов в движении уголовного дела назад, а возможно, и порядок повторного направления дела в суд. Вместо этого, следуя своей начальной логике и в определенной мере упорствуя, не замечая жизненных реалий, законодатель пошел по пути установления дополнительных запретов, карди-

53

нально ограничивающих компетенцию органов расследования. Так, включенные в закон в порядке совершенствования законодательства новые чч. 4 и 5 ст. 237 УПК РФ вводили запреты соответственно на производство по возвращенному делу каких-либо следственных или иных процессуальных действий, не предусмотренных данной статьей, а также на использование в доказывании результатов, полученных при производстве процессуальных действий, не указанных в ст. 237 УПК РФ, или по истечении пятисуточного срока, отведенного на обеспечение устранения нарушения.

Глубинная правильность понимания ситуации практикой 30 вскоре подтвердилась позицией Конституционного Суда РФ 31, согласно которой наряду с формальными основаниями для возвращения уголовного дела прокурору следует также иметь в виду широкий круг всевозможных оснований, заключающихся в сущностных нарушениях закона. Изначальная концепция законодателя впервые (позже приняты и другие решения) была поставлена под сомнение. Ничего неожиданного нет в том, что Конституционный Суд РФ напрямую признал указанные дополнения ст. 237 УПК РФ неконституционными и не подлежащими применению. Устранение большинства существенных нарушений возможно исключительно путем производства следственных действий, поэтому суд сформировал позицию, что запрет на их производство исключает какое бы то ни было эффективное восстановление нарушенных прав участников уголовного процесса. Новые нормы закона были устранены. Тот факт, что это сделано с большим промедлением, спустя пять лет, говорит об упорном нежелании отказаться от первоначальной концепции возвращения уголовного дела прокурору.

После официального признания Конституционным Судом РФ следственных действий в качестве средства устранения препятствий к рассмотрению дела окончательно закрепилась практика исправления на-

30  Здесь имеются в виду правоприменительная практика судов различных инстанций и частично практика органов преследования. Вместе с тем нами воспринимается как неверная и непоследовательная позиция Верховного Суда РФ, в соответствии с которой в случае возвращения судом уголовного дела прокурору обвиняемый, содержащийся под стражей, «перечисляется за прокурором» (О применении судами норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации : постановление Пленума Верховного Суда РФ (п. 14) от 5 марта 2004 г. № 1. Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс»).

31  По делу о проверке конституционности положений статей 125, 219, 227, 229, 236, 237, 239, 246, 254, 271, 378, 405 и 408, а также глав 35 и 39 УПК РФ в связи с запросами судов общей юрисдикции и жалобами граждан : постановление Конституционного Суда РФ от 8 декабря 2003 г. № 18-П. Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс».

54

рушений по правилам дополнительного расследования. Расследование нередко стало выходить за рамки судебного поручения. В процессе изучения повторно направленных в суд уголовных дел нам встретились постановления о привлечении лиц в качестве обвиняемых, существенно отличающиеся от ранее предъявленных и основанные на доказательствах, полученных следователями после возвращения дела из суда. Существенны сроки такого производства. В отдельных случаях возвращенное судом дело расследуется несколько месяцев и даже более года.

Требовалось немедленно скорректировать закон таким образом, чтобы исключить продолжение изобличения обвиняемого, дело о котором уже было предметом судебной компетенции. Законодатель должен был сформировать позицию по поводу: порядка передачи уголовного дела от прокурора в орган расследования; права или запрета выйти за пределы указаний суда; правил ознакомления с материалами уголовного дела; права следователя оценить результаты нового производства и принять решение, основанное на внутреннем убеждении; обязанности повторного направления дела в суд; сроков устранения нарушений и порядка их продления, для того чтобы обеспечить скорейший доступ участников процесса к правосудию; других вопросов.

Однако законодатель прекратил системные попытки упорядочить деятельность органов преследования по возвращенным судом уголовным делам, что и привело к современной ситуации, квалифицируемой как существенный пробел в законодательстве. В качестве примеров частичного регулирования досудебного производства по возвращенному из суда уголовному делу можно назвать уточнение об исчислении по возвращенному делу срока содержания под стражей по правилам досудебного производства (ч. 3 ст. 237 УПК РФ), а также нормативное установление месячного срока для производства следственных или иных процессуальных действий, если прокурор передал дело в орган расследования с правом его продления в общем порядке (ч. 61 ст. 162 УПК РФ). На наш взгляд, данные изменения, во-первых, недостаточны, поскольку не регламентируют многие другие аспекты возвращения дела в досудебное производство; во-вторых, не в полной мере соответствуют пониманию возвращения судом дела прокурору как особого возвратного движения уголовного дела в досудебное производство.

Ситуация с отсутствием процедуры устранения нарушений, вызвавших возвращение уголовного дела в досудебное производство, усугубилась тем обстоятельством, что Конституционный Суд РФ продолжил формулирование дополнительных оснований для такого возвращения,

55

например, в связи с открытием новых или вновь открывшихся обстоятельств или установлением судом фактических обстоятельств, свидетельствующих о совершении подсудимым более тяжкого преступления. Все это требует не только установления порядка повторного досудебного производства по устранению выявленного препятствия, но и его глубокой дифференциации, т. е. задача законодателя усложняется, но он, похоже, не знает, как подступиться к ее решению. В таких условиях правоприменительная практика, поддерживаемая научными исследованиями, утверждающими, что Конституционный Суд РФ восстановил институт возвращения судом уголовного дела для дополнительного расследования 32, идет по пути применения при повторном досудебном производстве общих правил расследования, иными словами, порядка дополнительного расследования.

Принципиальная неправильность сложившегося подхода — в игнорировании факта нахождения уголовного дела в суде. Уголовное дело, ставшее предметом судебного рассмотрения, подлежит окончательному разрешению только судом. Прокурор и органы расследования осуществляют не новое расследование, они устраняют нарушения, воспрепятствовавшие суду при первоначальном рассмотрении разрешить дело по существу. Отсюда специфика повторного «прикосновения» прокурора и органов расследования к материалам дела. Они не получают права полного распоряжения обвинением, которое остается за судом, а лишь устраняют нарушения закона, на которые указал суд. Пределы досудебного производства определены судом, который по большому счету «курирует» и контролирует действия органов преследования. Для целей выстраивания идеального расследования по устранению нарушений закона суд должен был бы осуществлять за ним прямой оперативный контроль. Однако такая функция суда в прямой постановке чревата утратой судом нейтральности, поэтому контроль над осуществленной процессуальной деятельностью (результатами производства по устранению нарушений) реализуется косвенным путем: через оценку сторонами и судом требований к пределам судебного разбирательства и запрета на производство дополнительного расследования.

32  Александров А. С., Лапатников М. В. Восстановление института возвращения судом уголовного дела прокурору на доследование // Уголовное право. 2013. № 6. С. 82–88 ; Хитрова О. В. Особый порядок движения уголовного дела или возвращение уголовного дела для производства дополнительного расследования // Рос. следователь. 2013. № 21. С. 13–14 ; Тришева А. А. Возвращение уголовного дела прокурору в российском уголовном процессе : монография. М., 2017. С. 124–125 ; Колоколов Н. А. Долгожданный возврат к доследованию // Уголовный процесс. 2013. № 11. С. 28–35.

56

В рамках учебного пособия сложно описать возможный исчерпывающий порядок деятельности прокурора и органов расследования по возвращенному судом уголовному делу. Поэтому тезисно остановимся лишь на бесспорных, с нашей точки зрения, аспектах, опирающихся на имеющееся официальное толкование. В своей совокупности данные положения должны указывать на специфический характер повторного досудебного производства по возвращенному судом уголовному делу, предопределенный отсутствием у прокурора и органов расследования полномочия по распоряжению обвинением, которое остается у суда. Формат учебного пособия не предполагает глубокого обоснования концептуальных доктринальных положений, но все же отметим, что производство следственных и иных процессуальных действий, осуществляемое органами расследования по уголовному делу, возвращенному первоначально судом прокурору, а затем прокурором органу расследования для устранения тех нарушений закона, которые не позволили суду рассмотреть и разрешить уголовное дело по существу, представляет собой особенное (специфическое, самостоятельное, обособленное и даже по сути, несмотря на широкое использование данного термина не совсем по назначению, особое) производство органов расследования. Кстати, законодатель фактически сформулировал название данного производства, вернее, его основную часть — это «производство следственных и иных процессуальных действий» (ч. 61 ст. 162 УПК РФ). Ценность такого нормативного определения в обозначении главного свойства рассматриваемой деятельности — в ее ограниченности кругом отдельных процессуальных действий, нацеленных на устранение конкретных нарушений закона и не претендующих, по общему правилу, если это не вытекает из позиции суда, на переход в новое качество в виде установления новых фактических обстоятельств, нового обвинения, преследования дополнительных лиц и т. д. Это не повторное расследование, поскольку в отличие от расследования здесь нет возможности выразить накопившийся материал (сформированное внутреннее убеждение) в виде свободного решения, соответствующего собранной совокупности сведений. Производство следственных и иных процессуальных действий ограничено ранее принятыми решениями и не должно претендовать на их ревизию, если это прямо не санкционировано судом.

К обозначенному основному признаку, определяющему автономность рассматриваемого производства, добавим такие не менее важные положения, как особые взаимоотношения органа расследования и прокурора, специфика окончания осуществляемого производства, специальный по-

57

рядок установления и продления сроков и др. О сроках выскажемся ниже подробнее, поскольку специфика их установления имеет прямое прикладное значение. Поясним здесь лишь то, что мы понимаем под особыми взаимоотношениями органа расследования и прокурора. Во-первых, прокурор лишен права распоряжаться обвинением, о чем уже упоминалось и что означает ограниченность усмотрения прокурора по делу. Это относится не только к предварительному следствию, но и к дознанию. Вовторых, здесь не применима концепция отсутствия у прокурора властнораспорядительных полномочий по отношению к органу расследования: прокурор вправе и обязан дать конкретное обязательное для следователя и руководителя следственного органа указание, подлежащее исполнению. Истоки такого понимания в том, что прокурор обеспечивает реализацию воли суда по устранению нарушений закона, препятствующих разрешению уголовного дела. Пределы самостоятельности следователя на данном этапе должны трактоваться принципиально по-иному. В-третьих, прокурор, а не руководитель следственного органа выступает субъектом продления срока производства следственных и иных процессуальных действий, поскольку все это производство — зона его процессуальной обязанности и ответственности, что частично будет показано ниже.

Компетенция прокурора по возвращенному судом уголовному делу. При поступлении дела прокурор обязан принять меры к устранению выявленных судом нарушений. Как отмечалось, до декабря 2008 г. существовала норма ч. 2 ст. 237 УПК РФ, которая предписывала прокурору обеспечить устранение допущенных нарушений в течение 5 суток. В настоящее время эта норма исключена, однако обязанность организовать устранение нарушения и ответственность за результаты этой деятельности с прокурора не сняты, что следует, в частности, из названия ст. 237 УПК РФ «Возвращение уголовного дела прокурору». Все нарушения, которые могут быть устранены лично прокурором, обязательно должны быть устранены им непосредственно без передачи уголовного дела в орган расследования.

Если дело было возвращено судом по основанию, предусмотренному п. 5 ч. 1 ст. 237 УПК РФ, то разъяснение обвиняемому предусмотренного ч. 5 ст. 217 УПК РФ права выбора формы судебного разбирательства осуществляется прокурором либо по поручению прокурора следователем, без возобновления производства по уголовному делу. Прокурор должен непосредственно разъяснить существо процедуры предварительного слушания, форм судебного разбирательства, ознакомить участников процесса с материалами уголовного дела, разрешить заявленные после ознакомления с материалами ходатайства, если для этого не требуется прибегать

58

кпроцедурам, составляющим исключительную компетенцию следователя. К материалам дела приобщаются протокол разъяснения права и возможное ходатайство о составе суда. В случае отсутствия на обвинительном заключении (акте, постановлении) утверждения прокурора он подписывает итоговый документ предварительного расследования, чем полностью устраняет допущенное нарушение. При возвращении уголовного дела для вручения копии обвинительного заключения в соответствии с п. 2 ч. 1 ст. 237 УПК РФ прокурор, руководствуясь чч. 2–4 ст. 222 УПК РФ, делает это сам или поручает следователю. После вручения копии обвинительного заключения дело незамедлительно направляется в суд.

Основания и цели передачи прокурором уголовного дела органу расследования. При правильном понимании содержания ст. 237 УПК РФ уголовное дело возвращается судом прокурору, если устранение выявленных нарушений не преследует цель восполнения неполноты предварительного следствия, которая характерна для дополнительного расследования. Решение судьи направлено не на продолжение следственной деятельности по обоснованию или дополнению обвинения, а на приведение процедуры предварительного расследования в соответствие с требованиями закона. Сама потребность передачи возвращенного из суда уголовного дела от прокурора к органу расследования в настоящее время сомнений не вызывает, хотя, как подчеркивалось, первоначальным замыслом законодателя не охватывалась. Однако такая передача не является возвращением уголовного дела для дополнительного расследования. При движении дела от прокурора

коргану расследования сформулированная судом цель возвращения дела

вдосудебное производство подменяться не должна. Прокурор связан позицией суда, действует во исполнение его решения и не обладает всем объемом первоначально ему присущих полномочий по распоряжению обвинением. Прокурор поручает органу расследования осуществить не дополнительное расследование, а устранение нарушений закона, повлекших возвращение дела из суда. Таким образом, если для устранения нарушения требуется производство следственных и иных процессуальных действий, прокурор направляет уголовное дело в орган расследования. Руководитель поручает устранение нарушения конкретному следователю. Как правило, это следователь, расследовавший данное уголовное дело.

Впрактике встречаются примеры, когда прокурорами выносятся постановления о направлении уголовного дела для устранения выявленных судом нарушений. Считаем такой вариант наиболее удачным. По некоторым уголовным делам решение прокурора о передаче дела процессуально не оформляется, дела передаются с сопроводительными документами.

59

Такой подход аргументируется тем, что решение о возвращении уголовного дела уже принято судом в порядке ст. 237 УПК РФ и задача прокурора заключается только в организации выполнения указаний суда. Чаще всего прокуроры выносят постановления о направлении уголовного дела для производства дополнительного следствия в порядке, предусмотренном п. 2 ч. 1 ст. 221 УПК РФ. По нашему мнению, при направлении уголовного дела в орган расследования прокурор должен руководствоваться не данной нормой, а п. 3 ч. 2 ст. 37 УПК РФ, предусматривающим право прокурора требовать от органов дознания и предварительного следствия устранения нарушений федерального законодательства, допущенных при производстве расследования. Данное полномочие наиболее соответствует правовой сущности такого решения.

Считаем, что в случае необходимости прокурор может конкретизировать требования суда своими указаниями, не отступая при этом от позиции суда. Когда прокурор выявляет фактические обстоятельства, препятствующие рассмотрению дела, которые не стали предметом внимания суда, он поручает следователю устранить их, поскольку прокурор обязан принять меры к повторному направлению в суд уголовного дела надлежащего качества.

Полномочия и пределы компетенции органов преследования. Параметры деятельности следователя по возвращенному судом уголовному делу

всамом общем виде определяются следующим правилом: устранение нарушений возможно, если это не связано с восполнением неполноты ранее проведенного расследования. Существо производства по возвращенному делу иное, чем первоначального расследования, когда перед следователем стояла задача установить обстоятельства совершенного преступления. Теперь перед прокурором и следователем стоит общая и единственная задача — устранение препятствий для рассмотрения уголовного дела судом. Следователь участвует в данной процедуре, поскольку он обладает исключительной компетенцией по производству большинства процессуальных действий.

Общий критерий, определяющий пределы деятельности следователя,

вцелом достаточно ясен. Однако при переводе ситуации в сугубо практическую плоскость возникают вопросы, требующие дополнительного комментирования. Связано это с тем, что при устранении нарушений закона уголовное дело не превращается в «застывшую» совокупность материалов, требующую лишь механического приобщения отдельных документов или обеспечения конкретных прав. Уголовное дело остается «живым». Следственные действия, проводимые повторно с соблюдением

60