Вдруг я скажу что-то не то Современный психоанализ в вопросах и ответах

От Фрейда к Биону

договорились на две сессии в неделю (три он пока боится)

изапланировали консультацию, где я хочу познакомить его с базовой установкой: говорить все, что приходит в голову, не пытаясь фильтровать свои мысли.

—Зачем?

—Что вы предлагаете? Консультация уже скоро!

—Я встретил бы пациента улыбкой и сказал: «Послушайте, когда начнется анализ, вы можете лечь на кушетку. Иногда это позволяет расслабиться и лучше работать». Я не стал бы давать никаких инструкций или объяснений, потому что в конечном счете они перекроют путь в преисподнюю. Зачем это нужно? И вообще, с какой стати пространство кабинета должно заполняться содержимым головы аналитика?! Озвучивание правил ставит анализ на рельсы. Что вы будете делать, если пациент принесет на консультацию фантики и начнет в них играть? Скажете, что это не по правилам? Нет, конечно. Пациент должен почувствовать свободу, которая в любом случае будет ограничена его способом восприятия реальности в данный момент времени.

Как правило, на первой встрече я говорю: «Пожалуйста, чувствуйте себя как дома. Можете лечь на кушетку, если хотите», —

иначинаю слушать. Если молчание длится слишком долго, то через пять-семь минут могу спросить: «Почему здесь так тихо?»

—Потому что пациент растерян. Он не понимает, что делать!

—Ну хорошо, будь по-вашему, давайте попросим: «Расскажите что-нибудь!»

Я ничего не могу с собой поделать, фраза «Вы можете говорить здесь все, что приходит в голову» кажется мне слишком директивной. Она создает ощущение свободы, но не открытия. Вы словно заявляете пациенту: «Слушай, тут такие правила, говори все, что на уме, и даже не вздумай действовать по-другому».

71

Вдруг я скажу что-то не то?

—Но ведь так и есть!

—А что вы сделаете, если пациент начнет хохотать, мастурбировать или играть в телефон? Ограничите его в свободе самовыражения? Я говорю об относительных, социальных проявлениях этой свободы, потому что в асоциальном плане она будет ограничена его способом сновидеть реальность.

Мы все играем роль режиссеров и каждое мгновение создаем фильм о себе и обо всем, что с нами происходит. Работа оператора происходит за рамками контактного барьера, поэтому у нас нет свободного доступа к отснятому материалу, но мы можем преобразовывать оригинальные кадры в про-

изводные нарративы в виде историй, рисунков, игр и т. д. По мере приближения к сознательной области исходный материал обретает ту или иную форму по независящим от нас обстоятельствам. Этот процесс напоминает игру в «испорченный телефон». Тревога преследования (пиктограмма «Кто-то опасный и преследующий»), например, может выразиться в жанре триллера («Вчера вечером, по дороге домой, я заметил, что за мной следили хулиганы и хотели убить»), боевика («Сегодня утром по телевизору я смотрел погоню израильской подводной лодки за…») или в любом другом жанре!

Не все аналитики осознают фундаментальный статус концепции дневного онейрического мышления, однако, несмотря на любовь к анализу ночных сновидений, очевиден нарастающий интерес к альфа-функции. Согласно Биону, эта функция отвечает за формирование базовых психических элементов — кубиков «Лего», которые после экструзии из сенсорного сырья могут быть использованы для создания самых разных конструкций. Есть лишь одно принципиальное ограничение: игра без кубиков невозможна! На данном этапе нашего развития деятельность разума неразрывно связана с формированием альфа-элементов. Это базовый конституциональный процесс.

Посмотрите на желтую книгу у себя за спиной! Сейчас ваша альфа-функция поглотила желтый цвет и создала желтый кубик. А теперь посмотрите на синюю книгу. Ваша альфа создала кубик

72

От Фрейда к Биону

синего цвета. Альфа-элементы образуются в той же последовательности, в какой воспринимается реальность. Когда сенсорный лоток заполнится, производится кубик, пригодный для игры, основные ограничения которой, по сути, связаны с техническими возможностями аппарата по производству базовых элементов.

Теория Биона, наверное, самый важный прорыв в психоанализе с момента открытия бессознательного. Я не знаю, что нас ждет в будущем, но в ближайшие сто тысяч лет люди продолжат создавать кубики «Лего» из восприятия желтого корешка книги, зеленой табакерки, ритма биения сердца и тому подобного. Возможно, когда-нибудь мы получим прямой доступ к исходному материалу и сможем расширить свои игровые возможности, однако даже в этом случае у нас будет ограничение — то, что от самих кубиков никуда не деться.

Так выглядит краткое описание метапсихологии Биона, которая спровоцировала настоящую революцию в клинической практике. Аналитики должны быть на седьмом небе от счастья, однако большинство ничего не хочет слышать.

—А если Бион кому-то не нравится? Не нравится, и все тут. Может быть, мне ближе подход Винникотта. Почему будущее психоанализа должно быть связано именно с кубиками, а не со свободными ассоциациями?

—Вы можете практиковать любую метапсихологию, отрицать работы Биона, делать все, что считаете нужным. Максимум свободы для всех!

Отличие Биона от Винникотта в том, что последний не создал теории мышления. Винникотт был удивительно одаренным клиницистом. Бион, напротив, практиковал менее убедительно, по крайней мере, до поворотного момента в своей биографии — написания работы «Научение через опыт переживания» (1962)1, потому что находился под сильным влиянием Кляйн. Что ж, его можно понять! При этом Бион был удивительным теоретиком.

1Бион У. Научение через опыт переживания. — М.: Когито-Центр, 2008.

73

Вдруг я скажу что-то не то?

Его работы пока мало кто понимает, но речь идет о настоящем научном прорыве, переходе от слова «лошадь» к понятию «лошадиная сила». Его теория радикально изменила технику психоанализа, поэтому тем, кто с ней не знаком, недоступен и новый метод. Бион был гением. Что поделать, Фрейд оказался не единственным! Можем ли мы его игнорировать? Разумеется, да!

—Попробую сформулировать провокационное предположение, что за всем многообразием теоретических

ипрактических инструментов стоят всего две принципиально разные метапсихологические архитектуры. Вопрос в том, сможет ли сторонник теории Фрейда, считающий тревогу производным от желания, принять идею ненасыщенных интерпретаций?

—Надеюсь, читателей не заденет мое отношение к старым концепциям, но рассуждать о фрустрации как о производной желания в наши дни — это… не могу подобрать слов. Любопытно, я практикую более 40 лет и никогда не мыслил в рамках классической теории. При этом считаю себя неплохим аналитиком. Меня всегда привлекали другие идеи и совершенно иная концепция разума. У метапсихологий Биона и Фрейда и впрямь отсутствуют точки соприкосновения. Как могут быть связаны между собой концепции Эго и альфа-функции?

—М-м-м…

—Никак! Это все равно что сравнивать языки романской группы. Во французском говорят «Je», в итальянском «Io»,

ичто дальше?

Теория мышления Уилфреда Биона, если воспринимать ее во всей полноте, совершенно несопоставима с другими моделями. Проблема в том, что аналитики редко вникают! Я могу по пальцам перечислить тех, кто проявил должное рвение со всеми вытекающими последствиями: Гротштейн, Огден, может быть, позже удастся вспоминать еще пару имен. Из итальянцев — Франческо Коррао. Все остальные

74

От Фрейда к Биону

воспринимают Биона как модный аксессуар, перо на шляпе, хотя речь идет о самобытной, сильной модели.

Если мы начнем изучать ее фундамент — аппарат по производству кубиков «Лего», то получим совершенно новую метапсихологию, описывающую патологии, связанные, к примеру, с дефектами этой машины, нехваткой пластика или с перепроизводством кубиков. Такой теоретический подход полностью меняет технику психоанализа.

Всем нравится Винникотт, потому что он был замечательным клиницистом. Он не придерживался каких-то определенных взглядов: был немного фрейдистом, немного кляйнианцем, немного… Винникоттом. Хороший человек, детский врач — кто из нас не мечтал о таком дядюшке?

Бион же, напротив, сложный выбор. Для начала нужно признать, что в теории он был намного сильнее, чем в практике. Слишком долго анализировал как прилежный кляйнианец. Но не будем судить его строго: чему учили, то и делал!

Гений Биона раскрылся во время серии практических семинаров, когда созданная им теория стала обретать жизнь на супервизиях. Не ручаюсь за точность пересказа, но один из представленных случаев он прокомментировал как попытку заглянуть через анус в глотку и вывернуть тело наизнанку. Бион был Пикассо психоанализа: он демонтировал объемные образы и раскладывал их на плоскости: вид спереди, вид сзади. И тот и другой совершили квантовый скачок в фигуративном искусстве. Всем ли оно должно нравиться? Конечно, нет!

В самой непростой ситуации сегодня находятся молодые бионианцы. Им, чтобы сдать экзамен для получения статуса, приходится отвечать на вопросы о взаимосвязи тревоги и драйвов. Некоторые даже не пытаются пробовать, потому что очевидно — общение будет происходить на разных языках.

—И решение заключается в том…

—В том, чтобы принять факт существования как минимум двух метапсихологий.

75

Вдруг я скажу что-то не то?

—Предположим, признали! Что дальше? Будем интегрировать их или разделим аналитическое сообщество на два лагеря, как было в послевоенном Берлине?

—Или как в Британском психоаналитическом сообществе, когда разногласия между Анной Фрейд и Мелани Кляйн привели к дроблению на множество группировок.

Уангличан много недостатков, но к делу они подходят серьезно, и в конце переговоров образовалось несколько направлений: классическое, кляйнианское и независимое. Со временем численность аналитиков сократилась и все снова объединились.

Думаю, многие аналитики в тайне надеются, что клинический опыт позволит нивелировать любую теоретическую безграмотность, а новые члены при интеграции в сообщество будут избегать острых углов и споров. Особенно те, кто находится в меньшинстве, как, например, последователи Биона. Многим аналитикам нравится привычный образ: акцент на оси трансфера — контртрансфера, парочка ночных сновидений, несколько интерпретаций треугольника и щепотка сексуальности для поддержания интриги. Главное, не задаваться вопросом, как связаны психоанализ и сексуальность. Это тот еще ящик Пандоры…

—Что вы предлагаете делать тем 80% аналитиков, чье становление происходило на базе метапсихологии Фрейда? Прочитав последние абзацы, они могут подумать: «Если теория Биона настолько сложна и самобытна, стоит ли начинать ее изучение, которое попутно может привести к полному пересмотру выработанной с годами техники?»

—Нам пора начать мыслить в духе безумной песни Джо Сквилло: «Женщины — это не только ноги», которая в нашем случае должна звучать так: «Психоанализ — это не только Фрейд». Вы вправе выходить за привычные рамки и делать то, что нравится.

76

От Фрейда к Биону

—Речь о глубине внутренних изменений, которые кому-то могут понадобиться даже для чтения этой книги, не говоря уже о более плотном погружении в теорию, заодно конфликтующую с исходной моделью.

—Модели действительно совершенно разные!

—То есть все или ничего?

—Придется делать выбор!

Самое главное не подвергать автоматической обструкции все новое. Возможно, мое назначение на пост президента Итальянского психоаналитического сообщества (SPI) говорит о желании искоренить эту привычку. Возможно. Я не уверен.

Среди моих коллег есть светлые умы, которые пытаются интегрировать разные метапсихологии. В Италии этим занимаются Анна Феррута и Джузеппе Чивитарезе. Последний потратил очень много времени на то, чтобы синтезировать теорию Фрейда и Биона. Сейчас он на сто процентов в теории «поля» и, думаю, будет развивать эту линию, пока не найдет что-то новое. Я буду только рад, если возникнет модель, которая позволит нам лучше выполнять свою работу: делать людские страдания более выносимыми.

—Вам не кажется, что критика теории столетней давности c продвинутых современных позиций может привести к образованию новых, уже бионианских догм?

—Необходимо понимать, что мы живем в постбионианскую эпоху и прямо сейчас метапсихология переживает очередной этап своего развития. Этот прорыв вызван соединением теории поля Баранже (c ее развитым пониманием коммуникаций)

стеорией мышления Биона. Итогом этого объединения стало формирование мощного теоретико-клинического побега, который быстро растет и может превратиться во что угодно: вишню, кукурузу, клубнику, кабачок и так далее. Время покажет, хотя внутренний голос подсказывает, что большинство аналитиков предпочтут засеять «поле» розами сорта «ортодокс».

77

Вдруг я скажу что-то не то?

—Предлагаю сымитировать супервизию. Зачитаю клинический случай, а вы представите, что пациентом был сам мистер Психоанализ.

«Это парадоксально, но в какой-то момент я поняла, что хочу отказаться от всего, что любила раньше, — больших компаний, загородных вечеринок, спонтанных путешествий. Я устроилась в офис и почти перестала появляться на публике. Мой образ жизни радикально поменялся, однако со временем я стала замечать, что случайная встреча

вкафе приносит мне больше радости, чем работа над проектами в офисе. У меня начали регулярно появляться новые знакомые, хотя я ходила в одни и те же места. Такое ощущение, что мое подсознание играет непонятную партию и подталкивает меня к социальным контактам, которых ранее оно же само решило избегать».

Вопрос: пациент страдает агорафобией?

—Замечу, что чтение таких случаев на первом году обучения принесло бы куда больше пользы, чем проведение практических семинаров с наставлениями типа: «Аналитику следует оперировать только метафорами пациента!» И точно больше, чем утрамбовывание мозгов начинающих аналитиков огромными объемами литературы. Живые клинические истории вдохновляют, подталкивают к размышлениям и открытиям. А если пациент (мистер Психоанализ) с помощью этой истории просит аналитика сменить, наконец, пластинку?

Сейчас подходящий момент заметить, что я не сторонник оси трансфер — контртрансфер, наверное, из-за плохих ассоциаций с другой осью — «Берлин — Рим»1. Все помнят, какой катастрофой это закончилось. Я считаю, что рассуждать об этих концепциях нет смысла.

1«Ось Берлин — Рим» — военно-политический союз нацистской Германии и фашистской Италии, оформленный Берлинским соглашением от 25.10.1936. — Прим. пер.

78

От Фрейда к Биону

Во-первых, потому что контртрансфер невозможно осознать в одиночку. Это можно сделать только с помощью аналитика в сессии.

Во-вторых, потому что они являются частью устаревшей теоретической модели. Использовать ее в наши дни — все равно что лечить брюшной тиф с помощью сыворотки. Она спасла много жизней в прошлом, но совершенно не конкурентоспособна в сравнении с современными антибиотиками.

Концепция поля, которую, напоминаю, можно просто проигнорировать, не оставляет пространства для устаревших формулировок и правил. Ось трансфера и контртрансфера относится ко временам реляционных теорий. Сегодня же мы говорим о непрерывно трансформирующемся мультиперсональном коммуникационном поле.

Меня удивляет, почему многие аналитики отрицают эволюционную перспективу и занимают позицию, при которой «правда» вчерашнего дня может оставаться «правдой» всегда. Схожим поведением отличаются амиши, которые и по сей день ездят в повозках, отрицают автомобили, телефоны и другие достижения цивилизации. Вы стали бы поддерживать такое сопротивление прогрессу в микробиологии, хирургии, других науках или искусстве? Нет, конечно! Все давно поняли, что «на месте Оно должно появиться Я»1. Пора двигаться дальше!

Аналитикам нужно учиться терять интерес к пройденному. Фиксироваться на том, что знаешь, — самое неконструктивное из того, что только можно придумать, если, конечно, задержка продиктована отказом от развития, а не потребностью исследовать новые антиматерии или феномены. Я говорил о «световом загрязнении» от эдипова комплекса, затмевающем другие

1Знаменитая фраза Фрейда с двойным смыслом. Первый заключается в том, что на месте Ид (сексуальных и агрессивных импульсов) должно возникнуть Эго (осознание себя и отношений с внешней реальностью). Второй, более буквальный, в том, чтобы к Оно (бессознательный гость внутри нас) добавилось Я (осознаваемая личность). Мы еще коснемся этого далее. — Прим. пер.

79