Вдруг я скажу что-то не то Современный психоанализ в вопросах и ответах

Вопросы теории

— Появление психоанализа привело к образованию множества психотерапевтических направлений. Одни из них практически полностью отказались от первоначального метода, хотя позиционируют себя как разновидность психоанализа. Другие стали практически неузнаваемы под влиянием культур и особенностей тех стран, где они эволюционировали. Яркий тому пример — французская школа психоанализа.

Мне кажется, было бы интересно провести практическое сравнение эффективности различных теоретических моделей: путем опроса пациентов или аппаратных измерений, например нейровизуализации головного мозга с помощью МРТ прямо в процессе терапии.

Дискуссии между представителями разных психоаналитических школ порой напоминают политическое шоу. Каждый отстаивает свои идеи. Не приведет ли подобная ситуация к идеологическому дрейфу и распаду сообщества на самореферентные и конкурирующие друг с другом монады?

—Думаю, французская школа достаточно эффективна. Психоаналитический метод содержит в себе настолько мощный трансформационный потенциал, что результат будет даже при использовании устаревших теорий. Самое главное — это умение слушать, чувствовать, улавливать проективные идентификации пациента и возвращать их ему в удобоваримой форме. Психоанализ — это процесс взаимодействия двух психик, который по большей части развертывается бессознательно. Именно поэтому он эффективен, даже несмотря на неуклюжесть отдельных аналитиков.

Если продолжить аналогию с дебатами и политикой, то мы находимся в эпохе средневекового феодализма. Много дворян,

иу каждого свой надел.

—Или поле…

—Или поле. И горе тому, кто посмеет охотиться во владениях короля! Все представляют, чем это может закончиться.

61

Вдруг я скажу что-то не то?

У каждого географического региона свои особенности. Мы в общем понимаем, какая техника практикуется в Чикаго, Буэнос-Айресе, Милане или Париже. Психоанализ действительно тесно связан с географией, поэтому клинический подход Парижского психоаналитического общества коренным образом отличается от британского.

Мне нравится идея сравнения практической эффективности теоретических моделей, но, боюсь, мы упремся в недостаток оборудования. Наши возможности сегодня ограничиваются проведением эпидемиологических исследований, и мы лишь приближаемся к тому дню, когда появятся более совершенные устройства. Все впереди, но пока еще техника довольно дрянная.

Проведению подобных исследований будет мешать еще одна сложность. Я был бы рад, если бы окружающие и в первую очередь сами психоаналитики увидели в психоанализе научный аспект. Однако загвоздка в том, что со временем он неизбежно превращается в искусство. Подобная метаморфоза происходит и с другими профессиями. Работа сосудистого хирурга, например, тесным образом связана с миром науки, однако в определенный момент опытный практикант совершает квантовый скачок и превращается в виртуоза скальпеля. Мышление хирурга или молекулярного биолога покидает привычные рамки и превращается в мышление художника. В карьере психоаналитика такие прорывы случаются несколько раз, и я не представляю себе организацию исследования, которое способно зафиксировать или измерить эти моменты количественно. Хотелось бы дожить до того времени, когда такое станет возможным, а пока я бы отказался от всяческих суррогатов наподобие расчета эффективности терапии по частоте упоминаний слова «сепарация» в сессиях. Нас интересует исследование, которое позволит оценить работу всех ядер нервной системы, задействованных в процессе анализа.

И я полагаю, сложности возникнут еще на определении способа снятия измерений, потому что появление любого инородного предмета (или даже информации о нем) в поле совместного

62

Вопросы теории

взаимодействия неизбежно оказывает влияние на объекты исследования. У Хельмута Томэ и Хорста Кехэле был опыт записи сессий на диктофон. Разница между встречей «под запись» и обычной встречей стала очевидной для всех участников.

На мой взгляд, самый лучший способ сохранить материал после сессии — это записать своими словами, пересказав по памяти. Любая версия будет ложью по отношению к «О» (концепция реальности Биона. — Прим. пер.), но если за «О» принять саму сессию, то c помощью производного нарратива аналитика можно приблизиться к ее пониманию. Когда на супервизии звучит стенограмма, я почти ничего не чувствую. Но стоит материалу пройти через сито пересказа, возникают акценты. Что-то выходит на первый план, а что-то остается

втени. Так намного легче супервизировать.

—Рассуждая о взаимосвязи прошлого и будущего, а применительно к психоаналитической сессии — о пропорциях времени, которое мы жертвуем на алтарь теоретизации, к тому, которое отдаем неизвестному, можно прийти к базовому вопросу психоаналитической эпистемологии: не вредит ли теория практике?

—Поскольку я больше всего опасаюсь стагнации, то отвечу сильной метафорой: аналитики напоминают ракообразных, которых обрекли таскать на себе покрывшиеся вековой пылью работы Фрейда. Я предпочитаю другой путь: отряхиваясь, расти вверх.

Мы живем в сложное время. За окном мировой кризис. Прямо сейчас террористические организации уничтожают великое наследие Пальмиры. Неудивительно, что аналитики пытаются включить задний ход и спрятаться в надежных теориях XIX в. Ведь будущее пугает! Пугают «чужие» и все неизвестное,

втом числе потому, что столкновение с этим неизвестным пробуждает в нас собственные «чужие» аспекты.

Кто-то спросит: «Что еще за пугающие аспекты? Я нормальный парень из среднего класса. Вырос в хорошей семье,

63

Вдруг я скажу что-то не то?

трудоустроен. Добавьте мне пару выходных в месяц, немного зарплаты, и я буду дальше организовывать семейные праздники, работать в библиотеке и водить по утрам в школу детей, которые тоже станут библиотекарями. Зачем мне куда-то углубляться и встречаться с “неизвестным”»?

В этом действительно нет необходимости! Психоанализ помогает лучше понять себя. Проехаться не только по освещенным улицам, но и по темным закоулкам разума и, самое главное, воспринимать свой разум как постоянно развивающийся.

Если психоаналитики будут довольствоваться исключительно свершившимися открытиями, то сами рискуют стать «объектами ЮНЕСКО». И надо сказать, это меньше всего угрожает американцам. Что ни говори, в США сейчас самый гибкий и прогрессивный анализ. Намного интересней, чем

втех странах, где популярен вальс, при всем моем уважении к классическому танцу.

Недавно я был в Стокбридже, одном из немногих центров комплексной терапии, сохранившихся в Америке, и должен заметить, что коллеги там максимально открыты всему новому. Возможно, отчасти на их восприятие моих докладов повлияло то, что я остановился в отеле «Красный лев», построенном

в1770 г., настоящем артефакте из Месопотамии! С другой стороны, их сознание, равно как и география, не перегружено историческим наследием. Это проявляется и в образе жизни: человек может легко переехать по работе из Нью-Йорка в СанФранциско, взяв с собой велосипед и одежду, а всю мебель оставить на складе временного хранения. Европейцы, наоборот, живут заложниками своей истории. Им приходится продираться сквозь вековые правила и традиции под угрозой отмщения своих дорогих покойников.

—В эпоху феодализма власть передавалась от сына к отцу, от старшего к младшему. Аналогичная система преемственности свойственна и психоанализу. Психоаналитические «отцы» со временем превращаются в наших

64

5

ОТ ФРЕЙДА К БИОНУ

Вконце концов это был просто дом.

М/ф «Вверх» (Up, реж. Б. Питерсон,

П.Доктер, США, Япония, 2009)

ЛУКА НИКОЛИ: История развития отдельно взятой психоаналитической практики напоминает историю развития психоанализа как дисциплины. Онтогенез, который воспроизводит филогенез.

На первом этапе аналитик пытается во всем разобраться. Понять истинные тревоги пациента, чтобы затем помочь ему сделать то же самое. В теории на этом этапе доминирует концепция инсайта1, который достигается путем исторической реконструкции жизни пациента. Болоньини называл такую терапию «психоанализом Эго». С развитием терапии большую значимость набирают другие аспекты. Пациенту становится важно, чтобы его действительно поняли, поэтому теория прогрессирует к концепциям «холдинга» Винникотта (1960) и «негативных

1Инсайт — интеллектуальное озарение, прорыв.

66

От Фрейда к Биону

способностей» Биона (1970). Такую терапию Болоньини называл «психоанализом “Селф”»1.

Разумеется, все намного сложнее, но, мне кажется, начинающим аналитикам важно понимать отличие основных способов «слушания» пациента.

АНТОНИНО ФЕРРО: Можно я пропущу первый этап онтогенеза и сразу перейду ко второму?

—Конечно!

—Как вы относитесь к идее реорганизации теоретической подготовки аналитиков таким образом, чтобы большую часть программы студенты изучали работы Огдена, Бромберга

иГротштейна и только в конце приступали к Фрейду?

Если наша задача — оснастить кандидатов современными инструментами, то образовательную программу необходимо перевернуть с ног на голову! Зачем в 2018 г. изучать технику интерпретации сновидений XIX в.? Может быть, лучше понять, как это делает Огден или другой талантливый современник? Я предлагаю сначала знакомиться с актуальным материалом,

апотом заниматься историей.

—Кто-то возразит: «Без знакомства с работами Фрейда невозможно понять Огдена!»

—Да, многие аналитики сопротивляются переменам. Они боятся, что изменения нанесут психоанализу вред, однако их опасения напрасны, и вот по какой причине. Спросите себя: «Какие концепции Фрейда я применяю в своей ежедневной практике?» Не помню, чтобы сам о таком задумывался,

но ответил бы: «Концепцию бессознательного, сеттинга,

1Инсайт, анализ эго и историческая реконструкция — это концепции, которые основываются на когнитивном понимании опыта, в противовес им концепции холдинга, состояние унисона, негативных способностей и анализа «Селф» на контейнировании и трансформации эмоционального хаоса, без необходимости рационального понимания. — Прим. пер.

67

Вдруг я скажу что-то не то?

сновидений (без возвышения данного способа коммуникации над остальными) и… все».

Неизвестное интересует меня намного больше, чем то, что

язнаю. Поэтому я занимаюсь психоанализом.

—Говорят, что задача психотерапии в том, чтобы помочь пациенту проработать конфликты, перепрожить потери и установить так называемые трансферентные отношения. Вроде бы все понятно, пока не требуется раскрыть значение слов: «проработать», «перепрожить» и «установить».

Могу описать психоаналитический процесс метафорой: доктор медленно растворяет аспирин в воде, чтобы в конце сессии помочь страдающему от головной боли пациенту. Но перед вами интересно поставить более сложную задачу — дать научное описание процесса, о котором говорят: «Мы проработали столько-то месяцев или лет…» Что значит психическая «проработка»?

—Опытному аналитику хватит получаса общения, чтобы сформировать представление о темных мирах и неисследованных галактиках пациента. Слушая историю пациентки, которая росла под присмотром набожной тети, не могла играть в куклы Барби и была отдана в скаутский отряд1, аналитик может подумать: «А где танцовщица кабаре?» Начало такого анализа, которое может длиться достаточно долго, будет посвящено поиску недостающего персонажа, а после встречи с ним — открытию новых внутренних миров пациентки. Слишком ранний «визит» в «Мулен Руж» нежелателен и даже опасен, потому что может разрушить сложившееся мировоззрение. Аналитической паре предстоит пройти путь к установлению контакта с внутренним ребенком, который жил под гнетом религиозной тети и не имел возможности

1Скаутские отряды для девочек в Италии религиозно ориентированы. — Прим. пер.

68

От Фрейда к Биону

играть в куклы. А когда это произойдет, можно наведаться в «Мулен Руж», напиться, станцевать канкан и даже немного пофлиртовать! Что будет дальше, нам неизвестно. Танцовщица может спутаться с метателем ножей, пойти на панель или вступить в Армию спасения. Кто знает! Все, что мы можем, — это развивать способности к поиску и исследованию новых миров.

Итак, уже на первой встрече становится ясно, в каком направлении станет развиваться анализ, а что будет дальше — одному богу известно.

—Осторожно, вопрос с подвохом! Готовы ли мы отказаться от метода свободных ассоциаций Фрейда?

—Это случится само собой после признания очевидного: все ассоциации детерминированы! Свободные ассоциации — это продукт дневного онейрического мышления, который может принимать ту или иную форму по независящим от нас обстоятельствам. Единственная свобода нашего разума — это

спомощью многочисленных ассоциаций непрерывно описывать то, как организм, частью которого является мозг, воспринимает, а лучше сказать, сновидит реальность.

—Перефразирую вопрос. Готовы ли мы отказаться от метода свободных ассоциаций прямо сейчас?

—Лично я предлагаю отказаться вообще ото всех установок, но, если говорить о методе свободных ассоциаций, повторюсь, ему на смену пришла концепция производных нарративов! На то, какой «сон» увидит пара в сессии, влияют условия в кабинете, а также состояние аналитика и пациента. Как только мы начинаем учитывать эти факторы, становится очевидно, что ассоциации не могут быть свободными. Концепция дневного онейрического мышления — это двигатель современной революции в психоанализе, при этом важно понимать — лишь начало развития! Я думаю, через 50 лет наступит

69

Вдруг я скажу что-то не то?

новая эра, и теория поля1 канет в прошлое. А сегодня тем тектоническим изменениям, которые только начинают усваиваться в мышлении психоаналитиков, мы обязаны Уилфреду Биону. Многие воспринимают его как престижный аксессуар. Произносят «Бион…» и делают вид, что понимают, в чем дело, хотя продолжают мыслить в привычных рамках.

Что же мы имеем в действительности? Бион создал оригинальную и самобытную теорию, которая описывает процесс трансформации сенсорных элементов в пиктограммы2, зарождающийся в самых архаичных и бессознательных структурах нашей нервной системы. Собственно, так функционирует человеческое сознание. В этом особенность вида. Не исключено, что и другие живые существа способны на нечто подобное, но все еще в гораздо меньшей степени. Мы трансформируем чувственное восприятие в скрытую от осознания онейрическую последовательность — череду пиктографических образов, на которой основывается вся наша психическая жизнь. Эти пиктограммы играют во внутреннем мире роль веток, по которым наши предки перемещались из точки А в точку Б, если вы не против эволюционных сравнений. Бытие за рамками этого процесса попросту невозможно, поэтому концепция свободных ассоциаций теряет смысл. Сегодня нужно обсуждать подход, учитывающий существование онейрического процесса, результатами которого становятся производные нарративы, с которыми преимущественно и работает психоанализ! Мы можем создавать любые истории, но всегда будем ограничены параметрами исходного материала, поэтому степень свободы наших ассоциаций относительна.

— В теории звучит здорово, но давайте рассмотрим реальную ситуацию с пациентом. Мы предварительно

1Теория поля — современная психоаналитическая теория, разработанная Антонино Ферро. — Прим. пер.

2Визуальные кадры. — Прим. пер.

70