Вдруг я скажу что-то не то Современный психоанализ в вопросах и ответах

Теория поля

сломался кран и из него рванула горячая вода». Должен ли начинающий аналитик думать, что слишком сильно сократил дистанцию и нужно помолчать? А когда пациент говорит: «Сантехник все починил, но вода стала слишком холодной»? Думать, что теперь, наоборот, он слишком отдалился от пациента и нужно добавить тепла, то есть поговорить? Нет ли риска при таком восприятии пациента пойти на поводу у его бессознательных запросов?

— Тут важно понимать две вещи. Во-первых, нет ничего плохого в реализации бессознательных запросов пациента. Хотя бы в начале пути. Какой смысл его в этом ограничивать? Пусть получает, что хочет, пока развивается взаимодействие и игра. Не все же одному аналитику…

Во-вторых, нам все-таки придется забыть понимание поля как ситуации «ты и я». Даже если интерпретировать «нас» с перспективы дистанций, это все равно посткляйнианская реляционная перспектива.

Строго говоря, теорию поля сложно описать в книге. Текст предполагает последовательное повествование: «Я подумал…

иотдалился… а когда испытал холод… приблизился». Это реляционная перспектива. В реальности все происходит иначе,

инужно признать, что лучший выход для терапии — снять фильм! Пригласить в режиссерское кресло Альфреда Хичкока или доверить это место Чарли Чаплину, а дальше посмотреть, что получится. Вопросы из серии «Нужно ли удовлетворять бессознательные потребности пациента?» при таком подходе отпадают сами собой.

Из кляйнианской модели очень сложно выбраться — для аналитика она весьма убедительна. Но, к сожалению, совершенно разрушительна для пациента. Переход от интерпретативного слушания к идее трансформаций и, я настаиваю, игре открывает совершенно иную психоаналитическую перспективу. Представьте себе, во что превратилась бы история с водой, займи режиссерское кресло… забыл имя венецианского режиссера… Тинто Брасс! Фильм «Холодное биде» с Клаудией

101

Вдруг я скажу что-то не то?

Колль, которая «в анализе» подмывалась бы горячей водой, сидя на корточках!

—Если я правильно понимаю, поле функционирует за счет трансформаций историй, другими словами, за счет создания «фильмов» в стиле Тарантино, Моретти из сценария пациента… Кто выбирает режиссера конкретной серии?

—Режиссеры, как и другие персонажи сессии, появляются в результате взаимодействия двух психик. Внимательный аналитик поймет, кого пациент хочет видеть в этой роли.

Иесли вдруг режиссером окажется автор «Чуда Марселино»1, то будет не лишним разбавить его компанию Тинто Брассом. Задачи по кастингу и выводу на сцену режиссеров во многом лежат на плечах аналитика, но пациент принимает в них непосредственное участие.

Кто бы что ни говорил, ситуация между участниками сессии достаточно симметрична. Хотя есть зоны дисбаланса. Во-первых, ответственность за соблюдение этики. Она на 99,9 процента лежит на аналитике. Это зона наибольшей асимметрии. Во-вторых, то обстоятельство, что шеврон капитана нашит на рукаве аналитика. Именно он отвечает за общий курс. То есть в выборе режиссера участвуют оба, но у аналитика есть небольшое преимущество. Если он видит, что в сценарии преобладает ханжа, то может пригласить в качестве режиссера Тинто Брасса. Что-то в таком духе. Пациент тоже в состоянии это сделать, но, если долгое время ничего не происходит, аналитик может прийти на помощь. Как правило, все новые персонажи пациента отражают отношения с аналитиком и ситуацию в поле. Аналитик в ответ на них предлагает других персонажей: историю из детства,

ревери, метафору, корректировку сеттинга, игру. Анализ

1«Марселино, хлеб и вино» (Marcelino, pan y vino, реж. Ладислао Вайда, Испания, Италия, 1955).

102

Теория поля

должен настолько напоминать игру, насколько это возможно.

—Когда речь заходит об игровой технике, трудно не вспомнить о детском психоанализе…

—Или аналитике, который играет в инфантильный анализ. Интересно!

—Аналитики с преобладанием внутри Тинто Брасса могут испытывать трудности с выводом новых персонажей из-за боязни перегрузить сцену. Сдержанные аналитики, напротив, менее подвержены риску вызвать негативные терапевтические реакции из-за вторжения в пространство пациента. Вы согласны?

—Аналитик, который постоянно апеллирует только к образу Тинто Брасса или Квентина Тарантино, будет выглядеть достаточно депрессивным и может искать выход из этого состояния за счет пациента. В распоряжении аналитика должен быть бесконечно широкий диапазон персонажей и режиссеров. Он своего рода продюсер, у которого есть возможность выбрать, каких актеров и режиссера нанять. Пациент обладает таким же правом выбора. Задача аналитика в том, чтобы способствовать развитию истории пациента, а не своей собственной.

Вспомните аналогию с кубиками «Лего». Можно сказать, что у пациента есть набор кубиков, из которых он привык создавать определенные фигуры: пожарный гидрант или бензоколонку. Задача аналитика в том, чтобы начать создавать новые фигуры из тех же кубиков. При этом, если история начнет пробуксовывать из-за отсутствия привычного пожарного гидранта, следует вернуть его на сцену! Не вижу смысла сопротивляться этому.

—Сколько персонажей способен выдержать пациент?

—Персонажей пациента или аналитика?

103

Вдруг я скажу что-то не то?

—Думаю… Давайте начнем с пациента.

—Выдерживать собственное многообразие персонажей непросто, потому что все они — различные аспекты вашей личности. В начале сессии на сцене кабинета находятся всего два героя, через секунду их уже четверо, а через полчаса 72. Полезность теории поля в том, что она комплексно описывает эту сложную групповую ситуацию. Вы, наверное, хотите спросить

овозникающих в поле сигналах и каким из них следовать…

—Так и есть.

—В отличие от других профессий, подготовка аналитиков длится гораздо дольше пяти лет, из-за чего мы слишком задерживаемся в статусе студентов. Печально, но факт: средний возраст специалиста в Международной психоаналитической ассоциации — 50–60 лет.

Начинающему аналитику жизненно необходимо уметь считывать сигналы поля. Мне нравится, когда поле метафорически сравнивают с системой GPS, хотя в реальности все немного сложнее.

Мы говорим о массивном потоке данных из целого ряда наслоенных друг на друга систем (биологических и психических). Где каждый уникальный персонаж или группа персонажей генерируют свой сигнал, и аналитик учится в них ориентироваться. Когда ему наконец позволяется выйти из студенческого статуса, возникает возможность прорыва от роли начинающего ученого к роли начинающего художника. C этого момента сигналы утрачивают свой смысл. Аналитик прячет компас и навигационную карту и начинает следовать инстинктам, образуя с пациентом невероятно креативную и плодовитую пару. На это преобразование может уйти до 40 лет. Если проводить аналогии с миром музыки, то аналитику нужно 40 лет практики, чтобы виртуозно овладеть джазовой импровизацией. Как пошутил Эудженио Габурри, «столько понадобилось бы Дерсу Узала, чтобы стать картографом».

104

Теория поля

—В своей теории вы уделяете много внимания развитию креативности. По-вашему, начинающие аналитики (и не только), должны сразу взять эту идею в оборот (и пуститься в галоп по прериям) или лучше сперва «окончить Вест-Пойнт», опираясь на стабильную технику?

—Свободное творчество, на мой взгляд, это финишная прямая. Как ни печально, почти всегда и во всем лучше начинать с «Вест-Пойнта». Сначала выучить «азбуку», затем наступает черед книг, супервизий, знакомств, дискуссий с коллегами — всего того, что способствует переходу в творческое измерение.

—Один из моих школьных друзей, весьма талантливый юноша, как-то поделился на уроке литературы своим новым стихотворением. Преподаватель сделал ему замечание касательно одной неточной фразы. Автор не согласился и заявил, что Леопарди или Фосколо вполне могли написать так же. На что преподаватель ответил: «Да, но вы же не поэт! По крайней мере пока».

Я много раз замечал, что при достижении определенного уровня поэты и писатели отходят от привычных правил и начинают по-своему распоряжаться синтаксисом и грамматикой. Обычно этому предшествует долгий и трудный путь. Эдисон говорил: «Гений — это один процент вдохновения и девяносто девять процентов пота». Единственный путь к вершине творческого мастерства, где происходит компенсация многолетних усилий, лежит через труд, поэтому нам всем предстоит основательно поработать. И я имею в виду достижение вершины не как упрощение работы, а как возможность исполнять, интерпретировать или писать стихи, забыв о нотах, грамматике, синтаксисе, сигналах GPS или «таблице»1. Для этого требуется очень много усилий.

1 Имеется в виду The Grid (англ. решетка, сетка) — разработка У. Биона, своего рода психоаналитическая «таблица Менделеева». — Прим. пер.

105

Вдруг я скажу что-то не то?

—Итак! Поле существует до тех пор, пока кто-то или что-то его не разрушит. Оно развивается за счет новых героев…

—Замечу, что истории — это всегда совместные произведения. Аналитик не должен замыкаться на себе.

—…Игра происходит «в четыре руки», пока аналитик не выделит избранный факт, который интерпретирует, например, переносом. Каким образом репертуар историй сужается в голове аналитика до определенной идеи? И как понять, когда поле следует расширять, а когда сужать?

—Давайте обратимся к литературному опыту и проследим, когда писатели вводят новых героев повествования. Например, падре Кристофоро в произведении Алессандро Мандзони1 появляется в момент определенной кульминации, и это реорганизует историю, которая вот-вот могла развалиться на части. В анализе то же самое: герой, который способен вдохнуть в повествование жизнь и вновь сделать его увлекательным, появляется в момент, когда нарративу угрожает коллапс. Здесь сложно определить какие-то точные критерии. Наука и интеллект в этот момент уступают место творчеству, чувствам и интуиции. Только это имеет значение. Творчество писателя и творчество аналитика имеют много общего, с той лишь разницей, что произведения последнего бесследно исчезают сразу по окончании сессии. И это печально, потому что порой они не уступают лучшим литературным произведениям. Содержимое сессии сложно законспектировать, потому что текст на бумаге — лишь бледная тень того, что происходит

1 Перу Алессандро Мандзони принадлежит «первый в Италии исторический роман (1827).

Падре Кристофоро — историческое лицо. Принадлежал к знатной купеческой семье Пиченарди, проживавшей в Кремоне. Умер в чумном лазарете в 1630 г.

На русском языке роман выходил в пер. Н. Георгиевской и А. Эфроса (М., Азбука-Аттикус, Азбука, 2011). — Прим. ред.

106

8

ТЕХНИКА

Так скучно быть хорошим. Это ри-

скует войти в привычку.

К/ф «Великая красота» (La Grande

Bellezza, реж. П. Соррентино,

Италия, Франция, 2013)

ЛУКА НИКОЛИ: Вы часто подчеркиваете важность интуиции, чутья и творческого подхода в работе аналитика. В связи с этим практический вопрос: как долго нужно обдумывать то, что хочешь сказать в сессии?

АНТОНИНО ФЕРРО: Участники находятся в неравных условиях. Пациент может говорить все, что приходит ему в голову, не беспокоясь о последствиях. Аналитик в идеале должен действовать так же: откликаться на слова собеседника по воле сердца или ассоциативных структур мозга, если вам ближе нейробиология. Однако проблема в том, что такой виртуозный анализ случается раз-два в год. И чтобы это вообще стало возможным, все остальное время аналитик должен уметь выдерживать неопределенность, ждать, предлагать тот минимально необходимый набор интерпретаций и персонажей, который необходим для развития истории. То есть задействовать свои «негативные способности», как назвал их Бион.

108

Техника

Такая терапия напоминает фильм в жанре роуд-муви, в котором аналитическая пара пересекает бескрайнюю американскую равнину. К этому фильму есть только одно требование: он должен быть интересным! По ситуации можно добавить в кадр осла, корову, бензоколонку или стоянку. Это даст импульс к развитию главной истории и, может быть, даже откроет что-то ранее неизвестное, ведь наш первоочередной интерес — бессознательное.

Использование термина «бессознательное» склоняет нас мыслить в рамках определенной теоретической модели, на мой взгляд, устаревшей. Я надеюсь, что через 10 лет этот феномен получит новое название, а через 20 будет пониматься нами на совершенно ином уровне. Использование устаревшей терминологии связывает нам руки.

—Давайте сразу с этим разберемся. Бессознательное — функция или психическая область?

—Без сомнения функция!

Джузеппе Чивитарезе в 2014 г. предложил заменить существительное inconscio1 на глагол inconsciare2. Глагольная форма открыла новую перспективу в понимании этого феномена, позволила мыслить его как процесс и искать способы управления. Чем и занимался Бион, который предлагал развивать инструменты и навыки формирования бессознательного. Неологизм Чивитарезе непосредственно приближает нас к задаче аналитической пары — бессознализировать коммуникацию! Нам следует сосредоточиться на бессознательном и сновидении, а лучше сказать — на «бессознализировании» через сновидение. В бионианской и постбионианских моделях понятия «сновидение», «дриминг» и «бессознательное» тесно связаны между собой, но знаете, что самое страшное? Вместо того чтобы исследовать эти

109

Вдруг я скажу что-то не то?

взаимосвязи, большая часть психоаналитиков продолжает твердить: «Фрейд все сделал, когда описал в 1922 г. два принципа…» Они отказываются лететь на межгалактическом корабле в неизвестное и выбирают экскурсию в Лувр. Что тут скажешь? Я тоже люблю музеи, но разве можно сравнить поход в Лувр с экспедицией в космос, гиперпрыжками из одного мира в другой и знакомством с черными дырами? Лувр — прекрасный музей, но туда можно наведаться и на пенсии, а пока есть возможность, лучше исследовать неизвестное: новые места, новые «не-места». Аналитик должен быть исследователем.

—Если статус исследователя приобретается через погружение в неизвестность, возникает вопрос: что делать молодым аналитикам, и так находящимся в состоянии неопределенности, к которому после начала практики добавляется нарастающее чувство ответственности за результат? Не рискованно ли в такой ситуации делать интерпретации «на ощупь»? Не имея вашего опыта, аналитик может думать, что пара находится в «путешествии», а пациент чувствовать себя перегруженным.

—Не помню автора, но есть целая статья о положительных следствиях неудачных интерпретаций. Не стоит драматизировать ошибочные интервенции или микроотыгрывания. Вспомните слова падре Кристофоро: «Чистому все чисто». Трудно непоправимо согрешить, если действуешь от чистого сердца. Мне известна всего пара случаев, когда терапия прерывалась из-за неверно подобранных слов. Самое главное

внашем деле — чистота намерений. Если аналитик будет нечестен, извращен или безразличен, пациент быстро это поймет. Поймет, потому что способен чувствовать. По этой причине я не переживаю из-за технических ошибок.

Представьте себе пейзаж вечернего Нью-Йорка неизвестного автора. Морозно, на оживленный город опускаются сумерки. Картина прекрасна, но в правом углу изъян: у дамы

110