Актуальные проблемы уголовного процесса. Монография

ком предметов, документов и иных сведений, опрос лиц с их согласия (ст. 86 УПК).

Следственные действия представляют собой такие процессуальные действия, которые: производятся следователем, дознавателем, органом дознания и судом; направлены на собирание и проверку доказательств; обеспечены возможностью применения мер принуждения; подробнорегламентированызаконом. Уголовно-про- цессуальныйзаконпредусматриваеттакиеследственныедействия: осмотр, освидетельствование, следственный эксперимент, обыск, выемка, наложение ареста на почтово-телеграфные отправления, их осмотр и выемка, контроль и запись телефонных и иных переговоров, допрособвиняемого, подозреваемого, потерпевшего, свидетеля, эксперта, специалиста, очная ставка, предъявление для опознания, проверка показаний на месте, судебная экспертиза. Следственные действия проводятся не только на предварительном расследовании, но и в судебных стадиях. Суд вправе допросить подсудимого, потерпевшего, свидетелей, эксперта, назначить судебнуюэкспертизу, осмотретьвещественныедоказательства, местность и помещения, провести следственный эксперимент, опознание, освидетельствование.

Также при определенных условиях могут быть использованы и такие способы собирания и проверки доказательств, как истребование предметов и документов или их представление органу предварительного расследования и суду.

Проверка доказательств, так же как и их собирание, является необходимым элементом процесса доказывания. Способами проверки доказательств, как следует из содержания ст. 87 УПК, признаются: сопоставление проверяемых доказательств с другими доказательствами; установлениеисточниковдоказательств; получение иных доказательств, подтверждающих или опровергающих проверяемое доказательство. По смыслу данной нормы целью проверки доказательствявляетсяподтверждениеилиопровержениепроверяемого доказательства. Следует иметь в виду, что достижение этой целиневозможнотакжебезпомощиоценкидоказательств, т. е. мыслительной логической деятельности, которая рассматривается как отдельный элемент процесса доказывания (ст. 88). Поэтому проверку доказательств необходимо отличать от их оценки, хотя они

51

сопутствуютдругдругуимогутосуществлятьсяпрактическиодновременно. Так, сопоставление доказательств может, на наш взгляд, осуществляться средствами как проверки, так и оценки. Если речь идет о физическом сопоставлении предметов (например, при их осмотре, входеэкспертногоисследованияследов, образцовпочерка), имеет место проверка доказательств. Когда же сопоставление сведений имеет мысленный характер, следует говорить об оценке.

Непосредственная задача собственно проверки доказательств состоит в том, чтобы обеспечить условия для их оценки в совокупности. При этом совокупность доказательств может пониматься не только как их общая совокупность, позволяющая проверить все доказательства, собранныеподанномуделу, ноикаксовокупность доказательств в пределах их локальных проверочных комплексов, создающаяусловиядляпроверкиотдельныхдоказательств. Например, показания свидетеля о том, что он слышал голоса людей, которыекричалидругнадруга, могутбытьпроверенысовокупностью доказательств, подтверждающих: с того места, где находился свидетель, действительно можно было слышать голоса людей, разговаривающих на повышенных тонах; данный свидетель обладает нормальным слухом; он не заинтересован в исходе данного дела. Комплексназванныхдоказательствпозволяетприйтикдостаточно обоснованномувыводу, чтопоказаниясвидетеляотом, чтоонслышал, соответствуютдействительностииимможнодоверять. Таким образом, задачей проверки доказательств является формирование совокупности доказательств, достаточной для вывода об их достоверности.

Оценка доказательств — элемент процесса доказывания, состоящийвмыслительнойлогическойдеятельностипоопределению относимости, допустимости и достаточности доказательств для принятия того или иного процессуального решения. Оценка сопровождаетвесьпроцесссобиранияипроверкидоказательств— вэтом случае говорят о текущей оценке доказательств. Однако оценка приобретает характер самостоятельного этапа доказывания, когда наоснованиисовокупностисобранныхдоказательствслужитопределению наличия или отсутствия оснований для принятия процессуальных решений. Это итоговая оценка доказательств. Оценка доказательствимеетпроцессуальнуюформуиизлагаетсялибоввы-

52

водах в процессуальных решениях, либо в установленных законом случаях — в мотивировке процессуального решения.

Законпредъявляеткмотивировкепроцессуальныхрешенийтребования полноты и непротиворечивости. Полнота заключается втом, чтоизобоснованиявыводовоналичииилиотсутствииобстоятельств дела не должно исключаться ни одно из собранных по делу доказательств. В случае признания тех или иных доказательств недоброкачественными следователь, дознаватель, прокурор и суд обязаныуказатьвсвоемитоговомрешении(обвинительномзаключении или акте, решении о прекращении дела или уголовного преследования, приговоре и т. д.), почему они принимают одни из доказательствиотвергаютдругие. Так, есливприговоресудасказано, что суд доверяет показаниям потерпевшего и свидетеля обвинения и считает их правдивыми, он должен указать, по каким именно основаниям суд принял эти показания и отверг противоречащие им показания подсудимого. При этом недостаточно мотивированной является лишь ссылка на то, что, отрицая вину, подсудимый пытается уйти от ответственности, поскольку это не может заменить содержательнойоценкидоказательств. Обстоятельства, признанные установленныминаосноведоказательствиуказанныеводномитом же процессуальном акте, не должны противоречить друг другу или исключатьдругдруга. Такойдефектбудетиметьместо, если, например, врезолютивнойчастиприговорасудалицу, обвиняемомувразбойном нападении, вменяется применение насилия, опасного для жизни и здоровья, хотя в описательной части приговора суд соглашается с заключением судебно-медицинского эксперта, что потерпевшему был причинен лишь легкий вред здоровью, и не приводит доказательств о том, что потерпевший каким-либо иным образом был поставлен обвиняемым в опасное для жизни состояние.

Мотивировка принимаемых решений, заявленных ходатайств, позиций сторон, излагаемых в судебных прениях, выступает как доказывание-обоснование.

Оценка доказательств имеет свое содержание, или направления, под которыми следует понимать относимость, допустимость, достоверность и достаточность доказательств.

Относимостьидопустимостьдоказательстврассмотреныв§ 3

настоящей главы.

53

Достоверность доказательств — это представление об истин-

ности заключаемых в них сведений. Критерием истины может служить только опыт, практика. Поэтому достоверным знанием об обстоятельствахделаможетсчитатьсятолькотакойвывод, вотношении которого не возникает, пользуясь удачным выражением англосаксонской процессуальной доктрины, разумных сомнений, другими словами, отсутствуютисключенияизобщественногопрактического опыта, и в первую очередь из опыта, сосредоточенного в совокупности собранных по делу доказательств17.

Юридическое(процессуальное) доказываниесостоитвустановлениифактовподелу, т. е. жизненныхобстоятельств, набазекоторых строится судебное решение.

Часто говорят, что цель доказывания есть истина. Однако не логичнее ли и проще предположить, что целью доказывания является

доказанность?

Конечно, между истиной и достоверностью имеется органичная взаимосвязь. Но всегда ли она однозначна? Иначе говоря, в каждом лислучаедоказанностьозначаетистинноеилихотябыдостоверное знание?

Врядликто-нибудьбудетспорить, чтодостоверность(«достойное веры») естьнашесубъективноепредставлениеобистине. Новэтом, кстати, состоитиуязвимостьдостоверности, ибосубъективноепредставление может подвести кого угодно. Ведь субъективность предполагает, что об истинном характере знания субъект может судить лишь по имеющемуся в его распоряжении субъективному практическому опыту. Именно опыт, практика считается единственным критериемистины, точнее, основойдостоверногознания, ибоникакогодругого, болеенадежногоинструментавнашемраспоряжении просто не существует. Достоверным следует считать только такой вывод, который, учитывая весь имеющийся у субъекта наличный жизненныйопыт— подчерпнутыйлиизличногочувственноговос-

17 Ванглийскомпроцессевкачествекритериядоказанностиобвиненияиспользуется выражение «вне разумного сомнения» (beyond a reasonable doubt). По сути, это требование достоверности, а не вероятности знания, как иногда полагают (см., напр.: Строгович М. С. Материальная истина и судебные доказательства в советском уголовном процессе / Акад. наук СССР. Ин-т права им. А. Я. Вышинского. М.: Изд-во Акад.

Наук СССР, 1955. С. 44).

54

приятия, полученныйлиотдругихлиц, — недопускаетвозможности какого-либо иного объяснения рассматриваемого явления или события. Другимисловами, извсехмыслимыхверсийнашопытоставляет только одно единственное приемлемое объяснение, которое

ипризнаетсянамиистиной, илифактом. Однакоопытувсехлюдей разный, и потому то, что для одного — безусловная истина, для другого оставляет место сомнениям, а то и воспринимается как заблуждение. Так, например, для человека древности вполне достоверным представлялся факт вращения Солнца и Луны вокруг Земли, а не наоборот, поскольку весь его наличный опыт, включая непосредственноечувственноевосприятие, этоочевиднымобразом подтверждал. Однако с развитием астрономических знаний опыт расширилсвоипределы, ибооткрылосьстроениеСолнечнойсистемы— тогдапрежнеезнаниепересталобытьдостоверным, перейдя в архив заблуждений человечества.

Но судебное познание не может руководствоваться различным опытом, поскольку тогда нескольким судьям, у каждого из которых свойжизненныйопыт, труднобылобыприйтиквзаимопониманию,

ипостоянно возникали бы противоречащие друг другу решения по идентичным делам, что привело бы к хаосу и невозможности осуществления правосудия. Поэтому право изобрело для себя свой собственный критерий истины, когда единственным легитимным

иприемлемым опытом юристы договорились считать тот, который закрепленвсистемесудебныхдоказательствпотомуилииномуделу. Их совокупность есть специальный и эксклюзивный критерий судебной истины. Основанием для такого выбора служит презумпция особой надежности сведений, признанных доказательствами. Она проистекаетизспециальных, проистекающихизмноговековогоопыта судопроизводства правил, установленных законом для их получения, проверкииоценки, т. е. гарантийдостоверностиэтихсведений. Любой другой опыт, в т. ч. полученный судьями в результате непроцессуальногопознания, включаясобственноечувственноевосприятие, запретенинедопустим, какбыкому-тонихотелосьимвосполь- зоваться. Выражаясьфигурально, судьисамипребываютв«тюрьме», а лучше сказать, в «золотой клетке», сплетенной из доказательств.

Тем не менее весьма распространено представление о том, что доказанность — это специальный, квалифицированный вид

55

достоверности, ибо она основана не на случайном опыте, а на особо надежном — на доказательствах. Такое суждение, как будет показано далее, не является верным для всех случаев, однако оно более всего отвечает такой заманчивой (хотя и не единственной) цели в судопроизводстве, как установление истины, а его ценность состоит в том, что оно позволяет выработать критерии доказанности. Самую тщательную разработку они получили в английском процессе, где различают степень доказанности evidence reasonable at the first view (англ., доказательства, убедительные на первый взгляд), или, что то же самое, prima facie (лат.), достаточные для предъявления первоначального обвинения, и evidence beyond a reasonable doubt — доказательства, убедительные «вне разумного сомнения», которыеужедостаточныдляпреданияобвиняемогосуду. Упоминаниео«первомвзгляде» и«сомнениях» недолжнывводить

взаблуждение— вобоихслучаяхимеетместодоказанность, азначит, и полное убеждение обвинителя в виновности обвиняемого. Однако различие состоит в объеме доказательств, точнее — в степениихреализации. Впервомслучае(доказанность— prima facie) это убеждение основано лишь на доказательствах, добытых самим обвинителем, хотяиониине оставляют у него других объяснений,

кроме как вывод о виновности. Выражение «на первый взгляд» означаетздесьнеповерхностностьилиприблизительностьзнания, а только то, что это взгляд первого по счету субъекта доказывания, кто делает такой вывод. Доказательственная база его хотя и вполне убедительна, но пока что, возможно, не совсем полна — просто

всилу абстрактного опасения, что еще не была заслушана другая сторона (защиты), которая имеет на это незыблемое право (лат., audiātur et altera pars). После заслушивания обвиняемого и проверкиегодоводоввсвоюзащиту(либоотказаотдачиобъяснений), объем доказательств считается исчерпывающим, полным, а достоверностьзнаниянеоставляющейместодлясомнений, которыебыли бы основаны на имеющихся налицо обстоятельствах данного дела (т. е. «разумных», или, точнее сказать, обоснованных). Остается место лишь для абстрактных, т. е. не имеющих конкретного основания в материалах данного дела, сомнений, которые могут проистекать, например, изопыта, почерпнутогоиздругихподобныхслучаев, либо даже любых самых фантастических (и в этом смысле

56

«неразумных») предположений (к примеру, что пропавший был не убит обвиняемым, а похищен инопланетянами).

Некоторые авторы усматривают определенное различие между критериямиоценкидоказательств«внеразумныхсомнений», содной стороны, и «по внутреннему убеждению» — с другой, справедливо указывая на их разное историческое происхождение. Первый критерий был выработан в английском процессе как средство инструктирования председательствующим судьей присяжных заседателей, второй же — как гарантия против рецидивов формальной оценки доказательств18. Однако оба эти критерия, пусть они и вышли изразныхточек, темнеменеевстретилисьводномместе. Действительно, ведьотсутствиекаких-либосомнений, которыебыисходили из материалов дела, это и есть не что иное, как внутреннее убеждение, основанное на совокупности всех собранных доказательств. Впрочем, внутреннее убеждение присутствует и на этапе первоначального обвинения, обоснованного в степени prima facie, а его отличие от степени «вне разумных сомнений» — лишь в том, что это убеждениепокаодностороннее, т. е. неподкрепленноеисчерпывающимиспользованиемвсехвозможностейпроцесса, вт. ч. гарантией audiātur et altera pars.

Однако существует и другая, не вполне очевидная сторона медали. Прежде всего, неизбежной платой за относительную надежность доказательств является сужение общей опытной базы, т. е. сознательныйотказотвозможностипознанияфактовлюбымдругим, непроцессуальным путем. Допустим, агентурным способом был выявлен виновный в совершении преступления, но легализовать эти сведения в качестве доказательств по тем или иным причинам (безопасности, конспиративности, исчезновенияагентаит. п.) оказалосьневозможным. Витоге, несмотрянаналичиетакого, вобщемто, вполне достоверного знания, привлечение к ответственности иосуждениевиновноголицасостоятьсянеможет. Либо, например, в английском уголовном процессе возможна такая ситуация, когда

18 См.: Головко Л. В. Материалы к построению сравнительного уголовно-процес- суального права: источники, доказательства, предварительное производство // МГУ им. М. В. Ломоносова. Труды юридического факультета. Кн. 11. М.: Правоведение, 2009. С. 58.

57

о виновности обвиняемого вполне достоверно (непротиворечиво, вподробностях, согласующихсясдругимиустановленнымиподелу фактами) показывают свидетели «по слуху» (hear-say evidence), показаниякоторых, какправило, несчитаютсяздесьдопустимыми, ввидучегоониподлежатисключениюинепринимаютсявовнимание, что — в отсутствие других допустимых и достаточных доказательств— можетповлечьзасобойфактическийотказотустановления истины и прекращение уголовного преследования.

Впрочем, самоограничение судопроизводства одними лишь доказательствами имеет своим последствием не только возможную недоказанностьввидудефицитадоказательств. Возможениобратный и, в общем, довольно логичный вариант, когда факт приходится считать доказанным в силу того, что на него указывают все имеющиеся в деле доказательства, несмотря на то что непроцессуальный опытоставляетместоидляиногообъяснения. Вподобныхслучаях вполне доказанный вывод одновременно может являться недостоверным, что, по-видимому, естьужеменееожидаемыйиудобоваримыйдлявосприятияширокойпубликойрезультат. Кпримеру, всуде допрошенцелыйрядсвидетелей, которыеподтвердилиалибиобвиняемого, причемникакихсущественныхпротиворечийвихпоказаниях в судебном заседании выявлено не было, и они ничем не были опровергнуты. Приэтомнаоснованиибогатогоопытасвоихпредыдущих процессов судья может предположить, что со свидетелями умело «поработал» явившийся в деле ушлый адвокат либо даже имеются прямые оперативные данные о вероятном сговоре этих свидетелей с целью дачи ложных показаний в пользу виновного. Вправе ли суд только на этом основании отказаться от оправдания подсудимого? Нет, не вправе, потому что его невиновность подтверждена совокупностью доказательств, хотя этот вывод фактическиинеможетсчитатьсядостоверным! Простоиначесудьебудет нечегонаписатьвприговоре, чтобыопровергнутьэтисвидетельства и осудить обвиняемого.

Однаконаэтомвсепарадоксыещенекончаются. Возможнатакже обратная ситуация, когда система обвинительных доказательств неоставляетместадляиноговывода, чемвыводовиновности, хотя непроцессуальные данные (например, личные впечатления судьи от поведения и внешнего вида обвиняемого в судебном заседании,

58

жизненный опыт, говорящий, что в подобных ситуациях часто бывает и иначе и т. п.) не исключают в ней сомнений. Тем не менее судья не имеет возможности вынести здесь оправдательный приговор. Парадоксально, но, как видим, благодаря избранной правосудием теоретической системе доказательств не только недоказанность, но и доказанность виновности может быть заведомо не достоверной. Причинавсехэтихюридическихпарадоксов— вимманентнойограниченностиметодасудопроизводства, применяемого для установления фактов и основанного на единственно разрешенном материале — доказательствах, которые в силу своего формализованногохарактера(требованиякпроцессуальнойформе идопустимости) неохватываютвсегомассиварелевантнойинформации. Впрочем, это не следует воспринимать как упрек в адрес юриспруденции или тем более как предложение отказаться от института доказательств. Перефразируя известное высказывание У. Черчилляодемократии, можносказать, чтодоказательства— это худший способ установления истины в судопроизводстве, если не считать всех остальных. Другие «еще хуже», поскольку только судебное доказывание следует отработанной единообразной методе, благодарякоторой, повыражениюА. Ф. Кони,19 «равномерность приложениязаконанезаменяетсяпроизволоминеравномерностью усмотрения». Впрочем, в этом ничего особенно нового нет, ибо сроднисудебномудоказываниюивсенаучныеисследования, которые также сознательно ограничивают себя определенными сублимированными методиками, вне которых замечать истину наука попросту не способна.

Достаточность доказательств определяется в ч. 1 ст. 88 УПК как достаточность всей собранной по делу совокупности доказательств для разрешения уголовного дела. Однако достаточность доказательств не всегда равнозначна доказанности (достоверности установления) события преступления, виновности лица в его совершенииидругихобстоятельств, подлежащихустановлениюпоуголовномуделу. Так, достаточнымидляпрекращенияуголовногодела могут быть такие доказательства, которые оставляют сомнения

19Кони А. Ф. Нравственные начала в уголовном процессе // Кони А. Ф. Собр. соч.:

в8 т. М.: Юрид. лит., 1966–1969. Т. 4. С. 52–58.

59

в наличии события преступления или виновности лица в его совершении. Достаточность доказательств определяется в случае вынесениянетолькоитоговыхрешенийподелу, ноирядапромежуточных актов. Например, для принятия постановления о возбуждении уголовного дела может быть достаточно уже такой совокупности доказательств, которая указывает на реальную вероятность события преступления. Понятиедостаточностидоказательствсовпадаетспонятием пределов доказывания, а также стандартами доказанности.

Наряду с содержанием (направлениями) оценки доказательств закон устанавливает принцип свободной оценки доказательств, или оценки доказательств по внутреннему убеждению. Согласно ч. 1

ст. 17 УПК судья, присяжные заседатели, а также прокурор, следователь, дознавательоцениваютдоказательствапосвоемувнутреннемуубеждению, основанномунасовокупностиимеющихсявуголовномделедоказательств, руководствуясьприэтомзакономисовестью. Внутреннее убеждение есть полная уверенность субъекта оценки доказательств относительно достоверности полученных выводов. Однако эта уверенность должна основываться не на отвлеченном мнении, а на оценке каждого из доказательств и всей их совокупностивцелом. Указаниеотом, чтодоказательстваоцениваютсявсовокупности, не равнозначно тому, что значение имеет лишь общее впечатление, которое произвели исследованные доказательства на судью, присяжного заседателя и др. Оценить доказательства в совокупности — значит не упустить ни одного из них (лат. “nihil habet forum ex scena” — «суд ничего не держит за сценой»). В описатель- но-мотивировочной части приговора суд в силу данного принципа обязандатьоценкувсемисследованнымимдоказательствамиуказать, почемуонпринимаетзаосновусвоегорешенияоднииздоказательств ипочемуотвергаетдругие(п. 2 ст. 307 УПК). Данныйпринциппредполагает запрет суду, присяжным заседателям, следователю, дознавателю, прокуроруприниматьвовниманиеприоценкедоказательств какие-либо посторонние мнения лиц, не участвующих в процессе, аравнонеоснованныенадоказательствахутверждениясторонииных участников судопроизводства. Кроме того, этот принцип направлен на обеспечение самостоятельности суда по отношению к законодателю, не имеющему права принимать законы, в которых различным видам доказательств придавалась бы разная, заранее установленная

60