Уголовная ответственность за умышленные убийства из корыстных побуждений и совершенных по найму. Монография
.pdf
Корыстное убийство: понятие, признаки, состав и мотив |
51 |
2002 ã. ¹ 3170)1 утверждена более строгая Инструкция по констатации смерти человека на основании диагноза смерти мозга, где установлены следующие критерии.
1.Полное и устойчивое отсутствие сознания (кома).
2.Атония всех мышц.
3.Отсутствие реакции на сильные болевые раздражения в области тригеминальных точек и любых других рефлексов, замыкающихся выше шейного отдела спинного мозга.
4.Отсутствие реакции зрачков на прямой яркий свет. При этом должно быть известно, что никаких препаратов, расширяющих зрачки, не применялось. Глазные яблоки неподвижны.
5.Отсутствие корнеальных рефлексов.
6.Отсутствие окулоцефалических рефлексов.
Для вызывания окулоцефалических рефлексов врач занимает положение у изголовья кровати так, чтобы голова больного удерживалась между кистями врача, а большие пальцы приподнимали веки. Голова поворачивается на 90 градусов в одну сторону и удерживается в этом положении 3—4 с, затем — в противоположную сторону на то же время. Если при поворотах головы движений глаз не происходит и они стойко сохраняют срединное положение, то это свидетельствует об отсутствии окулоцефалических рефлексов. Окулоцефалические рефлексы не исследуются при наличии или при подозрении на травматическое повреждение шейного отдела позвоночника.
7.Отсутствие окуловестибулярных рефлексов. Для исследования окуловестибулярных рефлексов проводится двусторонняя калорическая проба. Отсутствие нистагма или отклонения глазных яблок при калорической пробе, выполненной с двух сторон, свидетельствует об отсутствии окуловестибулярных рефлексов.
8.Отсутствие фарингеальных и трахеальных рефлексов, которые определяются путем движения эндотрахеальной трубки в трахее и верхних дыхательных путях, а также при продвижении катетера в бронхах для аспирации секрета.
9.Отсутствие самостоятельного дыхания. Регистрация отсутствия дыхания не допускается простым отключением от аппара-
1 Ñì.: Приказ Министерства здравоохранения РФ от 20 декабря 2001 г. ¹ 460 «Об утверждении Инструкции по констатации смерти человека на основании диагноза смерти мозга» (зарегистрировано в Минюсте РФ 17.01.2002 ¹ 3170) // http:// www.mnogozakonov.ru/catalog/date/2001/12/20/43032/
52 |
Глава 2 |
та искусственной вентиляции легких (ИВЛ), так как развивающаяся при этом гипоксия оказывает вредное влияние на организм, и прежде всего на мозг и сердце. Отключение больного от аппарата ИВЛ должно производиться с помощью специально разработанного разъединительного теста (тест апноэтической оксигенации). При появлении минимальных дыхательных движений ИВЛ немедленно возобновляется, а также проводятся дополнительные тесты к комплексу клинических критериев при установлении диагноза смерти мозга:
1)установление отсутствия электрической активности мозга выполняется в соответствии с международными положениями электроэнцефалографического исследования в условиях смерти мозга. За электрическое молчание мозга принимается запись ЭЭГ, в которой амплитуда активности от пика до пика не превышает 2 мкВ. Оценка реактивности ЭЭГ на свет, громкий звук
èболь: общее время стимуляции световыми вспышками, звуковыми стимулами и болевыми раздражениями не менее 10 мин. Источник вспышек, подаваемых с частотой от 1 до 30 Гц, должен находиться на расстоянии 20 см от глаз. Интенсивность звуковых раздражителей (щелчков) — 100 дб. Динамик находится около уха больного. Стимулы максимальной интенсивности генерируются стандартными фото- и фоностимуляторами. Для болевых раздражений применяются сильные уколы кожи иглой;
2)при определении отсутствия мозгового кровообращения производится контрастная двукратная панангиография четырех магистральных сосудов головы (общие сонные и позвоночные артерии) с интервалом не менее 30 мин.
Смерть мозга наступает при полном и необратимом прекращении всех функций головного мозга, регистрируемом при работающем сердце и ИВЛ. Смерть мозга эквивалентна смерти человека.
Решающим для констатации смерти мозга является сочетание факта прекращения функций всего головного мозга с доказательством необратимости этого прекращения.
Диагноз смерти мозга не рассматривается до тех пор, пока не исключены следующие воздействия: интоксикации, включая лекарственные; первичная гипотермия; гиповолемический шок; метаболические эндокринные комы; а также применение наркотизирующих средств и миорелаксантов.
Поэтому первое и непременное условие установления диагноза смерти мозга заключается в доказательстве отсутствия
Корыстное убийство: понятие, признаки, состав и мотив |
53 |
воздействия лекарственных препаратов, угнетающих ЦНС и нервно-мышечную передачу, интоксикаций, метаболических нарушений (в том числе тяжелых электролитных, кислотно-основ- ных, а также эндокринных) и инфекционных поражений мозга.
Определена продолжительность наблюдения для установления клинической смерти мозга в зависимости от характера его поражения до 24 часов, а при подозрении на интоксикацию — до 72 часов. После установления смерти мозга реанимационные мероприятия могут быть прекращены.
Êсожалению, настоящая инструкция, как и ее предшественники, не содержит соответствующей методики установления смерти мозга у детей. Проект приказа Минздрава, содержащий такую инструкцию, опубликован в средствах массовой информации в июле 2014 г., однако до сего дня приказ не утвержден. Следовательно, право детей на жизнь в этой части оказывается менее защищенным, чем у взрослых.
Êюридическим предпосылкам признания деяния убийством относятся противоправность и виновность. Дело в том, что насильственная смерть может носить и правомерный характер (например, приведение в исполнение приговора к смертной казни). Кроме того, насильственная смерть может свидетельствовать не только о преступлении против жизни, но и о других преступлениях, связанных с причинением смерти человеку, а также о несчастном случае и самоубийстве. В связи с этим возникает вопрос об их разграничении.
В отличие от правомерного лишения жизни, несчастного случая и самоубийства, преступления против жизни преследуются как противоправные деяния, предусмотренные Особенной частью УК РФ. Чтобы исключить отнесение к убийству правомерное лишение жизни и случайное причинение смерти, совершаемые при отсутствии вины, необходимо при выяснении понятия этих преступлений указать на виновное лишение жизни.
Помимо фактических и юридических предпосылок, которые необходимы для отнесения деяния к убийству, у каждого из преступлений данной категории есть свои признаки, имеющие значения для общей характеристики этих преступлений.
В теоретической и учебной литературе нет существенных разногласий между авторами, дающими определение общего понятия убийства. Основой всех определений выступает утверждение, что убийство — это умышленное причинение смерти
54 |
Глава 2 |
другому человеку. Из данной формулировки следует, что убийством является только умышленное причинение смерти другому человеку. Тем самым из категории убийств исключается причи- нение смерти по неосторожности. В то же время является фактом отсутствие четкого и бесспорного критерия отграничения убийства от всех других преступлений, в процессе или в результате которых умышленно причиняется смерть другому человеку. В самом деле, если ответственности за убийство посвящены четыре статьи в УК РФ, то ответственности за иные деяния, приведшие или могущие привести к лишению жизни человека, — свыше 20 норм Особенной части.
Не представляет больших трудностей разграничение убийства и тех преступлений, в составе которых обязательно присутствует какой-либо специфический признак, особо выделенный самим законодателем. Но квалификация преступления вообще дело сложное, потому что один вопрос — размежевание различ- ных составов на основе академического сличения текстов статей Особенной части и совсем другой — анализ и оценка реальных обстоятельств в ходе их выявления и доказывания, когда квалификацию преступления приходится открывать и строить индуктивно, на основе неполных сведений далеко не обо всех признаках реально совершенного деяния.
Кроме того, последовательность выявления, доказывания каждого конкретного признака в каждом деле всегда своя, даже при расследовании одноименных преступлений, при этом совершенно необязательно обнаруживаются в первую очередь те признаки, которые особенно важны для квалификации.
По этим и многим другим причинам и в теории и в практике необходим общий ориентир для разграничения убийств с теми преступлениями, которые влекут или могут повлечь смерть.
Поэтому формула «умышленное причинение смерти другому человеку» говорит об убийстве много, но далеко не все. Для полной характеристики убийства эта дефиниция тем более недостаточна. По мнению С.В. Бородина, в законодательном определении убийства недостает указания на противоправность и виновность1. Определение понятия убийства, данное в законе, не вполне совершенно еще и потому, что в нем не заложен критерий отграничения убийства от других преступлений, которые
1 Ñì.: Бородин С.В. Преступления против жизни. С. 13.
Корыстное убийство: понятие, признаки, состав и мотив |
55 |
также предполагают умышленное лишение жизни другого че- ловека.
Все без исключения нормы об ответственности за убийство построены таким образом, что это преступление во всех его видах (ст. 105—108 УК РФ) выступает как посягательство только на один объект — на жизнь другого человека. В отличие от многих других норм УК в этих статьях нет повода даже для постановки вопроса о так называемом «втором объекте», «дополнительном объекте», «вспомогательном объекте» и т.п.
Нужно подчеркнуть, что речь идет лишь о том объекте, на который лицо именно посягает, т.е. сознательно выбирает его для преступного воздействия, чтобы произвести, вызвать в нем те изменения, которые субъекту либо желательны, либо сознательно безразличны.
Только такие блага и ценности охраняются законом путем включения их в объект посягательства. Их нельзя смешивать или отождествлять с другими отношениями — с теми благами, которым данное преступление лишь причиняет ущерб, причем таковой является либо побочным результатом деяния, либо средством причинения другого ущерба (наиболее типичного для этого деяния).
Необходимость разграничения отношений, на которые преступление посягает, и отношений, которым оно лишь причиняет тот или иной вред, хорошо усвоена и не вызывает споров при анализе таких составов, как бандитизм, разбой, хулиганство, дорожно-транспортные и другие преступления. При последовательном проведении этой линии мы неизбежно придем к тому, что каждое единичное преступление состоит в посягательстве только на один объект, подобно тому как оно имеет только одну объективную или одну субъективную сторону. Единственность объекта посягательства каждого преступления никак не подрывается тем бесспорным фактом, что большинство деяний способно причинить и действительно причиняет различный вред и многим другим отношениям. Но это совсем иные отношения, иной вред и иной механизм его причинения. Например, причи- нение смерти по неосторожности происходит не в результате поведения, непременно (объективно и субъективно) ведущего к смерти потерпевшего, как это характерно для убийства, а в ка- честве побочного следствия совсем другого поведения — такого, которое вполне может быть и чаще всего бывает правомерным и
56 |
Глава 2 |
благонамеренным как вообще, так и по отношению к самому потерпевшему.
Таким образом, поиски способов необходимого уточнения определения понятия убийства должны идти по пути сужения известной формулы «убийство есть умышленное причинение смерти другому человеку». Такое сужение целесообразно провести за счет более строгого отграничения объекта.
Таким образом, убийство — это виновное, противозаконное, умышленное причинение смерти другому человеку, которое посягает непосредственно и исключительно на жизнь потерпевшего.
При квалификации преступления, в том числе и убийства, на любой стадии официального разбирательства (при проведении оперативно-разыскных мероприятий, возбуждении уголовного дела и т.д.) необходимо обеспечить юридическое тождество (а не просто соответствие, сходство, подобие, аналогию) состава фактически совершенного деяния и состава, описанного в той норме Особенной части, которая предусматривает ответственность именно за это деяние.
Âмировой социальной и юридической практике сегодняшнего дня нередки случаи, когда безнадежно больные люди, испытывающие непереносимые муки, либо инвалиды, престарелые больные, лишенные возможности заботиться о себе, обращаются с просьбами к врачам или частным лицам ускорить их уход из жизни1. Ярким примером тому служит следующий случай:
Âмае 2014 г. следователи Петропавловска возбудили уголовное дело по ч. 1 ст. 105 УК РФ в отношении 51-летнего жителя по подозрению в убийстве жены-инвалида. Накануне в одной из квартир по улице Школьная в Петропавловске обнаружено тело 63-летней женщины с внешними признаками насильственной смерти. Согласно пояснениям ее 51–летнего супруга, жена сама попросила убить ее. Мотивом страшной просьбы стала инвалидность женщины и бедственное положение семьи. После убийства супруги он не выдержал и попытался покончить с собой2.
Ñаналогичными просьбами обращаются иногда и родители детей с тяжелейшими врожденными уродствами при отсутствии шансов на выздоровление.
1Ñì.: Уголовное право. Особенная часть. М.: Норма—Инфра-М, 2000. С. 36.
2Ñì.: http://www.kam24.ru/news/main/20140515/8249.html
Корыстное убийство: понятие, признаки, состав и мотив |
57 |
Проблема эвтаназии — оказание помощи названным лицам по уходу из жизни — обсуждается на протяжении веков. И если позиция церкви однозначно говорит эвтаназии «нет», считая ее смертным грехом, то мнения врачей, юристов и общественности меняются в зависимости от условий жизни.
Так, в 1918—1922 гг. в Германии вышел ряд книг и брошюр, в которых отстаивалось моральное и юридическое право на убийство неизлечимо больных, душевнобольных и других лиц, цена жизни которых, по выражению Карла Биндинга, опускалась «ниже нуля». Такие же мысли содержались в работах Иоста «Право на смерть», Э. Манна «Спасение человечества от бедствий» и др. Наиболее нашумевшей работой оказалась работа К. Биндинга, написанная им совместно с психиатром А. Гошем, «Право уничтожения неполноценных жизней, ее пределы и формы» (1920). Идеологической основой этих работ была реакционная философия Ницше, который рассматривал больного как паразита, и теория Ламброзо. В названной работе К. Биндинг, обосновывая необходимость уничтожения неполноценной жизни, делил подлежащих умерщвлению людей на три группы:
1)подлежащие неминуемой гибели вследствие болезни или ранения лица, которые, отдавая себе полный отчет в своем положении, проникнуты настойчивым желанием избавиться от страданий и каким-нибудь способом такое желание выразили;
2)душевно здоровые люди, которые лишились сознания вследствие какого-либо события, например тяжелого и безусловно смертельного ранения, и которые, если бы они очнулись от бессознательного состояния, были бы обречены в дальнейшем на жестокое и безотрадное существование;
3)неизлечимо слабоумные — безразлично от рождения или вследствие болезни.
Причем в отношении двух последних категорий лиц, обладающих неполноценной жизнью, К. Биндинг считал допустимым не уничтожать их, если имущественное состояние больного или его родственников могло обеспечить ему соответствующий уход и питание. Э. Манн, имея в виду ту же категорию больных, также считал: «Если им не может быть обеспечен прожиточный минимум, например, в периоды голода, то лучше доставить не- счастному возможность безболезненной смерти, чем вышвырнуть его обратно, на жертву нищете»1.
1 Öèò. ïî: Загородников Н.И. Преступления против жизни по советскому уголовному праву. М., 1961. С. 40.
58 |
Глава 2 |
По УК РСФСР 1922 г., в первоначально утвержденной редакции (ст. 143), предусматривалось освобождение от уголовной ответственности за причинение смерти из сострадания. Однако через шесть месяцев после утверждения УК эта статья была из него изъята1.
В опубликованном проекте2 УК РФ 1996 г. была предусмотрена ст. 106 «Лишение жизни по волеизъявлению потерпевшего», которая предусматривала пониженную санкцию за оказание помощи больному по уходу из жизни при условии на то его добровольного волеизъявления. Однако в принятом Государственной Думой УК этой статьи не оказалось, что, на наш взгляд, спорно, поскольку речь идет не только об убийстве по согласию потерпевшего, а о выполнении желания (безусловно добровольного) тяжело больного лица уйти из жизни, чтобы избавиться от страданий. Многие авторы3 предлагали предусмотреть в УК 1996 г. ответственность за убийство из сострадания, совершенное при смягчающих обстоятельствах.
Объектом убийства является жизнь человека. В теории уголовного права России наблюдается тенденция возврата к определению объекта убийства как защищенного правом жизненного интереса, данному еще в конце прошлого века представителями классической и социологической школ уголовного права4. Не имеют значения при этом пол, возраст, социальное положение, вероисповедание, состояние здоровья, поведение и другие лич- ностные характеристики потерпевшего. Библейская заповедь «Не убий», трансформированная в нормы закона, запрещает че- ловеку лишать жизни себе подобного, какими бы мотивами и побуждениями ни руководствовался убийца. Мотивы могут влиять на квалификацию либо индивидуализацию ответственности, но само умышленное виновное лишение жизни остается деянием наказуемым и порицаемым моралью.
Объектом убийства может быть жизнь только другого лица, поэтому не признается убийством самоубийство или покушение на самоубийство.
1Ñì.: Жижиленко А.А. Óêàç. ñî÷. Ñ. 12.
2Ñì.: ÐÃ. 1995. 1 февраля.
3Ñì.: Гаухман Л.Д. Уголовно-правовое значение «согласия потерпевшего» на причинение смерти или телесных повреждений // Тр. Киев. высш. шк. МВД
ÑÑÑÐ 1976. Âûï. Õ. Ñ. 92—101; Бородин С.В., Глушков В. Убийство из сострадания и проблема эвтаназии // Общественные науки и современность. 1992. ¹ 4. С. 138—145.
4Ñì.: Уголовное право. Особенная часть. С. 36.
Корыстное убийство: понятие, признаки, состав и мотив |
59 |
Вместе с тем применительно к корыстным убийствам необходимо выделять основной непосредственный объект — жизнь другого человека — и дополнительный объект — чужую собственность. Утверждение о том, что объектом корыстного убийства выступает только жизнь потерпевшего, не может быть принято за бесспорную научную основу, так как в таком случае игнорируется специфика мотива корысти, именно реализуя который виновный и совершает убийство потерпевшего. Одним словом, убить человека, скажем, из ревности в плане содержания объекта не одно и то же, что убить из корысти.
Корысть как мотив убийства вообще не замыкается на смерти потерпевшего, которая для нее выступает лишь определенного рода этапом (способом) для достижения другой, более желанной для виновного цели — удовлетворить свои корыстные потребности за счет чужой собственности. И потому при корыстном убийстве она всегда обязательна, она есть тень любого убийства из корыстных побуждений1.
С объективной стороны убийство может быть совершено как путем активного воздействия на жертву, так и путем бездействия. Первое чаще всего осуществляется путем действий, направленных на нарушение функций или анатомической целостности жизненно важных органов человека: причинение ранений, дача отравляющих веществ, удушение, утопление и т.п. — либо путем психического воздействия. Например, причинение психической травмы, приведшей к смерти лица, страдавшего тяжелым заболеванием, должно рассматриваться как убийство при наличии у виновного цели лишить потерпевшего жизни. Подговор к самоубийству лица, не осознающего смысла таких действий, а также создание обстановки «безысходности» для другого лица при наличии прямого умысла на то, чтобы оно покончило с собой, также образуют признаки убийства. Убийство бездействием имеет место, например, в тех случаях, когда виновным не выполняется обязанность особо заботиться о потерпевшем или совершать действия, предотвращающие наступление смерти (например, мать перестает кормить ребенка или сигнальщик не предупреждает лицо, находящееся в зоне проведения взрывных работ, об их начале). Разумеется, виновный в этих случаях должен
1 Ñì.: Нафиев С.Х. Корыстное убийство: Понятие, виды, квалификация, уголов- но-правовые и криминологические аспекты: Дис. … канд. юрид. наук. Челябинск, 1999. С. 55.
60 |
Глава 2 |
иметь реальную возможность для выполнения возложенных на него обязанностей.
Насильственный характер смерти — один из признаков убийства. Однако, как нами отмечалось ранее, насильственная смерть может носить и правомерный характер (например, приведение в исполнение приговора к смертной казни). В связи с этим в отличие от правомерного лишения жизни другого лица, убийство признается как противоправное деяние, предусмотренное Особенной частью Уголовного кодекса.
Общественно опасное последствие — смерть потерпевшего — обязательный признак объективной стороны убийства. Необходимо установление причинной связи между деянием виновного (действием или бездействием) и наступившим последствием. При этом время смерти решающего значения не имеет. Важно другое — установление умысла на лишение жизни.
Уголовно-правовая наука исходит из того, что, устанавливая причинную связь по делам об убийстве, необходимо иметь в виду следующее:
а) причинная связь устанавливается между наступлением смерти и непосредственными телодвижениями преступника, а равно и действиями различных механизмов, стихийных сил природы, животных и т.п., которые были использованы убийцей для причинения смерти другому человеку;
б) действия субъекта признаются причиной смерти только в том случае, если они являлись необходимым для лишения жизни потерпевшего условием, при отсутствии которого смерть не могла бы наступить;
в) действия лица, являющиеся необходимым условием наступления преступного результата, могут считаться причиной смерти только в случае, если результат вытекал с необходимостью из этих действий, а не являлся порождением случайного стечения обстоятельств, лишь внешне связанных с ними.
Преступление как единый волевой акт характеризуется сложным психологическим процессом, на содержание которого оказывает влияние не только система внешних обстоятельств, но и многочисленные индивидуальные особенности личности. Существенной частью этого процесса являются динамическое отражение действительности и отношение к ней, сознание социального смысла совершаемых действий и вызванных ими во внешнем мире изменений, другими словами, все то, что мы называем