Социология развития. Учебное пособие

всей природной среды в равновесии. Неосвоенным является физическое пространство, которое служит неким потенциалом для освоения. Так, территории на Крайнем Севере России, горные скальные участки, ледники, ареалы с вечной мерзлотой не используются. Часто они создают основу экологического каркаса устойчивости всей территории.

При освоении надо учитывать не только физические пределы освоения, но экологические и социальные ограничения. Если экономический ущерб от неправильного освоения, например, строительства дороги, можно с той или иной погрешностью рассчитать и, возможно, предвидеть, то масштабы социального или экологического ущерба, нанесенного при освоении, сложно спрогнозировать. Важно разносторонне охарактеризовать встроенность объектов освоения не только в природную, но и в уже имеющуюся хозяйственную и социально-культурную среду.

Местное управление в социальном плане понимается как сочетание трех институциональных пластов: неформальных самоорганизационных институциональных механизмов, местного самоуправления на базе формализованных институтов, собственно внешнего управления.

Собственно управление, как последний и наиболее объемный элемент общей «матрешки» управления, включает элементы самоорганизации и самоуправления, но наиболее активно выступает на региональном и государственном уровнях. Попытки управлять всеми процессами непосредственно из одного центра сверху и донизу (вплоть до локального уровня) были, как правило, неэффективными. Процесс управления развитием включает сознательное разделение полномочий между самоорганизующимися, самоуправляющими и собственно управляющими компонентами системы по вертикали (между локальными и региональными структурами) и по горизонтали (в разных частях и ареа-

лах). Разделение полномочий по вертикали предусматривает, в первую очередь, создание, регулирование и поддержку систем самоорганизации и самоуправления на локальном уровне. Разделение полномочий между разными территориями подразумевает создание эффективной системы районов и ареалов, выполняющих свою, наиболее оптимальную для этих территорий функцию.

В каждом конкретном случае вклад внешних (как правило, инновационных) и внутренних (в основном, лимитирующих развитие) факторов различен. Государственное регулирование часто имеет второстепенное значение в отдаленных и труднодоступных районах, где значительно возрастает роль самоорганизации и самоуправления. Для формирования действенного механизма активного управления необходимо умело использовать элементы самоорганизации и самоуправления. Это

31

особенно актуально на современном этапе, когда государство испытывает дефицит средств и инструментов влияния.

В кризисные годы элементы самоорганизации ярко проявились на примере частного семейного предпринимательства как одной из форм выживания. Элементы самоорганизации существуют в форме натурального хозяйства, ведение и планирование которого основано на выработанных веками механизмах адаптации к природным условиям и процессам. Необходимость прокормить семью толкало и толкает многих людей в республике к отходничеству, производству и продаже шерстяных изделий и др. Эта деятельность практически не затрагивается никакими налоговыми или иными инструментами влияния со стороны государства. Доходы от семейного и частного предпринимательства (по сути нелегального) образуют существенную долю бюджета.

Примером тому является отношение власти к личному подсобному хозяйству. Вначале становления советского строя оно поощрялось, затем было объявлено о его полном искоренении и введении тотального управления вплоть до семейного бюджета. Такая политика вскоре показала свою несостоятельность и неэффективность.

Практически для всей сельской местности России самоорганизация является типичным элементом, который нельзя не учитывать при организации управления. В значительной степени благодаря самоорганизации жизнедеятельности крестьянская Россия могла выживать в тяжелые периоды ее истории. Так, по всем статистическим параметрам, которые отслеживали западные агентства, в России в середине 1990-х годов должен быть начаться голод. Однако этого не произошло, в значительной мере благодаря механизмам самоорганизации жизнедеятельности. Изучение адаптационных механизмов саморазвития представляет важную часть управления процессами на локальном уровне.

Самоуправление подразумевает уже осознанное регулирование

иизменение в известных пределах, а также адаптацию к тем процессам самоорганизации, которые нельзя изменить. Таким образом, самоуправление представляет собой среднюю «матрешку» во всей системе управления. В процессе становления институтов самоуправления выработался особый тип институтов-тандемов или институтов-симбиозов, которые, с одной стороны, включают традиционные механизмы самоорганизации, а с другой, элементы активного управления, через различные формы социальной организации. Образуется функциональный тип института, который играет буферную роль между локальными

ирегиональными, формальными и неформальными, старыми и новыми институтами.

32

Проявление «симбиозности» современных институтов ярко выражено на локальном уровне. С одной стороны, государство пытается влиять на процессы, происходящие на локальном уровне, в частности искусственно организует и регулирует деятельность таких формальных объединений, как совет старейшин, женский совет и др. Эти организации не играют большой роли в сравнении с властью, которой обладает глава администрации. С другой стороны, существующие семейно-родствен- ные и внутридеревенские связи тонко регулируют происходящие процессы, имея свои каналы влияния на того же главу администрации и в определенной степени ограничивая его действия рамками неписаных норм и традиций. В каждом селении существуют правила, которые регулируют совместную жизнедеятельность и природопользование внутри селений и между ними.

Несмотря на декларируемые стремления к повышению самостоятельности административных образований локального уровня, возможности самоуправления не реализуются в полной мере. Из инициированных еще в советское время институтов наиболее прижился институт коллективного природопользования в лице коллективных хозяйств, которые во многих (хотя и не во всех) аспектах вписались в местные структуры. Поэтому, даже во время полного игнорирования государством колхозов и совхозов они продолжали осуществлять многие функции, в первую очередь, социальные. По-видимому, не стоит рассматривать коллективные хозяйства только как экономический институт. Поддержка коллективного хозяйствования приносит не только экономический, но и социальный эффект. К сожалению, государство грубо вмешивается в тонкие механизмы самоуправления, абсолютизируя права на местные ресурсы. От этого падает эффективность систем локального жизнеобеспечения. Следует обратить внимание на мировой опыт, который давно показал, что механизмы местного самоуправления являются наиболее эффективными для развития территории. Например, никакие донорские вливания не смогли сдвинуть с места развитие многих горных регионов мира (в особенности, в Азии, Африке, Южной Америке). Лишь после организации и поддержки местных институтов и механизмов саморегулирования и самоуправления был достигнут (в какой-то мере неожиданный) положительный эффект. За несколько лет международным организациям в этих регионах удалось сделать то, чего до этого десятилетиями пытались добиться за счет финансирования правительств этих стран (речь идет о системах локального водоснабжения, увеличении производительности труда в сельском хозяйстве, охране природы на локальном уровне и др.). Опыт европей-

33

ских стран также показывает, что опора на местное самоуправление – наиболее эффективный способ содержать изначально убыточную сельскую местность.

Самоорганизационные и самоуправленческие механизмы более всего учитывают местные особенности. Нередко их романтизируют, придавая им свойства некоей врожденной справедливости. Такое романтизирование, как правило, происходит в противовес государственному управлению, показавшему себя часто с не лучшей стороны, порой, грубо и несправедливо в отношении местных сообществ. В период ослабления государства в некоторых местных сообществах Северного Кавказа основой регулирования местной жизни стали законы местного права (адата) и шариата. Упование на основные заповеди морали и общежития (как в мусульманской, так и в православной среде), формирующие социальный контроль на местах и регулирующие местные противоречия, остаются идеалом для значительной доли местных сообществ и могут представлять своего рода местную демократию. Однако возросшие внешние риски и вызовы все чаще показывают ограниченность институциональной емкости местных институтов. Перед лицом глобализации, небывалого распространения информации происходит нередко жесткая ломка местных обычаевитрадиций,нарушителемкоторыхвсечащевыступаетмолодежь.

Другая точка зрения отдает предпочтение в управлении государству, которое выступает единственным гарантом безопасности и порядка на местах, а справедливые государственные правители на разных уровнях властиспособныобеспечитьпоступательноеибесконфликтноеразвитие.

Многие важные характеристики локального конфликта связаны с местом, где развиваются события. Территория вместе с населяющими ее людьми, экономикой, ресурсами и природными условиями представляет так называемую арену развития. Для понимания сути развития необходимо отразить следующие свойства арены.

1. Позиция (расположение), которую занимает развитие относительно других регионов, ситуаций и условий. При этом следует разли-

чать микроположение (локальное окружение в ареале непосредственного контакта: соседи, степень их агрессивности и т. д.), мезоположение (положение в районе, группе районов), макроположение (положение в стране или макрорегионе).

Важны не только географические характеристики позиции, которую занимает конфликт по отношению к внутренним и внешним факторам, но и социальные и экономические. Так, стратегия исследования развития подвергается существенной трансформации в зависимости от того, находится ли очаг развития в слабо развитом или хорошо разви-

34

том регионе. Часто бытует мнение, что насильственных конфликтов больше в бедных, экономически отсталых странах. Однако, как показывают эмпирические данные, прямой связи между конфликтом и уровнем социально-экономического развития нет. Бедные и неразвитые страны часто могут обладать совершенными институциональными механизмами регулирования конфликтов, в то время как богатые – испытывать дефицит в таких механизмах.

Существенное влияние имеет также близость к очагам насилия

идолговременным вооруженным конфликтам. На расстановку акцентов в планировании и проведении исследования влияет расположение среди этнически и конфессиально однородной или, наоборот, разнородной территории.

2.Внутренние свойства арены, прежде всего, закрытость или открытость по отношению к другим регионам, доступность, внутреннее разнообразие условий и процессов. Так замечено, что большинство конфликтов в 1990-е гг. произошло в горных районах. Здесь наблюдается объективная «сжатость» и дефрагментация социального пространства, сочетающаяся с высоким разнообразием этнокультурных условий. Изменения во внешних социально-политических условия привели здесь к быстрой разукорененности конфликтов. Немаловажным было

ито, что затраты на мобилизацию и применение насилия в малодоступных для контроля горных районах оказались меньше, чем наравнинах.

Внутренняя структура арены имеет следующие элементы: пункты («точки») активности (столицы, центры регионов, базары и др.), линии коммуникаций и взаимодействия (транспортные коридоры, водные артерии и др.), ареалы (например, ареалы проживания определенной мыгруппы).

3.Обеспечение ресурсами и условиями для нормальной жизнедея-

тельности. Ограниченность ресурсов, вызванная перенаселенностью или деградацией окружающей среды, способствует нагнетанию напряженности внутри и между сообществами. Как показали исследования в горных районах Таджикистана, высокий темп роста населения и снижение уровня обеспеченности землей (например, в Каратегине менее, чем 4–6 соток на семью) приводит к росту социального напряжения

имассовым миграциям.

4.Наличие стратегически важных ресурсов, которые имеют опре-

деленную ценность для государства или же вызывают интерес ближайших соседей, способно также вызвать рост напряженности. Поэтому наличие сырьевых ресурсов (нефти, газа и др.) не всегда благо для местных жителей, поскольку часто обостряетконфликты и вызывает войны.

35

3.3. Социальная инженерия как техническая реализация социальных программ и проектов развития

На основе современных подходов социальная инженерия рассматривается в качестве особого направления практической деятельности социолога, сформировавшейся на фундаменте положения социологической науки и реализуемой в сфере управления. В рамках такого понимания основная функция социальной инженерии связана с деятельностью по обоснованию, планированию и реализации проектов сознательных изменений социальных систем разных типов и уровней, их подсистем

иэлементов. Центральной проблемой социальной инженерии является обоснование самой возможности и правомочности внесения осознанных

ипланируемых изменений в социальную систему, функционирующую на разных уровнях жизнедеятельности общества (прежде всего организаций

иих элементов), определение способов, логики, масштаба, ограничений, средств и методов реализации этих изменений.

Что касается признания самой возможности внесения изменений, то очевидно, что все специалисты, причисляющие себя к социальной инженерии, а также те, которые по тем или иным основаниям могут быть сюда причислены, однозначно и положительно решают этот вопрос. К настоящему времени в рамках социальной инженерии сложилось значительное разнообразие взглядов и подходов по решению социальноинженерных задач. Различия во взглядах варьируются в самых широких пределах, от концепций и подходов, декларирующих практически неограниченные возможности внесения изменений в социальные системы на основе созданных рациональных проектов и предлагающих самые широкие масштабы таких изменений, до тех, в которых вводятся очень жесткие ограничения на масштаб и логику таких изменений. Еще большие различия во взаимодействиях наблюдаются в социальной инженерии по поводу методики и техники создания реализации проектов.

Поскольку социальная инженерия по определению ориентирована на внесение изменений в социальные системы, особую роль при формировании подходов играет позиция субъекта социальных преобразований (каковым выступает социальный инженер), интегрирующий множество других факторов, которые предопределяют разнообразие подходов.

Здесь выделяют два подхода, именуемых «предметный» и «проблемный».

Предметный (он же естественнонаучный или сциентистский) опирается на представление, что социальная реальность является системой

36

идетерминированной реальностью, которая может быть понята и преобразована на тех же принципах, что и познание (преобразование) окружающего социального объекта, сложившегося в социологии. Данный подход базируется на мощной (позитивистской) традиции исследований и инженерной деятельности, опирающейся на опыт, наработанный в естественных науках, прежде всего, биологии и технике. В базовой для социальной инженерии социологической науке он представлен самыми различными подходами: от структурного функционализма (Т. Парсонс, Р. Мертон) и конфликтологического подхода (Р. Дарендорф) до бихевиористских моделей социальности (Б. Скиннер).

Столь же велико разнообразие указанных моделей организаций в рамках этого подхода социологии организации. При этом лица, его использующие, исходят из рассмотрения социальной реальности как объективной, детерминированной, самотождественной или преемственной в своих изменениях, функционирующей и развивающейся по своим законам логики.

Это и позволяет социальной инженерии и управляющим проектами (опирающимся на это представление) обращаться к естественнонаучной схеме, теоретическим концепциям и эмпирическим закономерностям как источнику прогнозирования объекта в той или иной ситуации. Познание связано с представлением о существовании возможности познания антологии объекта, его сущностной характеристикой. Такой взгляд на социальную реальность подчеркивает обусловленность человеческого или группового поведения, подчеркивает принципиальную предсказуемость социальных изменений, последствий любого предпринимаемого действия. Поскольку объект изменения рассматривается как самотождественный, детерминированный, имеющий иную природу, логику функционирования и развития, при проектировании изменений учитываются эти выявленные природные свойства объекта. Знания о природе объекта данного класса рассматриваются как объективные,

ислужат основанием при проектировании изменений. Существенные ограничения накладываются на масштаб изменений. В то же время спонтанная активность, свобода выбора, реализация цели и разработка проектных изменений практически выпадает из сферы рассмотрения этих концепций.

Проблемный подход в социальной инженерии сложился недавно (с конца 60-х – начала 70-х гг.) и основывается на представлении о социальной реальности, относящейся к концепции социального действия М. Вебера, понимающей социологии, положений, выработанных экзи- стенционально-феноменологических концепций социологии, ряда пси-

37

хологических, игровых, неоинторанционистских, инновационно-стра- тегических и других моделей.

Организация рассматривается здесь как гибкая система взаимодействия, постоянно и сознательно переконструируируемая ее членами. При этом эти системы (особенно организации) нередко диффуцируются на составляющие и выступают как антроморфные системы. В качестве базовой отличительной черты социальности в данном подходе рассматривается ее способность к сознательным или спонтанным, непрограммируемым извне изменениям. Отличительной чертой социального объекта здесь является его активность, его способность делать «выбор», ставить «цели», разрабатывать «проекты самоизменения» и обеспечивать их реализацию.

Логично, что представление этого подхода, с одной стороны, отрицает оправданность познания и преобразования социальной реальности

врамках естественнонаучной методологии, рассматривает специфику социоинженерной деятельности как деятельность междисциплинарную

впротивовес предметной, социальные образования рассматриваются не как самотождественные себе системы, поскольку выявленные ранее свойства исчезают в процессе постоянных изменений. Они отрицают саму возможность познания сущности объекта как слишком сложную, чтобы быть понятой, и возможность тиражирования опыта, поскольку ситуация рассматривается как уникальная. Взамен этого предлагается рассматривать объект через призму проблем, возникающих у субъекта активной деятельности в социальной реальности и субъективных представлений. Ранее указанные проблемы не признаются и традиционной субъектно-объектной логикой, противопоставляющей сущность и явление, что типично для естественно-научной методологии. Считается, что прошлое состояниеобъекта не можетдетерминировать его будущее.

Наконец, подчеркивается, что ситуация, в которой действует активный субъект, выступает для него уникальной ситуацией, субъективно считываемой и субъективно переживаемой, что подчеркивает принципиальную неприменимость к ней универсалистских естественнонаучных объективных схем. Поскольку именно «свободный выбор» и недетерминированность поведения социальной реальности рассматривается здесь как определяющее отличие социальных систем от природных, в центре внимания этого подхода оказывается, таким образом, проблема целеполагания и реализации цели, а за «бортом» остается проблема антологических последствий реализации цели.

Полемика о том, какой из двух указанных подходов является истинным, не имеет смысла, поскольку каждый из них адекватен и отра-

38

жает одну из двух сторон социальной (в частности организационной) реальности.

Подход характеризует сферу идеального, описывает миры смыслов, работает с проблемой выбора цели и способов ее достижения и фокусирует внимание на проектах изменений, возникающих в ходе решения проблемы, итогом же идеального решения является постановка цели. Социальная реальность здесь может быть в огрубленном виде описана как социальность, представленная как сфера свободы и недетерминированного поведения. Решаемые подходом задачи связаны с проблемой выработки конвенционально приемлемых целей и соорганизацией под цель участников коллективного действия.

Предметный же подход описывает сущность характеристики объекта через онтологические (функциональные) последствия действия, совершаемого на основе ранее сделанного или предполагаемого выбора. Он описывает социальную реальность и системности. Следовательно, применение естественной логики, представление о закономерностях и определенной природе функционирующего объекта вполне оправдано. Сфера данного подхода – это сфера описания предсказания онтологических последствий предпринимаемого социального действия для социальной системы.

Различия подходов к описанию социальной реальности в значительной степени определяют различия в способах осуществления этой деятельности. Так, предметный подход опирается на позитивистскую традицию (Карнап, Халл, Лазарсфельд) в социологии и психологии. Для этого подхода характерно стремление к разработке исходных концептуальных моделей, стремление к использованию точной профессиональной терминологии, к разработке системы адекватных показателей

ииндикаторов, стремление к формализации и точности измерения, выбор критериев позитивности преобразования, стремление к повышению объективности описания, к совершенствованию технологии диагностики и реализации социального объекта или процессов.

Для проблемного подхода характерны стремление к отказу от использования концептуальных моделей, принципиальный отказ от точного использования для описания объекта обыденного языка общения

ирассмотрение объекта лишь через призму проблем, возникающих у субъекта деятельности.

Основные методы – неформализованные глубинные интервью, игровые методы моделирования реальности, анализ печати и других документов. Здесь делается акцент не на количественные, а на качественные характеристики, отсутствуют объективные результирующие критерии деятельности.

39

Одним из важных факторов, учитывающих различия подходов, применяемых в социальной инженерии, является разнообразие типов социальных объектов, с которыми приходится работать и через призму которых они рассматриваются. Наиболее важным для социального инженера основанием, влияющим на выбор средств и логики преобразования, является тип социального образования (социальной целостности), который становится объектом реализации и преобразования.

По этому основанию могут быть выделены такие системы, как государство и его органы, специализированные организации, целевые групповые (коллективы), отдельные работники, факторы внешней среды, с которыми данные образования вступают во взаимодействие. Выбор объекта преобразования во многом задает масштаб, инструментарий, ограничения и логику преобразования.

Также важен тип решаемых задач. Очевидно, что ориентация на сохранение целостности системы направлено лишь на снятие социального напряжения, она диктует совсем иную логику воздействий или изменений, чем ориентация на повышение конкурентной способности организации, производительности или качества продукции. Однако гораздо важнейориентация проектов непосредственно на самого человека.

Контрольные вопросы

1.Культурные изменениякак особыйвид социальных изменений.

2.Взаимосвязь и взаимозависимость различных видов изменений.

3.Этапы социальных изменений.

4.Модели социальных процессов, факторы изменений.

ТЕМА 4 . Социальное развитие и социальный прогресс

4.1. Социальный прогресс: узкое и широкое толкование понятия

Социальный прогресс – одно из сложных и неоднозначно интерпретируемых понятий. Тем не менее оно довольно часто употребляется как в научной литературе, так и в лексиконе политиков, экономистов, управленцев. Сохранение социального прогресса, социально-полити- ческой стабильности – одна из главных сфер политической деятельности государства, политических партий, общественных организаций. Различия в понимании стабильности между представителями тех или иных научных дисциплин, школ и направлений мешают выработке единых подходов. Поэтому актуальной представляется необходимость постоян-

40