Сборник работ молодых ученых-филологов института гуманитарных наук МГПУ

ратуру категорию чувственности» [10: с. 120], которая получила развитие в XIX веке и связана в первую очередь с половой любовью. Шопенгауэр умалил чувство любви до простого физического инстинкта. Вторя ему, Ницше отмечал, что «половая любовь является в сущности эгоистической и даже садистской» [10: с. 120]. С точки зрения известных русских философов В.С. Соловьева и Н.А. Бердяева, любовь, напротив, не может считаться совершенной без полового влечения, страсти. «Смысл полового соединения в соединении с любимым, в достижении полноты от этого соединения» [1: с. 280]. Но физическая сторона любви, по мнению этих философов, не должна быть самоцелью.

Греческая и европейская философия любви оказали значительное влияние на понимание феномена любви в России. В то время как В.С. Соловьев, Н.А. Бердяев, Б.П. Вышеславцев, Л.П. Карсавин взяли за точку отсчёта платоновский Эрос и рассмотрели индивидуальную любовь как явление, способствующее перерождению личности за счёт преодоления собственного эгоизма и себялюбия, П.А. Флоренский, Н.О. Лосский, И.А. Ильин, С.Н. Булгаков обратились к средневековой любви-жалости.

Ещё древние греки подразделяли любовь на эрос (любовьстрасть), филиа (любовь-дружба), агапэ (любовь-самоотдача), сторгэ (любовь-нежность). А русский философ Н.А. Бердяев осмысливал любовь в двух её разновидностях: «любовь восходящая и любовь нисходящая, любовь эротическая и любовь агаптическая» [1: с. 241]. В контексте теории любви, разрабатываемой русскими и зарубежными философами, вызывает интерес раннее творчество К.Г. Паустовского. В его прозе 1920-х годов концепция любви находит разностороннее воплощение и реализуется в различных видах этого чувства.

Главный герой романа «Романтики» (1916–1923) Максимов попадает в психологически сложный любовный треугольник. Герой с юности влюблён в Хатидже, однако временная разлука толкает его на сближение с Наташей. Точную характеристику герою даёт Винклер: «Он может любить сотни людей, несколько женщин сразу, и всегда искренне. Он мгновенно забывает вчерашний

61

день» [5: с. 146]. Находясь рядом с Наташей, Максимов, кажется, всецело принадлежит только ей, когда же он встречается с Хатидже, мысли о другой, близкой ему девушке, тут же улетучиваются. Уже на утро после «обручения» с Наташей Максимов едет к Хатидже в Севастополь, с которой проводит больше месяца, ничего не сообщая о себе. Он не знает, как вырваться из этого заколдованного круга, так как не может представить свою жизнь без этих женщин и их любви. Потерять одну из них — значит потерять половину себя. Однажды Максимов признаётся Наташе: «Есть вы, и есть она. Вдали от неё я медленно умираю от духовного истощения, от странного одиночества. <…> А вы…<…> Вы смяли душу, от вас кружится голова. Когда я вижу вас, у меня замирает сердце…» [5: с. 135]. Как правильно отметила Н.А. Познякова, «Хатидже — воплощает духовное начало Максимова, другая — Наташа, с жадной, почти языческой любовью к жизни — воплощение чувственных порывов героя» [6: с. 137]. Юношескую любовь к Хатидже сама героиня назовёт братской и посоветует «полюбить другую» [5: с. 155]. Когда Хатидже из письма узнала, что Максимов несколько дней провел с Наташей в Архангельске, она написала в ответ всего несколько строчек: «Тяжело, но спокойно. Кроме тебя, никого нет» [5: с. 118]. Герой приходит к выводу, что Хатидже не любит его: здесь «что-то большее. Ему нет имени на человеческом языке» [5: с. 119]. В русской классической литературе, как мы знаем, традиционный любовный треугольник — это когда двое мужчин влюблены в одну женщину. У К.Г. Паустовского ситуация «перевёрнутая»: мужчина влюблён в двух женщин, которые олицетворяют для него духовное (Хатидже) и плотское (Наташа) начала. Драматизм этой ситуации заключается в том, что любовь не приносит счастья, а ведёт к страданиям, к двойственному положению, из которого герой не видит выхода. Через взаимоотношения героя с двумя женщинами автор раскрывает такие разновидности любви, как любовь-дружба и любовь-страсть.

В «Романтиках» воплощаются разные грани любви, которые характеризуют её как сложное и непознанное чувство. Помимо любви-дружбы и любви-страсти в произведении в связи с обра-

62

зом Винклера речь идёт и о таком типе любви, как любовь-са- моотдача. В изображении его отношения к женщине реализуется христианская традиция поклонения Прекрасной Даме, одухотворения и возвышения возлюбленной. В то время как Хатидже любит Максимова святой, чистой, одухотворённой, всепрощающей любовью, Винклер испытывает к ней похожее чувство, в котором нет вожделения, желания обладать, подчинить своей воле любимую. Именно поэтому в эпизоде встречи с проституткой, в лице которой герою видится сходство с Хатидже, он думает о том, что у него могла бы быть физическая близость с «падшей» женщиной, но не с его единственной возлюбленной: «Я боюсь думать, что это возможно с Хатидже. Нужно великое очищение, нужна мужская девственность» [5: с. 147]. Жертвенная любовь Винклера проявляется и в том, что, увидев, насколько счастлива его любимая девушка рядом с Максимовым, он желает ей всего самого лучшего и принимает решение уйти из жизни в 25 лет. По словам В.С. Соловьёва, «есть только одна сила, которая может изнутри, в корне, подорвать эгоизм, и действительно его подрывает, именно любовь» [7: с. 115]. Силу и красоту этой любви осознаёт и Хатидже, которая винит себя за то, что не почувствовала, насколько была необходима ему, как он нуждался в её любви, столь же самозабвенной и не требующей ничего взамен.

С одухотворённой любовью-самоотдачей мы встретимся и в «Блистающих облаках» (1928). Батурин разглядел в проститутке Вале чистое, светлое существо с трепетной душой и полюбилеёискренней,нежнойлюбовью«иныхэпох,эпохромантизма. <…> Батурин испытывал то же, что испытывали некогда измученные странствиями бродячие рыцари, поверившие в девственность Марии» [5: с. 255], поэтому он так же, как Винклер, ни разу не позволил себе дотронуться до возлюбленной, не уступавшей в красоте мраморным богиням. Если для Батурина это любовьсамоотдача, то для Вали — любовь-благодарность: «Я знаю, что теперь любить меня не надо, а вот всё жду, жду, как ребенок, хоть одного вашего ласкового слова» [5: с. 290], — скажет она любимому. В отличие от Хатидже, слепо не замечающей жертвенной

63

любви Винклера, Валентина, пережив неудачную, тяжёлую любовь к Бергу, благодарна Батурину за всё, что он делает для неё.

Ипрежде всего за то, что он разглядел её душу и помог поверить

всебя. Однако героям не суждено быть вместе, так как Валентину убивает Ли Ван. Романтизм в ранней прозе Паустовского проявляется в том, что центральное место в ней занимает «образ Женщины с большой буквы, всегда поставленной на некоторое возвышение. Она чиста даже в пороке <…>. Её обязательные внешние признаки: бледное как бы от скрытого волнения лицо, золотистые лёгкие волосы, неожиданно темнеющие глаза, девичье стройное тело и тонкие руки» [8: с. 106].

ГероинянедавнонайденнойнеоконченнойповестиК.Г.Паустов­ ского «Золотая нить», написанной в 1920-е годы, не исключение. Когда рассказчик спустя годы увидел свою первую любовь, она была «в сером сестринском платье, с бледным под косынкой лицом, с глазами послушницы и прежними густыми ресницами» [3: c. 6]. При встрече выяснилось, что Настя Кузьмина замужем и, по её словам, любит мужа. На предложение рассказчика уехать

вПариж и забыть обо всём, что её связывает с родиной, о своём супружеском долге, она отвечает отказом. Объяснение этому кроется в отношении героини к мужу — в том, что она испытывает к нему не просто любовь, а любовь-жалость, ведь он «ещё совсем мальчик» [3: c. 6]. Этот «тоненький, безусый прапорщик

снежными, покрытыми лёгким пушком щеками <…> оживлённо картавил»[3:c.7].ИНастя,несмотрянапрежнююпривязанность и снова вспыхнувшую любовь к повествователю, не может оставить супруга.

Многие герои К.Г. Паустовского обречены на страдания.

Ив этом писатель выступает преемником традиций русской классической литературы, А.С. Пушкина, М.Ю. Лермонтова, А.П. Чехова, А.И. Куприна, Ф.М. Достоевского, Л.Н. Толстого, И.А. Бунина. В их творчестве отразилось понимание того, что было в целом характерно для русской литературы XIX века: «…Любовь не только идеал, к которому надо стремиться, это и мучительная трагедия, неотступная как болезнь. Она связана со страданиями,

64

жертвенностью и часто ведёт к гибели» [10: с. 156]. Русская философия пыталась найти ответ на вопрос, почему настоящая любовь заканчивается болью. Объяснение этому даёт Н.А. Бердяев: настоящая любовь — это «нездешний цветок, гибнущий в среде этого мира» [1: с. 153].

К.Г. Паустовский вслед за русскими философами и писателями утверждает, что настоящая любовь невозможна в этом мире, любящие не могут соединить свои жизни по воле не зависящих от них обстоятельств. Не случайно писатель вкладывает в уста Максимова, предваряя трагический конец любви героя и Наташи (которая умирает от сыпного тифа), другую историю о несчастной любви. У капитана дальнего плавания и у замужней пассажирки, попросившейся к нему на борт грузового парохода, была всего одна ночь, в течение которой они, проговорив до утра, поняли, что предназначены друг для друга. Но обстоятельства оказались сильнее их, и влюблённые, не открывшись в своём чувстве друг другу, расстаются. Она сходит в Сухуме. Однако романтическая историянаэтомнезаканчивается:однаждыночьювовремявстречи двух кораблей «у капитана сжалось сердце» [5: с. 130], так как он почувствовал, что она где-то рядом, но, не зная об этом, влюблённые разминулись навсегда. Ища её, скитаясь по белу свету, он, в конечном счёте, «бросился с «Трувора в море между Керчью

иФеодосией во время ночной встречи. Его не успели подобрать,

ион утонул» [5: с. 131]. Автор даёт читателю понять, что пассажирка, оформив развод, после встречи с капитаном, которого она так и не дождалась, никогда не сможет вновь полюбить. Судьба приготовила им одну-единственную встречу, о которой они всю жизнь мечтали, и тут же развела.

Вдругом произведении, рассказе «Белые облака» (1920), воплощается романтическая концепция любви. В нём говорится о мужчине и женщине, которые при первой встрече понимают, что созданы друг для друга и каждый из них наконец нашёл своё второе «я», утерянную родную половинку. Вспомним Платона, у которого можно найти мысль об андрогинизме. Зевс, разозлившись на людей за неповиновение, разделил их на две половинки, жен-

65

щинимужчин.«Стехпоронистрастностремятсянайтидругдруга, чтобы вернуться к первоначальной целостности» [10: с. 22]. Мэри признаётся любимому: «Где-то я видела вас, должно быть, давно…» [4: с. 22]. «Я пришёл в эту жизнь уже с тоскою по вас» [4: с. 22], — вторит молодой женщине Парнель. Но Мэри замужем за пожилым, толстым и расчётливым коммерсантом, далёким от мира поэзии. Ученический почерк начинающего писателя проявляется не только в романтической тональности повествования, но и в литературности, в искусственности сюжетных ходов. Так, в рассказе речь идёт о том, что муж Мэри, испугавшись честной дуэли на ножах, нанимает кочегара, который только ранит Парнеля. Заботливая Мэри перевязывает ему руку, и супругу ничего не остаётся, как покинуть на время «сцену». Влюблённым не суждено быть вместе, и счастье дано им только в ночных грёзах.

Уже у раннего К.Г. Паустовского влюблённые расстаются не только по воле рока, превратностей судьбы, но и потому, что их чувство«неразрывносливаетсясжеланиемвидетьсчастливымкаждого человека, весь народ» [11: с. 197]. По словам В.С. Соловьева, влюблённый«имеетправоиобязанностьотстаиватьсвоюиндивидуальность от дурного закона общей жизни, но не отделять своё благо от истинного блага всех живущих» [7: с. 150]. С началом войны герой романа «Романтики» Максимов понимает, что сейчас не время для личного счастья, долг каждого сражаться за общее светлое будущее.

Любовь помогает проявиться лучшим качествам в человеке. А.П. Чехову принадлежат слова о том, что «влюблённость указывает человеку, каким он должен быть» [9: с. 16]. В «Блистающих облаках» любовь сначала к Вале, потом к Нелидовой изменила Батурина. Из мечтателя, живущего полной жизнью лишь во снах, оторванного «от своего века» [5: c. 230], Батурин превращается в деятельного человека, опору женщин. Герой понимает, что нельзя черпать сюжеты для своих книг из мира грёз и решает уйти в люди. Пройдя испытания, он стал настоящим сыном века, а не «случайным человеком» [5: c.230], который мог бы «совсем не родиться» [5: c. 230]. Ницше сравнивал это чувство с факелом, «который должен светить <…> к высшим путям» [2: с. 74].

66

Подводя итоги анализа ранней прозы К.Г. Паустовского, необходимо отметить, что концепция любви в ней носит во многом романтический характер и находит разностороннее воплощение. Писатель показывает разные виды любви (любовь-самоотдача, любовь-жалость, любовь-благодарность, любовь-страсть и лю- бовь-дружба). Согласно русской традиции, настоящая любовь, по К.Г. Паустовскому, часто заканчивается трагедией, возлюбленные поволеобстоятельствобреченынаразлуку.Однакоэточувство— созидающее, оно связано не только с болью и переживаниями, но и с радостью, долгожданным счастьем, которое окрыляет и открывает всё самое лучшее, что заложено в человеке.

Литература

1.Бердяев Н.А. Эрос и мораль / Н.А. Бердяев. – Харьков: Фолио, 2009. – 317 с.

2.Ницше Ф. Полное собрание сочинений: в 13-ти тт. – Т. 4. Так говорил Заратустра. Книга для всех и ни для кого / Ф. Ницше; пер. с нем. Ю.М. Антоновского. – М.: Культурная революция, 2007. – 432 с.

3.Паустовский К.Г. Золотая нить / К.Г. Паустовский // Мир Паустовского. – 2007. – № 25. – С. 4–12.

4.ПаустовскийК.Г.Рассказы.Очерки ипублицистика.Статьи

ивыступления по вопросам литературы и искусства / К.Г. Паустовский. – М.: Художественная литература, 1972. – 526 с.

5.Паустовский К.Г. Собрание сочинений: в 9-ти тт. / К.Г. Паустовский – Т. 1. Романы и повести. – М.: Художественная литература, 1981. – 623 с.

6.Познякова Н.А. Художественное мастерство К.Г. Паустовского: дис. … канд. филол. наук / Н.А. Познякова. – Киев: Киевский гос. ун.-т им. Т.Г. Шевченко, 1968. – 210 с.

7.Соловьев В.С. Философия искусства и литературная критика / В.С. Соловьев. – М.: Искусство, 1991. – 701 с.

8.Трефилова Г.П. К.Г. Паустовский. Проблемы формирования творческой индивидуальности: дис. … канд. филол. наук / Г.П. Трефилова. – М.: ИМЛИ им. А.М. Горького, 1980. – 188 с.

67

9.ЧеховА.П.Полноесобраниесочиненийиписем:в30-титт.– 2-е изд., стереотип. / А.П. Чехов.– Т. 17. – М.: Наука,2009. – 548 с.

10.Шестаков В.П. Европейский эрос: Философия любви и европейское искусство / В.П. Шестаков. – 3-е изд., испр. и доп. – М.: Издательство ЛКИ, 2011. – 224 с.

11.Яценко В.М. Реализм и романтика в рассказах К.Г. Паустовского: дис. … канд. филол. наук / В.М. Яценко. – Томск: Томский гос. ун-т, 1961. – 275 с.

Г.А. Товмасян

ПРОСТРАНСТВО И ВРЕМЯ В МИНИАТЮРЕ И.А. БУНИНА «УЩЕЛЬЕ»

Миниатюра И.А. Бунина «Ущелье» представляет собой философское полотно. Глубокий лингвистический анализ текста позволяет детально раскрыть смысл этого произведения.

ВминиатюреИ.А.Бунинадвеосновныетемыидванаправления развития сюжета — красота природы и красота жизни. Внимание писателя притягивает красота жизни людей, их взаимоотношений.

Образ мира складывается из двух пересекающихся и дополняющих друг друга линий — горизонтальной и вертикальной.

Горизонтальное пространство построено по принципу посте-

пенного сужения: «Лесистое ущелье... Зелёной кудрявой смушкой… кажется издали густой лес… А там, в ауле, непрерывно звучит...Этотанцуютнакрышесакли…» [3: с. 420]. Мы словно одним взглядом, мысленно преодолеваем расстояние: «Лесистое

ущелье... Зелёной кудрявой смушкой… кажется издали густой лес… А там, в ауле, непрерывно звучит... Это танцуют на кры-

ше сакли…». От более крупных неопределённых объектов (ущелье, лес) наше внимание переносится к более мелким и конкретным (аул, крыша сакли).

Вертикальное пространство «достраивается» постепенно:

сначала — горные скаты и бездонное небо, голубой дымок и ви-

68

тоеоблако— то, что видимо глазу. Затем пространство становится более сложным — благодаря выражению «райская пропасть» оно бесконечно раздвигается: вверх — до горних райских сфер

ивниз — до пропасти ада.

Впространство мира включены и люди. В видимое пространство — дымком от костра, аулом на горных скатах; в невидимое,

духовное — через слова «райский» «дивны», «архангел», «бла-

женство» и текстуальные антонимы к ним — «страсть», «про-

пасть», «жутки», «душу раздирающее».

Отом, как автор (лирический герой миниатюры) воспринимает красоту изображаемого им мира, свидетельствуют оксюмороны, которых в тексте довольно много: «звук дудки — чарующий

истрашный», «глаза девочки дивны и жутки», «райская пропасть», «душу раздирающее блаженство в дудочных переливах

ивоплях».Авторвидитнетольковнешнююкрасотумира,ноиего оборотную сторону, полную противоречий (их передают оксюмороны). Но что есть для автора «райская пропасть»?

Оксюморон «райская пропасть» высоко эмоционален, поскольку за каждым из слов этого словосочетания стоит целый ассоциативный ряд, возникающий в сознании непроизвольно при произнесении этих слов. Так, слово «райский» ассоциируется со следующими образами: райское блаженство, врата рая, Бог, Адам

иЕва, душа, ангел. Образ «пропасти» достраивается таким образом: это бездонная, адская пропасть, где находят своё пристанище грех и где ждет неминуемая гибель. Первое слово характеризуется в целом положительными коннотациями, второе — отрицательными. Такое «схлёстывание» противоречащих друг другу понятий рождает предпосылки для смысловой ёмкости текста.

Духовное пространство текста усложняется благодаря символике рассказа.

Козёл — сложный символ, воплощающий мужество, жизненную силу, энергию, похоть в разных религиозных традициях [6]. Фигура козла символизирует взаимоотношения между полами. Интересно, что в разных религиях это животное наделяют разными чертами: если в буддизме козёл — позитивный мужской сим-

69

вол, в мусульманстве — символ плодородия и превосходства над женщиной, то в христианстве это дьявол, проклятый, грешник, олицетворение похоти и непостоянства.

Получается, что райская пропасть, куда так устремлены герои, — это отношения между полами, любовь. А она, по И.А. Бунину, всегда сопряжена с болью, страданием, мучительным переживанием. «Райское блаженство» и «пропасти ада» пересекаются в человеке, поэтому любовь обречена изначально, она неизменно трагична. Между героями-детьми ещё ничего нет, они ещё не вступили на путь любовных страданий, но трагическое звучание уже наполняет повествование.

Образ времени в миниатюре тоже достаточно сложен. И.А. Бу-

нин пишет: «На соседней сакле сидит на корточках, вся сжалась и не спускает с них глаз девочка-подросток. Она худенькая, но уже длинная; она ещё в одной рубахе, чёрная головка её ещё раскрыта; но глаза уже дивны и жутки, как у архангела...»

[3: с. 421]. Быстротечность времени юности подчёркивается на- речиями-рефренами «ещё» и «уже» — когда девушка уже не ребенок, но ещё не женщина, мальчики-подростки — уже не дети, но ещё не мужчины. Эти наречия внутренне противоречат друг другу, придавая тексту сложность и многогранность. Важны следующие черты в описании девочки: «вся сжалась», «глаза уже дивны и жутки, как у архангела». В образе девочки слиты два начала. Первое — детское: она ещё ребенок, потому и глаза у неё чистые и дивные, как у архангела. И второе — взрослое: перед нами подросток, незамужняя девушка (голова не покрыта), ещё не полностью сложившаяся, но — в будущем — всё же женщина. И потому эта девочка одной ногой уже стоит в пропасти: глаза её уже жутки, а сама она вся сжалась от страха. Ребенок словно предчувствует некую трагическую и неминуемую опасность.

Весна — вечный символ молодости. Перед нами «утро» жизни героев. И мысли И.А. Бунина «о горных козлах, о весенней, грозной поре их страсти» [3: с. 420] настораживают. Упоминание об этом животном, как нами было отмечено, не случайно, оно вводит тему любовного хмеля, страсти. Да и слово «грозный» соз-

70