Подходы к решению проблем законотворчества и правоприменения. Выпуск 21. Сборник научных трудов адъюнктов и соискателей

Министерство внутренних дел Российской Федерации Омская академия

ПОДХОДЫ К РЕШЕНИЮ ПРОБЛЕМ ЗАКОНОТВОРЧЕСТВА И ПРАВОПРИМЕНЕНИЯ

Сборник научных трудов адъюнктов и соискателей

Выпуск 21

Омск ОмА МВД России

2014

1

УДК 34(082) ББК 67.062.05 П 44

Редакционнаяколлегия:

А. А. Морозов (отв. ред.), Н. Л. Захарова (отв. секретарь), А. С. Дежнев (зам. отв. ред.), В. В. Бабурин, В. А. Галушко, А. В. Жиляев, Е. С. Зайцева, А. В. Куянова, П. Я. Мазунин, О. А. Михаль, И. П. Пилюшин, О. Г. Половников, С. В. Пропастин, А. И. Савельев, С. А. Тимко, О. Ю. Филиппов, С. В. Шевченко.

П 44 Подходы крешению проблем законотворчества иправопри-

менения : сб. науч. тр. адъюнктов и соискателей. — Омск : Омская академия МВД России, 2014. — Вып. 21. — 84 с.

ISBN 978-5-88651-585-5

В сборнике представлены результаты научных исследований адъюнктов, аспирантов и соискателей в различных отраслях права. Рассматриваются актуальные теоретические вопросы и сложные аспекты правоприменения.

Издание адресовано аспирантам и адъюнктам, студентам, курсантам, слушателям образовательных организаций юридического профиля и всем интересующимся проблемами развития юридической науки.

УДК 34(082) ББК 67.062.05

2

В. В. Симонова

(Омский государственный университетим. Ф. М. Достоевского)

КОНСТИТУЦИЯРОССИЙСКОЙФЕДЕРАЦИИ ИПРОБЛЕМЫ

СТАТУСАМЕНЬШИНСТВ

Конституционный статус меньшинств характеризует официально признанное государством положение этих человеческих общностей в ряду других субъектов права и участников правоотношений в аспекте реализации ими государственно-правовой правосубъектности.

В обиходной речи, публицистике, социологии, юриспруденции интерпретациименьшинства неоднозначны1. Причислениелюдей кменьшинствам осуществляется в зависимости от их принадлежности к тем или иным группам населения. Критериев для выделения такого рода общностей достаточно много. Например, ч. 2 ст. 19 Конституции Российской Федерации запрещает любые формы ограничения прав граждан по признакам не только расовой, языковой, национальной или религиозной, но и социальной принадлежности. В силу этого есть основание говорить о расовых, языковых, национальных,религиозных, социальныхменьшинствах, хотя содержаниетермина «социальные» однозначному истолкованию не поддается.

Обобщив имеющиеся в литературе позиции, можно сказать, что с точки зрения конституционного права России меньшинства — это находящиеся на территории Российской Федерации группы лиц, уступающие другим аналогичным группампо численномусоставу, либо группы, члены которых, будучи дажеколичественным большинством, имеют более низкий, или подчиненный, по сравнению с другими частями населения, социальный статус (статусно или психологически недоминирующие группы), при этом указанные группы отличаются от остального населения определенными особенностями и стремятся сохранить свою самобытность.

1 См., напр.: Ожегов С. И. Словарь русского языка / под ред. Н. Ю. Шведовой. 22-е изд. М., 1990. С. 348–349 ; Конституционное право : словарь / отв. ред.

В. В. Маклаков. М., 2000. С. 258 ; Алексеев С. С. Общая теория права : в 2 т. М., 1982. Т. 2. С. 138–139.

3

Государственно-правовое значение проблемы меньшинств заключается в том, что соотношение прав большинства и меньшинства составляет основной вопрос любой демократии, служит индикатором социально-полити- ческой и правовой зрелости общества2. С одной стороны, недопустимо нахождение у власти меньшинства, если это противоречит мнению большинства. С другой стороны, меньшинству должно быть предоставлено право свободного обсуждениявыносимой для решения проблемы, свободного волеизъявления в ходе принятия решения, а также защита его прав от дискриминации со стороны большинства после принятия решения, результаты которого не будут соответствовать мнению меньшинства.

Такимобразом, посколькуобществоявляетсяцелостной системой, меньшинство как ее элемент может и должно играть в обществе активную роль, чтобы его позиция могла быть на равных с мнением большинства рассмотрена и в случае необходимости учтена. Для обеспечения активности меньшинства и преодоления трудностей в реализации собственных прав в ряде случаев таким лицам предоставляются льготы3.

Понашемумнению, льготы уместнеерассматривать как некиепослабления, призванные компенсировать неодинаковые стартовые возможности в отношении тех меньшинств, чьи права, в силуразличных причин (возраст, состояние здоровья, состав семьи, принадлежность к малообеспеченным слоям населения и т. д.), не могут быть реализованы в полном объеме. Привилегии имеют стимулирующее значение и предоставляются действующим субъектам в виде не только индивидуальных, не предназначенных для других прав, но и в виде дополнительных возможностей и гарантий реализации прав общего характера. Последний вариант можно рассматривать и как предоставление новых прав, и как возможности реализации уже имеющихся мер возможного поведения, но в особой, упрощенной процедуре.

Интересыменьшинства недолжныпротиворечить интересамбольшинства и общества в целом. Поэтому для сохранения целостности социальной

2См., напр.: Общая теория государства и права. Академический курс : в 2 т. / отв. ред. М. Н. Марченко. М., 1998. Т. 1 : Теория государства. С. 379–380 ; Нерсесянц В. С. Философия права : учебник для вузов. М., 1997. С. 71.

3О льготах и привилегиях в научной литературе подробнее см.: Малько А. В. Правовое стимулирование:проблемы теории и практики // Правоведение. 1994. № 3. С. 17 ; Его же. Стимулы и ограничения в праве // Проблемы теории государства и права. М., 1997. С. 323 ; Общая теория государства и права. Академический курс :

в3 т. / отв. ред. М. Н. Марченко. 3-е изд., перераб. и доп. М., 2010. Т. 3. С. 387, 390, 392 ; Морозова И. С. Льготы в российском праве: проблемы эффективности // Правоведение. 2001. № 4. С. 40 ; и др.

4

системы льготы и привилегии для меньшинств должны обладать рядом обязательныхпризнаков. Этострогодозированноеиспользованиеданныхправовых средств. Во-первых, излишек льгот может повлечь негативную реакцию тех субъектов, на которых они не распространяются, во-вторых, чрезмерный объем привилегий может способствовать уменьшению активности обладающих ими субъектов; могут быть нарушены связи между государством и меньшинством. Кроме того, важно, чтобы льготы имели преимущественно компенсационный характер, были нацелены на преодолениефактического неравенства, а привилегиине противоречили интересам общества в целом.

Конституция Российской Федерации термин «меньшинство» применяет дважды, и только в этническом контексте. Пунктом «в» ст. 71 за федеральнойвластьюзакрепляются«регулированиеизащита правнациональных меньшинств», а п. «б» ст. 72 в качестве одного из предметов совместного веденияРоссийскойФедерации иеесубъектовпровозглашается«защитаправ национальных меньшинств».

В то же время было бы заблуждением полагать, что наша Конституция вообщенезащищает права меньшинств, выделенных по иным, кроменационального, критериям. Меньшинства — это общности людей, а их коллективныеправа стали закономерным итогом развития представлений цивилизованного сообщества о правах человека, так называемым третьим поколением этих прав.

Статья 19 Конституции Российской Федерации провозглашает юридическое равенство всех перед законом и судом и запрещает любые формы ограничения прав граждан по признакам социальной, расовой, национальной, языковой или религиозной принадлежности. Анализ содержания этой статьи дает все основания утверждать, что она касается защиты от дискриминации нетолько индивидов, но идентифицирующихсебя по вышеназванным критериям меньшинств. Характеризуя степень полноты конституционного регулирования статуса меньшинств, следует иметь в виду и то, что согласно ч. 4 ст. 15 Конституции нашего государства составной частью отечественной правовой системы являются общепризнанные принципы и нормы международного права. Именно в них заложены основы правового положения человека и правового положения меньшинств, выработанные и принятые мировым сообществом.

Конституция Российской Федерации содержит необходимые политикоюридические предпосылки свободного и равноправного развития меньшинств, конкретизированные в отраслевом законодательстве. Главная идея международно-правовой регламентации статусаменьшинствав том, чтооно не должно подвергаться притеснениям, преследованиям и репрессиям толь-

5

кона томосновании, чтоегоинтересы и образжизни расходятсясинтересами и образом жизни большей части социума. Исключениесоставляют лишь случаи, когда деятельность меньшинства наносит вред другим членам общества и запрещается юридической нормой. В таком направлении должна выстраиваться и модель регулирования статуса меньшинств во внутрироссийском законодательстве. Следовательно, главу 2 раздела первого Конституции Российской Федерации целесообразно дополнить специальной статьей следующего содержания:

«1. В Российской Федерации обеспечивается свободное развитие социальных,национальных, религиозных, языковых, возрастных и иныхменьшинств во всех сферах общественной жизни.

2.Запрещаютсялюбая дискриминация, а такжепреследование меньшинств только на том основании, что их интересы и образ жизни расходятся с интересами и образом жизни большей части общества.

3.Права и свободы меньшинств могут быть ограничены федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, территориальной целостности РоссийскойФедерации,нравственности, здоровья, правизаконных интересовдругих лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства».

Содержание данной статьи должно получить развитие в разработке и принятии Федерального закона «О правах меньшинств в Российской Федерации», который на основании международных норм и с учетом опыта зарубежных стран закрепил бы легальное определение понятия меньшинства, виды меньшинств, их основные права и обязанности во всех сферах общественной жизни, а такжеспециальные права, гарантии статуса меньшинств, понятие и признаки дискриминации. Вместе с тем меньшинства не следует наделять такими юридическими возможностями, реализация которых может нарушить права и свободы других людей, общества в целом и российского государства.

Такой алгоритм полностью соответствуетзаконам организации и функционирования целостной социальной системы. Элемент, подрывающий антиэнтропийностьсистемы, подлежиткорректировке, априневозможности — нейтрализации. В подобной связи не случайно Конституция Российской Федерации, называя в ч. 1 ст. 3 носителем суверенитета и единственным источником власти в Российской Федерации ее многонациональный народ,

вч. 4 той же статьи объявляет недопустимым захват кем бы то ни быловласти или присвоение властных полномочий под страхом преследования по федеральному закону.

6

В. В. Ваврух

(Омскаяюридическая академия)

ВЕРОИСПОВЕДНОЕЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО

ИЕГОРЕФОРМИРОВАНИЕ В НАЧАЛЕ XX ВЕКА

Кначалу ХХ в. в Российской империи привилегированное положение русской православной церкви было закреплено на законодательном уровне. Церковь не просто получала от государства финансовую помощь, но и выполняла целый ряд функций государственных органов. Духовная жизнь населения страны регулировалась, по большей части, законодательством XVIII в. и первой половины XIX в. И несмотря на то что в нормативных правовых актах было установлено, что «все принадлежащие к господствующей церкви подданные Российского государства, природные и в подданство принятые… пользуются… свободным отправлением их веры и богослужения по обрядам оной»1, на практике свобода веры подвергалась значительным ограничениям. Ситуацию по отношению к религиозным воззрениям неправославного толка коротко и емко описал обер-прокурор Синода К. П. Победоносцев: «…практически выражается… в неодинаковой форме… и от непризнания и осуждения доходит до преследования»2.

Религии (кроме православного христианства) делились на терпимые и нетерпимые(к нетерпимым относилисьразличного рода секты, принадлежность к которым влекла уголовноенаказание). Однаковвиду«развития правового сознания и политической культуры российского общества»3 религиозные устои Российского государства все менее ему соответствовали. Необходимость преобразований понималась и в правящих кругах. Николай II в своем Манифесте от 26 февраля 1903 г. «О предначертаниях к усовершенствованию государственного порядка» провозгласил намерение «укрепить неуклонное соблюдение властями… заветов веротерпимости, начертанных в основных законах Империи Российской». В Манифесте содержались положения по улучшению отправления религиозного культа штундистов, баптистов и евангельских христиан. Так было положено начало реформе вероисповедного законодательства.

Интересен и тот факт, что православная церковь официально поддержала наметившиеся преобразования, мотивируя свою поддержкутем,

1Цит. по: Пинкевич В. К. П. А. Столыпин и религиозный вопрос в начале XX века // Национальные интересы. 2004. № 4. URL: http://print-ug.ru/archive/ 52ab0058/698cdbec/d055ee76/f0a6600a/ (дата обращения: 11.03.2012).

2Победоносцев К. П. Московский сборник. М., 1896. С. 14.

3Сафонов А. А. Реформирование вероисповедного законодательства Российской империи в начале XX века // Право и политика. 2007. № 2. С. 100.

7

что церковь не может удерживать в своей власти тех, кто этой власти не желает.

В1904 г. последовал указ Сенату, в котором были развиты положения Манифеста. Указ предусматривал существенное улучшениеположения раскольников, консерватизм которых, несомненно, внушал доверие правящим кругам. Реализация указа была возложена на Комитет министров под председательством С. Ю. Витте.

Входе реформы были выделены четыре категории религиозных приверженцев, не относящихся к православию: отпавшие в протестантство латыши Прибалтийского края; униаты Западного края, упорствующие в католицизме; крещеные татары приволжских губерний, исповедующие мусульманство; раскольники и сектанты, числившиеся официально православными4. Таким образом, эти категории населения получили право свободно исповедоватьсвою религию. Властинаместах должныбылипринять всемеры для устранения административных барьеров в религиозной сфере.

Далее последовало принятие Высочайшего указа от 12 декабря 1904 г. «Об усовершенствовании государственного порядка» и Высочайшего указа ПравительствующемуСенатуот 17 апреля1905г. «Об укрепленииначал веротерпимости». Данные нормативные акты породили бурную дискуссию среди консерваторов, которые усмотрели в новом законодательстве угрозу воцарения атеизма в обществе5.

17 октября 1905 г. принят Манифест, в котором были подведены своего рода итоги реформы и провозглашена свобода совести как один из главнейших принципов деятельности государства.

Указом от 17 октября 1906 г. «О порядке образования и деятельности старообрядческих и сектантских общин и о правах и обязанностях входящих в состав общин последователей старообрядческих согласий и отделившихся от православия сектантов» старообрядцы (раскольники) и сектанты признавались в качестве духовных лиц. Как писал С. Мельгунов, «если мы начнем оценивать закон 17 октября с точки зрения нормальных требований, он (указ. — В. В.) окажется малоудовлетворительным, если мы сравним его с предшествовавшей практикой, он…окажется большим шагом вперед»6. Существенному сокращению был подвержен список религиозных преступлений, смягчена их наказуемость, проведены и другие преобразования.

4Там же. С. 103.

5Потапова Н. В. Вероисповедное законодательство Российской империи в начале XX века: «свобода совести» и «веротерпимость» // История государства и права. 2010. № 10. С. 27.

6Там же. С. 28.

8

Таким образом, реформа вероисповедного законодательства, если и не искоренила тотальное господство православной церкви, то положила начало процессузарождения многоконфессиональности в России. Представителилиберальных взглядовподвергаликритикеобновленноезаконодательство и подчеркивали его бессистемность и непоследовательность. Консерваторы уповали на противоречия между принятыми нововведениями и законодательством, существовавшим до проведения реформы. В реформации им виделась непосредственная угроза для самодержавия в России, опорой которомувсегда была православная церковь. Однако нарастающеереволюционное настроение в обществе указывало на необходимость преобразований в сфере свободы совести и свободы вероисповедания, которые и были предприняты в начале XX в.

Д. Ю. Фисенко

(Омская академия МВД России)

ПРОБЛЕМАОПРЕДЕЛЕНИЯСТАТУСАСПЕЦИАЛЬНЫХ

ПРИНЦИПОВВ СФЕРЕУГОЛОВНО-ПРАВОВОГО

РЕГУЛИРОВАНИЯ

Правовыепринципы являютсянеотъемлемойчастью любой юридической отрасли. На их основе функционируют и претворяются в жизнь всеправовые нормы. В отечественном законодательстве в ст. ст. 3–7 Уголовного кодекса Российской Федерации (далее — УК РФ) закреплены пять принципов:законности; равенства гражданперед законом; вины; справедливостии гуманизма. Их принято считать общеправовыми руководящими началами уголовного права1. Однако наряду с ними в отечественной уголовно-право- войдоктриневыделяют специальные(ещеихназывают отраслевыми) принципы уголовного права, статус которых на сегодняшний день не отражен в уголовном законодательстве. Разные авторы выделяют свой перечень специальных руководящих начал, так как в законе он прямо не обозначен. Содержание некоторых отраслевых принципов отражено в отдельных нормах УК РФ и постановлениях Пленума Верховного Суда РФ. Большинство исследователей относит к специальным принципам принципы индивидуализации наказания, дифференциации уголовной ответственности, неотвратимости уголовной ответственности и экономии мер уголовной репрес-

1 См., напр.: Васильев Н. В. Принципы советского уголовного права. М., 1983. С. 10–14 ; Келина С. Г., Кудрявцев В. Н. Принципы советского уголовного права. М., 1988. С. 50–69 ; Непомнящая Т. В. Назначение уголовного наказания: общие начала, принципы, критерии. Омск, 2003. С. 15–22.

9

сии2. Ученые также отмечают, что данные руководящие начала оказывают сильное влияние на правоприменительную практику, что обусловлено их спецификой и прикладным характером, а такжетесной связью синститутом уголовной ответственности.

Анализ научной литературы свидетельствует овысоком уровне интереса к рассматриваемой категории, активное изучение которой началось в советской уголовно-правовой доктрине. В этот же период были обозначены основные проблемы, касающиеся специальных принципов уголовного права, которые остаются актуальными до настоящего времени. Наука до сих пор не дает однозначных ответов на фундаментальныевопросы, касающиеся понятия и системы специальных принципов уголовного права, нет ясности относительно их места и роли в механизме уголовно-правового регулирования. Совокупность названных факторов порождает не только научные дискуссии, но и неоднородность правоприменительной практики, которая обусловлена тем, что правоприменители, использующие в своей деятельности отраслевыеруководящие начала, различнотолкуютих содержание, ориентируясь при этом только на свое правосознаниеи опыт, поскольку уголовный закон не регламентирует данный вопрос.

Специальные принципы, как отмечалось выше, носят прикладной характер, а их содержание влияет на решения, принимаемые компетентными должностными лицами. Таким образом, определение статуса специальных принципов, их роли в механизме уголовно-правового регулирования, а такжеих законодательноезакреплениеимеютнемаловажноезначение, поскольку решение этих вопросов поможет устранить ряд противоречий в науке и практике.

Преждечем вести речьо легальном закреплении специальных принципов, необходимо определить их место и роль в механизме уголовно-право- вого регулирования, поскольку этот вопрос является ключевым при определении статуса специальных принципов. В структуре механизма уголовноправового регулирования традиционно выделяются три основных блока: норма права, правоотношения (регулятивные и охранительные) и уголовная ответственность3. Любое правило, закрепленноев норме правапосредством механизмауголовно-правовогорегулирования, воплощаетсяврегулятивных или охранительных правоотношениях, результатом которых выступает уголовнаяответственность: позитивнаядля регулятивных отношений, негатив-

2См., напр.: Васильев Н. В. Указ. соч. С. 34–48. ; Келина С. Г., Кудрявцев В. Н.

Указ. соч. С. 64 ; Фефелов П. А. Понятие и система принципов советского уголовного права. Свердловск, 1970. С. 7–15.

3Прохоров В. С., Кропачев Н. В., Тарбагаев А. Н. Механизм уголовно-правово-

го регулирования. Красноярск, 1989.

10