От колыбели до колыбели. Меняем подход к тому, как мы создаем вещи

ГЛАВА ВТОРАЯ ПОЧЕМУ БЫТЬ «НЕ ТАКИМ УЖ ПЛОХИМ» НЕ ЗНАЧИТ БЫТЬ ХОРОШИМ

(42)

Стремление сделать промышленность менее разрушительной возникло на самых ранних этапах промышленной революции, когда фабрики были столь грязными и опасными, что их нужно было контролировать, дабы предотвратить немедленные болезни

исмерти. С тех пор типичным ответом на вред, наносимый промышленным развитием, были попытки найти менее плохой подход.У этого подхода был собственный лексикон, который знаком большинству из нас: сокращать, избегать, минимизировать, поддерживать, ограничивать, останавливать. Эти понятия в течение долгого времени были центральными для всех программ по защите окружающей среды, и они становятся центральными в большинстве программ по защите окружающей среды, принимаемых в настоящее время промышленностью.

Одним из первых темных глашатаев былТомас Мальтус, который предупреждал в конце XVIII века, что люди будут размножаться в геометрической прогрессии с опустошительными последствиями для человечества. Позиция Мальтуса не была популярна в период взрывного воодушевления, характерного для ранних этапов промышленного развития, когда многое было достигнуто благодаря возможности делать хорошие вещи, когда растущие способности человечества формировать мир в соответствии с собственными целями воспринимались как весьма конструктивные и когда даже рост народонаселения считался благом. Мальтус же видел не великие и сияющие достижения, но тьму, оскудение, бедность

иголод. Его «Опыт о законе народонаселения», опубликованный в 1798 году, был ответом эссеисту и утописту Уильяму Годвину, который проповедовал способность человека к совершенствованию. «Я прочитал несколько рассуждений относительно совершенствования человека

иобщества с большим удовольствием, — писал Мальтус. — Я был растроган и восхищен очаровательной картиной, нарисованной ими. Но, — приходил он к выводу, — рост народонаселения настолько превосходит возможность земли производить средства пропитания

(43)Глава вторая. Почему быть «не таким уж плохим» не значит быть хорошим

человека, что человечество ждет в том или ином виде преждевременная смерть»20. Из-за своего пессимизма (и совета людям ограничить половую жизнь) Мальтус стал карикатурным персонажем. Из-за своего отношения

кмиру он до сих пор считается кем-то вроде Скруджа.

Вто время как Мальтус делал печальные предсказания относительно народонаселения и ресурсов, другие отмечали природные и духовные изменения, возникающие по мере распространения промышленности. Английские писатели-романтики, такие какУильям Вордсворт и Уильям Блейк, описывали глубины духа и воображения, куда может привести вдохновение при-

родой; они выступали против городского общества, становящегося всё более механистическим, уделяющим всё больше внимания потреблению и тратам. Американцы Джордж Перкинс Марш, Генри ДэвидТоро, Джон Мьюр, Альдо Леопольд и другие продолжали эту литературную традицию в ХIХ–ХХ веках в Новом Свете. Из лесов штата Мэн, Канады, Аляски, со Среднего Запада и Юго-Запада эти голоса вопиющих сохраняли в языке любимые пейзажи, оплакивали их уничтожение, вновь и вновь подтверждая веру, выраженную в знаменитом изречении Торо: «В дикости состоит сохранение мира»21. Марш одним из первых понял, что человек способен разрушать окружающую среду в течение долгого времени, а Леопольд предвосхитил ощущение вины, столь характерное для значительной части экологического сознания наших дней: «Когда я отправляю свои мысли на печатный станок, я помогаю вырубать леса. Когда я наливаю сливки в чашку кофе, я способствую осушению болот, чтобы на них паслись коровы, и истреблению птиц в Бразилии. Когда я еду на своем форде на птичью ловлю или охоту, я опустошаю нефтяные месторождения и переизбираю империалиста, который поставит мне автомобильную резину. Более того: если я произвожу на свет более двух

детей, я создаю неизбывную нужду в еще большем количестве печатных станков, коров, кофе, нефти, а для этого еще больше птиц, деревьев и цветов должны быть или убиты или… выселены из мест своего обитания»22.

(44)Глава вторая. Почему быть «не таким уж плохим» не значит быть хорошим

Некоторые из этих людей участвовали в создании обществ сохранения природных ресурсов, таких как Sierra Club и Wilderness Society, чтобы уберечь дикую природу и сохранить ее незатронутой индустриальным ростом. Их тексты вдохновляли новые поколения экологов и любителей природы и вдохновляют до сих пор.

Но только после опубликования в 1962 году книги Рейчел Карсон «Безмолвная весна» это романтическое отношение к дикой природе соединилось с научным подходом к проблеме. До этого момента энвайронментализм означал протест против явного урона от вырубки лесов, горных работ, промышленных загрязнений и других видимых вмешательств — и стремился сохранить особенно ценные ландшафты, такие как Белые горы в Нью-Гэмп- шире или Йосемитский парк в Калифорнии. Карсон показала нечто более коварное: она изобразила пейзаж, в котором не поют птицы, а дальше объяснила, что созданные человеком химические вещества — в частности, пестициды вроде ДДТ — опустошают природный мир.

Хотя на это ушло почти десять лет, «Безмолвная весна» привела к запрету ДДТв США и в Германии

ивызвала продолжительную дискуссию по вопросу опасности промышленных химических веществ. Книга оказала влияние на ученых и политиков, которые обсуждали проблему и создавали группы, такие как Environmental Defense, Natural Resources Defense Council, World Wildlife Federation и BUND (German Federation for Environmental and Nature Conservation). Экологи были теперь заинтересованы не просто в сохранении природы, но и в мониторинге и уменьшении количества токсинов.Упадок дикой природы и убывание ресурсов в сочетании с загрязнением и токсичными отходами — основные проблемные области.

Наследие Мальтуса продолжает прочно удерживать свои позиции. Вскоре после «Безмолвной весны», в 1968 году, Пол Эрлих, пионер современной экологии

иизвестный биолог из Стэнфорда, опубликовал тревожное предупреждение мальтузианского масштаба — книгу «Демографическая бомба», в которой утверждал, что

(45)Глава вторая. Почему быть «не таким уж плохим» не значит быть хорошим

1970–1980-е годы станут темной эпохой нехватки ресурсов и голода, эпохой, в которую «сотни миллионов людей умрут голодной смертью»23. Он также указывал на привычку человека «использовать атмосферу как мусорную свалку». «Мы действительно хотим поддерживать это положение, ожидая, что из этого выйдет? — спрашивает он. — Что мы выигрываем, играя в экологическую рулетку?»

В 1984 году Эрлих совместно с женой Энн выпустил другую книгу, «Демографический взрыв». В этом втором предупреждении человечеству они утверждали: «Запальный шнур догорел, демографическая бомба должна взорваться»24. Первыми среди «основных причин тревоги за нашу планету» названы «чрезмерный рост народонаселения и его воздействие на экосистемы

ичеловеческие сообщества». Первая глава их книги называется «Почему каждый не боится так же, как мы?», а их прощальная рекомендация для человечества начинается с двух предложений: «Остановить демографический рост как можно скорее и как можно гуманнее»

и«Повернуть экономическую систему от роста к системе устойчивого, снижающегося подушевого потребления».

Связь экономического развития с негативными последствиями стала главной темой экологов в новейшее время. В 1972 году, в период между публикациями первого и второго предупреждения Эрлихов, появилось еще одно серьезное предупреждение — книга «Пределы роста», доклад Римскому клубу (международной организации, объединяющей лидеров мировой индустриальной, государственной и научной элиты) авторства Донеллы и Денниса Медоуз. Авторы отмечают, что ресурсы резко уменьшаются из-за роста народонаселения и разрушительного воздействия производства,

иприходят к выводу: «Если современные тенденции роста численности населения, индустриализации, загрязнения природной среды, производства продовольствия и истощения ресурсов будут продолжаться, то в течение следующего столетия мир подойдет к пределам роста, произойдет неожиданное и неконтро-

(46)Глава вторая. Почему быть «не таким уж плохим» не значит быть хорошим

лируемое сокращение численности населения и резко снизится объем производства»25. Через двадцать лет появилось продолжение, «За пределами роста», завершавшееся новыми предупреждениями: «…свести к минимуму использование невозобновляемых ресурсов…»; «…не допускать истощения возобновляемых ресурсов…»; «…использовать ресурсы с максимальной эффективностью…»; «…замедлить и затем остановить экспоненциальный рост населения и физического капитала…»26.

В1973 году книга Фрица Шумахера «Малое прекрасно: экономика, в которой люди имеют значение» затронула вопрос о росте с философской точки зрения. «Идея безграничного экономического роста, — писал он, — еще и еще, пока избыточное благосостояние не захлестнет всех, должна быть всерьез поставлена под вопрос»27. Вдобавок к защите маломасштабных, ненасильственных технологий, которые «обратят вспять угрожающие нам всем разрушительные тенденции»,

Шумахер утверждает, что люди должны серьезно пересмотреть то, что они считают богатством и прогрессом. «Машины, постоянно растущие в размерах, вызывающие всё большую концентрацию экономической власти и осуществляющие всё большее насилие над окружающей средой, воплощают не прогресс, а отказ от мудрости». Настоящую же мудрость, утверждает он,

«найти… можно только внутри самого себя», это позволит «увидеть тщетность и неудовлетворительность жизни, прежде всего прочего посвященной преследованию материальных целей».

Вто же самое время, когда эти ученые-экологи делали важные предупреждения, другие ученые предлагали способы, какими потребители могли бы уменьшить свое негативное воздействие на окружающую среду. Новейшую версию такого послания можно найти в книге Роберта Лилиенфельда и Уильяма Ратжи «Используйте меньше материалов: экологические решения для тех, кто мы на самом деле» (1998). Потребители должны стать лидерами в уменьшении негативного воздействия на окружающую среду, утверждают авторы: «Простая

(47)Глава вторая. Почему быть «не таким уж плохим» не значит быть хорошим

истина состоит в том, что наше беспокойство по поводу окружающей среды порождено всё возрастающим потреблением товаров и услуг и способствует ему»28. Этот разрушительный импульс в западной культуре сравним, по их мнению, с алкогольной или наркотической зависимостью. «Переработка — это аспирин, смягчающий последствия довольно мощного коллективного похмелья… вызванного сверхпотреблением». Или: «Лучший способ уменьшить воздействие на окружающую среду — не перерабатывать больше, а производить меньше и располагать меньшим».

Публиковать настоятельные, зачастую трогательные обращения к производителям и потребителям — давняя и богатая традиция. Но на то, чтобы промышленность прислушалась к ним, уходят десятилетия. Действительно, до девяностых годов ведущие отрасли промышленности не осознавали причин для беспокойства. «То, что мы считали бесконечным, имеет пределы, — сказал Роберт Шапиро, президент и генеральный директор компании Monsanto в интервью 1997 года, — и мы начинаем осознавать их»29.

В 1992 году в ответ на эти проблемы по инициативе канадского бизнесмена Мориса Стронга был организован Саммит Земли в Рио-де-Жанейро. Около тридцати тысяч людей со всего мира, более ста мировых лидеров и представители ста шестидесяти семи стран собрались в Рио-де-Жанейро, чтобы сформулировать ответы на тревожные признаки ухудшения окружающей среды. К острому разочарованию многих, обязывающих соглашений принято не было (говорят, Стронг саркастически заметил: «Тут много глав государств, но нет настоящих лидеров»). Однако здесь появилась

важная стратегия, предложенная участниками — представителями промышленности: экоэффективность. Промышленное оборудование должно быть снабжено более чистыми, более быстрыми, более тихими двигателями. Промышленность должна восстановить свою репутацию без значительных изменений структуры производства или угроз ее стремлению к прибыли.

(48)Глава вторая. Почему быть «не таким уж плохим» не значит быть хорошим

Экоэффективность должна изменить индустрию, превратив систему, которая забирает, производит и загрязняет, в систему, которая объединяет экономические, экологические и этические проблемы. Промышленность всей планеты теперь считает экоэффективность выбранной стратегией перемен.

Что такое экоэффективность? Прежде всего, данный термин означает «делать больше с меньшими затратами» — правило, восходящее к раннему периоду индустриализации. Генри Форд был непреклонен

всвоей политике минимизации издержек, что сберегло его компании миллионы долларов благодаря сокращению количества отходов и установлению новых стандартов в связи с внедрением дающего экономию времени конвейера. «Вы должны извлечь как можно больше изэлектроэнергии, изматериала иизвремени» 30, — писал он в 1926 году, и этот символ веры большинство современных директоров компаний могло бы с гордостью повесить на стене своего кабинета. Взаимосвязь эффективности и поддержки окружающей среды была, возможно, лучше всего сформулирована в докладе «Наше общее будущее» Международной комиссии по окружающей среде и развитию (МКОСР) ООН

в1987 году. «Наше общее будущее» предупреждает, что если контроль над загрязнением не будет усилен, здоровье людей, их собственность и экосистемы окажутся под серьезной угрозой, а городская жизнь станет невыносимой. «В целом необходимо поощрять те отрасли промышленности и промышленные операции, которые являются более эффективными с точки зрения использования ресурсов, дают меньше загрязнения и отходов, основаны на использовании скорее возобновляемых, чем невозобновляемых ресурсов и сводят до минимума необратимые отрицательные воздействия на здоровье человека и на окружающую среду», — записала комиссия в своей программе изменений31.

Термин «экоэффективность» был официально принят пятью годами позже Всемирным предпринимательским советом по устойчивому развитию — группой

(49)Глава вторая. Почему быть «не таким уж плохим» не значит быть хорошим

из сорока восьми спонсоров промышленности, включая компании Dow, DuPont, Conagra и Chevron, которых попросили представить Саммиту Земли точку зрения бизнеса. Совет сформулировал свой призыв к изменениям в практическом плане, сосредоточиваясь на том, что должен получить бизнес от новой экологической осознанности, а не на том, что потеряет окружающая среда, если промышленность будет следовать существующим шаблонам. Доклад группы под названием «Перемена курса», появление которого было приурочено к саммиту, подчеркивал важность экоэффективности для всех компаний, ставящих себе цель быть жизнеспособными, конкурентоспособными и успешными

вдолгосрочной перспективе. «В течение десятилетия, — предсказывал Стефан Шмидхейни, один из основателей Совета, — быть конкурентным без того, чтобы быть экоэффективным, то есть добавлять бóльшую стоимость товару или услуге, используя меньше ресурсов и производя меньше загрязнений, станет почти невозможным для бизнеса»32.

Даже скорее, чем предсказывал Шмидхейни, экоэффективность необычайно успешно вошла в промышленность. Число корпораций, принявших ее, продолжает расти, включая такие заметные имена, как Monsanto, 3М (чья Pollution Pays Program, «Программа платы за загрязнение», под названием 3Р вступила

всилу в 1986 году — до того, как экоэффективность сделалась общеизвестным термином) и Johnson and Johnson. Знаменитые три R — reduce, reuse, recycle (сократить потребление, использовать повторно, перерабатывать) — приобретают всё бóльшую популярность как в домашнем хозяйстве, так и на производстве. Это направление частично обусловлено выгодами экоэффективной экономики, которые могут быть значительными; 3М, например, объявила, что к 1997 году сэкономила свыше семисот пятидесяти миллионов долларов33 благодаря предотвращающим загрязнение проектам; другие компании тоже объявили, что достигли большой экономии. Естественно, снижение потребле-

(50)Глава вторая. Почему быть «не таким уж плохим» не значит быть хорошим