История судебной системы на Центральном Кавказе (конец XVIII – начало XX вв.). Учебное пособие

Горские словесные суды в Терской области просуществовали до 1918 г. Например, Нальчикский горский словесный суд был упразднен решением Нальчикского окружного народного Советаот26 марта1918 г.

Таким образом, анализ нормативной основы и практики горских словесных судов Терской области позволил выявить сущность судебных преобразований на Центральном Кавказе в последней трети XIX – начале ХХ в. С одной стороны, устанавливались правила и нормы поведения, обязательные для соблюдения на территории всей страны. С другой, в практике продолжали применяться некоторые не противоречащие этой системе элементы соционормативной культуры народов Центрального Кавказа. Горские словесные суды рассматривались властями в качестве временных переходных моделей при проведении мероприятий, направленных на реализацию судебной реформы 1864 г. При этом такой их статус сохранялся вплоть до их ликвидации в годы гражданской войны.

4.2. Сельские (аульные) суды Нальчикского округа

В1871–1918 гг. первичное звено в судебной системе Терской области составляли сельские (аульные) суды. Основу судопроизводства

всудах этого уровня составляли в основном нормы обычного права.

Вначале 70-х гг. XIX в. для разбирательства мелких споров и незначительных проступков для коренного горского населения Терской области во Владикавказском и Георгиевском (позже – Нальчикском) округах, в части Грозненского и Хасав-Юртовского округов были учреждены сельские (аульные) суды, а в Аргунском и Веденском и в нагорной части Грозненского и Хасав-Юртовского округов – участковые суды. Сельские суды наряду с сельским сходом и сельским старшиной составляли сельское общественное управление.

Основы судоустройства и судопроизводства в сельских судах были определены в «Положении о сельских (аульных) обществах и общественном управлении Терской области». Как правило, в состав сельских судов входили три выборные судьи, один кандидат в судьи и один сельский эфенди. По «Правилам о выборах сельских судей» кандидаты на эту должность должны были хорошо знать народные обычаи и пользоваться авторитетом в своей общине. Срок полномочий сельского судьи равнялся 3 годам с возможностью последующего переизбрания. Выборы проходили на сельском сходе. Сельский старшина не являлся членом сельского суда, однако судьи находились в его подчинении. Существовало правило, по которому на одну должность сельского судьи избирались 2 человека (собственно, судья и кандидат в судьи) с тем,

81

чтобы кандидат мог приступить к исполнению обязанностей сельского судьи на время вынужденного отсутствия основного судьи.

Сельские и участковые суды принимали к производству дела о незначительных правонарушениях, совершенных как их жителями, так и против них. Их круг был очерчен следующим образом:

«– обида словами или действием без причинения увечья;

–злоумышленная запашка или потрава чужого поля, порча заборов, изгородей и тому подобного;

–порча вредными веществами воды в речках, канавах, колодезях;

–продажа испорченных съестных припасов,

–употребление при продаже неустановленных весов, мер или аршинов;

–необъявление о чужом заблудшем скоте с намерением воспользоваться им,

–необъявление об имуществе, заведомо краденном;

–необъявление о находке чужой собственности;

–неподача помощи при наводнениях, пожарах и тому подобных случаях, злоумышленная растрата работником или приказчиком хозяйственного имущества;

–кража или мошенничество, когда цена краденного или присвоен-

ного обманом не превышает 10 руб., сер. и когда сие учинено в первый или второй раз без всяких увеличивающих вину обстоятельств»1.

При определении территориальной подведомственности этих учреждений существовало правило, по которому, если в совершении правонарушения были виновны жители двух или более аульных обществ, то такое дело подлежало рассмотрению того аульного суда, на подведомственной территории которого оно было совершено. Если правона-

рушение совершено «горцем» против «негорца», не относящегося

кподсудности аульных судов, то такое дело могло быть принято им

кразбирательству только в том случае, если потерпевший сам изъявит такое желание.

По гражданским делам сельские и участковые суды разбирали возникавшие между подведомыми им горцами споры и иски, цена которых не превышала 30 руб. По искам, стоимость которых превышала 30 руб., а также иски о праве собственности на недвижимое имущество, находившегося за пределами конкретного населенного пункта, а также все иски, в которых затрагивались интересы лиц, подведомственных конкретному аульному суду, могли быть приняты к разбирательству только в том случае, если стороны изъявят обоюдное желание

1ЦГА КБР, ф. И-6, оп. 1, ед. хр. 723, т. 1, л. 18 об.

82

по этому поводу. Интересно то, что во всех нормативно-правовых актах, регламентирующих деятельность аульных судов, было закреплено право горского населения по всем категориям дел, подсудным сельским (аульным) судам, решать споры в третейских (посреднических, медиаторских) судах. Исключение составляли иски, в которых затрагивались интересы малолетних детей или «умалишенных», и которые не были связаны с уголовными делами.

В «Положении о сельских (аульных) обществах…» была подробно прописана процедура судопроизводства в сельских судах. Истец подавал сельскому старшине письменную или устную жалобу. Об этом делалась специальная запись в книге решений и приговоров, которая велась в сельском правлении. Кроме того, в каждом сельском суде велась книга регистрации сделок и договоров. Записи, «внесенные в эту книгу, а равно выдаваемый с них засвидетельствованные копии, имеют

вслучае спора силу судебного доказательства». Ведение такой книги возобновлялось каждый год. Старая книга должна была быть скреплена печатью и заверена подписью начальника соответствующего округа и передавалась на постоянное хранение в сельское правление. В эту же книгу записывались духовные завещания сельских жителей, стоимость которых не превышала 100 рублей. Причем существовало правило, по которому: «а) духовное завещание должно быть словесно объявлено самим завещателем в сельском суде в присутствии сельских судей и не менее двух свидетелей; б) по таковом объявлении, завещание записывается в книгу сделок и договоров. Под сею записью сперва подписываются завещатель и свидетели, в случае же неумения их грамоте, другие по их просьбе лица, а потом и бывшие при явке завещания сельские судьи; в) затем выдается завещателю точная со всего, что вписано

вкнигу, выпись за подписью наличных сельских судей и за печатью сельского управления». Подобные выписки в случае необходимости имели юридическую силу и могли применяться в качестве прямых доказательств в судебном процессе.

Споры, решение которых не терпело отлагательств, рассматривались в сельском суде вне очереди. Суд передавал старшине список участников процесса, которые подлежали приглашению на соответствующее разбирательство. Дела в сельском суде решались большинством голосов. Разбирательство было публичным.

Решения и приговоры аульных и третейских судов считались окончательными и не подлежали апелляции. Однако, в «Положении» предусматривался ряд случаев, когда недовольные решениями этих судов стороны могли подать на них жалобы. Так, если дело было решено заочно или же было вынесено решение, выходящее за пределы компе-

83

тенции аульных судов, то недовольные решением или приговором

вмесячный срок со дня их объявления имели право подать жалобу

всоответствующий Горский словесный суд, который мог либо утвердить решение сельского (аульного) или третейского суда, либо отменить и направить для пересмотра в ту же инстанцию.

Члены сельского суда обладали равными правами, в этом учреждении не предусматривалась должность председательствующего. Как правило, в состав сельского суда входили два человека-представителя привилегированных сословий, и один – от простого населения.

Средний возраст сельского судьи колебался от 40 до 60 лет. Сельские судьи при вступлении в должность давали клятвенные обещания, схожие с теми, которые давали в аналогичной ситуации члены горских словесных судов. К присяге их приводил, как правило, сельский эфенди в присутствии сельского старшины.

Сельские судьи, избранные на должность в установленном порядке, могли отказаться от ее замещения в случаях: «1) Если ему более шестидесяти лет. 2) Если он уже прослужил по выбору полный срок. 3) Если одержим сильными телесными недугами, и 4) Если по роду

своих занятий и хозяйственных дел, не может иметь постоянного пребывания в сельском обществе»1. Освободить судей от исполнения обязанностей мог сельский суд. Помимо прочего, отстранение от должности сельских (аульных) судей по различных причинам (болезнь, невыполнение обязанностей и т. д.) могло произойти по решению начальника Терской области на основании рапорта начальника округа.

После проведения выборов списки сельских судей от каждого аула направлялись начальнику округа. В окружной администрации формировался сводный список и направлялся на утверждение начальника Терской области. После утверждения сельские судьи приступали к исполнению своих обязанностей.

При решении дел в аульных судах в начале разбирательства судьи были обязаны предложить сторонам заключить мировое соглашение. Если стороны соглашались, то оно оформлялось в установленном порядке и подлежало записи в специальную книгу, которая велась в сельском правлении. Если стороны отказывались от заключения мирового соглашения, то суд решал «дело либо на основании заявленных в сельском суде сделок и обязательств, если таковые были заключены между спорящимися сторонами, либо, при отсутствии таковых сделок, на ос-

1Терский календарь на 1895 г. – Вып. 4. – Владикавказ, 1895. – С. 145–148; Магаяева П.И. Реформы 60–70-х гг. XIX в. в горских округах Кубанской области. – Карача-

евск: КЧГУ, 2003. – С. 191.

84

новании местных обычаев, принятых в народе». В примечании к ст. 47 Указа «о сельском (аульном) суде» отмечалось, что «по тяжебным делам мусульман, подлежащим, по существу своему, ведомству сельского суда, суд обязан сам поставить решение в порядке в ст. 47 указанном, не отсылая тяжущихся в шариат».

Основным предметом разбирательств в сельских судах являлись имущественные споры, нарушение договорных обязательств и возмещение ущерба по искам, сумма которых не должна была превышать ста рублей.

Вст. 37 указа «О сельском (аульном) суде» установлено, что «если дело превышает сумму 30 рублей, или тяжба касается недвижимого имущества, принадлежащего жителям в собственность, а также если участвуют в тяжбе лица других сельских обществ, то во всех этих слу-

чаях, по требованию одной из сторон, дело подлежит рассмотрению Горских словесных судов»1.

Всельских судах не разбирались дела, одной из сторон в которых выступали представители привилегированных сословий, сельские старшины и эфендии. Дела с их участием рассматривались в горских словесных судах.

Все налагаемые сельскими судами и сельскими старшинами денежные взыскания поступали в общественную сумму конкретного сельского общества. Наказания, назначаемые сельскими судами, были следующие: общественные работы сроком до 6 дней, штраф в размере до 10 рублей,

сзачислением его в сельскую казну, и арест сроком до 7 дней без депортации осужденного за пределы селения. Решения и приговоры сельских (аульных) судов должны были приводиться в исполнение сельским старшиною или его помощниками. Сторонам по их желанию за определенную плату могли выдаваться копии судебных решений.

Вматериалах сельских судов отражались сведения об удалении из села преступников, назначении опекунов, регулировании определенной группы имущественных споров, мелком воровстве, взыскания долгов, назначения наказаний за оскорбления и причинение телесных повреждений в драках без применения оружия. Разбирательства по этим категориям дел проводились на основе норм обычного права.

Примечательно, что Положение «о сельских обществах» содержало правило, устанавливающее ответственность сельских судей за совершенные ими правонарушения. В п. 70 отмечалось, что «все присутственные места и Начальствующие лица, требования свои о взысканиях с

1О сельском (аульном) суде // Терский календарь на 1895 год. – Владикавказ, 1895. – Вып. 4. – С. 145–148.

85

сельского Старшины и Помощников его, по делам их ведомств, заявляют по принадлежности участковому приставу, которые, по удостоверении к справедливости требования, делает, смотря по обстоятельствам, надлежащее распоряжение или доносит Начальнику Округа»1. Кроме того, начальник округа был наделен правом подвергать сельских судей за мелкие должностные проступки денежному штрафу до пяти рублей или аресту до 7 дней. За более серьезные должностные преступления дела в отношении сельских судьей подлежали разбирательству в мировых судах Терской области или Владикавказском окружном суде.

Таким образом, в последней трети XIX – начале ХХ в. сельские (аульные) суды были базовым звеном судебной системы Терской области. Будучи интегрированными в имперское правовое пространство, они, вплоть до упразднения, в своей деятельности сочетали наряду с российским правом основные принципы соционормативной культуры народов региона. Несмотря на то, что их деятельность регламентировалась различными нормативно-правовыми актами, судопроизводство отправлялось по схожим принципам, учитывало этнические особенности, опиралось на традиционные формы решения споров и конфликтов и т. п. Все это позволяло властям на локальном уровне формировать оптимальные формы интеграции народов Центрального Кавказа в по- литико-правовое пространство Российской империи в последней трети XIX – начале ХХ в.

4.3. Третейское судопроизводство

Впоследней трети XIX – начале ХХ в. некоторые элементы традиционного судопроизводства народов Центрального Кавказа продолжали применяться в различных судах, создаваемых российскими властями

врегионе. Не была унифицирована и традиционная форма медиаторских разбирательств. Власти в регионе позволяли местным жителям применять различие формы третейского судопроизводства, если это не противоречило российскому праву.

Вэто время власти предпринимали серьезные попытки по установлению контроля над их деятельностью. Поэтому посреднические (третейские, медиаторские) суды занимали неоднозначное положение в судебной системе Терской области. Большая часть дел в них решалась на основе норм обычного права, иногда – шариата. Они не были постоянно действующими органами, а созывались по мере необходимости,

восновном – по решению сторон. Сложность определения их статуса

1Терский календарь на 1895 г. – Вып. 4. – Владикавказ, 1895. – С. 145–148; Магая-

ева П.И. Реформы 60–70-х гг. XIX в. … – С. 191.

86

иположения в судебной системе Терской области заключалась в том, что, с одной стороны, это были органы, в которых сохранились основные формы традиционного судопроизводства коренного населения региона; с другой – власти пытались их интегрировать с общей судебной системой. В любом случае, определение их роли и места в судебной системе Терской области является актуальной исследовательской задачей современных исторической и юридической наук, в процессе решения которой следует определить общие принципы третейского судопроизводства в Терской области в последней трети XIX – начале ХХ в., а также охарактеризовать деятельность народно-примирительных судов, смешанных судов присяжных и т. п.

Медиаторами, как правило, избирались уважаемые, авторитетные жители аула, которые хорошо знали народные обычаи и традиции. Кроме того, из их числа в 1869–1917 гг. избирались сельские судьи

икандидаты в сельские судьи. И, наоборот, в последней трети XIX в. медиаторами иногда выбирали членов сельских судов или членов горских словесных судов. В этих случаях участники разбирательств давали соответствующие расписки.

Внекоторых случаях в качестве медиаторского судьи выступало духовное лицо. Были случаи, когда им был кадий Горского словесного суда. У осетин число медиаторов было нечетным (как правило, кратно трем). Существовало правило, согласно которому «ответчик мог выбирать на одного медиатора больше, чем истец, обиженный – на одного больше, чем обидчик». Некоторые авторы акцентировали внимание на праве отвода медиаторов в случае, если его кандидатура не устраивала противоположную сторону.

Иногда по особо важным делам и резонансным спорам медиаторов избирали на общественных сходах, по результатам чего составлялся общественный приговор, а список избранных медиаторов направлялся на утверждение начальнику округа.

Кандидатом в медиаторы становились сельчане независимо от их сословной принадлежности. У кабардинцев, для каждого отдельного разбирательства, как правило, назначались по пять медиаторов: по два от каждой стороны – участницы процесса и одноаульца, занимавшего нейтральную позицию. В определенных случаях медиаторов могло быть и больше.

Суды посредников в основном принимали к рассмотрению дела о возмещении ущерба за воровство и причинение телесных повреждений. Были случаи, когда медиаторами назначалась материальная компенсация за убийства («цена крови»).

87

До вхождения народов Северного Кавказа в состав России решения медиаторских судов выносились в устной форме. В последней трети XIX в. решения медиаторских судов стали оформляться в письменном виде и в большинстве случаев фиксировались на русском языке. В большинстве случаев по результатам медиаторского разбирательства судья выдавал письменное свидетельство, в котором содержалось обязательное для исполнения сторон решение. В некоторых случаях решение о передаче дела на рассмотрение в третейском суде по нормам обычного права оформлялось прямо назаседанияхгорскогословесного суда.

Как правило, перед каждым разбирательством стороны давали обязательство прекратить дальнейшую вражду, независимо от исхода медиаторского разбирательства.

Решения медиаторских судов были безапелляционными и окончательными. Однако в последней трети XIX в. недовольные их решением участники процесса подавали жалобы и повторные иски в Горские словесные или сельские (аульные) суды. В некоторых случаях решения медиаторских судов вступали в законную силу после их официального утверждения в Горских словесных судах. На этом основании можно исследовать проблемы определения роли и места посреднических судов народов Центрального Кавказа в судебной системе Терской области.

Внормах обычного права и шариата не устанавливалось строгих сроков производства медиаторских разбирательств и исполнения решений медиаторов. Как правило, отправление медиаторского правосудия по одному делу не превышало четырех месяцев. По делам о назначении «цены крови» процессуальные сроки не превышали двух–трех месяцев. Сложнее дело обстояло с урегулированием конфликтов, возникающих из-за причинении ран и телесных повреждений. В этих случаях разбирательства могли длиться от шести месяцев до года. Иногда медиаторы ждали полного выздоровления потерпевшего. Часто в самом медиаторском решении указывалась причина такой задержки. В большинстве случаев разбирательства в медиаторских судах проходили тайно. Стороны не извещались о времени и месте заседания. Обычно разбирательство продолжалось в течение одного дня, после чего решения суда посредников подлежали обнародованию.

В90-е гг. XIX в. в указ «о сельском (аульном) суде» были введены несколько положений, регламентировавших деятельность третейских (медиаторских) судов и их место в судебной системе Терской области. В указе устанавливалось, что «по всем делам без ограничения их ценою иска, если с оными не соединено преступления или проступка и не сопряжены пользы малолетних и умалишенных, жители как одного, так и разных сельских обществ, а равно лица других состояний могут вместо раз-

88

бирательства в сельском суде, обращаться по взаимному согласию к третейскому по совести суду, не стесняясь никакими формами, но удостоверив только особою подпискою о предоставлении своего дела решению таких-то посредников»1. Также устанавливался и общий порядок судопроизводства для третейских и сельских (аульных) судов. Следует отметить, что в этот документ было введено правило о том, что решения третейских (медиаторских) судов считаются окончательными и не подлежащими обжалованию2. В отличие от этого документа, в п. 48 Положения «об общественном управлении в казачьих войсках» (1868) устанавливалось, что «по всем спорным и тяжебным делам без ограничения их ценою, если с оными не соединено преступления или проступка, и не сопряжены пользы малолетних и умалишенных, обыватели, как одной, так и разных станиц и поселений, могут вместо разбирательства в станичном суде, обращаться, по взаимному согласию, к третейскому суду, не стесняясь никакими формами»3. П. 49 устанавливал, что «решение третейского суда должно быть немедленно объявлено тяжущимся сторонам и внесено в имеющуюся при станичном правлении книгу. Оно считается вошедшим окончательно в законную силу со времени внесения в эту книгу. Жалобы на оные нигде не принимаются»4.

Основным видом доказательств во время медиаторских разбирательств в последней трети XIX – начале ХХ в. оставались свидетельские показания, клятвы-присяги, очистительные присяги. При этом следует обратить внимание на то, что применение присяги как одного из видов доказательств по гражданским делам регламентировалось общероссийскими гражданскими законами (ст. 115–118 и 485–498 Устава Гражданского Судопроизводства).

Значение присяги в системе правосудия народов Терской области возросло с усилением роли ислама и его влияния на трансформацию большинства институтов обычного права. Это дополнялось еще и тем, что лжесвидетельство (лжеприсяжничество, клятвопреступничество) на долгие годы дискредитировало фамилию провинившегося. Например, еще в «Полном собрании кабардинских древних обрядов» (1844) была зафиксирована мера наказания за лжесвидетельство, которая выражалась в том, что виновного сажали «лицом к хвосту на лошадь и во-

1О сельском (аульном) суде // Терский календарь на 1895 год. – Владикавказ, 1895. – Вып. 4. – С. 145–148.

2Там же.

3ЦГА РСО-Алания. Ф. 13. Оп. 1. Д. 814. Л. 37.

4Там же.

89

зили по многолюдной улице, называя анафемою»1. Процедуру принятия очистительной присяги в ходе медиаторского разбирательства у балкарцев описывает И. Иванюков, который отмечал, что «начертив на земле круг, татарин (балкарец – авт.) проводит на нем крест на крест две черты и, став в середине круга там, где пересекаются линии, произносит клятвенное обещание сказать судьям правду»2. Обычное право балкарцев в некоторых случаях требовало принятия присяги ближайшими родственниками подозреваемого. Человек, который когда-либо был уличен в лжесвидетельстве, не мог больше принимать участие в качестве свидетеля в судебных разбирательствах разного уровня.

Такая форма доказательств активно использовалась при решении споров в судебных органах, функционировавших в Терской области вплоть до 1917 г. Во-первых, это не противоречило принципам правосудия Российской империи; во-вторых, учитывалось особое отношение коренных жителей к присягам, клятвам. Поэтому показания свидетелей нередко играли определяющую роль при вынесении медиаторами того или иного решения.

К середине XIX в. была выработана универсальная форма принятия присяги, которая применялась вплоть до революции 1917 г. Письменная форма присяги подготавливалась, принимавшими участие в судебных разбирательствах эфендиями, на арабском языке с обязательным переводом на русский. Однако дача присяги в суде была добровольным, и участники процесса не могли быть принуждены к этому. В свою очередь, отказ от дачи присяги мог рассматриваться судьями как косвенное доказательство вины подсудимого.

Впоследней трети XIX в. в судебных разбирательствах часто принимали участие так называемые свидетели под присягой, чьи показания играли важную роль в принятии решения по тому или иному спору. Слова ответчика сопровождались присягой людей, известных своей честностью и не связанными родственными узами с обвиняемым. По сути, доказчик являлся тем участником процесса, который «на суде был в состоянии указать субъект правонарушения и раскрыть последовательность преступных действий».

Вдеятельности медиаторских судов некоторых народов Терской области получила широкое распространение особая категория свидетелей –

1Леонтович Ф.И. Адаты кавказских горцев. Материалы по обычному праву Восточного и Северного Кавказа. Одесса, 1882. – Вып. 1. – С. 255.

2Иванюков И.И., Ковалевский М.М. У подошвы Эльбруса // Вестник Европы. 1886. – Кн. 1. – С. 106; Цит. по: Муратова Е.Г. Социально-политическая история Балкарии… – С. 125.

90