История судебной системы на Центральном Кавказе (конец XVIII – начало XX вв.). Учебное пособие

фантерии П.Д. Цицианова – Главноуправляющего делами на Кавказе в 1802–1806 гг. В 1802 г. была проведена очередная административная реформа, в результате которой была учреждена должность начальника Астраханской и Кавказской губерний, инспектора Кавказской линии и главноуправляющего в Грузии. Из Астраханской губернии выделялась Кавказская с Кизлярским, Моздокским, Ставропольским, Александровским и Георгиевским уездами. Управление Кавказской губернией возлагалось на Военного начальника Кавказского края в Грузии. В компетенцию главноуправляющего на Кавказе входил контроль за отправлением правосудия в регионе. Во главе Кавказской губернии стоял губернатор, подчинявшийся главноуправляющему, а в его отсутствие – Правительствующему Сенату. Георгиевск стал административным центром Кавказской губернии.

Состав и структура органов Гражданского управления в Кавказской губернии определялся Учреждением о губерниях 1775 г. В Именном Указе «об устройстве городов и присутственных мест в Астраханской и Кавказской губерниях» от 15 ноября 1802 г. устанавливались общие принципы судебной системы в регионе. Так, уголовная и гражданская судебные палаты Кавказской губернии, как и в Астраханской, объединялись в одно присутствие. В его состав входили: 1 председатель, 1 советник председателя, 2 заседателя от дворянства и 2 от купечества. Уездные суды продолжали и далее функционировать без изменений. Кроме того, 17 октября 1802 г. кавказские «залинейные» жители были изъяты из ведения Главного пристава и переданы в непосредственное ведение астраханского военного губернатора. В 1803 г. вновь была изменена территориальная подведомственность главного пристава, что нашло отражение в названии его должности. Начиная с этого времени, в документах коллежский советник Макаров именовался «главным приставом при кочующих в Астраханской губернии народов».

Вцелом, вводя на Центральном Кавказе административные органы

сфункциями правосудия, российское правительство апробировало некоторые принципы разграничения сфер права, применяемых при решении споров и урегулировании конфликтов. С одной стороны, на базовом (повседневном) уровне функционировали традиционные институты соционормативной культуры народов региона. С другой стороны, действие российских законов распространялось на территории, которые еще не были окончательно интегрированы в состав Российской империи. Следует отметить, что все это стало основой для формирования на данной территории соционормативного плюрализма, сочетавшего нормы российского права, некоторые элементы традиционной нормативно-

11

регулятивной системы горцев Центрального Кавказа и нормы шариата в тех случаях, когда сторонами разбирательства выступали представители мусульманского населения региона. Сложившиеся в 1785–1822 гг. принципы соционормативного плюрализма стали основой системы регулирования общественных отношений в регионе и использовались в правоприменительной практике вплоть до 1917 г.

1.2. Моздокский верхний пограничный суд (1793–1822)

В конце XVIII – первых десятилетиях XIX в. внедрение первоначальных форм локального судебно-административного контроля на Центральном Кавказе являлось одним из важных направлений интеграции народов региона в политико-правовое пространство Российской империи. Таковыми судами были Моздокский верхний пограничный суд (1793–1822), родовые суды и расправы (1793–1807). При этом следует учитывать исторический опыт функционирования в Кабарде духовных судов «мехкеме» (1807–1822).

Моздокский верхний пограничный суд (1793) создавался в качестве временной переходной модели и сочетал некоторые формы традиционной системы регулирования общественных отношений у народов Центрального Кавказа с общероссийскими принципами структурирования судебной системы. Кроме того, он играл важную роль в формировании многоуровневой судебной системы в регионе.

Моздокский суд являлся вышестоящей инстанцией по отношению к родовым судам и расправам, созданным в 1793 г. в Большой и Малой Кабарде. Их создание проходило в рамках административно-судебной реформы, поэтапно осуществляемой правительством Екатерины II в регионах, присоединяемых к Российской империи. При этом центральная власть стремилась во многом сохранить права коренных народов, посредством адаптации их важнейших традиционных соционормативных институтов к правовой системе России. Местные элиты включались в социальное и правовое пространство России, получая право на участие в выборах заседателей в судебные коллегии I и II инстанций. Эти принципы построения вертикали власти применялись царскими военными начальниками и в Кабарде в конце XVIII в. Моздокскому суду было предоставлено право «суждения по российским законам всех без изъятия кабардинских уголовных дел, касающихся до измены, явного ослушания начальства, разбоя, грабежа, воровства, учиненных насильственно вооруженною рукой, и убийства; а также апелляция на решения родовых судов и расправ по гражданским искам, позволенная

12

тяжущимся в случае неудобства на решения тех судов и расправ». Помимо этого, Пограничный суд должен был осуществлять надзор за деятельностью родовых судов и расправ. Дела же о тяжких преступлениях направлялись «для дальнейшего поступления по законам или военному начальнику, на Линии поставленному, или ген-губернатору Кавказского наместничества».

Важное значение отводилось вопросам по разграничению предметов ведения между Верхним пограничным судом и родовыми судами и расправами по делам, одной из сторон в которых выступали представители соседних с кабардинцами народов (абазины, ногайцы, балкарцы и т. п.). В Моздокском пограничном суде принимались жалобы от «всех вообще азиатцев, под зависимостью военного губернатора в сей губернии обитающих». В «Наставлении для наблюдения и исполнения Верхнему пограничному суду, по Высочайшему Ея И.В. учрежденному» было определено, что к его подсудности относились тяжбы как между кабардинцами и «не записавшимися по городскому положению армянами и грузинами, так и между татарами разных родов, на Линии живущими около Бештовых гор и впереди оных и на р. Калаусе, осетинами и другими горскими и затерскими народами, как между сих народов людьми по каковым делам жалобы и просьбы как от кабардинцев на прочих вышеизъясненных людей, так и между сими людьми от одних на других приноситься должны прямо в сей суд». В правоприменительной практике Моздокского временного суда отражены и факты участия в процессе жителей горных осетинских районов. А их исковые заявления по делам, в которых обеими сторонами являлись кабардинцы, должны были поступать в тот кабардинский родовой суд или в ту родовую расправу, в подведомственности которых состоял ответчик.

Состав и структура Моздокского верхнего пограничного суда были определены в нормативно-правовых актах. Он состоял из председательствующего (Моздокского коменданта), двух российских офицеров, шести кабардинских князей и шести дворян, одного армянина, одного грузина, одного мурзы от ногайцев, проживавших в то время в районе Пятигорья, трех переводчиков, секретаря суда, протоколиста, регистратора и архивариуса. Своего представителя в этом суде имело и мусульманское духовенство, представленное в должности муллы для делопроизводства и помощников муллы – для переписок. Как в родовых судах и расправах, состав Пограничного суда переизбирался через каждые три года.

По состоянию на 23 сентября 1793 г. штат Верхнего пограничного суда был уже полностью укомплектован и судьи были готовы присту-

13

пить к исполнению своих обязанностей. Первый состав Верхнего пограничного суда был представлен следующим образом: Председателем был назначен Моздокский комендант, полковник Дмитрий Таганов.

При вступлении в должность выборные от кабардинцев судьи должны были дать присягу. Присяга оформлялась в письменном виде на русском языке с обязательным переводом на родной язык присягающего. В материалах Моздокского верхнего пограничного суда сохранились тесты подобных присяг. Для составления текстов переводов чиновниками применялась арабоязычная графическая основа. Присягу проводил кадий, входивший в состав суда. При вступлении на службу на другие должности суда, например, переводчика, применялись иные тексты присяги, которые зависели от религиозной принадлежности присягающего. При этом общие принципы и форма проведения присяги были схожими для всех служащих суда.

Одной из форм судебного процесса в Моздокском верхнем пограничном суде было проведение очных ставок. Материалы очных ставок, как правило, фиксировались в журнале суда. Отдельных документов о проведении очных ставок в ходе исследования выявить не удалось.

После образования в Большой и Малой Кабарде духовных судов «мехкеме» в 1807 г. порядок комплектования кадров Моздокского верхнего пограничного суда не претерпел существенных изменений. Так, в 1809 г. были проведены выборы судей в Моздокский верхний пограничный суд на очередной трехлетний срок, которые регламентировались Указом Его Императорского величества от 20 августа 1802 г. В рапорте председателя Моздокского суда на имя И.В. Гудовича от 6 апреля 1809 г. со ссылкой на нормативно-правовые акты высших органов власти Российской империи отмечалось, что «Его Императорскому Величеству весьма приятно будет, если дворянство и граждане соберутся

истанут к их выборам и с возможным беспристрастием по их законам удостаивать лучших людей к определению в должности – от Большой Кабарды из фамилии Бекмурзиной и Кайтукиной владельцев двух, Мисостовой и Атажукиной владельцев двух, Малой Кабарды Гилястановой и Таусултановой владельцев двух, да и из их родов узденей первой степени пять, из мурз татарских, живущих около Бештовых гор – одного,

иделать распоряжение к их должности немедленно прислать в сей суд, о чем главноуправляющему Большой Кабарды господину генералмайору Дельпоццо сообщить, а начальнику ногайского и абазинского народа господину генерал-майору Султану Менгли-гирею дать знать, чтобы он на место находящегося в сем суде из ногайским мурз заседателем вновь другого на ныне текущее трехлетие избрал и для допуще-

14

ния к должности немедленно прислал в сей суд». В 1807–1822 гг. избираемые от этих народов судьи принимали активное участие в деятельности Моздокского верхнего пограничного суда.

Моздокский верхний пограничный суд был упразднён в 1822 г. на основании указа Правительствующего Сената от 24 июля 1822 г. «О переименовании Кавказской губернии областью и о назначении уездного города Ставрополя Областным городом». Остававшиеся в его производстве нерешенные дела подлежали передаче в уездные суды и решению по законам Российской империи. Аналогов Моздокского верхнего пограничного суда в политической истории Центрального Кавказа больше не было.

1.3. Родовые суды и родовые расправы в Большой и Малой Кабарде (1793–1807)

Укрепление военно-политических позиций России на Северном Кавказе поставило вопрос о более тесном сотрудничестве с горской элитой. Проекты судебных преобразований в Кабарде стали обсуждаться российскими чиновниками с начала 90-х гг. XVIII в. Сама реформа была проведена в Кабарде летом 1793 г. В соответствии с проектом И.В. Гудовича, в Большой Кабарде было учреждено два родовых суда, в которых рассматривались дела князей с их подвластными, и две родовые расправы – для узденей с их подвластными (первые суд и расправа для Атажукиной и Мисостовой княжеских фамилий, второй – соответственно для Кайтукиной и Бекмурзиной). В Малой Кабарде по такому же принципу были созданы один родовой суд и одна расправа (для Гелестановых и Таусултановых). По своему статусу и объему полномочий родовые суды приравнивались к российским уездным судам, а родовые расправы – к нижним земским судам.

Состав родовых судов и расправ формировался из кабардинцев. Немаловажное значение в вопросах комплектации кадров в этих судах уделялось религиозным принципам. Для ведения делопроизводства в родовых судах предусматривались должности муллы (кадия) и его помощников, а в родовых расправах они избирались еще и в расправные заседатели. Скорее всего, на них возлагалась обязанность толкования норм шариата, применявшихся для решения некоторых дел.

Присяга к началу выборов в Атажукиной и Мисостовой фамилиях состоялась 30 июня 1793 г. в лагере, разбитом на р. Баксан у горы Кызбурун. Сами выборы проходили с 1 по 3 августа 1793 г., после чего списки судей были представлены российским властям на утверждение. Че-

15

рез некоторое время на р. Чегеме были проведены выборы в Кайтукиной и Бекмурзиной фамилиях. Согласно данным Н.А. Волконского, всего в выборах в родовые расправы принимали участие представители 5 дворянских фамилий, принадлежавших князьям Атажукиным, 14 фамилий Мисостовым и 32 Кайтукиным и Бекмурзиным.

Заседателям были определены должностные оклады. Так, председатель родового суда получал 200 руб. серебром в год; заседатели родовых судов – по 150 руб., мулла – 100 руб., помощники муллы – по 80 руб.; председатель родовой расправы (расправный судья) – 130 руб., расправные заседатели и мулла – по 100 руб., помощники расправного муллы – по 80 руб. Всего на содержание одного родового суда из российской казны тратилось 730 руб. серебром в год, а родовой расправы – 1070 руб. в год.

В компетенции родовых судов и расправ находился разбор гражданских дел и мелких уголовных преступлений. К подсудности этих учреждений относился и разбор дел, касающихся семейных и «холопских» вопросов. «Родовым судам и расправам предоставлено судить тяжебные дела и малые проступки, подсудным кабардинцам по их обыкновениям». На эти органы была возложена и полицейская обязанность по раскрытию, «отысканию» и доставлению в суд для разбирательства людей, совершивших преступления. Для координации и контроля за деятельностью родовых судов и расправ заседатели должны были один раз в две недели информировать Моздокский суд «о благополучии или о случившихся происшествиях» в регионе.

Учрежденные в Кабарде родовые суды и расправы в своей деятельности были независимы друг от друга. Апелляционные жалобы на решения родовых расправ, минуя родовые суды, поступали в Моздокский верхний пограничный суд.

Судебная реформа 1793 г. повлекла за собой ряд изменений в функционировании традиционной системы институтов общественной саморегуляции у кабардинцев. С учреждением родовых судов и расправ им было запрещено: самовольно мстить убийцам, барантовать имущество подвластных без разрешения суда, укрывать преступников под видом обычая гостеприимства, организовывать вооруженные группы для проведения наезднических мероприятий, созывать общественные собрания (хасэ) без специального распоряжения родовых судов и расправ.

Изучая правоприменительную практику родовых судов и расправ и Моздокского верхнего пограничного суда, следует обратить внимание на формы аккультурации обычаев и российских законов. Дело в том,

16

что уже на этом этапе разбирательство в этих судах по обычному праву допускалось лишь в том виде, в котором оно не противоречило норма- тивно-правовым актам Российской империи. Так, с запрещением владельцам присваивать без оплаты имущество своих подвластных и взимать баранту без особого разрешения российских чиновников была нарушена структура традиционных иерархических связей у кабардинского общества. Судьи стали решать споры по российским законам, несмотря на то, что это во многом противоречило нормам обычного права, являвшихся основным источником судопроизводства в родовых судах и расправах. Иногда это становилось причиной этнических и социальных конфликтов. Подвластные получили право оспаривать в судебном порядке решения своих владельцев. Владельцы, в свою очередь, пытались отстаивать свои права привычными им методами принуждения.

Новая система судоустройства региона показала первые признаки своей несостоятельности уже в 1794–1795 гг. Это были: отказ местного населения разбирать споры и конфликты в родовых судах и расправах, бойкотирование выборов и т. п. Признаки кризиса новой судебной системы обострились в 1796 г., когда кабардинцы пытались игнорировать проведение выборов в суды и расправы на следующее трехлетие. В конце 1799 г. по истечении второго трехлетнего цикла функционирования судов кабардинцы вновь отказались проводить очередные выборы судей. В 1804 г. в Кабарде произошло восстание, причиной которого стало строительство крепости Кисловодск в 1803 г. и отказ местных жителей провести очередные выборы в родовые суды и расправы.

После этих событий российское правительство решило пойти на определенные уступки. Реорганизация системы правосудия Кабарды началась весной 1806 г. 1 апреля 1806 г. новый суд начал функционировать в Бекмурзиной и Кайтукиной фамилиях (на р. Черек в Докшукиных кабаках), 1 мая – у Гелетановых (в Ахловых кабаках), 1 июня – в Мисостовой и Атажукиной фамилиях (в Кучмазуковых кабаках на р. Баксан у горы Кызбурун). Спустя месяц было объявлено о возобновлении работы суда и расправы в Малой Кабарде. Однако в них не получили представительства Таусултановых.

Таким образом, административно-судебные преобразования в 1793 г. являлись первым этапом судебных преобразований на Центральном Кавказе. Однако они имели неоднозначные последствия. Интересы кабардинских князей и дворян разделились. Одни из них поступали на российскую службу, получая воинские чины и жалование. Другие открыто выражали нежелание мириться с новым режимом, активно проводя антироссийскую агитацию среди населения. Это приводило к тому, что

17

очередным выборам в родовые суды и расправы в Большой Кабарде предшествовали народные волнения, которые подавлялись российскими войсками. Реформируя административно-судебную систему Кабарды, чиновники прибегали и к паллиативным методам решения проблем. Результатом чего является учреждение духовных судов («мехкеме»)

в 1807 г.

1.4. Духовные суды – мехкеме (1807–1822)

Духовные суды («мехкеме») уже существовали с 1807 г. «Духовные суды» действовали в том же количестве, что и родовые суды и расправы: 2 в Большой, и 1 в Малой Кабарде. Н.Ф. Грабовский определял сущность духовных судов «мехкеме» в Кабарде, как учреждений сугубо сословных и созданных исключительно для представителей привилегированных сословий. Он отмечал, что «народ же, к сожалению, не принимал в них участия, не пользовался благодетельным значением их, ограждавшим от произвола жадных мулл, и был вполне предоставлен на волю этих последних, которые до того, вероятно, злоупотребляли своим правом»1. В ст. 20 «Народного условия» устанавливалось, что «дела, оказавшиеся нерешенными с учреждением мехкеме, разобрать для оказания обиженным удовлетворения, исключая дел черни, которые обязан решить без замедления один валий и депутат, а на будущее время всякое дело в народе решать по шариату, за исключением претензий князя с узденями, узденей с их крепостными, так как они, по желанию их, предоставлены разбирательству по древним обрядам». В своей деятельности мехкеме руководствовались в основном нормами шариата.

Основы судопроизводства были закреплены в документе под названием «Народное условие, сделанное 1807 года, июля 10, после прекращения в Кабарде заразы, в отмену прежних обычаев». В работе А.М. Ладыженского говорится о неизвестном исследователям сборнике норм обычного права кабардинцев, регулировавшем деятельность мехкеме. Этот документ назывался «Книга для руководства в приговорах судебных». По сведениям А.М. Ладыженского, в его состав вошли «Народное условие, сделанное 1807 года, июля 10, после прекращения в Кабарде заразы, в отмены прежних обычаев», «Дополнительный обряд», составленный в виде приложения к «Народному условию…», «Древние обряды кабардинцев» 1793 г. В «Книге» содержались прави-

1Грабовский Н.Ф. Очерк cуда и уголовных преступлений в Кабардинском округе //

ССКГ. – Вып. 9. – Тифлис, 1876. – С. 1–72.

18

ла об аульных администрациях, обрядах сельскохозяйственной деятельности, краже скота, женитьбе, калыме, разводе, левирате и наследстве. К сожалению, обнаружить книгу в архивохранилищах РФ пока не удалось.

В начале XIX в. в регионе продолжался процесс формирования многоуровневой судебной системы. Первую, самую многочисленную ступень в этой иерархии занимали аульные суды, правосудие в которых в основном отправляли представители мусульманского духовенства. Следующая ступень была представлена собственно духовными судами «мехкеме». В это же время были предприняты попытки по определению предметов ведения между судами разных уровней. Так, например, ст. 16 «Народного условия» устанавливает, что «если мулла решит дело в ауле, то решение это считается равным решению в мехкеме, и никто оному противиться и перерешать не может». Принципы судебной иерархии определялись и в ст. 15 «Народного условия…», по которой «эфенди и мулл, живущих в аулах, в случае обид, обязан во всем защищать главный эфенди, в мехкеме присутствующий». Эта формулировка позволяет предположить, что апелляционной инстанцией по отношению к аульным духовным судам были главные «мехкеме» под председательством валия. Кроме того, продолжал функционировать Моздокский верхний пограничный суд. Однако доступные источники не позволяют установить формы координации его деятельности с духовными судами, созданными в Кабарде.

Согласно ст. 27 «Народного условия…», мехкеме – это «суд, в котором старший судья – валий; членами два или три князя, прочие ж члены из узденей, очередующихся каждый на три месяца, всех вообще 12 членов, в том числе секретарь и кадий». В состав мехкеме входили кадий и секретарь, и каждый член духовного суда выбирался сроком на три месяца. В другом документе отмечается, что «мехкеме, состоявшее из духовенства и уорков, при участии валия и кодза, чинило суд и расправу, а также согласием своим узаконивало постановления валия касательно введения новых и отмены старых обычаев». Сохранилось описание судов «мехкеме», составленное неизвестным автором, который побывал на Кавказской линии примерно в 1815–1818 гг. Считаем целесообразным привести полный отрывок из данной работы. Так, он писал: «Теперь по согласию народа учреждено нами в Кабарде настоящее правление. При каждом из трех упомянутых родов составлен духовный суд (мехкема), имеющий власть судопроизводную. Он состоит из одного первосвященника и из нескольких при нем находящихся духовных особ, они судят по Алкорану. Для исполнительной власти

19

при оном же составлено собрание из нескольких князей, в нем председательствует старший летами князь и именуется тогда уали. И так дела каждого семейства рассматривают в суде, при главном роде его учрежденном. Когда же дело касается до двух семейств, не к одному роду принадлежащих, тогда собираются оба суда в одно место и оканчивают оное. Когда же до всех трех касается, то все собираются»1. Все это характеризует «мехкеме» как шариатские суды, территориальная организация которых совпадала с ликвидированными в 1807 г. родовыми судами и расправами.

В«Народном условии…» устанавливался запрет на подачу «скрытых» жалоб и исков в духовные суды. Ст. 6 определяла, что «истец и ответчик обязаны просьбы свои и жалобы приносить оба, в чем только

всостоянии разрешить их кадий». За нарушение этого правило в данном документе предусматривались определенные санкции в отношении нарушителей. Штрафы определялись в размере 20 рублей серебром, причем штрафу подлежали все нарушители в равной мере независимо от того, в каком качестве они принимали участие в процессе (истец, ответчик, духовный судья). Получателем штрафа был главный князь (валий), который одновременно являлся и председателем мехкеме. Устанавливался порядок взыскания штрафов. В ст. 11 «Народного условия» отмечалось, что «по решению шариата виновный обязан платой претендателю в назначенный срок, в противном случае долг этот взыскиваетсячерезпродажуимуществаисверх этогоберетсясвиновного20руб. серебром штрафа». Кроме того, запрещалось подавать повторные жалобы по тем спорам, которые однажды уже были решены духовным судьей. За нарушение этого правила определялся штраф в размере 10 рублей серебром.

Впрактике мехкеме имело место разграничение убийств на умышленные и неумышленные. Это являлось нововведением в системе правосудия кабардинцев, так как традиционное право таких разграничений не делало. Следует отметить, что в мехкеме определялась «цена крови» (каб. – лъы уасэ) и в случае неумышленных убийств.

Основной формой выяснения существа дела в «мехкеме» были свидетельские показания. Ст. 7 «Народного условия…» регламентировала порядок участия свидетелей в судебном процессе. В ней устанавливалось, что «по явке к кадию просителя и ответчика в каком-либо деле кадий приказывает в доказательство выставить свидетелей, кото-

1Неизвестный автор. Описание Кабарды 1815–1818 гг. // Ученые записки КБНИИ. –

Т. XIII. – Нальчик, 1957. – С. 47.

20