История судебной системы на Центральном Кавказе (конец XVIII – начало XX вв.). Учебное пособие

водной из прокламаций генерала А.П. Ермолова. Согласно п. 18 «Наставления временному суду, учрежденному в Кабарде для разбора дел между кабардинцами, впредь до издания основных правил», любые захваты чужого имущества относились к разряду маловажных проступков, за которые предусматривались уголовные наказания. Однако, барантование чужого имущества по решению официальных судов считалось легитимным. При этом были изменены механизмы производства баранты, о чем речь пойдет ниже. Важно подчеркнуть, что на этом этапе наказание потерпевшего в форме барантования его имущества не допускалось по решению третейских судов.

Судебная практика в области несанкционированного барантования на Центральном Кавказе во второй четверти XIX в. отличалась широким разнообразием. Постановления суда о запрещении «самовольного» барантования в большинстве случаев носили характер судебного прецедента. Помимо членов Кабардинского временного суда вопросы о производстве баранты входили еще в компетенцию начальника Центра кавказской линии.

Однако, несмотря на столь существенные изменения, обычное право и шариат в 1822–1858 гг. продолжали оставаться основными источниками права в деятельности посреднических судов и специальных судов, учреждаемых в регионе.

Как отмечалось, учреждение на Центральном Кавказе специальных судебных органов для «залинейных» горцев не исключало функционирование третейских (медиаторских) судов. Они не входили в общую судебную систему и осуществляли правосудие по нормам обычного права и шариата. Деятельность медиаторских судов не носила постоянного характера, заседания назначались по мере поступления жалоб или просьб о производстве разбирательств. Состав такого суда также не был постоянным. Медиаторами избирались наиболее авторитетные жители своих населенных пунктов независимо от сословной принадлежности. Кроме того, продолжала сохраняться и такая форма судопроизводства, когда право решать споры и конфликты принадлежало владельцу крестьян и домашних рабов. Все это может рассматриваться

вкачестве альтернативных органов правосудия, деятельность которых, с одной стороны, сохраняла некоторые традиционные формы судопроизводства народов региона, с другой, принимала адаптивные формы в условиях нового политического режима, установленного российскими властями на Центральном Кавказе.

По общему правилу, в 20–50-х гг. XIX в., дела, относящиеся к подсудности военных судов на Центральном Кавказе, не могли передаваться

31

на рассмотрение третейского суда.Суды посредников, как правило, принимали к рассмотрению дела о возмещении ущерба за воровство и причинение телесных повреждений. Были случаи, когда медиаторами назначалась материальная компенсация по делам об убийствах («цена крови»). Однако это явление в исследуемый период приобретало определенную специфику в зависимости от этнической принадлежности потерпевшего и преступника и особенностей их соционормативной культуры. Например, отсутствие в обычном праве кабардинцев норм, устанавливающих размер платы за кровь за убийство князей, вызывало некоторые трудности при разрешении этой категории конфликтов во второй четверти XIX в. Медиаторы вынуждены были искать преценденты решения возникавших на этой почве судебных разбирательств. До принятия решения в целях превенции возможных конфликтов семье убийцы было рекомендовано переселиться за пределы своего населенного пункта.

Контроль за деятельностью третейских судов на Центральном Кавказе в 1822–1858 гг. прослеживается и на уровне приставских управлений. Например, в 40-е гг. XIX в. одной из обязанностей пристава балкарских обществ, помимо прочего, был контроль за деятельностью традиционных органов правосудия балкарцев (тере). Однако уже в это время тере не могли рассматривать следующие категории дел: «убийство, хищение вооруженною рукою, улика в сношениях с непокорными, нападения на проезжающих». Эти правонарушения попадали под юрисдикцию российских законов. По спорным гражданским делам пристав мог приостановить исполнение решения суда и предоставить право на рассмотрение начальника Центра Кавказской линии, который, посовещавшись с почетными таубиями, принимал окончательное решение.

Одним из факторов социальных трансформаций, которые, в свою очередь, повлекли за собой существенные изменения всей системы регулирования общественных отношений, является нивелирование прежней власти князей. В частности, они лишались права казнить преступников, разделять их семейства при продаже, присваивать их имущество и т. д. Более того, была сведена на нет социальная установка, согласно которой подвластные не имели права защищать свою жизнь и здоровье, если посягающими в конкретном случае выступали князья. С окончательным включением Кабарды в состав Российской империи при назначении наказаний за преступления нередко учитывалось социальное положение преступника. Иногда в отношении князей назначались формальные наказания за совершенные ими убийства, несмотря на то, что их статус в это время был значительно нивелирован.

32

Помимо трансформации сословной структуры и системы композиций в этот период изменениям подвергались и многие другие социальные сферы проживавших на подконтрольной России территории народов Центрального Кавказа. Большинство из них касались соционормативной подсистемы культуры. В этом плане изучение особенностей трансформации гендерных статусов под влиянием внешних политических факторов представляет большой научный интерес для более глубокого понимания особенностей судебных преобразований на Центральном Кавказе во второй четверти XIX в.

С учреждением Кабардинского временного суда нововведения в сфере правовых отношений повлекли за собой существенные трансформации гендерного элемента соционормативной культуры кабардинцев. С одной стороны, это выражалось в том, что по некоторым категориям дел женщины становились полноправными участниками судебного процесса, что было нехарактерным для традиционного кабардинского общества. С другой – при разрешении некоторых конфликтов с применением традиционных форм был нивелирован их гендерный принцип. Кроме того, появились новые виды правоотношений, ранее не функционировавшие в Кабарде, что привело к тому, что гендерные отношения стали функционировать в новом формате соционормативной культуры, сочетавшей элементы обычного права кабардинцев, шариата и российского права.

Судебные дела с участием женщин, находившиеся в производстве Кабардинского временного суда, можно условно разделить на две группы. К первой – относятся дела, инициаторами которых были женщины. Ко второй – дела, в которых женщины не являлись истицами, но в которых напрямую затрагивались их права и интересы.

Материалы, в которых женщины являлись заявителями, составляют небольшую часть практики Кабардинского временного суда. С учреждением этого суда женщины приобрели право самостоятельно или через представителей обращаться в суд с исковыми заявлениями. В материалах суда женщины фигурировали в качестве заявительниц по следующим категориям дел: получения материальных компенсаций за убийства и ранения своих подвластных, об определении права и очередности наследования, вторичном закрепощении, о восстановлении нарушенных имущественных прав, связанных с владением крепостными крестьянами и рабами, праве пользования земельными участками, калыме и приданном и т. п. С исками в Кабардинский временный суд обращались в основном представительницы привилегированных сословий. В этом плане сам факт признания равного положения мужчин

33

и женщин со стороны членов Кабардинского временного суда является одним из важных маркеров трансформации гендерного фактора соционормативной культуры кабардинцев в 20–50-е гг. XIX в.

Вматериалах Кабардинского временного суда были зафиксированы случаи, когда женщины выступали в качестве получателей материальных компенсаций за убийства и ранения своих подвластных. Обращает на себя внимание и категория бракоразводных дел, по которым помимо прочего урегулированию подлежали и имущественные споры сторон. Наиболее типичными были споры, когда при разводе, инициированном женщиной или ее родственниками возврату подлежала часть калыма. Иногда в Кабардинский временный суд по этой категории дел поступали жалобы от кабардинцев на решения медиаторских судов. Члены Кабардинского временного суда в таких случаях проверяли все обстоятельства дела, соответствие принятого медиаторами решения действовавшим в тот момент нормам обычного права, после чего выносили собственное постановление.

Вособую категорию дел Кабардинского временного суда с участием женщин относятся споры, связанные с так называемым вторичным закрепощением. Особенностью этой категории дел выступает то обстоятельство, что в Кабардинском временном суде споры решались как по искам женщин, так и в отношении женщин.

Значительный корпус материалов Кабардинского временного суда составляют дела о различного рода правонарушениях, совершенных женщинами, и дела, в которых объектом правонарушений были права и интересы женщин.

Дела об убийствах и ранениях женщин рассматривались в Кабардинском временном суде вне зависимости от их сословной принадлежности. В судебной практике встречались как дела об убийствах женщин из привилегированных сословий, так и женщин из низших слоев социальной иерархии кабардинцев.

Таким образом, в 1822–1858 гг. Центральный Кавказ в значительной мере был уже интегрирован в административно-политическое и правовое пространство Российской империи. В стадии становления была сложившаяся в 1785–1822 гг. модель судебных преобразований на Центральном Кавказе. Отличие этих двух этапов друг от друга выражалось в том, что после реорганизации Кавказской губернии в Кавказскую область и вступлении в законную силу Учреждения 1827 г. эти процессы получили специальное нормативно-правовое регулирование на региональном уровне. Учреждение 1827 г. определило основные принципы организации системы судоустройства как в Кавказской

34

области, так и за Линией. Учреждение установило право военных судов принимать к рассмотрению уголовные дела горцев по законам Российской империи, но при этом, они не могли вмешиваться в гражданские дела горцев до тех пор, пока они сами не будут ходатайствовать о посредничестве в решении споров и тяжб.

В условиях происходивших на Центральном Кавказе социальных и политических трансформаций обычное право не утратило своих регулятивных функций. Под влиянием внешних политических факторов существенной трансформации подверглась соционормативная культура народов региона, качественно поменялось соотношение адата, шариата и российского права в системе регулирования общественных отношений. Законами была определена сфера действия норм обычного права в правоприменительной практике. Несмотря на это в повседневной жизни народы отводили обычному праву весьма значимую роль. Сохранялись и некоторые традиционные формы регулирования общественных отношений у народов Центрального Кавказа. Это нашло выражение в деятельности посреднических судов.

Данный этап судебных преобразований завершился в 1858 г., когда в регионе была ликвидирована система приставских управлений и было установлено военно-народное управление. Это, в свою очередь, предопределило качественно новый подход к проведению судебных преобразований на Центральном Кавказе и формированию здесь многоуровневой судебной системы.

35

ГЛАВА 3

Формирование многоуровневой судебной системы на Центральном Кавказе в 1858–1870 гг.

3.1. Переход от военного к гражданскому управлению на Центральном Кавказе и новый этап судебных преобразований

Конец 50-х гг. XIX в. является рубежной датой, разделяющей историю судебных преобразований на Центральном Кавказе и формирования многоуровневой судебной системы на два качественно различных хронологических периода. В каждом из них, в свою очередь, выделяются подпериоды. Основу такой дифференциации составляет административный фактор. Упразднение приставских управлений и создание системы военно-народного управления в регионе стало переломным этапом в истории судебных преобразований в регионе. Округа создавались в основном по этническому принципу.

Учреждение системы военно-народных округов нивелировало дифференциацию народов региона на «внутренних» и «внешних» инородцев. А образование на базе нескольких военно-народных округов

в1860 г. Терской области значительно ускорило процессы формирования

врегионе многоуровневой судебной системы по российскому образцу с сохранением некоторых элементов традиционной системы регулирования общественных отношений у народов Центрального Кавказа.

Все это дает основания для выделения третьего этапа судебных преобразований на Центральном Кавказе. Его нижний хронологический рубеж мы связываем с учреждением системы военно-народных округов в 1858 г. и образованием Терской области в 1860 г. Верхний – 1870–1871 гг., когда в регионе начались преобразования, направленные на реализацию общероссийской судебной реформы 1864 г.

На основании Высочайше утвержденного положения Кавказского Комитета от 2 декабря 1857 г. функции приставов были переданы начальникам отдельных частей Кавказской линии. Положение Кавказского Комитета «О некоторых изменениях в управлении покорными племенами Кавказа» от 10 декабря 1857 г. на официальном уровне оформило открытие в составе Левого Крыла Кавказской линии четырех округов (Кабардинского, Военно-Осетинского, Чеченского и Кумыкского). В этом документе были зафиксированы правовые основания создания

вкаждом из перечисленных округов народных судов под председательством окружных начальников. Для согласования действий военных

36

властей на местах в апреле 1858 г. при Главном штабе Кавказской линии было создано Отделение по управлению горскими народами.

Врамках складывающейся административной системы округа делились на участки, приставства и наибства. В 1858 г. в состав Кабардинского округа вошли Большая Кабарда, бывшее малокабаринское приставство и приставство уруспиевского, балкарского, чегемского и хуламского народов, и, временно, Дигория. Местопребывание начальника Кабардинского округа – Нальчик.

Во главе каждого округа предполагалось назначить военного начальника в чине полковника или генерал-майора, который бы подчинялся непосредственно начальнику войсками Левого крыла Кавказской линии. Для управления частями округа необходимо было учредить должности помощников начальника округа, на которые назначить штабили обер-офицеров или местных жителей. Для судопроизводства

ирешения жалоб и конфликтов в каждом округе предполагалось учредить на постоянной основе суд. Следует отметить, что такой принцип административного устройства Центрального Кавказа, с небольшими изменениями, связанными с названием округов и передачей отдельных районов в соседние округа, сохранялся вплоть до упразднения Терской области.

Впервые годы после образования округов и участков на Левом Крыле Кавказской линии, а позже – Терской области, в тех регионах, которые еще не были интегрированы в судебную систему, сохранялся по-прежнему старый порядок отправления правосудия, который существовал до этого в рамках приставской системы управления. Например, начальнику Кабардинского округа стали поступать на утверждение списки лиц, оштрафованных за разные преступления, совершенные в горских обществах. Штрафы налагались в основном за воровство скота

ипричинение телесных повреждений во время драк. Такой порядок реализации судебной функции военного начальства в регионе сохранялся и в участках других округов. Реформирование этой сферы началось лишь после учреждения участковых судов в 1862 г.

Очередная волна административных и судебных реформ на Центральном Кавказе связывается с преобразованием Левого крыла Кавказской линии в Терскую область. Изменение военно-политической обстановки на Центральном Кавказе создало условия для формирования административно-судебной системы по российскому образцу. Преобразование Левого крыла Кавказской линии в Терскую область состоялось на основании Именного указа, объявленного Сенату министром юстиции 8 февраля 1860 г. В 1860 г. Терская область разделялась

37

на 6 округов: Кабардинский, Военно-Осетинский, Чеченский, Аргунский, Ичкеринский и Кумыкский и на два отдельных наибства: Ауховское и Салаватовское, временно причисленных к Кумыкскому округу.

На основании Положения 1862 г. Терская область в административном плане была разделена на три военных отдела (Западный, Средний и Восточный), одно Отдельное Управление и одно Городовое Управление. Кабардинский округ вошел в состав Западного отдела. Начальник отдела одновременно являлся и начальником одного из округов, входивших в отдел. Эта административная структура определяла основныеиерархическиепринципыфункционированиясудебныхорганов.

Начальником Терской области назначался офицер в звании не ниже генерал-майора. По своему статусу и объему полномочий он приравнивался к генерал-губернатору центральных губерний России и был одновременно командующим войсками на правах командира корпуса. Начальник Терской области сосредоточивал «в себе главную местную власть по всем частям управления краем: административной, хозяйственной, финансовой, судебной и военной, на особых правах, впредь до того времени, пока край будет находиться на военном положении (курсив наш. – А.А.)». Круг обязанностей и полномочия начальника области были подробно регламентированы в Высочайше утвержденном положении «об управлении Терской областью» от 17 июня 1862 г.

Во главе округа стоял начальник округа (полковник или генерал). В п. 20 Положения 1862 г. устанавливалось, что «им принадлежит начальство по всем отраслям управления». От окружных начальников зависело решение вопросов общественного, экономического, политического, культурного характера. В подчинении начальника округа находилась окружная администрация, в состав которой входили: окружной суд, начальники участков, полиция и т. д. Начальники округов Терской области являлись и председателями окружных судов. Они имели право голоса при вынесении судебного решения. Кроме того, они имели право решающего голоса, в случае если мнение судей во время голосования разделялось поровну. Окружные начальники в Терской области назначали на должности сельских старшин и их помощников.

В Положении 1862 г. содержались основные принципы судоустройства и судопроизводства в регионе. Так, в п. 25 устанавливалось, что «судопроизводство для туземцев Терской области отправляется: 1) В Комиссиях Военного Суда, учрежденных при разных частях войск, по военно-уголовным законам, и 2) в Народных Судах – по адату, шариату и по особым правилам, постепенно составляемым на основании опыта и развивающейся в них потребности». К подсудности по законам

38

Российской империи в комиссиях военных судов относились следующие категории дел: «1) измена; 2) возмущение против Правительства

ипостановленных от него властей; 3) явное неповиновение начальству

итяжкое оскорбление его; 4) разбой; 5) похищение казенного имущества; 6) убийство и поранение с увечьем». Однако в примечании к п. 26 Положения 1862 г. определялось, что в исключительных случаях (например, когда убийство или ранение совершалось во время ссоры или драки и т.п.) командующему войсками в регионе предоставлялось право разбирать дело на основании норм обычного права. Таким образом, регион получил регламентированную судебную систему, в которой были выделены военная и народная инстанции. Причем каждая из них была представлена судебными учреждениями разного звена, как отмечалось, соответствовавшими своим уровням административнотерриториальной организации.

ВПоложении 1862 г. была определена модель иерархии судебных органов Терской области, которая функционировала до 1870 гг. В ст. 11 указанного документа устанавливалось, что «для судебной расправы между туземцами, учреждается во Владикавказе Главный Народный Суд Терской области, в округах – Окружные Суды, в участках и наибствах – Участковые Суды».

Функционирование судебных органов в рамках такой административной системы осложнялось частыми реорганизациями внутри самой

Терской области. Передача отдельных участков из одного округа в другой влекло за собой и изменения в судебной системе. В частности, это касается, Малокабардинского участка, который в 1862 г. был выведен из Осетинского и подчинен Кабардинскому округу. По судебной части эти изменения нашли выражение в том, что в предписании командующего войсками Терской области начальнику Кабардинского округа от 29 мая 1862 г. устанавливалось, что после реорганизации два депутата, состоящие от Малой Кабарды в Осетинском окружном народном суде, переводились в состав Кабардинского окружного народного суда. И с этого времени все жалобы и споры жителей Малой Кабарды подлежалиразбирательству в Кабардинском окружном народном суде.

На основании именного указа «О введении Судебных Уставов 20 ноября 1864 года в Кубанской и Терской областях и в Черноморском округе» от 30 декабря 1869 г. Терская область в судебном отношении была отнесена к Тифлисской судебной палате.

Определённые изменения в судебном процессе и правилах делопроизводства в судах в Российской империи произошли в середине 60-х гг. XIX в. Новые правила судопроизводства и делопроизводства в судеб-

39

ных учреждениях были введены в действие на основании Высочайше утвержденного мнения Государственного совета от 11 октября 1865 г. Устанавливалось, что «Кавказскому наместнику предоставляется право делать все те изменения в порядке внутреннего делопроизводства в канцеляриях судебных мест вверенного ему наместничества, которые окажутся на опыте необходимыми и не противоречат судебным уставам 10 ноября 1864 г. и Высочайше утвержденным 11 октября 1864 г. правилам об изменении и дополнении статей свода законов, касающихся судопроизводства и делопроизводства в нынешних судебных местах, а также настоящим правилам»1. Однако внедрение их в судопроизводство требовало определенной адаптации к местным условиям. Их сущность заключалась, например, в том, что «по тяжким делам подсудность уездных судов и других равных им судебных постановлений первой степени, равно как и подсудность Палаты и судебных мест, им равных, остаётся на основаниях, ныне действующих»2. От этого зависел характер их внедрения вдеятельность судебных учреждений на местах.

В рассматриваемом документе содержался перечень категорий дел, которые решались в судах без составления журнальных записей. Распоряжения судов, не требовавшие пересылки исполнительных бумаг, например, предъявление просителю по его просьбе какого-либо документа по существу дела, принятие какой-либо бумаги к сведению, приобщение её к материалам дела, распоряжения о рассмотрении дела, составлении выписки, докладе бумаги вместе с делом, наведении по входящей бумаге справки и докладе и т. п. могли исполняться на основании резолюций, наложенных одним из членов суда непосредственно на самих бумагах, без составления по ним журнальных статей.

Определенные требования были выработаны и для исполнительных листов по уже решенным делам. Так, они должны были составляться в краткой форме с изложением сущности лишь только тех распоряжений, которые на основании судебного определения или резолюции должны быть приняты для рассмотрения другим судом или другим должностным лицом. Ответственность за правильность составления исполнительных листов на основании журнальных или протокольных определений суда возлагалась на начальников, соответствующих уровню суда административно-территориальных единиц. На основании резо-

1ЦГА РСО-Алания. Ф. 112. Оп. 1. Д. 2. Л. 66 об.

2ЦГА РСО-Алания. Ф. 119. Оп. 1. Д. 30. Л. 20–20 об.; ЦГА РСО-Алания. Ф. 112.

Оп. 1. Д. 2. Л. 66.

40